Мятное молоко

      Аратака переступил с ноги на ногу: грязь с чавканьем выпустила его ботинки. Гнетущая темнота медленно пожирала старый заболоченный лес, обращая мшистые корни и узловатые ветви в мифических чудовищ, будто сошедших с древних гравюр. Моб не двигался. Он внимательно переводил взгляд с одного дерева на другое, выискивая среди стволов притаившегося тэнгу. Екай был ранен и потерял всю свиту, но сопротивлялся до конца.       — Приближается, – предупредил Шигео, усиливая барьер.       Ветки затрещали одновременно слева и справа, но Кагеяма и бровью не повел, вскидывая ладонь, безошибочно находя противника эсперским чутьем. Переливающиеся лилово-синим потоки энергии сомкнулись на тени впереди, и та заклубились, уплотнились, формируя низкорослую фигуру, длинный, напоминающий клюв нос и когтистые лапы… лапу: от второй не осталось ничего кроме лохмотьев ветхих одежд. Лишившись маскировки и конечности, екай загнанно вжался в пень, ломая спиной шляпки шиитаке.       — Добивай, – бросил Рейген, небрежно махнув рукой.       Тэнгу зашипел. Шигео сосредоточился, но в последний момент замер, подозрительно вздрогнув. В свистящих звуках, издаваемых екаем, Аратака различил подобие слов и тревожно посмотрел на Моба:       — Что такое?       Кагеяма мотнул головой, то ли в отрицательном жесте, то ли прогоняя что-то невидимое, и вновь сконцентрировался. Без видимого эффекта: его пальцы судорожно дернулись, хватая воздух, ничего более. Аратака всерьез запаниковал. Екай же, не переставая бормотать, хищно оскалился:       — Высокомерное отродье, – кривой коготь ткнул в сторону Рейгена, – ты будешь на коленях умолять меня забрать свою жизнь в обмен на его. И, возможно, ВОЗМОЖНО, если сочту представление достаточно искренним, я даже внемлю.       — Еще чего. Давай, Моб, не медли!       Черные волосы всколыхнулись от силы, но Шигео тут же схватился за голову, отшатываясь назад. Рейген поймал его со спины, скорее угадывая периферийным зрением, чем видя, как тэнгу раскрыл причудливый веер и исчез в переплетенных кронах. Развернув Моба к себе лицом, Аратака в беспокойстве склонился:       — Что с тобой?       — Простите. – Шигео сморгнул пару раз, фокусируясь. – Я упустил…       — Да плевать! Он что-то сделал?       — Нет… вроде бы нет. Я ничего не почувствовал.       — Ничего? Совсем-совсем ничего?       — Голова закружилась. Здесь душно.       Воздух в полугнилом лесу и правда был спертым, но едкая усмешка тэнгу не давала покоя. Хотя это же Моб, верно? Если сказал, ничего, значит – ничего.       — Надо догнать, пока не ушел далеко. – Шигео сделал попытку отойти в сторону, но Рейген притормозил его за плечо.       — Ощущаешь тварь рядом?       Помолчав немного, Кагеяма покачал головой.       — Тогда и думать нечего. Еще бродить ночью в лесу, чтобы в трясину провалиться – придумал тоже. Вернемся утром.       Шигео чуть поморщился, потирая висок, почти сразу кивая. А Рейген напрягся еще больше: обычно Моб спорил до посинения, ненавидя бросать работу незаконченной.       — Ты точно в порядке? – переспросил Аратака, ища следы, отличные от банальной усталости. Не находя ни единого: Шигео тепло улыбнулся ему, развеивая последние сомнения. – Ладно, идем. И так припозднились.       Включив фонарь на телефоне, Рейген перепрыгнул через корягу и повел Моба обратно, ориентируясь по притоптанной траве. Кагеяма шел за ним, не выказывая признаков утомления, да и вообще признаков чего бы то ни было подозрительного, но Аратака постоянно оглядывался: его сердце чуяло неладное.       В последнее время Шигео частенько витал в облаках, подолгу, без единого движения застывая в прострации, иногда даже во время еды, как если бы решал сложные алгебраические задачи в уме. Он отвлекался, когда смотрел фильмы или слушал разъяснения новой темы, не перелистывал страницы манги минут по двадцать и все с большим трудом поддерживал разговор. Даже во время работы Кагеяма умудрялся присутствовать и не присутствовать одновременно. Не сказать что у Моба недоставало причин для раздумий, вот только раньше он всегда делился мыслями с Рейгеном, пускай самыми незначительными. Теперь же – тотальное радиомолчание, пугавшее больше всех екаев, вместе взятых.       Неужели Аратака сделал что-то не так? А если сделал, то что именно? Где он ошибся, потеряв доверие?       — Наконец-то выход. – Рейген кивнул на показавшийся за ветвями кусочек ночного неба. – Далеко же мы забрели.       — Какая большая луна, – отрешенно заметил Моб.       — Ага. Потому что у горизонта. Луна кажется тем больше, чем ближе к горизонту, не знал? Оптическая иллюзия. Но довольно эффектная.       Шигео промычал что-то себе под нос, неуклюже выдираясь из цепких лап колючего кустарника. Укрытая палой листвой земля стала суше, но и тропу различать теперь было сложнее на порядок: выбравшись к дороге, Аратака понял, что они взяли прилично севернее. Во всяком случае, здесь в их распоряжении GPS, в отличие от леса, напрочь глушившего связь.       — Какая большая луна.       Рейген запнулся, шаркнув по асфальту:       — Что?       — Луна, – кивнул Моб. – Луна сегодня такая большая.       — Да, из-за близости к гори… стоп, я ведь только что объяснял.       — Разве? – Шигео нахмурился.       — Дежавю? – Аратака почесал затылок.       — Что такое дежавю?       — Вот об этом я точно рассказывал. Чем у тебя мысли заняты?       — Простите. Кажется, припоминаю.       — И на том спасибо, – вздохнул Рейген, отворачиваясь от Шигео. – О, гляди, вон и машина. Прибавь темп, Моб, у меня уже пальцы замерзли.       Дистанционно запустив двигатель, Аратака поспешил добраться до Ниссана. Промозглый ноябрь к пешим прогулкам не располагал, а в чащобе пришлось блуждать несколько часов кряду.       — Перекуси пока этим, – Рейген выцепил с заднего сидения упаковку чипсов. – Как будем подъезжать, закажу чего-нибудь в номер. Сил нет идти никуда. Да и закрыто все, наверное… дай-ка парочку.       Опережающим движением забравшись в только что открытый пакет, Рейген захрустел острыми чипсами, трогаясь с места, а Кагеяма задумчиво уставился в окно, сминая шелестящую обертку: аппетит у него разладился совершенно, даже поход в раменную теперь не вызывал былого восторга.       — Какая большая луна.       Аратака пнул педаль тормоза.       — Что ты сказал?       — Лу… луна, – Моб испуганно сбился, указывая пальцем на висящий над лесом бледный диск, – необычно большая… сегодня.       Что за чертовщина.       — Это определенно не дежавю, – уже вслух пробормотал Рейген.       — Что такое дежавю?       — Не смешно, Моб. Оставил голову тэнгу в подарок на память?       — Тэнгу? Какому тэнгу?       Внутри все оборвалось. Искренне недоумевая, Шигео хлопал глазами: ни намека на притворство или розыгрыш. Онемевшими пальцами Аратака вынул из кармана сотовый и не глядя набрал знакомый номер.       — Надеюсь, ты там при смерти, иначе я лично доведу тебя до схожей кондиции. Забыл, где я сейчас?       — Прости, Джозеф, у нас проблемы. – Едва контролируя голос, Рейген крепко сжал телефон в ладони. – Очень-очень большие проблемы.       — Ну, что там?       — Сядь ты уже, – Джозеф дернул Рейгена за локоть, роняя в кресло. – Мешаешь.       Сцепив руки на коленях, Аратака сгорбился, нервно стуча пяткой по полу. Моб полулежал в кровати, невидяще уставившись перед собой. Над ним с таким же непроницаемым лицом склонилась Шафира. В запыленных кроссовках, с темными кругами под глазами – Джозеф выдернул ее прямо с самолета после задания. Наспех разрисованная символами кисть девушки покоилась на лбу Шигео больше получаса.       — Это не проклятье, – резюмировала, наконец, Шафира, отстраняясь.       — Что значит «не проклятье»? – Рейген тут же подскочил с кресла.       — Я не чувствую порчу. Ни на телесном уровне, ни на духовном. Если она и была, сейчас – чисто, устранять нечего. Все в норме.       — То есть, прогрессирующая амнезия у подростков теперь – норма?       — Аратака, – окликнул Джозеф. – Тон сбавь. Ты его пугаешь.       Рейген опустил взгляд: Шигео смотрел на него, плотно сжав губы. Не испуганно. Хуже – виновато.       — Идем покурим. – Джозеф накинул пиджак.       — Я не хочу.       — Я хочу. А ты, – суровый кивок в сторону Шафиры, – проверь еще раз. Может, проклятье не на нем, а на предметах, одежде, да на чем угодно – не мне тебя учить.       — Но я уже…       — Еще раз! – повысил голос Джозеф, выталкивая Рейгена за дверь, чуть не силком спуская по лестнице. Пристроившись возле разрешающего знака, он клацнул зажигалкой и глубоко затянулся. – Как все не вовремя.       Обхватив себя руками, Аратака потерянно вперился в тротуарную брусчатку. Его зубодробительно трясло.       — Что нам делать?       — Тебе – для начала перестать истерить.       — Он едва помнит последние два года! И забывает с каждым часом все больше!       — Ара…       — Два года! За сутки!       — Все подряд?       — Что?       — Забывает все подряд?       Рейген дернул щекой, пряча стиснутые кулаки в карманы:       — Не все. Избирательно. Я так и не понял принцип. Помнит, что я подарил ему шарф две недели назад. Даже помнит, какой и где лежит. Но когда я сказал, что ты приедешь – спросил: «Кто такой Джозеф?»       — О как, – усмехнулся тот. – Интересно… Точно не будешь?       Аратака с сомнением глянул на сигарету и прислонился к стене:       — Почему подобное вообще могло… Там был барьер, а Моб… Эсперы ведь от такого защищены по умолчанию. За четыре года ни разу… – Рейген помотал головой. – Если это и правда не проклятье, тогда что?       — Выясним. – Джозеф выбросил окурок, разворачиваясь к двери. – И откатим. Так что прекращай панику. Тебе страшно. А представь, каково пацану – еще и на тебя в таком состоянии смотреть. Возьми себя в руки.       — Но…       — Без «но». Обзвоню кое-кого, найдем специалиста и закроем вопрос. Екаям сотни лет: быть не может, чтобы об этом трюке никто не знал.       Разумеется, Джозеф был прав. Разумеется, прекратить панику Рейген был не в состоянии: Шигео растворялся на его глазах. Он забывал не только людей и отдельные события прошлого, но вкус любимых блюд, правильное положение пальцев, когда брал в руки палочки, даже слова. Не было у них времени «обзванивать кое-кого»: что бы ни выкачивало воспоминания из Моба, оно прогрессировало слишком быстро.       — Может, если я все-таки…       — Сдурел? – Джозеф выразительно вскинул брови, притормаживая у номера.       — Сам говорил, что тэнгу слишком гордые – даже пытать бесполезно.       — Поэтому мы и не бегаем сейчас по лесу с силками. Оставь чертова тэнгу. Мне еще только за тобой не хватало присматривать.       — Но…       — Клянусь, еще одно твое «но» – и я тебе врежу… Ну что? – с порога спросил он, едва повернув ручку.       Шафира не ответила, поднимаясь с кровати. Встретившись взглядом с Рейгеном, она растерянно потерла запястье:       — Я могу попробовать связаться с наставником из Китая. Он должен знать, с чем мы имеем дело.       — Где? – Джозеф достал телефон.       — В последний раз о нем слышали в окрестностях Лунных гор.       — Куньлунь, значит. А поточнее? Система-то немаленькая. – Девушка неопределенно пожала плечами. Джозеф устало вздохнул. – Ладно, отыщем. В Китае и у меня знакомые есть. Возьмешь комнату?       — Приму душ – и в аэропорт, – покачала головой Шафира. – Перелет долгий, высплюсь.       — Триста четвертая. – Джозеф бросил ей ключ. – Буду в машине.       Поймав карточку, Шафира направилась к двери, но, поравнявшись с Рейгеном, вдруг остановилась, подозрительно хмурясь.       — Что? – насторожился Аратака.       — Мне показалось… неважно, просто устала, наверное. Извините.       Дверь тихонько прикрыли с той стороны. Джозеф коротко глянул на Шигео, прежде чем в свою очередь развернуться к выходу:       — Жди звонка. А до тех пор – ни ногой из номера. Я все еще отвечаю за вас обоих… Обоих, понял?       Смысл сказанного дошел до Рейгена, только когда дверь захлопнулась – уже гораздо громче – во второй раз. Манера Джозефа вести себя, словно ему ни до кого на всем белом свете не было дела, вводила в заблуждение многих, но никогда – Аратаку. И все же…       — Веришь, это самое трогательное, что я от него слышал за последние лет пять. – Рейген присел на кровать, улыбаясь. Почти не вымученно.       — Ваш друг? – Шигео приподнялся над подушкой.       — Наш друг, – поправил Аратака. – Напишу, пусть захватит из Китая парочку сувениров, желательно съедобных. Только не жареных сверчков, а то с него станется.       — Китай… это далеко?       Улыбка невольно повяла, но Рейген быстро оправился, открывая окно браузера в телефоне.       — Не особо. Сейчас покажу. Смотри, какая там красота.       Вторые сутки Аратака не сводил глаз с часов, нервно вертя сотовый в руках. По его подсчетам Джозеф должен был прилететь в Шанхай, Шафира – добраться до горной цепи. Однако звонков не было. И писем не было. От терпения и вовсе осталось одно лишь слово – формальный набор черт, его составляющих: Мобу становилось хуже. Он стремительно регрессировал по всем пунктам, будто откатывался поэтапно дальше и дальше в прошлое, теряя воспоминания целыми блоками. Телевизор они больше не включали: Кагеяма упускал нить сюжета после первой же рекламной паузы. Какое тут держать себя в руках, с ума не сойти – уже достижение.       — Со мной все плохо, да?       Рейген чуть не выронил телефон. Моб сидел, привалившись к спинке кровати, и рассредоточено водил пальцем по тонкой цветастой обложке: он начинал читать этот томик в шестой раз за сегодня.       — Глупости. Я говорил и не поленюсь повторить…       — Вы можете сказать правду, – Шигео горько усмехнулся, – я ведь все равно не вспомню наутро, верно?       Аратака закусил щеку изнутри. Ему бы выдать успокаивающую речь, да только ничего не приходило на ум. От бессонницы или из-за отсутствия аргументов как таковых. Рейген потянулся к коробке с пиццей, чтобы хоть чем-нибудь занять руки, кроме осточертевшего телефона. Жевал он больше для проформы – остывший кусок не лез в рот.       Между тем Шигео продолжал смотреть: Рейген чувствовал спиной. Но обернулся не сразу.       — Хочешь чего-нибудь?       Не сразу ответил и Кагеяма. На его лице читалась нешуточная борьба решимости и безысходной обреченности. С таким – к расстрелу готовятся, не ко сну.       — Можно… – просевший голос дрогнул, – можно я вас поцелую?       Аратака закашлялся, подавившись пиццей.       — Что за странные шу…       Моб не шутил. Рейген понял это, когда поймал его взгляд, в котором, помимо отчаяния, чудилось то, что будто мелькало и раньше. Моб смотрел с обезоруживающей нежностью. Глазами непроглядно черными, как деготь. Такими же вязкими, затягивающими. Словно бы даже… влюбленными?       Да нет, что за бред, он просто оговорился.       Перебрав несколько созвучных слов, Аратака приготовился шутливо «поправить» Моба. Но, видимо, перебирал слишком долго: Шигео незаметно очутился напротив, осторожно укладывая ладони Рейгену на плечи – и все эти слова слиплись в ком, намертво застрявший в горле. Ошеломленный до бездыханности, Аратака только и мог, что отстраненно фиксировать, как сокращалось расстояние между носами, как наливалось цветом бескровное лицо Кагеямы. Фиксировать и отрицать с убедительностью газлайтера: это галлюцинация от недосыпа, это плод больного воображения.       Этого просто не может быть.       Буквально в паре сантиметров Шигео замер. От него приятно пахло, казалось, мятным молоком, какое готовила мама маленькому неугомонному Аратаке по вечерам, чтобы тот, наконец, утихомирился и заснул – обычное ведь, будучи мальчишкой, он не переносил на дух. И бледные губы… Рейген мог поспорить, на вкус были такими же. Такая же свежая сладость…       Аратака резко одернул себя, выныривая из детских воспоминаний: и как только подобное сравнение в голову пришло, да еще в такой момент. В «такой» момент Аратака должен был чувствовать отвращение, страх или неприязнь.       Вот только не чувствовал. Ровным счетом ничего из перечисленного. И это само по себе было дико.       — Та-ак, ложись-ка спать! – Стряхнув ладони с плеч и оцепенение – с себя самого, Рейген повалил Шигео в постель, набрасывая сверху одеяло, и пересел на свою кровать. По пути он умудрился опрокинуть – правда, тут же поймать на лету – коробку с пиццей: колени предательски дрожали.       Моб невозмутимо подтянул подушку, устраиваясь на ней с блаженной улыбкой. От подобной реакции лицо Рейгена, должно быть, вопросительно вытянулось – Шигео, не переставая улыбаться, пояснил:       — Вы не сказали «нет».       — Я не сказал «да»! – жестко заметил Аратака. Несколько жестче, чем планировал: голос явно был в сговоре с коленями.       — Это ничего. Я подожду. Я умею ждать.       — Чего ты там собрался ждать?       Его улыбка стала лишь ярче. На язык просилась целая возмущенная тирада, но Аратака мысленно стукнул себя по голове: это все проклятое не-проклятье – Моб наверняка не помнит толком ни имени, ни кем Рейген ему приходится, и…       — И да, Наставник, – Шигео посмотрел ему в глаза, чем сразу развеял робкую надежду на помутнение рассудка, – вы колебались. Я это ни за что не забуду.       Вот здесь Аратака мог бы отрицать со всей уверенностью. Потому что не колебался. Абсолютно, совершенно точно не колебался. Однако шальная мысль, скорее даже допущение, и правда промелькнуло, пусть на секунду и не всерьез. И за одно только это неосознанное допущение Рейгену было до тошноты стыдно. Оставалось надеяться, что в данном случае недуг не сделает исключение, и Шигео, что бы на него вдруг ни нашло сейчас, не вспомнит позорно неловкую сцену. Ни завтра, ни послезавтра, никогда в жизни. Обо всем остальном Аратака запрещал себе даже думать. Во всяком случае, не раньше, чем этот кошмар закончится. Втайне рассчитывая, что думать ему не придется вообще, лишь бы только Моб не вспомнил.       Моб не вспомнил. В том числе – как завязывать шнурки. Рейгена при этом, как ни странно, он все еще узнавал. Может, потому что видел перед собой каждую минуту. А еще разговаривать почти перестал, ограничиваясь редкими односложными фразами и жестами. Аратака был в ужасе. Шигео не истекал кровью на его руках, но сейчас Рейген сомневался, что хуже: он, по крайней мере, знал, что делать при кровопотере, теперь же – задыхался от собственной беспомощности, не в силах избавиться от мысли: лучше бы его не спасли месяц назад. Тогда Шигео не пустили бы ни на какое задание до самой войны. А если бы и пустили, то с напарником, от которого можно было ждать реальной помощи, который мог подстраховать и не допустить…       Сотовый оглушительно завибрировал в нагрудном кармане. Аратака не сразу сообразил, что ему это не мерещится, но быстро очнулся, вылетая из номера в коридор со скоростью олимпийского чемпиона.       Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.       — Скажи, что у вас получилось.       Джозеф молчал. Молчал слишком долго, чтобы можно было списать эту паузу на искаженное восприятие. Рейген зажмурился и сполз по стене на корточки.       — Нам нужно еще время.       — У нас больше нет времени, Джозеф. – Рейген втянул воздух через нос. – Он на свое имя отзывается через раз, понимаешь?       — Успокойся. Не самое страшное, что могло произойти.       — Да что ты, мать твою, говоришь! И кому благодарно помолиться за такое счастье? – На том конце протяжно вздохнули. Аратака, не открывая глаз, запрокинул голову. – Что если это необратимо?       — Найдем того, кто обратит. Вернусь утром – вместе решим, к кому повезем его в первую очередь. Это не вопрос жизни и смерти, это вопрос времени, и только. Не делай глупостей. Аратака. – Голос Джозефа сделался тверже. – Не делай. Глупостей. Я вылетаю.       Рейген зачем-то кивнул. Убрав телефон, он тяжело поднялся, натянул спокойную маску и шагнул за порог, повторяя слова Джозефа, как мантру:       «Возьми себя в руки».       «Представь, каково ему».       «Возьми себя в руки».       «Представь, каково…»       Кагеяма сидел на полу. Обернувшись на звук закрывшейся двери, он настороженно склонил голову, отодвигаясь к кровати. С глазами пустыми и до боли в костях холодными. Посмотрев на Рейгена, Моб все-таки решился на вопрос. Тихий, невнятный: Шигео не проговаривал половины звуков. Но каждый оставил внутри кровавую борозду.       — Вы… кто?       И Аратака пошел по швам.       — Почему вы плачете? – Кагеяма нахмурился.       Рейген не представлял, почему вообще дышит. Свалившись рядом на пол, он с трудом втиснул руки между коленей – так они тряслись – и хрипло спросил на остатках самообладания:       — Пойдешь со мной? Это ненадолго, обещаю.       — Мне не нравится, что вы плачете, – еще больше насупился Шигео.       — Все, все, не буду. – Рейген растер лицо, кусая губу почти до крови, чтобы та искривилась в улыбку. – Видишь, не плачу... Теперь пойдешь?       Перестав хмуриться, Моб заулыбался в ответ:       — Теперь – пойду.       Вот так просто. Без вопросов. Без объяснений. Пятилетний ребенок с родной матерью бы капризничал больше… или сколько Шигео там сейчас. Семь? Три? Хотя принцип не совсем хронологический – Рейген проверял.       — Давай. – Аратака застегнул молнию на куртке Моба. – Прокатимся немного.       Слезы застилали глаза. Рейген почти ничего не видел перед собой. Он крепко держал ладонь Шигео, ведя к машине. Усадив на переднее сидение, пристегнул, поправил шарф – Моб обмотался им сам, отказавшись почему-то оставлять в номере. Непослушными пальцами завел мотор.       Джозеф не знал наверняка, кто способен обратить проклятье тэнгу. Если кто-либо вообще на это способен. Зато знал Аратака. И цена в прайс-листе теперь перестала казаться ему слишком завышенной.       Аратака не стал углубляться в лес, пройдя от силы метров пятьдесят. Убедившись, что сигнал не исчез, он пугающе спокойно набрал сообщение, получить которое Джозеф должен был не раньше, чем через час:       [Позаботься о нем.]       Спрятал телефон в кармане куртки Моба и, прикрыв тому ладонями уши, чтобы не напугать, рявкнул на всю чащу:       — Вылезай уже, тварь! Я знаю, что ты здесь!       Безлистные ветки глухо скрипнули от легкого ветерка.       — Ты рано, – ехидно усмехнулись позади.       Аратака помог Шигео устроиться на сухой прогалине возле дерева, и только потом обернулся.       — Я ожидал визита позднее – мальчишка до сих пор ходит. – Рейген демонстративно промолчал. Так и не дождавшись ответа, екай спрыгнул с низкой ветки, охотно объясняя. – Видишь ли, попавшийся сам решает, что важнее. Сначала он забывает ненужные мелочи, потом – мелочи нужные, потом – не мелочи вовсе. А когда забывать больше нечего, теряет из памяти тела рефлексы. Глотательные, – тэнгу оскалился, – дыхательные.       Аратака сжал зубы так, что эмаль едва не пошла трещинами:       — Отпусти его.       — Отпущу. В отличие от людей, я держу слово. Но я получил пока что не все.       Глянув через плечо, Рейген медленно опустился на колени.       — Снимай с него чертово проклятье – и делай, что хочешь.       — На нем нет проклятья. – Тэнгу приблизился. – И никогда не было. Я бы не смог продавить такую защиту. Никто бы не смог. Кроме тебя.       Ноги перестали ощущать топкую землю.       — А тут много не нужно – короткий импульс, реакцию запустить. Как удачно, что у тебя был ключ от всех его дверей. Я ведь почти не надеялся. – Екай занес когтистую лапу. – Не бойся, тянуть не буду. Жертвующее сердце самое лакомое. Не хочу, чтобы ты успел передумать и испортить вкус.       Выпотрошенный мозг все еще собирал кусочки паззла. Аратака даже глаза не закрыл. Потому и увидел, как полыхнуло знакомыми переливами пространство перед ним. И как с шипением дернулся назад тэнгу, потирая дымящуюся кисть: встретивший его барьер был нечетким, бесформенным, но достаточно мощным, чтобы не рисковать повторять попытку.       — Моб, – Аратака обернулся, – не надо, убери. – Тот не шелохнулся. – Моб! Мо… Шигео! Шигео, перестань. Ши… да что ж такое. Эй!       Кагеяма напрочь игнорировал недвусмысленные взмахи руками. Он с завидной невозмутимостью подошел к Рейгену, становясь впереди. Ладонь осталась угрожающе нацеленной на екая.       Тэнгу задумчиво склонил голову набок. Поколебавшись немного, он с усмешкой отступил, примирительно выставляя чуть оплавленную барьером лапу перед собой. Шигео опустил руку следом.       — Моб! Моб! – Аратака дернул его за полу куртки. – Пожалуйста, мне нужно чтобы ты вернулся на место и больше не… Моб. – Рейген вздрогнул. Кагеяма со смешком уселся напротив, укладывая ладони ему на щеки. – М-моб, ну что ты делаешь.       Шигео не отвечал. Только улыбался, светло, лучисто, и войлок апатии распадался на ворсинки: в глазах вновь защипало.       — Любопытно, – хмыкнул тэнгу. – Мальчишка не помнит, кто ты, не помнит родного языка, не помнит даже свое имя, но помнит, почему хочет тебя защищать. Неожиданная система приоритетов. – Екай шагнул вперед, но тут же наткнулся на враждебный взгляд Моба и благоразумно застыл. – Раз отобедать мне сегодня, похоже, не дадут, – он вздохнул, продолжив уже куда серьезнее, – никогда более ваша нога не ступит на эти земли. Ты меня понял, человек?       Аратака плохо представлял, чего от него хотят, но на всякий случай кивнул.       — Будем считать это ничьей. – Екай щелкнул подрезанными когтями, и Моб вскрикнул, хватаясь за виски. – Но почую рядом – пощады не жди. Теперь я знаю ключ. Теперь мне не нужно подходить близко.       Очертания тэнгу расплылись, стирая екая из видимой реальности, а Шигео замычал, поднимая на Рейгена взгляд. Усталый, немного потерянный, но осмысленный.       — Наставник?       Аратака шмыгнул носом. Моб встревоженно свел брови:       — Почему вы пла… – Рейген ткнулся носом в плечо, стискивая за его спиной дрожащие пальцы, глотая подступающие всхлипы. Дыхание Шигео синхронно перестало быть ровным. – Что случилось? Вам плохо?       Прерывисто выдохнув Мобу куда-то в шею, Аратака помотал головой. Кагеяма легонько дрогнул, покрываясь мурашками. Осторожно, боязливо, он коснулся спутанных светлых волос на затылке, и Рейген вжался плотнее, втягивая воздух сквозь зубы, жмурясь до цветных пятен перед глазами. Еще никогда в жизни он не был так близок к тому, чтобы послать войну и все с ней связанное, сгрести Моба в охапку и сбежать, наплевав на совесть и обязательства, лишь бы спрятать его подальше. Лишь бы не переживать этот ужас бессилия вновь.       В районе груди завибрировало. Шигео вздрогнул во второй раз:       — Почему у меня ваш телефон? – Оставшись без ответа, он аккуратно запустил руку под воротник, с усилием извлекая сотовый: Рейген хватку не ослаблял. – Вы не возьмете?       — Скажи Джозефу, – Аратака прочистил горло, – скажи, все хорошо. Я перезвоню. Потом.       — Это не Джозеф.       — Тогда пусть катится к черту.       — Номер неизвестный… Кто-то может быть в беде.       Рейген раздраженно цокнул. Не отрываясь лбом от плеча Шигео, он нащупал протянутый телефон:       — Чего надо?       — Э-э-э… господин Рейген? – неуверенно отозвались из динамика. – Это Хана… Теруки. Теру. Помните?       — Теру? Какой еще Те… о! – Аратака вскинул голову, подбираясь. – Что стряслось? Тебя преследуют? Ты ранен?       — Нет… то есть, не совсем, просто, – Теру замялся, подбирая слова, – вы вроде искали кое-кого. Я подумал, вам будет интересно.       — Кое-кого – это…       — Эспера-однофамильца с сомнительными манерами.       Не скрывая нервозность, Аратака переглянулся с Мобом: тот слышал каждое слово. И одного только выражения его лица было достаточно, чтобы на время забыть обо всем остальном.       — Искали. Диктуй адрес. Считай, мы уже в пути.