Мятное молоко

      Шигео не спал всю ночь перед первой встречей с братом. Ворочался в кровати часов до трех, пока Рейген не плюнул на все и не отвел парня вниз отпаивать крепким чаем. Моб так и просидел до утра, приткнувшись к его плечу, восстанавливая равновесие молчаливым присутствием Рейгена, привычной, комфортной обоим тишиной. Однако прошло без эксцессов, не считая вытрепанных нервов: Аратака скурил почти половину пачки, пока ждал в машине напротив кофейни. Выбор Рицу он, тем не менее, оценил: столик возле панорамного окна, идеально просматривающийся чуть ли не с соседней улицы – «никаких ловушек, убедитесь сами, господин Рейген». Поэтому на вторую встречу Моб получил дозволение отправиться один. Как и на третью, и на четвертую.       — Вы не одобряете? – Шигео повесил куртку на вешалку, вернувшись с очередного «свидания», и аккуратно расправил шарф поверх капюшона. Рейген свернул пестрящий картинками сайт, толком не помня, о чем была статья. Приветственная улыбка вышла откровенно натянутой.       — С чего ты взял?       Наверное, с того, что скрежет зубов Аратаки было слышно в коридоре этажом ниже, если не в лобби. Шигео механически потер запястье, не глядя на Рейгена, тщательно подбирая слова:       — История кажется странной, но к странному нам не привыкать.       — Согласен. Только есть «странное» в смысле «необычное» и «странное» – «придумай что-нибудь получше». По мне, здесь типично второй случай.       Вышло резковато, но Рейген и без того сдерживал себя, как мог, всю неделю. Получалось неважно.       — Это меры предосторожности.       — Или западня.       — Рицу мой брат, – покачал головой Шигео.       — Рицу четыре года провел в «Когте», а ты в курсе, что там делают с людьми.       — Он не стал бы…       — Откуда такая уверенность? – вспылил Аратака, бросая телефон на стол. – Он намеревался. Тебя. Атаковать. Стоило только начать возражать. Я не эспер, но порядочно насмотрелся, чтобы отличить готовность к броску от ораторской жестикуляции. Не будь Теру, Рицу без колебаний продолжил бы тебя убеждать, предварительно связав и затолкав кляп в рот.       — Не говорите плохо о моем брате, – нахмурился Моб.       — Я говорю, что вижу. Будешь утверждать, что не видел этого сам? А представь, что еще увидишь, если мы послушаемся и позволим увезти себя черт знает куда без сотовых и прикрытия.       — В прошлый раз вы отдали нашему «прикрытию» пистолет.       — Я не буду извиняться за то, что пытаюсь тебя защитить! – Аратака грохнул кулаком по столу так, что сотовый подпрыгнул. Шигео потупился. Он приоткрыл рот, но не сразу вытолкал из себя ответ:       — Вы ошибаетесь в нем.       — Очень надеюсь. Потому что если я окажусь прав, нам всем конец.       Рейген сгреб телефон и вылетел за дверь, спускаясь на улицу. Нужно было срочно просвежить голову, пока не наговорил лишнего: каждый раз, когда речь заходила о Рицу с его «странной историей», гнев сжигал остатки самообладания быстрее, чем Аратака успевал возвращать контроль.       Стремительно надвигающаяся зима встретила порывистым ледяным ветром: Рейген съежился, тут же пожалев об оставленном впопыхах пальто. Прикрыв ладонью слезящиеся глаза, он свернул от входа к парковке и едва не врезался в спешащего к теплому вестибюлю…       — Джозеф?       — Так соскучился, что в номере не усидел? – усмехнулся тот. – Только звонить собирался.       — Ты вроде планировал вечером прилететь.       — Освободился раньше. Что за вид? Опять влипли куда?       — Нет. То есть, не знаю. – Рейген спрятался за угол, потирая озябшие ладони. – Эта удочка с родителями спутала все карты. Понятное дело, Мобу хочется верить, да и мне хочется не меньше, но давать ложную надежду, чтобы потом сломать под корень – ну нет. Лучше потом приятно удивиться. Но картину нам нарисовали просто идиллическую: семья Кагеяма – жива и здравствует, представляешь?       Джозеф неожиданно спокойно покивал, доставая сигарету. Рейген с минуту таращился на него, прежде чем догадался, почему.       — Ты знал… – Аратака опешил. – Джозеф, твою… да ты знал! Все это время!       — Давай без истерик, я не в настроении.       — Без исте… без истерик?! – Рейген ткнул пальцем ему в грудь. – Моб плакал! Полгода с того дня! Каждую ночь! Потому что считал, его родители мертвы! Держался передо мной, вроде, я ж ему обещал, а как прятался под одеяло… Да как ты мог?!       — И что бы ты сделал, а? – Джозеф развернулся, зло ломая в пальцах сигарету. – Отправил бы двенадцатилетнего необученного мальчишку на бойню? Позволил бы ему атаковать штаб?       — Если бы Моб…       — Ты знаешь своего пацана лучше меня. И гораздо лучше его родных отца с матерью. Посмотри мне в глаза и скажи: стал бы он просто сидеть?       Аратака нервно вывернул карман, вытряхивая почти пустую пачку.       — Я выиграл время, – добавил Джозеф, недоуменно глядя, как Рейген чертыхаясь щелкал газовой зажигалкой: ветер гасил слабый огонек, мешая прикурить.       — И ради чего. – Аратака, наконец, затянулся. Его покрасневшие от холода пальцы мелко дрожали.       Какое-то время они оба молчали. Джозеф глубокомысленно вздохнул:       — Идем внутрь, там поговорим. Ты как труп из морозильной камеры.       — Не в номер. – Рейген кивнул через дорогу.       Джозеф проследил взглядом в указанном направлении, с удивлением вскидывая брови, однако возражений не последовало. Аратака перебежал проезжую часть, почти не смотря по сторонам. Он действительно продрог.       — Господин Рейген! Рад снова вас видеть! – дружелюбно кивнул из-за стойки бармен.       Лицо Джозефа вытянулось еще больше. Взгромоздившись на высокий стул рядом с Аратакой, он бегло проверил телефон и перевел в беззвучный режим:       — Что, поругались?       — Я не собираюсь жаловаться тебе на жизнь. – Рейген выдохнул на озябшие пальцы.       — А для чего еще зовут пить вместе?       — Согласен. Зря вообще с тобой заговорил.       — Не ворчи как старый дед.       — Я и есть старый дед.       — Комплексуешь?       — Отвали. «Сауэр», – кивнул Аратака бармену. – Как обычно. А ему…       — Неразбавленный. – Джозеф зевнул и не поморщившись проглотил быстро поданный виски. – Не убирай.       Бармен кивнул, оставляя бутылку, и Джозеф налил двойную порцию.       — Ну и что ты там натворил?       — Почему сразу я? – возмутился Рейген.       — Потому что ты сам-то представляешь Моба инициирующим ссору?       Справедливо.       Фыркнув, Рейген приложился к высокому бокалу. Холодный коктейль не особо способствовал обогреву. Пока.       — Ты раздражен, – заметил Джозеф.       — Почему бы, действительно. Единственный человек в этой гребаной системе, которому я доверяю, столько лет…       — Не держи меня за идиота. Ты не прикасался к сигаретам четыре года. Не прикасался три недели назад – а ты заставил меня понервничать, и серьезно, три недели назад… Что у вас такого стряслось?       Телефон завибрировал в кармане. Рейген оставил его без внимания:       — Ничего.       И Аратака почти не лукавил. Ничего не стряслось. Он даже сны эти дурацкие видеть перестал. Начал – наяву, и кое-что похуже снов: взгляды. Тягучие, долгие, нашептывающие, прямо навязывающие порочные образы. Взгляды, которых на самом деле, конечно, не было. Не могло быть – это и страшно. Но самым жутким было то, что они вызывали отклик. Легкий, похожий на зуд, как от слабого электрического разряда. Только оголенный провод был зарыт в куче сухого хвороста, который грозился вспыхнуть. Рейген боялся копать глубже, чтобы узнать, откуда взялась растопка: любой из возможных ответов звучал для него приговором.       Насколько же низко нужно было пасть.       — Так боишься, что они отберут его у тебя? – Аратака вернулся к реальности, но с опозданием: увидев налет непонимания, Джозеф пояснил. – Его семья. Его настоящая семья.       Рейген залпом опустошил бокал:       — Еще чего.       Задумчиво поболтав виски, Джозеф поискал взглядом пепельницу.       — Шигео – не твоя собственность.       — Знаю.       — И это нормально, что он хочет иногда проводить свое время с кем-то помимо тебя. Тем более, с родным братом, которого не видел столько лет.       — Знаю.       — Тогда какого черта ты напиваешься?       — Я не напиваюсь. – Рейген вяло кивнул на бокал, прося повторить.       — Верно. Ты уже напился. Поразительно.       — Ничего подобного.       — А то я не вижу. Печень бы проверил: это же ненормально – с одного бокала этого лимонада.       Терпеливо дождавшись, пока бармен не закончит играть с шейкером, Рейген выпил сразу половину. Пальцы начало приятно покалывать. В груди кололо отнюдь не приятно.       — Он его использует, этот… Рицу. Просто хочет перетащить на свою сторону, а Моб… – лоб Рейгена прорезали морщины, губы сжались в тонкую нить. – У него слишком большое и доброе сердце для этого чертова мира. Я не… нельзя так с ним, понимаешь?       — Ара… – Джозеф начал говорить, но передумал. Выдержав паузу, он утомленно вздохнул. – Возможно, ты и прав. Возможно, нет – суть в другом. Шигео уже не ребенок. Ты это понимаешь не хуже меня. Как и то, что не можешь оберегать его от каждого синяка. И не должен. Пусть сам набивает шишки. Да, ты прирос к Мобу всем, чем можно, а отрывать от себя больно, но если по-настоящему любишь его, – Аратака крупно вздрогнул, – ты и так знаешь, что нужно делать.       Рейген бегло глянул через плечо, тут же уставившись на дно пустого – уже пустого – бокала. Не слова Джозефа, собственная реакция на них – вот, что пугало. Знакомый щекочущий разряд, переходящий в озноб. Окажись Аратака сейчас на допросе, не понадобился бы никакой полиграф. Однако он был, этот полиграф – в лице Джозефа, все еще продолжавшего смотреть на Рейгена. Неотрывно, испытующе.       Капельки смешанного с лимонным соком виски на донышке сверкали в приглушенном свете. Неразборчивые голоса посетителей переплелись со звоном бокалов, поскрипыванием кожи на стульях, энергичным хрустом колотого льда. Аратака потерянно уставился на искривленное бутылочным стеклом отражение:       — Я себя ненавижу.       — За что? За то, что любишь своего пацана? – Джозеф подлил себе еще виски. – Или за то, как любишь теперь?       Беспечный гул смолк, как обрубленный. Остался лишь грохот пульса, предательски оглушительный – даже в глазах потемнело. Аратака стиснул бокал так, что пальцы побелели.       — Думаешь, я не заметил? – хмыкнул Джозеф. Рейген прикусил губу. – Заметил. И намного раньше тебя.       — Я не… – Аратака протестующе вскинул голову, но тут же подавился словами. Джозеф смотрел прямо в душу. Рейген чувствовал себя перед ним настолько обнаженным и беззащитным, что с ужасом понял: он не сможет отрицать, не сможет выдавить ни слова. Поэтому тяжело проглотил давно, хоть и неосознанно, отрепетированные для самого себя контраргументы. – Не уверен, что это так называется.       — А как, по-твоему, это называется?       О, Рейген бы сказал, как – язык пришлось бы отмывать с мылом.       Джозеф смерил его проницательным взглядом и широко усмехнулся:       — Боже, Аратака, да ты, – он хохотнул, – да ты сам не заметил. С ума сойти. Свезло же парню, ничего не скажешь – влюбиться в такого тормоза.       — Что ты несешь, – скривился Рейген.       — Что ты тормоз. Эталонный. А твой пацан не мастак притворяться.       Горло пересохло – Аратака поспешил залить в него коктейль.       — И на какой ты стадии принятия?       — Пошел ты.       — Понятно. – Джозеф выпил за компанию.       Рейген хотел выдохнуть, но получился какой-то жалобный всхлип – кажется, он и правда напился:       — Это отвратительно.       — Да нет на самом деле. Будешь смеяться, но это даже… – Джозеф почесал затылок. – Не, у меня плохо с красивыми словами.       Рейген мрачно хохотнул.       — Издеваешься?       — А что такого? – пожал плечами Джозеф. – Он взрослый парень, у тебя голова на плечах. И детство в заднице, не без пацана твоего влияния, скажем прямо. Разница в четырнадцать лет, конечно, нешуточная, но не критичная. И далеко не рекордная. Годиков через шесть даже незаметной станет. Шигео у тебя толковый: кто кого еще приструнивать будет, чтобы ерунды не натворил.       Не веря своим ушам, Аратака развернулся, упираясь локтем в стойку:       — Я не пойму, ты меня уговариваешь или провоцируешь?       — Немножко – второе, – признался Джозеф. – Просто чтобы ты понял: зацикливаешься не на том совершенно. И шатаешься по барам не поэтому. А сказать, почему?       — Избавь, пожалуйста. – Рейген скрестил руки, роняя на них голову: его уже штормило. Судя по характерному звуку, Джозеф приканчивал… Аратака сбился со счета, который бокал.       — Хочешь для него блага? Тогда отпусти. И пусть идет своей дорогой. Вернется к тебе – значит, все правильно. Нет – значит, так тому и быть. Ты старший, и зрелость твоего решения именно в этом: не думать за двоих, а позволить сделать выбор и принять его последствия… А теперь иди-ка к себе и проспись, дурень.       Рейген поднял голову, фокусируясь, а затем подхватил бутылку с еще бултыхающимся в ней виски, сползая со стула.       — И куда ты с ней собрался?       — Прогуляться.       — На тот свет прогуляться решил? – нахмурился Джозеф.       — И тебе приятного вечера. – Аратака вывалился из бара.       На улице уже порядочно стемнело и еще внушительнее похолодало. В потемках Рейген перебрался на другую сторону улицы и нашел свой Ниссан – благо, ключи из кармана он не вынимал. Включив печку, Аратака глотнул виски прямо из бутылки, едва не выплюнув сразу же: и как только Джозеф пьет эту дрянь в чистом виде? Несколько минут ушло, чтобы устроиться на сидении. Обхватив себя руками, Рейген прикрыл глаза.       Не на том он зацикливается, да? Если бы. Аратака уже голову сломал, пытаясь разобраться, но отметая напрашивающиеся выводы раз за разом. Потому что выводы были нездоровыми, как их ни подай. Рейгену с Шигео невероятно легко, несравнимо ни с кем другим, а Мобу всегда недоставало нежности, тепла, близости. Но диктуемая воспаленным сознанием близость – не та, которую Аратака мог… должен был дать ему. Пусть и допускаемая условно проскальзывающими все чаще мыслями, эта гипотетическая связь – дерьмовая затея по определению.       Вот правда вышвырнуть мысли почему-то все равно не получалось. И от этого было мерзко. От самого себя было мерзко.       Со стоном растерев лицо, Аратака заглушил двигатель и выбрался из машины. Недопитую бутылку он выбросил в ближайшую урну. Подъем на нужный этаж дался с боем, однако едва Рейген переступил порог, он понял, что главное сражение еще только предстоит: Шигео встречал, сложив руки на груди, прямо как мать – недавнего школьника после затянувшегося до утра выпускного. Это показалось ироничным: Аратака фыркнул, разуваясь.       — Вы можете хотя бы отвечать на звонки?       Теперь сцена больше прежнего начала напоминать семейные дрязги. Смеяться было бы точно неуместно: Рейген обошелся многозначительным молчанием.       — А если враг нападет? – не унимался Шигео. – Сами же учили всегда быть настороже.       — Наверное, я слишком привык полагаться на то, что ты рядом, да? – невесело усмехнулся Аратака, падая в кровать в чем был. – Мой просчет.       Слепо завернувшись в одеяло, Рейген быстро отключился. Поэтому не увидел, как изменился в лице Моб, постепенно осознавая сказанное. А тем более, так и не узнал, сколько тот просидел на своей кровати, в прострации глядя куда-то перед собой.       Разбудил Рейгена впивающийся в шею воротник: спать в одежде – не великое удовольствие. Похлопав глазами, Аратака сконцентрировался. И первым, что он увидел, было… был немного ссутулившийся Моб, читающий мангу в кресле напротив. Сюжет, должно быть, увлек его с головой: Шигео очаровательно улыбался уголками губ, заинтересованно распахнутые глаза быстро скользили по странице. Он будто светился изнутри, излучая вокруг себя ставшую привычной, но такую особенную силу, которая приводила в благоговейный, восхищенный трепет, которая возносила Рейгена, держа на плаву в самые мрачные дни. Аратака настолько поддался этой силе, что не успел, как обычно, задавить в себе мысль:       «Моб красивый. Очень красивый».       И за ребрами стало невыносимо больно.       Как же ты, Рейген, вляпался.       — Все хорошо? – вместо приветствия спросил Шигео: он уже заметил пробуждение Рейгена. А Рейген не заметил даже, сколько вот так пялился на него.       — Да, пойдет. У нас случайно нигде не завалялась…       На кровать упала бутылка с водой. Рейген удивленно гипнотизировал ее пару секунд, прежде чем смочить пересохшие губы. Странно, он ожидал, что Моб будет, как минимум, не в настроении разговаривать. Напившись, Аратака повертел бутылку в руках, собираясь.       — Как насчет проверить, в каком именно смысле «странная» история твоего брата?       Шигео заторможено отложил томик на стол, округляя глаза:       — Вы передумали?       — Ну… нет, – сознался Аратака. – Я не доверяю ни Рицу, ни тому Шо. Я доверяю тебе: ты уделаешь обоих, если что-то пойдет не так.       С непроницаемым выражением Моб поднялся с кресла и приблизился к Рейгену. А еще через секунду – крепко обнял его, вминаясь носом в грудь.       — Спасибо, – приглушенно пробормотал он.       — Да брось, – Аратака похлопал его по спине. – Ну все, все, мне в душ надо, Моб.       — Спасибо, – повторил Шигео, поднимая на него взгляд. Тот самый, особенный взгляд, от которого Рейгена нещадно коротило. – Я не подведу.       И Рейген как никогда явно почувствовал дымок, исходящий от груды хвороста внутри него.       Вот он, некогда обещанный котел, в котором тебе, Аратака, теперь вариться. Наслаждайся сполна.