Вернись ко мне

      — Так, закрой глаза, — мягко прошептал альфа, не сдерживая улыбки, что так красила его лицо.       — Что ты задумал? — настороженно улыбнулся Бэк. Он просто не мог не улыбнуться на то, как выглядит его парень. То, как он в предвкушении ждал, пока его просьбу выполнят. И Бэкхён доверился, осторожно прикрыв глаза.       — Открой рот.       — Чанёль.       — Просто открой, — перебил его Пак. И Бэкхён медленно, но все же разомкнул губы. Он расслабился, стоило вспомнить, где они находятся. Чанёль всю неделю пропадал. Бэк на него злился. Они ведь ещё не переехали в их общую квартиру, а решить должны были ещё многое. А тот так ловко избегал его. И все оскорбления мигом исчезли, как только в пятницу вечером Пак появился у крыльца его дома и, сказав лишь взять с собой тёплые вещи, посадил омегу в свою машину. Они вырвались за город. На закрытую территорию. Пак убил столько времени, чтобы договориться на день её занять. Открытая поляна и только они вдвоём. Тут было настолько красиво. Даже дышалось как-то легче. Свободнее. А лежать на мягкой траве было одно удовольствие. Чанёль всю неделю готовил сюрприз. Сюрприз в виде пикника на день рождения Бэка. Омега и вовсе забыл об этом. В мыслях не проскальзывал такой исход, но не скажешь, что он не был рад этому. Он не переставал улыбаться. Всё-таки это чудо — иметь ПакЧана, ловить на себе его улыбки, особенно губами его поцелуи, наполненные нежностью, страстью и…       — Я люблю тебя, — Бэкхён вынырнул из мыслей, слыша чей-то мягкий шёпот. И лишь спустя мгновение он осознаёт, что этот шёпот принадлежал ему.       — Что? — Бэкхён не видит лица Чанёля с закрытыми глазами, но ощущает на себе его взгляд и просто не знает, о чём думать. Он и не хотел открывать их. Бэкхён слегка напрягается. Он чувствует, будто этот момент уже давно произошёл. Он помнит это так отчетливо. Помнит свое первое робкое признание. Помнит смешок Пака и его в шутку произнесённые слова: «Глупый, ты опередил меня. Я хотел произнести это под звездами», и Бэкхён помнит голос, такой же робкий, мягкий, наполненный чем-то, что поймет только сам Бэк, он помнит, как Чанёль произнес: «Я люблю тебя», и вместо его горячо любимого шоколада, который Пак мог купить только на другом конце города, он получил его мягкий поцелуй. И не было ничего слаще и желаннее, чем тепло, которое окружало Чанёля.       Бэкхён хмурит брови, ожидая услышать всё то же «глупый», но слышит лишь тишину. Он медленно открывает глаза и ужасается картинке. Вместо бескрайнего голубого неба он видит сырость, пустоту. Словно небо покрыто густым туманом и вот-вот польется дождь. Некогда зелёная поляна полностью засохла. Воздух был слишком прохладным. Омега зажмурился. Тонкая ткань на теле не согревала. Бэкхён спиной чувствовал неровную поверхность и твёрдые камни, что сквозь ткань впивались в кожу.       Бэкхён в ужасе разворачивает взгляд в попытках поймать что-нибудь светлое. Знакомое. И видит лицо Чана в паре сантиметров от своего. Чанёль смотрит на него всё с той же улыбкой, и чем Бэкхён дольше смотрит, тем мрачнее становится картинка. Улыбка исчезает вмиг. А альфа смотрит в упор. Бэкхён отчаянно, не понимая, шепчет:       — Чан. Чанёль, — альфа хмурит брови.       — Я тебя не люблю, — шёпот пронзает тишину, холод и сердце омеги. Бэкхён теряется. Понимает, что это лишь жуткий сон. Он ведь помнит этот день. Чанёль говорил другое. Он говорил другое. Он его любит. Но лицо альфы так близко к его, и он с такой решительностью смотрит в глаза, что Бэкхён хочет тут же проснуться, ведь начинает сомневаться. Он не хочет этого слышать.       — Я не люблю тебя, Хён-а, — это становится последней каплей, и Бэкхёна снова рвёт по частям. «Хён-а». Он произносит это «Хён-а», и Бэку становится совсем плохо. Он столько раз помнит это обращение из уст Чана. Так звал только Чанёль. Даже друзья не слышали это прозвище. Бэкхён дышит медленно, стараясь прийти в себя.       — Это сон, это всего лишь сон, — шепчет он. Не слишком высоко, но и не низко, лишь бы не слышать. А голос Пака становится всё громче и громче. Гудит в голове. Забирает его душу к себе. Словно ему мало за все эти пять лет. Он хочет ещё. Бэкхён не настрадался.       Бэкхён резко останавливается, больше не слыша ничего. Озадаченный безмолвием, он осторожно открывает глаза и видит лишь пустоту.       — Я не хочу тебя вспоминать, — шёпот за спиной обжигает шею. Бэк чувствует горячий пар, судорожно выдыхая. Глаза наливаются слезами. Противные мурашки ползут по всему телу.       Бэкхёну больше не снится авария Чанёля. Его разум нашёл для него другой кошмар.       Бэкхёна снова выбрасывает из сна. Снова тяжелое дыхание и холодный пот, что стекает с виска. Снова страшно. Слишком страшно. Бэкхён переводит глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешной темноте. Находит глазами лишь мирно сопящего Кёнсу на соседней кровати и пытается бесшумно избавиться от одеял, которые сковывали всё тело. Бэкхёну нужен свежий воздух. Чтобы прийти в себя. Не чувствовать, как стены комнаты снова сужаются, душа его, заставляя в страхе закрыть глаза.       Он забирает с собой тёплый кардиган и плед, осторожно выбираясь наружу. Лишь бы не проснулся Кёнсу. Тот точно не позволит Бэку остаться одному, расспросит обо всём, пытаясь докопаться до сути, помочь. А Бэк мечтает остаться наедине со своими мыслями. Возможно, он привык. После каждого такого кошмара привык забиваться в угол и успокаиваться самому, лишь бы к утру быть таким же Бэкхёном, которого видят все. Чтобы через силу снова улыбаться. И омега слегка тянет уголки в улыбке. Кёнсу такой хороший. Он сумел остаться самим собой, а Бэкхён с трудом себя узнаёт. Он вовсе не тот, кем был пару лет назад. Когда рядом с ним был и Чанёль.       Прикусив внутреннюю сторону щеки, Бэкхён останавливает порыв снова отдаться отчаянию. Чанёль рядом. Может не так, как хочется самому Бэкхёну, но он тут. Спит в соседней комнате. Лишь рукой подать. Он может снова видеть, как тот спит. Как дышит. Как его грудь вздымается и опускается, спокойно отдаваясь сну. Бэкхён спокоен, ведь знает, что после альфа откроет глаза. Бросит своё дежурное «Доброе утро», и хоть это не мягкий, робкий шёпот его Чана и утренний подаренный поцелуй, но он слышит. Снова слышит этот голос. Он живой, и это вовсе не то надгробие, которое холодком отдавало по всему телу Бэкхёна, стоило его увидеть.       Омега осторожно спускается вниз, смотрит по сторонам, словно снова боится застать не то. Снова обрекать собственное сердце на муки. Он знает, что Минсу остался. Слышал, пока жмурил глаза и прикрывал уши одеялом, пытаясь отдаться сну. Но звуки, исходившие из соседней спальни, так же быстро стихли. Бэк даже улыбнулся, когда услышал тихий храп Чанёля. Бён очень много ворочался в такие ночи, не сумев заснуть от дикого храпа альфы над ухом. С Паком такое бывало, когда он ел что-то острое днем. Эти воспоминания только его. Никто не в праве их украсть. Чанёля, возможно, они и забрали, но у Бэкхёна много моментов, которыми он готов поделиться. Только Паку стоит лишь попросить. Вспомнить хоть что-то и попросить о большем. Он хочет увидеть в чужих глазах желание вернуть потерянное. И его сердце отчаянно ждёт этого самого момента. Он знает, что долго так не сможет продолжаться. Время идёт, а его пребывание не долговечно. Когда-нибудь сердце устанет бороться. Бэкхён не сильный. Совсем нет. Если бы не родные, он не знает, что бы с ним было.       Омега не находит ничего лучше, чем выйти на веранду и устроиться в одном из кресел. Ему холодно, но он вдыхает воздух и за последнее время впервые чувствует облегчение. Он дрожит под напором прохлады этой ночи, но кутается в плед и смотрит на небо. Бэкхён тянет улыбку, ведь небо сегодня просто чистое. Открытое. Вовсе не мрачное. Он думает, это знак. Утешает себя такими мыслями, не переставая смотреть. Настолько чистое, что он в уме считает звёзды. Пытается угадывать какие-то созвездия, хоть и думает, что это глупо. Он никогда не видел этого. Не то что Чанёль. Пак был тем, кто всегда рассказывал о таком. Высоко поднимал руки, заставляя Бэка прилечь рядом, и мог часами объяснять что, где и почему. Всю ночь мог рассказывать о той или иной звезде. Было ещё одно, о чём Чанёль мог говорить не переставая. Это был Бэкхён. Друзья часто шутили на эту тему. Говорили, что любовь всей жизни ПакЧана — это звезды и Бэкхён. На что Пак всегда шептал только Бэкхёну, что никакие звёзды не сравнятся с ним. Что это просто Бэкхён.       — Не спится? — омега вздрогнул, не ожидая сиплого баса за спиной. Он и вовсе не услышал, как открыли стеклянную дверь, ведущую на веранду. Мурашки поползли по телу, подкидывая тёплые картинки в голове.       — Не спится? — Бэкхён развернулся к своему альфе, даря ему тёплый взгляд, и едва заметно покачал головой. Чанёль подошёл к нему, опустив большие тёплые руки на его плечи, и стал с лёгким нажимом массировать плечи, доходя до лопаток и щекоча кожу Бэка.       — Что ты делаешь? — весело рассмеялся Бэк, а усталость вмиг исчезла, переменяясь задорностью из-за своего парня.       — Делаю массаж. Ты и не заметишь, как сомкнёшь глаза, — Бэкхён рассмеялся, а слова «едва ли сомкну, если ты так резко будешь мне что-либо массировать» заставили альфу взорваться хохотом. Проворные руки альфы шаловливо дошли до талии. Бэкхён согнулся в три погибели от прикосновения к слишком чувствительному месту, вздрогнув на стуле и чуть ли не упав с него. — Всё ещё не спится?       Чанёль наклонился к нему, смотря в глаза, а руки соскользнули с плеч Бэка и сомкнулись на его животе.       — Не могу.       — Тогда будем не спать вместе, — Пак ловко устроился на кресле-качалке и позвал омегу к себе. Бэкхён, кутаясь в плед ещё больше, прыгнул в объятия своего альфы.       — Тебе ведь завтра на работу, — беспокойно тянет Бэкхён, утыкаясь носом ему в грудь, чувствуя, как сон утягивает к себе, лишь стоит вдохнуть настолько нужный воздух и запах его альфы.       — Ещё и не такие ночи мы не спали, — альфа явно на что-то намекал.       — Дурак, — улыбнулся Бэк и обвил торс Чанёля, прижавшись ещё ближе.       В итоге оба не заметили, как крепко уснули.       — Всё хорошо? — переспросили его, и Пак явно был озадачен молчаливостью омеги.       — Да. Да, что-то не спится. — Бэкхён чувствовал спиной холод, кутаясь в плед туже. Пак прошел мимо и сел рядом на одно из кресел.       — Кошмары? — почему-то первое, что пришло ему в голову, и даже Бэк с удивлением поднял глаза к нему. До сих пор было больно смотреть в эту бездну, в которой нет тех моментов, которая так жадно поглощает Бэкхёна, когда он вспоминает. — Прости, я проходил мимо. Слышал, как ты звал кого-то во сне. Сон не казался радостным.       — Да уж… — Бэкхён поднимает глаза, смотрит на профиль альфы и задерживает дыхание. Больно быть рядом и не иметь возможности прикоснуться. Не иметь на это право. В этой реальности у Чана другой и совсем другая жизнь. — Прости за чашку. Я… случайно.       Чан помнит растерянное лицо омеги, слёзы на глазах, но списал всё на то, что ему было просто больно от пореза. Так он и сказал Минсу. Но Пак сомневался, что маленький порез заставил бы омегу выглядеть настолько разбитым. Хотя откуда ему знать. Он же не знает Бэкхёна. Так почему внутри чувство, что он знает больше, чем постоянно отрицает собственные непрошеные мысли?       — Ничего. Всё в порядке, — альфа всего на секунду, но переводит взгляд к нему. Бэкхён теряется в нём. Хочет сказать: «Подожди. Дай посмотреть. Посмотри на меня дольше… я ведь столько ждал. Так сильно скучал». Даже если на пару секунд, но почувствовать этот взгляд дольше.       Молчание окутывает их. Бэкхён чувствует усталость. Но не отчаянную, а приятную. Будто после целого дня упорной работы наконец отпустило, и ты с легкой душой можешь дать себе отдохнуть. Расслабиться полностью. Бэкхён чувствует, как расслабляется спустя все эти годы.       На секунду у Бэка моргает телефон. Он видит сообщение от Чжэ, но не решается прочесть. Чжэ делает его сердцу больнее. Хоть он и не знал, жив Чанёль или нет, но чувствовал, что изменял ему все эти годы. Это глупо. Мысли его на данный момент глупы, но он не может избавиться от этих навязчивых мыслей и, словно извиняясь, шепчет:       — Я не люблю человека, с которым сейчас нахожусь в отношениях. Да и сложно назвать это уже отношениями. Скорее, привыкание.       — Тогда почему продолжаешь с ним встречаться? — озадаченный откровениями, осторожно произносит в ответ альфа. Он не понимает Бэкхёна, но ему кажется, что он знает больше, чем думает.       — Не знаю, — Бэк горько усмехнулся. — Наверное, он не знал прошлого меня. Вот почему.       Снова наступает тишина, прерываемая лишь дыханием обоих. Бэкхён после этих слов чувствует, как с плеч падает огромный груз, и ему в эту секунду так легко, что хочется дать улыбке расползтись по лицу.       — Мне говорили, — вдруг начинает Пак. Он не смотрит на него. Не смотрит на небо, а проговаривает под нос. Словно сегодня вечер откровений. На часах половина второго, и Бэкхён благодарен тому кошмару, что увидел за ночь. Если бы не он, сейчас Бэк бы не сидел тут. — Мне говорили, что когда я проснулся, то не переставал звать кого-то по имени. Всё звал кого-то: «Хён-а, Хён-а…», но не помнил никого. За все эти годы отношений… не знаю, у меня такое чувство, что я предаю кого-то. Что я живу чужой жизнью. Понимаешь, после аварии я помню только обрывки. Я помню человека, даже фразы помню наизусть, но голоса нет. Сколько я бы ни старался, голоса всё не могу слышать, а образ теряется перед глазами. И я думаю… что потерял нечто слишком важное для моего сердца. Мне иногда кажется, что я его придумал. Безумие, да, — неловко тянет уголки губ вверх Пак и бросает взгляд на Бэкхёна. Тот чуть нахмуренно смотрит на него. Паку показалось, что его глаза на мокром месте, а он смотрит с таким отчаянием, с такой болью, плещущейся в глазах, и Пак опускает уголки губ, вглядываясь в неопределённые эмоции омеги напротив.       — Нет, — сипло выдыхает Бэкхён. — Я тебя понимаю, — и Чанёль это видит. Понимание в чужом взгляде. Он, даже не думая, мягко кладёт свою руку поверх руки омеги, поглаживая. Бэк смотрит на их сцепленные пальцы, а язык так и рвется всё рассказать. Пак ведь тоже хочет вспомнить. Так почему не помочь? Бэк хочет, чтобы тот вспомнил сам. Или не готов разрушить всё в один миг. Пак его не поймёт.       Бэк чувствует, как так же быстро Пак отнимает руку, забирая с собой тепло, и прикрывает глаза, вспоминая недавний разговор с Кёнсу. Его слова…       — У него частичный провал в памяти. В голову пришёлся слишком сильный удар.       — Он вспомнит, Бэк, — уверенно говорил Кёнсу. Хотелось верить. Быть таким же решительным, как Кёнсу. Быть таким же сильным, как он, ведь Кён остался тем же. Словно закрыл свою истинную натуру, ожидая этого дня, чтобы снова открыть себя родному человеку.       — Что если нет? Кён, разве не видишь? Он счастлив и без этого.       — Ты правда собираешься сдаться?       В тот день Бэкхён готов был на что угодно, но опускать руки не собирался. Лишь мысль об этом сдавливала горло, мешая кислороду дать так нужную жизнь. Слова Кёна застряли в голове.       — Заставь его вспомнить. Сделай то, что сделал бы, если бы не его амнезия. Действуй. Он жил тут последние пять лет. Естественно, это место ничего не говорит ему. А ты его частичка. Та частица, которую он потерял и всё ещё пытается отыскать.       Я попробую. Бэкхён обещает. Он попробует.       Кёнсу стоит напротив Чонина, который о чём-то спрашивает. Омега кивает, даже не вникая в суть сказанного. Ему это не важно. Он чувствует, как сердцу неспокойно рядом с этим альфой. Кён осознает, как же сильно волнует его сердце Чонин. Как он влияет на его решения. На его действия. Ему хочется быть рядом. За эти пару недель не было ни дня, который бы они провели раздельно. Да, они узнавали всё новую информацию, скитались чуть ли не по всем врачам больницы, собирая частицы того дня по кусочкам. И с каждым днем Кён чувствовал, как глаза останавливаются на альфе дольше, сердце прыгает от чувств всё громче, а он не может сдержать улыбок в ответ на его. Чувствует вину, ведь Бэкхёну так тяжело, а ему… в нем цветёт любовь к Ким Чонину. Чонин никогда не увидит в нём омегу, c которым можно разделить жизнь. Создать семью. Кёнсу видит это в его взгляде. Он обращается с ним как с младшим братом. Ничего не изменилось. И от этого ему больно. Но Кён ведь всегда был сильным. Хотя…       — Что ж, мой рейс, — слегка неловко тянет Чонин, не зная, как же должным образом попрощаться с омегой. — Я приеду как улажу возникшую проблему на работе, — он видит понурый взгляд Кёна, мягко добавив: — Всё будет хорошо.       И он просто обнимает, кутая омегу в своих объятиях. От Кёнсу пахнет воспоминаниями. В его запахе есть что-то тёплое, что-то, что заставляет Чонина чувствовать себя уютно, куда бы он ни пошёл. За эти дни, проведённые с Кёнсу, Чонину казалось, что он снова заново научился улыбаться. Искренне. До боли в животе. Ему этого не хватало.       Кёнсу снова услышал этот противный голос, раздавшийся из динамиков, и знал, что должен отпустить. Не хотел. И он решился. Он не будет ждать. Не будет давать сердцу ложных надежд. Не заставит сердце поверить в фантазию, что придумает он сам от опустошения внутри. Это просто не для него. Кёнсу приподнимается на носочки, и Чонин даже не успевает понять ситуацию, как мягкие губы омеги касаются его собственных. Тело Кёна охватывает жар. Он прикрывает в отчаянии глаза и плавится под этим чувством. Возможно, они больше не будут разговаривать как раньше. Он всё разрушил. Но думает, что уж лучше так, чем давать медленно ломаться себе изнутри день за днём. Он так же мягко отстраняется и смотрит своими большими глазами в глаза альфы. Тот стоит в ступоре, и Кёнсу, ожидая пару секунд, лишь выговаривает: «Удачной дороги» и скрывается в сторону выхода.       Чонин не ожидал этого от Кёнсу. Кён ведь… Это ведь всё тот же Кёнсу. Он не маленький. Больше нет. И Чонин словно сейчас это понимает. Но всё ещё не знает, что и думать. Пальцами прикасается к собственным губам, всё ещё ощущая робкое дыхание Кёна на коже. Всё мешается в голове, и со спутанными мыслями он вынужденно отправляется на своё место, снова всматриваясь в номер билета.       — Что смотришь? — прозвучал голос Чана за спиной, а Бэк вздрогнул. Решив занять себя хоть чем-нибудь, он включил телевизор и остановился на каком-то канале. На нём прокручивали знакомый ему фильм, а воспоминания затопили разум. Бэк и не понял, как оставил пульт лежать рядом, а сам углубился в экран, не отрываясь. Впервые он смотрел это отдельно, но даже не подозревал, что к нему присоединятся. — О, меня всегда раздражал этот фильм.       Что-то точно поменялось со вчерашней ночи. Бэкхён это чувствует. Чанёль тоже. Стало легче.       Бэкхён улыбнулся. Пак всю жизнь ненавидел этот фильм.       Они молча смотрели, пока Чанёль не начал критиковать ходы битвы, предлагая свою версию. Это ребячество на секунду заставило Бэка забыть обо всем. Забыть, где они, кто они теперь друг другу и начать защищать свой любимый фильм и режиссёра, что снял целую трилогию. Потом Пак сделал поп корн, начал с ним смотреть и остальные части. Он всё продолжал комментировать, а Бэкхён отбиваться. Они спорили насчёт главного героя. Чанёль бросил, что тот не так уж и симпатичен для таких омег, которых взяли на роли. Бэкхён возмущался. Он так и знал. Так вот о чём всегда думал Чан, каждый раз смотря с ним этот фильм. Выходит, он смотрел только из-за симпатичных омежек. Бэкхён заступался за любимого героя, и у него даже чуть не вырвалось, что Чанёль может не волноваться. Ведь нет никого сексуальнее его альфы, и его глаза всегда будут прикованы только к нему. Вот только это не его Чанёль. Бэк впадает в ступор, но одергивает себя и снова разговаривает с Чаном, заставляя себя забыть обо всём.       Бэкхён смеялся, уже машинально отпихивая альфу за плечо. И когда Чанёль на секунду остановился, не ожидая, что в порыве радости Бэк хоть протянет руку в его сторону, до омеги только дошло, что он сделал.       — Прости, — Бэкхён отвёл взгляд и не заметил улыбку, что озарила лицо альфы. Ему нравился вот такой друг Кёнсу. Было в нём что-то знакомое и тёплое. Светлое. И этому хотелось дать засиять.       — Ничего, — у Пака зазвонил телефон, и он чертыхнулся, только что вспомнив. — Чёрт, прости. Совсем забыл, нужно было забрать Минсу.       Бэкхён так и остался сидеть на месте. Холод снова разлился в воздухе. Но Бэк согревал себя мыслями, что грели его минутами ранее. Чанёль ведет себя с ним как с другом. Словно снова знакомится с ним. Осторожничает. Пытается познакомиться ближе. Это видно. Больно, ведь это всё ещё не тот Чанёль. Но это уже чего-то стоит. Кёнсу говорил, что он вспомнит, если воспроизвести ситуации, которые были привычны в его жизни до того, как он потерял память. И Бэк благодарен за поступок Пака, ведь сейчас он чувствовал прилив сил. Он готов не только попробовать, но и побороться.