Вернись ко мне

      — Чонин уехал, — протянул Кёнсу, упав на диван и раскинув конечности. Он всё ещё помнил мимолетный поцелуй. Губы сохранили тепло чужих. Аромат въелся в сознание. Омега не хотел отпускать. Неуклюжая попытка показать собственные чувства. Скорее неудачная. Только сейчас он понимал всю абсурдность собственных действий. Кёнсу ведь даже не знал и не спрашивал. Вдруг у Чонина уже есть кто-то? В голове просто не укладывается, что у него может никого и не быть.       — Чонин? — переспросил Чанель, как-то с прищуром смотря на младшего брата.       — Чонин, — кивнул Кён и, оборачиваясь в сторону Чана, увидел на его лице хитрую усмешку, что тянется от уха до уха.       — Чонин, — с усмешкой повторяет Пак и опускается рядом с Кёном, облокотившись, как и он, на спинку дивана. Он разворачивается, смотря в глаза брата, и не может сдержать улыбку.       — Что? — Кён недоумевает. Ему не нравится это выражение лица Чана.       — Кто-то влюбился, — всё так же придурочно улыбаясь, тянет Пак и смотрит, как Су краснеет до кончиков ушей, собираясь отпихнуть его от себя.       — Отстань, — бурчит Кёнсу, избегая цепкого взгляда Чана.       — Чонин, — повторяет Пак. — Этот балбес. Никогда не думал, что у моего брата настолько плохой вкус.       — Кто бы говорил. Ты так трясся над первым свиданием с… — Кён резко замолчал. Он совсем забыл. Чан этого не помнит. Взгляд становится серьёзным, а он возвращает прежнюю задумчивость. — Он никогда на меня не посмотрит.       Чанёль наклоняет голову к младшему брату, мягко улыбаясь. Поднимает руку и треплет тому волосы. Как в детстве. Кёну всё ещё не нравится, когда трогают его волосы. Но в этом угрюмом взгляде, что бросил на него Кёнсу, Чанёль замечает ещё что-то. Кён тоже скучал.       — Иди сюда, — мягко тянет к себе Кёна Чан, обнимая за плечи, и шепчет в висок: — Чонин будет полнейшим придурком, если не заметит такого прекрасного омегу, как ты. А он не придурок, — мягко добавляет Чан. Пак это точно знает.       Бэкхён застает эту картину, когда спускается на первый этаж. И он не в силах не улыбнуться этому. Чанёль сразу замечает движение со стороны и, всё ещё прижимая к себе брата, поднимает глаза на вошедшего омегу. Чанёль снова видит его улыбку и невольно улыбается ему в ответ.       Когда Кёнсу, выбираясь из медвежьих объятий брата, медленным шагом плетётся наверх, а Чан и Бэк остаются в гостиной одни, альфа тихо выдыхает и встаёт с насиженного места.       — Бэкхён, — неожиданно произносит Пак. — Эмм… — чешет затылок Чанёль, стоя напротив и возвышаясь над хрупким Бёном. Слишком близко. У Бэка сбивается дыхание. — Не против поехать в парк аттракционов? Сегодня.       Бэкхён приподнимает брови в удивлении, а сердце, кажется, норовит выпрыгнуть из груди. Он не ожидал услышать предложение прогуляться хоть где-то. Может, Чанёль его жалеет? Пытается, так сказать, поднять настроение? Неужели Бэк и вправду выглядит настолько жалко в его глазах? Или… Чанёль просто хочет провести с ним время? Возможен ли этот вариант? Бэкхён не может читать хоть что-то с выражения его лица, но внимательно следит за ним, за каждым жестом и за каждой мимолетной эмоцией.       — Так ты согласен?       — Почему не пригласил Минсу? — вопрос вырывается раньше, чем Бэкхён осознаёт собственную оплошность. Но его сильно взволновали слова Пака. Он хотел узнать ответ.       — Минсу считает это ребячеством. Он не любит такие места. Да и Кён отказался, — Бэкхён запасной план, значит. Омега думает об этом, но всё же соглашается, видя улыбку у Чана. Хоть и запасной план, но это вовсе не портит предвкушение быть вдвоём совсем одним.       Бэкхён роется у себя в привезённой одежде, пытаясь найти хотя бы что-то приличное, кроме мешковатых свитеров. Сердце быстро-быстро колотится, и он постоянно одёргивает себя от наивных мыслей, но не может не приготовиться к вечеру. Это ведь не свидание. Ему не нужно понравиться Чанёлю, но тепло разливается внутри. Всё горит. Предвкушает. Чувство, будто это их самое первое свидание. Робкое приглашение. Осторожные взгляды. Бэкхён снова себя одёргивает. Чанёль позвал его лишь потому, что Минсу это не нравится, а сам Кён отказался.       Омега, быстро взяв полотенце, направляется в ванную и уже под тёплыми струями воды всё отряхивает голову, волосы, а слёзы падают с щёк под напором горячей воды. Бэкхён слишком бурно реагирует на простую прогулку, но его переполняет столько в это мгновение, что он не в силах не дать эмоциям выйти наружу. Он так рад. Так рад, что хочется плакать. Впервые за пять лет он снова чувствует, как тепло охватывает всё тело, сердце ведёт себя непозволительно громко. Это всего лишь прогулка, напоминает себе Бэкхён, но всё продолжает улыбаться. Улыбается и тогда, когда выбирает что надеть. Но всё ещё не находит ничего лучше, чем та толстовка Чана, что он привёз с собой. Омега смотрит на себя в зеркале, натягивая ткань на голый верх. Пальцы невесомо скользят по мягкой ткани. Бэкхёну даже кажется, что она сохранила в себе запах его Чанёля.       — Куда-то идёшь? — Кёнсу застает слишком улыбчивого Бэкхёна, когда тот спускается со второго этажа. Удивляется, но не показывает этого. Обычно Бэк всегда не в настроении, а сейчас… сейчас он так сияет, что Кён боится отвести взгляда, чтобы не потерять этот позитив, бурлящий в нём.       — Кёнсу. Ты отказался поехать в парк, чтобы оставить нас с Чаном одних? — задаёт беспокоящий его вопрос Бэк. Может, Кён тоже хотел провести время с братом. А из-за него тот отказывается.       — Что? Подожди… — недоумевает Кёнсу, оставляя телефон в руках в покое. — Он никуда меня и не звал.       — Ну что? Едем? — появляется в гостиной Пак, натягивая куртку на плечи, и Бэкхён с искренней улыбкой на губах кивает. Чанёль не предлагал Кёнсу поехать. Чанёль сразу же позвал его. Омега не в силах спрятать мягкую улыбку, шагая за крепкой спиной Пака. Определённо второй вариант — Чанёль хочет провести с ним время.       Этот вечер казался более волшебным.       Кёнсу догадывается сам, улыбаясь выходке брата. Смотря им в спину, он рад снова видеть их рядом. Вместе.       Бэкхён приоткрывает дверь машины, всё ещё не отлепляя от лица улыбку. Глаза наливаются влагой. Это определённо счастье, которое трепещет в его груди так тепло, что Бэкхён не может поверить происходящему.       Взгляд сразу задерживается на большом колесе обозрения, на неоновых цветах, которые заполняют всё пространство, отражаясь в глазах Бэка. Слышатся крики, визги и такой приятный слуху шум.       — Когда был в последний раз? — спрашивает Чанёль, и Бэк переводит глаза на него. Чанёль на фоне всего этого выглядит слишком заманчиво. Бэкхён напоминает себе, что это прогулка. Всего лишь прогулка. Но снова поддаётся чувствам. Он никогда не умел врать, не умел хорошо скрывать свои чувства. Чан всегда читал его как открытую книгу. И Бэкхён хочет считать сегодняшнюю прогулку свиданием. Вечер так напоминает ему их первую встречу. Когда неуклюжий Пак случайно разлил на него кофе в кафе, куда пригласил, а потом так старательно пытался вытереть пятна с его майки, пообещал постирать. Норовил взять майку Бэка домой. Омега и не понял, как влюбился в это чудо.       Бэкхён будет считать сегодняшний вечер свиданием. И пусть всё остальное подождет.       — Наверное, лет семь-восемь назад. Не помню точно, — отвечает Бэкхён, не отводя пристального взгляда от альфы.       — Я тоже. Насколько помню, — добавляет Пак в конце. Неловко тянет улыбку на уголки губ, смотря в сторону Бэкхёна. Омега так скучал по этому. Взгляду Чана на себе.       В последний раз, когда они были тут, Чана стошнило от американских горок. А ему не понравился дом страхов, в которую его так умоляюще тащил альфа. Снова воспоминания. В каждом уголке. В каждой вещи. Бэкхён всё ещё готов поделиться. Не только прошлым. Но и чувствами. На этот вечер. Забыть обо всем. Всего пару часов. Он пока не просит большего.       Они в безмолвии шагали вдоль людей. Шли бок о бок. Бэкхён бросил взгляд на их так близко находившиеся руки. Он так хочет переплести пальцы с пальцами Чана. Снова ощутить его тепло, крепкость, надежность, но отворачивает глаза.       — Давай попробуем, — меняет тему Бэк, замечая лавку с тиром. Омеге не было равных. Чанёль всегда проигрывал ему. Так яро жестикулировал руками, Бэка всегда это забавляло. Поэтому он каждый раз специально тащил Чана туда поиграть, а тот и не думал отказывать ему.       Чанёль, отдав деньги, берёт пневматическое оружие в руки, держит ровно в воздухе. Закрывает левый глаз, улыбаясь уголком губ. Прицеливается. Бэкхён стоит за его спиной и восхищённо улыбается. Хоть Пак почти всегда мазал, но этот вид, который открывается Бэкхёну, слишком прекрасен. Сконцентрированное лицо альфы и то, как его крепкие руки держат оружие в руках, заставляет Бэка задержать дыхание, внимательно следя за действиями. В итоге Чанёль постоянно чертыхается, всё не попадая по цели, и выигрывает лишь брелок.       — Ты это специально, — с улыбкой, но с легким разочарованием тянет Чанёль, внимательно вглядываясь в хитрые глаза омеги. — Кёнсу рассказал, что я плох в этом? Признайся.       Бэкхен улыбается ему, но молчит. Ведь не скажешь, что он знает его как облупленного. Знает лучше всех.       Бэкхён поправляет сбившуюся прядь, а потом резко становится серьёзным. Берёт в руки оружие и устраивает один локоть на стойке, чтобы рука не дрогнула, а оружие не дрожало в воздухе. Чанёль смотрит на это сосредоточенное лицо, как будто Бэкхён и вправду готовится кого-то убить, и не замечает, как улыбается. Милый, думает Чанёль. Даже слишком. И каково его удивление, когда Бэк получает сто очков из ста, забирая самую большую мягкую игрушку.       — Ты хотел меня унизить? — приподнимает брови Пак. — Что ж, если это то, чего ты хотел, у тебя получилось. Ты унизил мои альфьи достоинства.       Бэкхён тихо смеётся, следя за лицом Пака, который продолжает бурчать под нос, как его обставили. Он пал в глазах продавца.       — Я всегда выигрываю, — улыбается омега.       — И в жизни? — вдруг спрашивает Чан. Бэк опускает улыбку. В жизни он проиграл по многим пунктам. Проиграл самое драгоценное. И до сих пор проигрывает.       Чанёль следит за меняющимся выражением лица и жалеет, что произнёс те слова. Забирает тяжёлую игрушку из рук Бэка и без раздумий берёт хрупкую руку в свою. Бэкхён резко задирает голову, сердце громко стучит, пока Пак тащит его в сторону на другой аттракцион.       Они меняют аттракционы один за другим. Разговаривают обо всём. Смеются. Наверное, только Бэкхён так громко смеялся с шуток Чанёля. Говорят, понимая друг друга с полуслова. С полувзгляда.       — А ты видел другой его фильм?.. — спрашивает Пак, смотря в сторону омеги. Он держит в одной руке выигрыш Бэка, а в другой свою сладкую вату, так и не притронувшись к ней, в то время как Бэк вовсю поедал лакомство.       — Того? Со щупальцами? — морщит нос Бэк, а Чан кивает. Бэкхён помнит этот фильм. Чанёль говорил, это старый ужастик. Бэкхёну попросту будет смешно от сцен, поскольку фильм старый и спецэффекты явно не сравнятся с нынешними. Будет смешно, говорил он. Бэкхён, наверное, засмеялся лишь в начале, когда на экран выводили название. Дальше он лишь закрывал себе обзор в плече альфы. Чанёль потешался, получая уничтожающие взгляды от своего омеги. Бэкхён улыбается воспоминаниям.       — Я смотрел его с… — Чанёль прерывает предложение. Слова вырвались из уст и повисли в воздухе. Он вообще не помнил, что смотрел этот фильм хоть с кем-то. Но картинка, что он что-то говорит человеку, сидящему рядом, слегка наклонив голову, отпечаталась в памяти. Чанёль разворачивает глаза к омеге, видя, как тот увлечённо делает маленькие комки из ваты, впихивая их в рот. Улыбается этому, напрочь забывая то, о чём думал минутой ранее.       Лишь в конце Чан предлагает взобраться в кабинку колеса обозрения. Увидеть город с высоты. Оба располагаются друг напротив друга, а все слова теряются в красоте открываемого вида. Ночь окутала небо. Яркие огни города были похожи на скопления звезд. Картина завораживала.       — Красиво, — мягко улыбается Бэк.       — Да-а, — уголки приподнимаются вверх, а Чан всё не может отвести глаз от омеги в этих тёплых оранжевых лучах искусственного света.       Чанёль, приглашая Бэкхёна, думал лишь о том, что сможет развеселить его. Снова дать улыбке расползтись на губах омеги. Помочь вырвать плохое из мыслей.       К началу вечера, вглядываясь в огни в чужих зрачках и мягкую улыбку, Пак почувствовал, как что-то внутри раскололось. Чанёль признал, что с Бэкхёном ему было легко общаться. Особенно той ночью. Он чувствовал, что может рассказать обо всём. Поделиться даже самым абсурдным. Его всегда поймут.       К концу вечера Чанёль не мог отлепить взгляд от омеги, а улыбку с лица. Чанёль поймал себя на одной мысли и не мог выбросить её из головы: С Бэкхёном как дома. Он сам напоминает ему о доме. Ассоциируется с теплом.       Атмосферу разрушает телефонный звонок и вибрация в кармане Бэка. Омега резко вздрагивает, но тянется за устройством в карман. На экране высвечивается имя друга.       Бэкхён нажимает на «ответить», думая, что что-то произошло. Внезапный звонок обеспокоил его. Бэкхён вообще настораживается после того случая со звонком мистера Пака.       — Мин? — сразу выговаривает Бэк. — Привет. Что-то случилось?       — Привет. Нет. Просто… — друг молчит и, шумно выдыхая, продолжает: — Чонин всё рассказал. — Бэкхён не знает, что сказать в ответ, и молча ожидает дальнейших слов. Возможно, не время и не место говорить об этом, но Бэк не смеет прервать чужое беспокойство. — Он правда?..       — Да, — Бэк не в силах скрыть влагу у уголков глаз. Пак сидит напротив. Хоть Чан и глядит в сторону окна, омега наклоняет голову в сторону, ведь не хочет, чтобы альфа заметил дрогнувший голос или увидел подступившие слёзы.       — Ты не отвечаешь на звонки Чжэ, — осторожно упоминает Мин.       — Я поговорю с ним. Но не сейчас. Не по телефону, — слова, которые он готовил, которыми пытался мягче признаться в собственных чувствах, должны были прозвучать лицом к лицу и никак не по телефону.       — Помнишь… когда Чанёль внезапно приехал за два месяца до… аварии. — Мин выдыхает. Бэк за ним безмолвно кивает. Лишь потом произнося сиплое «Да». Омега слушал, из-под ресниц смотря на профиль Чана. Он всё ещё выглядит миражом. Словно Бэк вконец сошёл с ума и принимает желаемое подсознания за действительное. И он благодарен, что рядом есть Кёнсу. Он напоминает ему о реальности. — В тот день Чанёль попросил даже силой привести тебя в твоё любимое кафе. Он так нервничал, думая, что ты откажешься от предложения. Ну не глупый ли? Твоя лыба всегда говорила ему «Да», — Мин тихо смеётся в динамик, а Бэк тянет улыбку, прикрыв глаза. И, резко открывая, смотрит в сторону Чанёля, который сидит совсем рядом. Близко. Его запах всё ещё окутывает омегу с ног до головы. Одурманивает.       — Не знаю, почему вспомнил это, но… я ведь так и не рассказал тебе про тот случай.       — Теперь я знаю, — глаза искрятся, и Бэкхён улыбается, когда вдруг Чан разворачивает голову, поймав его улыбку и улыбаясь в ответ. Бэкхён тихо прощается, обещая позвонить потом. И всё так же безмолвно смотрит в его большие глаза, не скрывая улыбки. Ему слишком хорошо сейчас. Настолько хорошо, что он боится, что это окажется очередным сном. Кошмаром, который зловеще напоминает и вскрывает страхи. «Он тебя не любит. Он не хочет тебя вспоминать» — всё ещё крутится в голове. Как бы Бэк ни пытался сказать себе, что это всего лишь страхи, он знает, что это вполне может оказаться реальностью. Его будущей реальностью, с которой он не готов столкнуться. Он молит о времени. Молит вернуть его. Но разве Чанёль хочет всего этого обратно?       Чанёль помогает Бэку осторожно выбраться из кабинки, придерживая за руку.       — Спасибо, — смущённо кивает омега.       Они шагают вдоль тропинки в безлюдном парке. Лишь белый свет от ламп и гирлянд, что висят на ветках деревьев, освещает дорогу. Оба глядят на свои ноги. Бэк в уме пересчитывает плитки под подошвами ботинок. Так умиротворённо. Чувство, что они оторваны от всего. Не нужно слов. Чан улыбается под нос, ведь ему так комфортно находиться вот так. Даже без ненужных разговоров, дабы поддержать разговор и общение. В следующее мгновение их прерывает телефон Чана. Альфа останавливает шаг, и теперь он сам быстро отвечает на звонок. Он хмурит брови, вслушиваясь в собеседника. И лишь минуту спустя, отключаясь, говорит, что Минсу сегодня приезжает и нужно уже ехать домой. Бэкхён старается скрыть чувство потерянности. Да, всё ещё больно. И вечер мгновенно теряет свои краски. Омега горько тянет улыбку на лицо и качает головой.       — Я… я прогуляюсь ещё немножко. Не хочу пока уходить, — свежий воздух. Ему нужен свежий воздух на раздумья и одиночество. Он смотрит в глаза Чана и мысленно просит того побыстрее скрыться, ведь слёзы норовят закрыть обзор. Горячо соскользнуть по холодной коже щёк. Бэкхён стоит ровно. Даже не двигается. Ждёт прощания. Чанёль внимательно смотрит на него, не отрывая взгляда. Бэкхён не понимает, о чём тот размышляет, но снова просит его уйти.       — Ну уж нет, — качает головой тот, а Бэк пару раз моргает, не понимая, к чему эти слова. — Я не оставлю омегу в этом часу в парке одного. Так и быть, прогуляемся ещё.       — Но, а как же?.. — имя другого омеги не вырывается из его уст.       — Минсу подождет, — мягко улыбается Чан и снова тянет его за руку вперёд, переведя тему. Забывает отнять руку из чужой.       Чанёль не ожидал сам от себя таких слов. Просто… не объяснить. Но заканчивать вечер так резко он сам не хотел. Увидев горечь, что наполнила в одночасье глаза омеги, Чанёль хотел тут же забрать слова обратно. Они ходили по кругу, вовсе не заметив этого. Замечая, как омега слегка дрожит от ветра, Чан снимает с себя куртку, осторожно прикрыв чужую узкую спину. Слышит в ответ тихое «спасибо», и Чанёль снова признаётся себе, что не готов пока закончить этот вечер и вернуться к своей реальности.       Тучи сгущаются, и всего пару минут спустя на них падает сильный дождь. Ветер усиливается. Омега смеётся от абсурдности — хватило лишь минуты, чтобы оба промокли до нитки. Но Бэк продолжает улыбаться освежающим каплям ледяного дождя. Сегодня и вправду волшебный вечер. Бэкхён сохраняет мысли в сердце и бежит следом за Чаном, направляясь назад к машине.       — Ну и ливень, — захлопывает за собой дверь Чан, улыбаясь. Разворачивается корпусом в сторону Бэка и включает обогреватель. Омега дрожит сильнее, но ловит улыбки и не сдерживает своих. Смотрит в окно, которое украшено сотнями капель, и тихо сглатывает.       — Ну и ливень, — Пак смотрит на своего омегу и не может не улыбнуться. Забрав Бэка с работы, они быстро ввалились в машину. С прядей стекает вода. Рубашка так соблазнительно прилипла к подтянутому телу. Губы покраснели, а омега вдыхал воздух, слегка приоткрыв губы. — Бён Бэкхён, вы выглядите слишком сексуально, — с усмешкой томно произносит Пак, наклоняясь к Бэку.       Бэкхён прекрасно знает, как выглядит. Волосы из-за дождя, наверное, стали одним большим гнездом.       — В таком случае, Пак Чанёль, я сексуален всегда. Особенно по утрам, — наклоняется к нему в ответ Бэкхён.       — Да, в этом я не сомневаюсь, — шепчет Чан и, соблазнительно выгнув бровь, спрашивает: — Могу ли я получить свою награду за столь красивый комплимент в виде твоего страстного поцелуя?       Он ждет другого, получая лишь быстрый чмок, но смеется от игривого поведения Бэка, смотря ему в глаза. Боясь пропустить хотя бы один вздох с его стороны.       — Я так по тебе соскучился, — признается Чан. — Не хочу снова уезжать.       — Осталось всего ничего, — приобнимает за плечи его Бэк, мягко гладя его скулы пальцами. — Столько месяцев прошло, всего один ничем нам не грозит, — Бэкхён нежно улыбался, на грани шёпота произнося слова в губы Чана. Альфа был готов прикрыть глаза и наслаждаться мелодичным голосом Бэкхёна весь день.       — Будем встречать тебя вдвоём, — Чан так и представляет Бэка и Кёнсу, стоящих рядом у входа в аэропорт.       — Ты и твой любовник? — шутит альфа, на что получает суровый взгляд от Бэкхёна.       — Придурок, — в другой раз Бэк бы ударил его и не разговаривал бы, но даже эта плохая шутка не испортит его настроения. Чанёль, кажется, ничего не заметил. — Я был у врача сегодня утром, — Чан хмурит брови, ведь не знал ни о каком враче и ни о какой больнице, которую Бэк собирался посетить. Он думал, что Бэк всё утро был на работе, чтобы попросить недельный отпуск, пока сам Чан пребывал тут уже четвёртую неделю. — Врач посоветовал пока слишком сильно не волноваться, чтобы случайно не навредить плоду.       — Подожди. Ты шутишь, — улыбка вмиг окрасила лицо альфы, глаза заблестели. — Мы беременны?       Бэкхён, не сдерживая счастливой улыбки, закивал головой.       — Мы беременны! — ну всё, он наконец сказал это. Всё утро прождал. Думал, как красиво рассказать. Как начать разговор, а тут слова просто слетели с губ. — Начало твоей будущей футбольной команды.       — Я стану отцом, — Чан пребывал в шоке. Столько всего переполняло его изнутри. Сердце металось в неверии. — Боже, я не готов к этому. Я надеялся ещё чуть-чуть побыть неженатым холостяком, прежде чем завести детей, — прежде чем Бэк бы успел снова назвать его придурком, альфа резко залепетал: — Прости. Плохая шутка. Знаю. Просто я так взволнован. Нужно ведь… нужно столько сделать. Купить всякие книжки по воспитанию. Одежду. Кроватку! Нет, мы соберем её сами, — Чанёль продолжал бессвязно бормотать, крепко стискивая талию своего омеги, в то время как со слезами на глазах Бэкхён следил за чужими эмоциями, утопая в любви к своему альфе. Лучший. И вовсе не придурок. — Мне осталось всего полтора месяца поработать в Канаде. Боже, Бэк, приеду как смогу. Даже не верится.       — Да, я на всё согласен, — кивает Бэк, наклоняясь к Чану ближе.       — Люблю тебя, — Чанёль крепко прижался своими губами к чужим губам, смазано целуя.       — Я тебя тоже.       — Всё в порядке? — спрашивает Чанёль, вырывая его из мыслей.       — Да, всё в порядке, — Бэк незаметно для глаз альфы ведёт по животу, где, казалось, совсем недавно росла новая жизнь. — В порядке.       Бэкхён обещал себе не вспоминать об этом, но, кажется, это он был тем, кто утопал в прошлом, а не Чанёль, который должен был всё вспомнить.