Вернись ко мне

      Кёнсу шагал вдоль стеллажей, бросая взгляд то на список, что он взял с собой, то на товар на полках.       — Не нашёл? — спрашивает Чан, шагая следом за братом, удерживая одной рукой тележку.       Су предложил поехать в торговый центр. Прикупить еды. Да и он уже сказал Чанёлю, что ему понадобится костюм для сегодняшнего банкета, который устраивала компания отца. Омега не знает, что думать. Не представляет, как пройдёт сегодняшний вечер. Он не желает увидеть родителей, если вдруг они соизволят появиться там. Он осторожно спросил об этом Чана и, когда тот ответил, что обычно они заняты, омега успокоился.       — Нужен ещё и костюм для Бэкхёна, — вскользь бросает Кёнсу. Когда Чан и Бэк вернулись поздно ночью, Кёнсу в неловкости сидел с Минсу, сверля его взглядом. Даже не пытался его разговорить, дабы разрядить напряжённую атмосферу. Возможно, Минсу и великолепный человек или, по мнению их родителей, идеальный для Чана, Кёнсу не перестает напрягаться в его присутствии. Такое чувство, будто тот знает больше, чем показывает. Предчувствие сжирает омегу изнутри. С одной стороны, он рад быть занятым этими незначительными переживаниями, ведь перестаёт думать про свою оплошность в аэропорту. Уже второй день как Ким улетел, а телефон всё молчит. Это говорит больше слов. Чонин, наверное, растерян. Не знает, как мягко его отшить. Он ведь брат его лучшего друга, чего уж там. Кёнсу шумно выдыхает и разворачивается к Чану.       — Бэкхён согласился? — снова спрашивает альфа, и Кёнсу даже кажется, что Чан хочет увидеть Бэкхёна на сегодняшнем мероприятии. Продолжает пристально смотреть, ожидая ответа. Перед глазами снова всплывает их вчерашний приход. Оба мокрые с головы до пят. Минсу подлетает к Чану, обнимая и бормочет что-то о переживании и болезни. Кёнсу озадачило непроницаемое выражение лица Бэка. Подумал, возможно, это из-за во мгновение подлетевшего к Чану Минсу, но омега не смотрел на них. Будто рылся где-то у себя внутри в голове. И даже утром спал, развернувшись к нему спиной и натянув одеяло до головы. Кёнсу не решился больше его беспокоить. Что же произошло? Чан выглядел как обычно. Следя за ним, не скажешь, что что-то пошло не так. Омеге не терпится оказаться дома и спросить. Возможно, он влезает куда ему не следует. Но… он делал такие же ошибки, не позволив никому услышать, как ноет его сердце. Отчаянный вой. Су не хочет, чтобы эту ошибку сделал и Бэкхён. Снова.       — Он еще не соглашался. Но, думаю, не откажет, — Кёнсу помнит, когда впервые увидел Бэкхёна. Чанёль привел его на банкет, устроенный родителями. До этого он лишь слышал имя и «Бэкхён это, Бэкхён то»… Помнит, как Чан после каждого свидания вваливался к нему в комнату, шумно падая на его кровать, нагло раскинув конечности, тем самым заставляя Кёнсу обжиматься со стеной с другой стороны. Иногда рассказывал незначительные вещи с вечера, иногда лишь с улыбкой выдыхал, не говоря ни слова. Хотя Кён уже понимал, что означают эти его вздохи. Влюблённый дурак. Ничего не скажешь. А в ответ всегда прилетало: «Вот ты влюбишься однажды…». Кёнсу не думал, что любить может быть так волшебно и болезненно одновременно. Он любил Чанёля. Слишком. Любит. Он любит Бэкхёна. Помнит скромного омегу с красивой улыбкой, от которой даже ему было не под силу оторвать взгляда, и понимает, что брат ни капельки не приврал про его характер, красоту, рассказывая теми наполненными теплотой ночами. Он полюбил Чонина. Тёплой любовью. В которую хочется укутаться и никуда не отпускать от себя.       Они зашли в магазин одежды. Кёнсу вёл, а Чан слепо шёл за ним, рассматривая по сторонам костюмы для вечера. Ничего не попадалось на глаза. Минсу приедет вечером, чтобы отправиться туда вместе, вдруг вспоминает Пак. Чан помнит ещё и слова омеги: почему это альфа не позвал его самого на аттракционы, раз так хотел? Ревность ли это, Чан и не хотел думать, но порядком удивился. А в голове прозвучал вопрос: пригласил бы Чанёль Минсу, если бы тот даже любил такие места? Альфа не понимает себя, но сердце колеблется, так и не озвучив ответ. Он с Минсу больше четырёх лет, разве ответ не должен был сразу всплыть в сознании даже без ни к чему не приводящих раздумий? Но вечер был просто нереальным. Казался совсем другим миром. Не похожим на его повседневную рутину, где одна только ответственность, работа, а иногда и встречи с его омегой. В тот день Чанёль ощутил, каково это когда, не думаешь ни о чём. Не думаешь, что на столе лежит стопка бумаг, которыми он должен заняться по приходе. Когда не думаешь об этой рутине. Он чувствовал полноту жизни, не жалкое её подобие, в котором распланирован каждый его шаг. И та всплывающая в сознании картина. Он ведь смотрел тот фильм один. Неужели?..       Чан помнит только первый год старшей школы, а потом частичные провалы в памяти. В первое время у него было двусмысленное ощущение. Ему говорили, что он переехал сюда, чтобы занять пост. И Пак чувствовал, что и вправду находился тут ради работы, поэтому без труда поверил в сказанное родителями. Он помнил, что не такие уж и хорошие отношения были у него с семьёй. Ощущение, будто они не разговаривали с ним большое количество времени. Он всё хотел поговорить с Кёном. Узнать, как он, но всегда не получалось. Поначалу это казалось Чану странным. Ведь Кён бы сам позвонил ему. Возможно, он и вправду был занят. Но настолько, чтобы даже не поинтересоваться им? Неужели они поссорились так сильно, что теперь тот наотрез отказывается с ним говорить? Такие мысли постоянно тяготили альфу. Пак чувствует, будто до аварии разрывал все связи с семьёй. Но что он делал? Его мучили все эти вопросы, на которые может ответить только он. А слушать это из чужих уст казалось странным. Неправильным. Он не мог поверить. Но со временем Чанёль принял этот факт, ведь всё было хорошо. Вот только внутри было неспокойно.       Чану всё больше начинает казаться, что он где-то видел Бэкхёна. Его жесты. Движения. Эту улыбку…       — Мы ссорились до того как я уехал? — вопрос слетает с губ. Чан переводит глаза к брату, слегка нахмурив брови.       — Нет, — настороженно отвечает Кён, повесив пиджак обратно.       — Ты говорил, что с Бэкхёном дружишь с недавних пор. Возможно ли… что я уже видел его пять лет назад? — Чан понимает, что несёт какой-то бред. Они ведь недавно знакомы, как Чан мог видеть Бэка ещё тогда, в то время? Да ещё Бэкхён ведь старше Кёна. — Знаешь, эмм… извини за нелепые вопросы. Я просто… забудь. Я посмотрю костюмы в этой стороне.       — Чан… — Пак развернулся к нему. Видя его растерянность, Кен и вправду хотел рассказать. Раскрыть. Но, кажется, Пак начал что-то вспоминать, раз интересуется. Поэтому прикусил себе язык и, улыбнувшись, покачал головой, сказав, что забыл вопрос, крутящийся в мыслях.       Чан лишь кивает, отвлекая себя и концентрируясь на висевшей одежде. Взгляд скользит по одежде, останавливаясь на манекене, который так плотно облегает пиджак цвета ультрамарина. Ему кажется, что с русыми волосами Бэкхёна этот цвет будет выглядеть просто божественно. Бездумно подходит к нему ближе, а рука тянется, чтобы ощутить под руками его мягкость. Ткань скользит под пальцами, и Чан невольно вспоминает запах Бэкхёна, что успел ощутить, находясь с ним так близко. Его запах напоминал этот шёлк. Вдыхая его, он ощущал, будто по его голой коже скользила такая же шёлковая ткань, оставляя невесомые, но до мурашек будоражащее касания.       — Кёнсу, — омега оборачивается на брата, видя в его руке костюм. Улыбка озаряет его лицо. Потому что костюм просто идеальный для Бэкхёна. А главное, Чанёль выбрал его сам, и даже то, что брат всегда ненавидел расхаживать по магазинам, чтобы обзавестись ещё одним костюмом, дабы присутствовать на очередном мероприятии, устраиваемом родителями, не оставило его в стороне.       — Он прекрасен, — произносит Кёнсу и слышит тихое «да» брата. И его взгляд. Кёнсу и вправду нужно узнать, что же было тем вечером. Казалось, что-то ещё поменялось. Один вечер. Пару часов, и его брат снова напоминает ему того подростка, что по ночам шумно падал на его кровать, рассказывая о волшебном свидании с самым-самым прекрасным, красивым, изящным, понимающим омегой.       — Эй, привет, — мягко улыбнулся Кёнсу, заходя в спальню. Коробку с костюмом Бэка он оставил на тумбе у двери и медленным шагом приблизился к омеге, опускаясь рядом с ним на кровати. — Как спалось?       — Хорошо. Спасибо, — взяв воду из чужих рук, Бэк слегка улыбнулся уголками губ.       — Вчера… — осторожно прервал молчание Кён. — Вчера что-то случилось?       Бэкхён покачал головой, полной грудью вдыхая воздух в легкие, и улыбнулся снова.       — Ну же, Бэк. Поговори со мной. Ты можешь сказать мне, — Су видел, что омега едва сдерживает себя. Он стиснул зубы, сверля взглядом пол. Комкал одеяло, пальцами стискивая его в кулаке.       — Я… — облизнул губы Бэкхён. Чёрт. Ну зачем. Он ведь забыл об этом. Хотя кого он обманывает. Это невозможно заставить забыть. Если бы Чан был рядом, наверное, его бы так не мучило, думается омеге. — Мы… — глаза за секунду стали мокрыми, а Бэку хочется рассмеяться в голос, но только улыбается тепло-тепло. — Мы купили книжки, как Чан и хотел. Хоть и было рано, чтобы думать об остальном. Я… я попросил Чана не говорить никому. Оставался всего месяц его командировки. Я… я думал, уж лучше он приедет обратно, и мы скажем всем вдвоём. Утаивал. А потом… потом, — Бэкхён обессиленно упал и громко задышал в плечо Кёну — Я не… не смог его уберечь, Кёнсу. Я не смог защитить нашего малыша.       — Боже, Бэк, — Кёнсу сморгнул слёзы с глаз, пару раз моргнув, а руки опустились на чужие подрагивающие плечи. Чан ничего не помнит. У него другой омега. Бэкхён потерял ребёнка. И Кёнсу чувствует, как ненависть бурлит у него в венах. Он понимает, насколько сильно ненавидит собственных родителей, которые превратили жизнь скромно улыбающегося Бэкхёна на банкетном вечере в это. Омега в отчаянии цепляется за чужую майку, всхлипывая, а Кёнсу едва сдерживает слёзы на глазах. Он так долго закрывал себя от других, что совсем забыл, что, возможно, и Бэкхёну может быть настолько же тяжело. Поливал его грязью, отталкивал. Он просит прощения. Мысленно говорит, что он здесь и сейчас всё по-другому. Всё будет хорошо. Кён просто не представляет другого исхода.       Кёнсу оставляет Бэка полежать ещё немножко, а сам забирает коробку и идёт вниз. Он считает неуместным показать это сейчас или вообще попросить выбраться хоть куда. Оставляет коробку внизу, у барной стойки на кухне. Рука скользит по картонной поверхности, и Су чувствует это опустошение внутри. Почему всё так? Почему так сложно?       Бэкхён спустился, вниз как только привёл себя в относительный порядок. Он не ожидал от себя такого выброса эмоций. Сорвался. Но сидеть там одному в чётырех стенах вовсе не хотелось. Нужно оставить всё это в прошлом. Об этом знал лишь он и Мин, которому и сообщил врач, когда его привезли в больницу.       Бэк всё не находит Кёнсу. Он только вспомнил, что омега хотел о чём-то спросить. Вместо Кёна он находит на кухне Чанёля. Всё ещё в официальной офисной одежде. Тот переводит взгляд на него, почти сразу же улыбаясь при виде взъерошенного омеги.       — Привет. Как спалось? Кён звонил, сказал, что ты неважно себя чувствуешь.       — Хорошо. А он сам где?       — Когда я пришел, дома уже никого не было.       «Дома». Пак говорит «дома», будто все они уже давно живут под одной крышей. Осознанно или нет, но это заставляет Бэка расплыться в улыбке.       — Я тут решил приготовить ужин. Присоединишься? — спрашивает Чанёль и смотрит так пристально, выжидающе, что у Бэкхёна снова колотится сердце. Он кивает, приближаясь, чтобы помочь. Снова видит на столешнице чёрные круги от кастрюль и невольно смеётся.       — Что? — Пак вопросительно смотрит на него, а потом видит в чужом взгляде собственное творение. — Ах, это. Может, я и готовлю превосходно, но каждый раз забываю подставить что-то под горячие кастрюли.       Знаю, чуть не вырывается у Бэкхёна.       — Сейчас переоденусь и приду, — бросает Чан, направляясь наверх, напоследок бросая: — Никуда не уходи.       — Не уйду, — шепчет Бэк.       Бэкхён снова остаётся один, смотрит по сторонам и непроизвольно представляет, каково бы было в доме ребёнку. Чанёль был бы прекрасным отцом. Катал бы малыша у себя на плечах. Возил бы в садик, не пропустил бы не единого родительского собрания наравне со своим омегой. Был бы строг в отношении ухажёров своих детей. Бэк даже побаивался, что Чанёль заберет все обязанности родителя на себя, не давая Бэку даже понянчиться с малышом. Опускает уголки губ вниз и безмолвно просит прощения.       — Прости, Чанни. Футбольной команды у нас не получилось, — горько улыбается он, больно стиснув пальцами край стола.       — Ну всё. Начнём. Что бы ты хотел съесть? — Чанёль вроде спрашивает, а вроде шепчет под нос разные названия блюд, выбирая сам. Бэкхён слушает, но не слышит. Чанёль улыбается, рассуждая о предстоящем ужине. Стоит вплотную к нему. Он рядом. Бэкхён хочет сказать прости уже вслух. Ведь не уберёг. Не смог позаботиться. Какой из него папа, когда он потерял ребёнка в первые месяцы беременности из-за волнения? Стресса. Признаётся, что после той новости о гибели Чана он и не думал о нём. Глаза останавливаются на спине Чана, пока тот достает что-то из шкафа. А потом разворачивается, видя взгляд омеги. Взгляд Пака становится серьёзным, когда глаза натыкаются на полные слёз чужие. Бэк прикусывает губу, но сердце разрывает изнутри. Он не видит ничего перед собой. Только очертания силуэта Чана, и он не может сдержать отчаянные всхлипы, что рвутся один за другим из горла, стоит Чанёлю стиснуть его в своих объятиях. Альфа дышит Бэку в макушку, а его крепкие руки так просто и легко обнимают за спину, будто делали это не раз. Чанёль не знает. Да и не поймет, что к чему, но внутри у него неспокойно от метаний Бэкхёна. Он ещё в начале замечал его потухший взгляд, а вчера… вчера он открыл для себя другого Бэкхёна. Но такое чувство, будто знал его всегда. Чанёль прижимает к себе крепче, чувствуя, как пальцы омеги обхватывают его за ткань у лопаток и он утыкается носом ему в грудь. Он обнажил свою слабость перед ним, а Чанёль ощущает, как сильно он хочет прекратить чужие мучения. Он так сильно хочет его защитить. Держать под своим крылом. Пак выглядит растерянным, ведь такие мысли должны возникать при виде Минсу, не Бэкхёна, которого он знает всего ничего, но… Почему же ему настолько уютно, тепло, комфортно именно с Бэкхёном, которого он знает всего ничего, а не с Минсу, с которым он столько лет?       Бэкхён и Чанёль стоят не шелохнувшись ещё немного времени, пока Бэк не просит прощения и, даже не ожидая ответа от альфы, идёт в ванную. Возвращается и приступает сразу к делу. Проходит где-то полчаса, а Чану кажется, что омега, обмякший у него на плече, безвольно всхлипывая, больше не тот. Ведь сейчас Бэк смеётся, шутит, и Чану не кажется это неискренним или простой фальшью, чтобы скрыть собственные переживания. Омеге и вправду доставляет удовольствие происходящее. И Чан думает, насколько сильная личность у Бэкхёна. На вид хрупкого, а на самом деле… он лишь может догадываться, но Бэкхён восхищает его.       Они садятся за стол только вдвоём. У Минсу дела, а Кён так и не пришел, написав лишь брату, что не появится на сегодняшнем банкете. Пак бы спросил, что не так, вот только из сообщения брата и так понятно, что лишние вопросы ему пока не нужны.       — Ты сегодня поедешь с нами? — задает вопрос Чанёль, наливая омеге чуть-чуть вина в бокал к приготовленному мясу.       — Куда? — теряется Бэкхён, не понимая, о чём идет речь.       — На банкет. Кён не рассказывал? — видя растерянность на чужом лице, Пак понимает сам, а глаза натыкаются на коробку, оставленную на барной стойке. Бэкхён непонимающе следит за Чаном, пока тот, не говоря ни слова, поднимается с места и, забирая коробку, мягко ставит её перед Бэком, с улыбкой возвращаясь на своё место — напротив омеги.       Бэкхён непонимающе переводит глаза. Смотрит на коробку, не решаясь открыть, но ожидающий и пристальный взгляд заставляет тонкие пальцы опуститься на крышку и осторожно приподнять её. Бэкхён смотрит на красивый цвет ткани и без раздумий мягко проводит по ней подушечками пальцев, ощущая её шелковистость. Красиво.       — Я сам выбирал. Точнее, мы с Кёнсу, — сразу поправляет себя Чан. Не понимает почему, но слова так и вырвались с уст, а мысль, что он хочет, чтобы Бэк знал об этом и сказал спасибо именно и только ему, неосознанно пришла в голову.       Сам. Пак выбрал костюм сам. Бэкхён не перестаёт удивляться. Может, всё идёт к чему-то и вправду хорошему? Вчера вечер в парке развлечений. Сегодня он сам останавливает взгляд и выбирает ему костюм. Бэк улыбается, доставая пиджак из коробки, разглядывая его.       — Спасибо. Прекрасный выбор.       Мягкая улыбка красит лицо Бэкхёна, а глаза сияют, приковывая к себе взгляд Чана. Альфа ловит себя на мысли, что он может смотреть в них вечно. Во всём виноват свет на кухне или прекрасное настроение, что царит внутри, но он не может отделаться от этой мысли.       Бэкхён в очередной раз разглядывает себя в зеркале. Поправляет ткань, волосы. Брюки, которые так крепко облегали бёдра. Нервно облизывает губы, руки дрожат. Он шумно вдыхает воздух, так же выдыхая. Минсу. Минсу приедет. Они втроём отправятся на сегодняшний банкет. Омеге хотелось сдаться. Остаться в доме, дать волю отчаянию. Оставить их двоих одних. Он надеется, что не будет чувствовать себя третьим лишним. Он устремляет решительный взгляд на себя. Берёт волю в кулак. Стискивает плотно губы. Он поедет. Сам не понимает причины, почему так настраивает себя на этот поступок, но чувствует, что не должен оставаться в стороне. Не сейчас. Не в этот миг, когда костюм выбирал сам Чанёль. От этой мысли Бэкхён готов улыбаться хоть весь вечер каждому.       Омега приближается к лестнице, опускает руку на перила, но не успевает сделать и шага, как всё перед глазами во мгновение меркнет. Бэкхён в испуге выдыхает. Темнота. Дыхание сбивается, а пальцы впиваются в поручень крепче. Он заставляет себя на ватных ногах осторожно спускаться вниз. Нога с опаской ступает на каждую ступеньку, пока под подошвами обуви омега не чувствует твёрдую поверхность первого этажа, а рукой ощупывает окончание перил. Глаза понемногу привыкли к темноте. Кажется, такое случалось не впервой, ведь ожидаемой реакции от альфы не последовало.       — Минсу? Ты уже приехал? — озадаченно спрашивает Пак, вглядываясь во тьму коридора, но ничего не видит. Облака закрыли лунный свет, и в гостиной царит та же пустота. Не впервой, думается альфе. Чанёль вглядывается, пытается понять, кто же рядом, но глаза предательски подводят. Чан слышит шаги и слегка вздрагивает, ощущая чужие холодные пальцы на своей шее. Улыбается и приобнимает за талию. Хочет снова повторить имя омеги, но тянет улыбку вниз. Что-то не так.       Бэкхён видит силуэт Пака, который, слыша звук, встал. Он ждал другого. Не его. Бэкхён дрожит под покровом сегодняшней ночи и собственных чувств. Глаза блестят в темноте, и он едва сдерживает всхлип. Он хочет быть тем, кого ждёт Чанёль. Он хочет быть тем, при виде которого сердце альфы будет биться быстрее. Быть тем, кто поймает его тёплые улыбки, губами поцелуи, наполненные любовью, страстью… Он его так сильно любит.       Бэкхён отдаётся чувствам. Не желает останавливать себя, ноги уже несут его внутрь гостиной. Он замирает перед Чаном, стараясь дышать ровно. Не выдать себя. Медленно облизывает губы, но даёт отчаянию расползтись по всему телу. Ему так хочется… ещё раз. Хотя бы прикоснуться. Мимолётно. Не больше. Но ещё раз почувствовать его губы на своих. Тепло Чана. Глаза наливаются слезами, Бэкхён плотно сжимает губы и обхватывает плечи Чана своими руками, поднимаясь холодными пальцами к шее. Чувствует, как альфа напрягся. Он ощущает, как руки Пака придерживают его за талию. Кусает нижнюю губу, чтобы не расплакаться на месте. Мысленно Бэкхён шепчет. Как же любит, как скучает, как жил без него все эти годы, но в реальности он лишь горько выдыхает и подаётся всем телом вперёд, захватывая чужую губу в свои. Мягко. Невесомо. Он чувствует ступор Чана. Думает, что альфа всё понял и сейчас оттолкнет. Глупо надеется, что он не заметил, что это не Минсу, но Бэку плевать. Он не в силах. Пусть простят его и Чжэхён, и Минсу, но без этого человека Бэкхён ломается. Теряет себя. Он не живёт. Лишь существует. И пусть Чанёль его оттолкнёт. Накричит. Пусть будет ругать за необдуманность. Чанёль не знает, сколько раз Бэкхён думал об этом. Не знает, сколько раз он представлял, даже не надеясь, что его альфа всё ещё дышит. Что жив.       У Бэкхёна дрожат губы, когда он слегка отстраняется, но дышит с альфой в унисон. Хмурит брови и едва сдерживает себя, чтобы не разрыдаться на чужом плече. Его не поймут. Не поймёт. И Бэкхён всхлипывает в поцелуй, когда его обхватывают за талию крепче и снова припадают к губам. Чанёль целует нежно, словно боится разрушить окончательно, но и с напором. Словно он тоже скучал. Омегу на мгновение охватил ступор. Он не ждал ответа, не думал об этом. Не надеялся. Но чувствует, как Чанёль нежно его целует, захватывая его губы поочерёдно, как проходит между ними горячим языком и снова льнёт в полноценном поцелуе. Бэкхён приподнимается на носки ботинок, касаясь своим телом чужого. Чувствует тепло рук Чанёля, что крепко обвили его за хрупкую талию и наоборот тянут к себе вместо того чтобы оттолкнуть. Прижимают крепче. Он жадно вдыхает воздух, слушая сбитое дыхание альфы.       Бэкхён боится открывать глаза.