Вернись ко мне

      — Пак, как всегда выглядишь божественно, — громко проговаривает его заместитель, встречая их чуть ли не у входа в зал. Мужчина, ниже Чана на полголовы, улыбается им и при виде Минсу, которого мягко приобнял Чан за плечи, кланяется. — И вы как всегда прекрасны.       — Спасибо, — вежливо улыбается ему омега.       Взгляд заместителя скользит назад, за их спины, когда слышит неясные звуки и чужое «спасибо», сказанное работнику, когда тот взял пальто омеги.       — А это кто? — в голосе не скрывается заинтересованность. Это, кажется, замечают все. Пак хмурит брови. Ему не нравится этот тон. Как и взгляд коллеги, что не перестает жадно вглядываться в чужую фигуру. Чану не нравятся и свои внутренние чувства, что бьют через край после того, что было часом ранее.       Чан всю дорогу молчал, лишь изредка отвечая на вопросы Минсу. Невольно вглядывался в зеркало и останавливал взгляд на молчаливом Бэкхёне, который уткнулся взглядом в окно, изучая открывающийся ему вид. Пак тяжело вдыхал, всё ещё ощущая его мягкие губы на своих, и там, в машине, невольно останавливал глаза на его устах. Он всё ещё помнит, как омега осторожно отстранился и всего через пару минут приехал Минсу.       Зачем Бэкхён сделал это? Он ему нравится? Эти и множество других вопросов крутились в голове, но Чан не мог даже сформулировать эти вопросы, отдаваясь ощущениям. Он только крепко сжимал руль. Рука Минсу легла на его колено, чуть сжимая, и Пак поймал его мягкую улыбку, как только они припарковались. Чанёль ничего не чувствовал от касания его рук. Но стоит ему вспомнить, как слегка холодные пальцы Бэкхёна зарылись в его волосы, мягко поглаживая затылок во время поцелуя, и его бросало в жар.       Чан прижимает Минсу за талию, но не позволяет себе сжать его крепче. Даже комплимент в сторону его омеги от заместителя не заставил его почувствовать ничего. Но когда тот посмотрел на Бэкхёна, Паку почему-то мгновенно стало душно, а присутствие заместителя стало просто раздражать.       Он полностью согласен. Бэкхён выглядел просто… и слов не подобрать. Он был прав. Этот цвет красил, подчеркивая молочную кожу Бэкхёна, и красивая укладка, слегка открывающая его лоб, просто завораживала. Подведённые глаза приковывали внимание. Заставляли замереть. Минсу выглядел не хуже. Как всегда утонченно, но в Бэкхёне было что-то… что-то, что заставляло Чанёля искать его глазами, следить и не отрывать взгляда. Руки сами потянулись, чтобы помочь ему снять пальто у входа, но Пак быстро одёрнул себя.       — Это Бэкхён. Возможно, он тебе приглянется. Очень милый, — проговаривает Минсу, улыбаясь. Сердце пропускает удар. Чанёлю хочется заткнуть омегу.       — Ох, я и не сомневаюсь. Такой омега…       — У него есть альфа, — со сталью в голосе проговаривает Чанёль и тянет Минсу внутрь, краем глаза бросая взгляд в сторону Бэка и почему-то облегчённо вздыхая, когда видит, что он семенит рядом. Чан уже понял, что Бэкхён собирается покончить с его нынешними отношениями, но, проговаривая те слова своему коллеге, он и напрочь забыл, что у Бэкхёна вообще есть кто-то.       Проходит целый час, за который Пак успевает поздороваться чуть ли не со всеми, делясь мыслями на счет дальнейших продвижений в бизнесе, вежливо улыбаясь каждому и мелкими глотками попивая шампанское из бокала в руке. Он постоянно следит за ушедшим в себя Бэкхёном, который что-то тихо ест у банкетного стола. Это заставляет Чанёля улыбнуться. Как малое дитя. Бэкхён будто крадёт: прежде чем взять что-то, он смотрит по сторонам, не заметил ли кто. А потом ловит взгляд карих глаз на себе и смотрит в ответ. Пак просто не может не заметить, как много свободных альф заглядываются на Бэкхёна. Как пожирают его глазами, когда тот слегка наклоняется, чтобы взять что-то с самой середины фуршетного стола. Омеге предлагают алкоголь, и Чан видит, как тот неловко машет рукой, отказываясь. Видит, как альфы пытаются разговорить его, а омега держит дистанцию, не позволяет приближаться к себе слишком близко. У Чана внутри всё плавится от осознания того, что, похоже, Бэкхён такой открытый только с ним. Отдает всего себя в общении только с ним. И взгляд останавливается на заместителе, что, как хитрый, лис крадётся к своей жертве. На середине разговора Пак замечает, как Бэк хмурит брови, пытается отдалиться от наглого альфы, который не знает, что означает личное пространство. Чанёль извиняется и быстрым шагом идёт в их сторону. Альфа совсем не думает, что за ним, возможно, внимательно следит Минсу, считывая с его лица все эмоции. За четыре года он точно мог понять его действия и взгляды, бросаемые в сторону. Возможно, даже лучше и очевиднее, чем Чанёль, который не знает, как именовать собственную бурю, бушующую в мыслях и в громко стучащем сердце.       Бэкхён замечает его присутствие, и сразу хмурый взгляд разглаживается. Он улыбается появлению Чанёля. Омега с самого начала замечал каждый его взгляд на себе. Вот только не мог понять, что эти взгляды означали.       — Ну Чан, скажи Бэкки, что он просто обязан попробовать этот торт. Я специально выделил для него кусочек, — Чан всё продолжает тяжёлым взглядом следить за действиями своего коллеги и бросает взгляд на кусок торта, лежащий на хрустальной тарелке. Он сразу вспоминает слова Бэка в тот вечер в парке аттракционов. Омега обожает торты, но правда не собирался принять его из рук незнакомца, у которого за разговорами лишь одно на уме.       В голове прокручивается это «Бэкки», и Чан едва сдерживается, чтобы его не поправить. Они знакомы всего ничего, а тот так нагло пытается втереться в доверие. Вот только Бэкхён не из простых.       Оставляя попытки, коллега сразу удаляется, слыша слова Чана, что он должен был поговорить с иностранцами о предстоящей сделке. Бэкхён смотрит из-под ресниц на него и не замечает, в какую секунду альфа останавливается рядом. От него веет теплом. Бэкхён смотрит на него и даже не верит, что поцеловал, позволил себе лишнего совсем недавно, а Пак его не оттолкнул. И даже сейчас он не отстраняется от него, а уверенно стоит рядом. Бэкхён чувствует что-то холодное на своих губах и лишь сейчас замечает, как Чанёль протянул к нему кусочек торта. Бэкхён инстинктивно приоткрывает рот, сразу отправляя кусок таять на языке, скользя губами по вилке. Бэкхён не понимает чужие действия, а вопрос «что если все заметили этот жест?» теряется в ощущениях. Словно они тут вдвоём.       — И что это было? — резко отрывая глаза от созерцания Бэкхёна, Чанёль отдаёт прибор омеге, а сам берёт другой кусок со стола.       — Ты о чём?       — Поцелуй, — Чан поднимает глаза, возвращая их на Бэкхёна.       — Почему ты ответил, раз понял, что это я? — Чанёль застыл. Он сам долго думал об этом. Но так и не пришел ни к чему. Странно, ведь ему казалось всё таким привычным. Знакомым. Словно этого ему не хватало. Он чувствовал себя как никогда полноценным. Не человеком, у которого полжизни куда-то делось, исчезая напрочь. Он чувствовал себя другим.       Чанёль, оставляя вопрос без ответа, вынужденно отходит от Бэкхёна, стоило взгляду остановиться на пришедших в зал гостях. Бизнесмен, с которым они должны были заключить сделку в скором времени. Чанёль сам пригласил его в Торонто, поприсутствовать на мероприятии и поговорить лично. Тот сначала вежливо отказался и лишь неделю назад написал о своём изменении решения.       — Здравствуйте, рад наконец увидеть вас вживую, — вежливо улыбается Пак, протягивая руку, но собеседник почему-то не спешит пожать её, вглядываясь в его черты. Если бы они не виделись впервые, Чанёль бы подумал, что в глубине его глаз таится презрение и ненависть к нему. Нежелание с ним вообще знакомиться или видеть вживую.       — Я тоже, — наконец проговаривает низким голосом он, пожимая руку в ответ. Сжимая её уж слишком крепко. После его взгляд переходит с его лица за спину. Чанёль внимательно следит за чужими эмоциями и видит, как из нахмуренного тот сразу прояснился. И, бросая слова «прошу меня извинить», резким шагом направился туда, куда так старательно вглядывался. Пак в растерянности развернулся, замечая, как новый знакомый решительно останавливается около Бэкхёна. Вплотную. Так близко. В то время как Бэкхён его и не отталкивает, но лица его не видно. Пак сжимает руку в кулак, плотно стискивая зубы, до конца не уверенный, кем он приходится омеге, раз позволяет себе столько вольностей.       — Всё хорошо? — его руки касается нежная рука Минсу, и Чан наклоняет голову в его сторону.       — Всё просто отлично, — проговаривает Пак, взяв с подноса проходящего официанта ещё один бокал, наполненный шампанским. Возвращается к разговорам с гостями, хоть и взгляд норовит посмотреть в сторону.       — Бэкхён? — альфа приближается к нему вплотную, а омега сразу теряется, узнавая этот голос. Вздрагивает, в неверии поднимая глаза к альфе.       — Чжэ? Как ты?.. — Бэк растерян, но больше всего он чувствует, как внутри всё кипит от негодования. Он, что каким-то образом узнал, где он, и приехал? Омега ведь просил свободы. Большего времени.       — Я не знал, что ты тут будешь, — зная Бэкхёна, быстро произнес Чжэ. — Я приехал на сделку с Паком.       — На ту самую сделку? — получая кивок, омега нахмурился больше, а дыхание сбилось. — То есть, ты раньше меня уже знал, что он жив? — альфа промолчал, на секунду растерявшись, но быстро попытался исправить ситуацию.       — Что? Нет. Я до этого видел его всего-то раз, Бэкхён…       — Да, и ты видел много раз его на фотографиях со мной. Хочешь сказать, что даже не понял их сходства? — обычно Бэк бы совладал с собой. Но не тогда, когда речь шла о Чанёле. Об альфе, которого он, чёрт возьми, похоронил в мыслях. Пять. Грёбаных. Лет! Представлял не раз его могилу. Ну, а если бы Кён не пришел? Бэкхёна охватывает дрожь, стоит представить эту ситуацию. Если бы не Кён, он бы так и не узнал. Не приехал. Не увидел бы… Омега не знает, что и думать.       — Да чёрт, Бэк, может, засомневался, но я не хотел, чтобы ты лишний раз думал о прошлом. Прошлом, Бэк! Он был им, а я был твоим настоящим, пока не пришёл этот!..       — У этого есть имя, и, в отличие от тебя, он думал о моём благополучии!       — Думал о твоём благополучии? — усмехнулся тот. — Не смеши меня! Да он поливал тебя грязью в тот день в ресторане! Я всё прекрасно слышал.       — Ты его не знаешь…       — Что-то не так? — Чан прекратил эту словесную перепалку. Они привлекли ненужное внимание, и Бэкхён, оглядев зал, поспешно извинился, пытаясь скрыться в уборной, но Чжэ грубо схватил его за запястье. Пак в ответ крепко сжал его руку, нависая сверху, всматриваясь пристально в его глаза.       — Он мой омега, — уверенно произнес тот, бросая во мгновение цепкий взгляд в сторону Бэка и снова возвращая его к Паку. — По крайней мере, был им. Я имею право хотя бы на ответы. Не так ли, Бэкхён? — И снова его взгляд скользит по омеге, который лишь устало вздыхает и переводит глаза к Чану, безмолвно прося его отпустить.       Пак не хочет выпустить чужую руку из хватки. Не хочет дать им остаться наедине. И осознаёт, что волнуется больше, чем следует. Что ревнует. Сильнее, чем следует. Ведь перед ним стоит не незнакомец, от которого Бэк держит дистанцию. Перед ним его альфа. И кто знает, может они решат остаться всё же вместе. Чанёль не понимает, почему это так важно для него, ведь у него есть Минсу, но отгородиться или сделать вид, что этих чувств внутри попросту нет, не имеет смысла.       Нехотя он размыкает пальцы и ловит его ухмылку в свою сторону. Бэкхён этого не замечает, а Пак стискивает зубы и сжимает руки в кулак, чтобы не метнуться следом за ними.       Бэк и Чжэхён медленно шагают вдоль картин, развешанных в соседнем зале. Мягкий оранжевый свет от бра наполняет помещение. А в тишине слышен стук каблуков о мрамор. Омега вскользь бросает к нему взгляд и опускается на такую же мраморную скамейку, что стоит напротив огромной картины. Альфа молча садится рядом. Переводит глаза на чужое лицо, по которому скучал всё это время, и он уже наперед знает их разговор. В груди щемит, но он с самого начала знал, на что шёл. Вот только не предугадал такого исхода вовсе. Хотя… если подумать, был бы Пак жив или не был… всё равно всё шло к этому.       — Это конец, верно? — спрашивает он и видит, как Бэк вздрогнул, поднимая свои полные сожаления глаза к нему. — Ты никогда меня не любил.       — Я любил тебя, — говорит Бэкхён, но не решается прикоснуться к чужому плечу. — Но…       — Но не так, как его, — горько улыбается Чжэ. Переводит глаза в сторону и, глубоко вдыхая, говорит. — Я не знал о том, что это был Чанёль. Честно. Я приехал ради контракта, но, скажу правду, я хотел увидеть и тебя. Собирался позвонить, но увидел тут, и… — прерывает себя Чжэ, но не пересиливает себя, чтобы взглянуть на Бэкхёна, в то время как омега глядит на картину, слушая чужие слова. — Когда я впервые тебя встретил, ты казался таким маленьким, потерянным. Я понял, что хочу защищать тебя. От тех ужасных снов, про которые со временем ты стал умалчивать. Защитить тебя от слёз, которые ты прятал, закрываясь в ванной, — Бэкхён плотно смыкает губы, кусая щёку изнутри. Конечно же, Чжэ заметил всё это за то время, что они жили вместе. — Но я знал, что для меня не будет столько же места в твоём сердце, сколько ты выделил для него. Даже после его смерти. Ты ни на миллиметр его не сдвинул из собственных мыслей. Я… Я понимал, что наши отношения не продлятся долго, поэтому прилетел, чтобы облегчить твой груз, и… — Бэкхён едва сдерживает слёзы в глазах. Чжэхён — прекрасный человек, которого он не заслужил рядом с собой. Он смотрит на его натянутую улыбку, но и сам понимает и знает, что не хочет его останавливать. Так будет лучше. — Мы расстаёмся. Я говорю это сам, потому что… потому что ты не решался, — у него поблёскивает горечь во взгляде, но он всё же улыбается до конца. — Я не отпускал тебя. Прости за это. Мне важно, чтобы ты знал, что я не жалею ни о чём. Ни на миг не пожалел. И… спасибо тебе, что подарил часть себя за эти годы.       — Чжэ, — омега обнимает его, уткнувшись носом в его плечо. Он будет скучать по нему. По их общению. Он так долго готовил себя, чтобы найти нужные слова, но альфа решил всё за них двоих. — Прости.       — Ты не должен извиняться за чувства, — обнимает крепче Чжэ. Альфа перебирает чужие волосы и, в последний раз вдыхая его запах, мягко шепчет: — Только пообещай, что будешь счастливым. Я отпускаю тебя в надежде увидеть пару лет спустя с маленькими детишками и с улыбкой от уха до уха.       Бэкхён тихо смеётся. Влага поблёскивает в уголках глаз.       — Я постараюсь. Ты тоже… постарайся.       Чанёль садится рядом с Бэкхёном, который всё ещё сидел на той скамейке. Пак заметил, как вышел из комнаты альфа, но Бэка так и не дождался.       — Я заметил, как тебе неприятен этот вопрос, но… как ты? — осторожно спрашивает Чан.       — Честно, чувствую облегчение, — улыбается Бэкхён. И правда. Как будто весь груз упал с плеч. — Этими отношениями я тянул его вниз. Он достоин лучшего.       Пак видит, как омегу распирает от эмоций. Как легко он расплывается в улыбке и говорит об этом. Он светится не менее ярко, чем та лампа, что освещает всё помещение. Не думая, наклоняется к нему ближе и шепчет:       — Это ты достоин лучшего, Бён Бэкхён, — Бэк опускает улыбку и резко разворачивается в сторону альфы, наткнувшись на мягкую улыбку и его карие глаза, что снова пристально смотрят в его. Дыхание сбивается, а сердце тепло стучит в груди.       Чан невольно смотрит на губы омеги, та сцена всё проигрывается в голове, и он чувствует, как хочет наклониться ближе. Прикоснуться к нему. Снова утянуть в свои объятия. Ощущать его отдачу, его податливость, чувственность. Бэкхён достоин лучшего. Он просто нереально прекрасен. А тот поцелуй в полумраке и вовсе кажется миражом.       Чанёль даже не хочет думать, как бы поступил дальше, если бы не вдруг появившийся из ниоткуда Минсу, сообщая о прибытии новых гостей, которых Чан должен встретить.       Минсу бросает колкий взгляд в их сторону, в сторону омеги, и хватается за плечо Чана, ведя его назад в главный зал. Бэкхён улыбается про себя от слов Чанёля. В голове каша. Кажется, он сейчас не в силах думать хоть о чём-либо, и, вставая с места, проходит в сторону уборной.       Омега подставляет руки под горячую воду, взмахивает руками, слегка хлопая себя по щекам и освежая свой вид. Внутри так спокойно, но Бэк внезапно вздрагивает, слыша чужой укоризненный голос. Он не ожидал. И вовсе забыл…       — Бэкхён? Что ты тут делаешь? — напротив него стоит не кто иной как мистер Пак. Всё так же возвышается над ним. Бэкхён растерян. И отчасти его охватывает страх. Он поистине начал бояться этого человека, стоило лишь узнать, что он мог сотворить с собственными детьми. Но Бэкхён хочет высказать тому всё. Всё, что накопилось. Не смеет опускаться, но промолчать выше его сил.       Мистер Пак и вовсе растерян. Уж такого сюрприза он не ждал.       — И это всё, на что вы способны сейчас? Говорить, что я тут делаю? — Бэк едва сдерживал себя. Бэкхён всегда обиду переносил легко. Говорил, таким образом они делают хуже себе, а не ему. Но этим людям хотелось высказать всё. Они… они разрушили его жизнь. Забрали самое главное. Убили в одночасье.       — Да как вы посмели так поступить? Даже не со мной, а с вашим сыном? С собственным сыном, чёрт возьми?!       — Так ему гораздо лучше. Он бы пошел ко дну рядом с таким как ты, — высоко задирает голову старший, чуть ли не брызжа ядом.       — Ну и какой я? Скажите мне, чёрт, какой я? — глаза налились против воли слезами. Он просто был не в силах сдержать слёзы от нервов, от переполняющих его чувств. — Так плохо, что я любил, люблю вашего сына так сильно? Так плохо, что он любил меня? Было настолько плохо видеть его улыбку каждый день? Нашу счастливую жизнь? А вы так нагло соврали. Одурачили всех. Ради чего? Ради убеждения, что делаете так ради Чанёля? Вы не достойны таких детей, коими являются Чанёль и Кёнсу, — Бэкхён тяжело дышит. Сердце норовит и вовсе остановиться. Оно резко колет. Бэкхён стирает влагу с глаз пальцами и пристально смотрит в глаза омеги. Больше он не даст и слова сказать в свою сторону. Хватит того, чего он наслушался за эти годы, сам не понимая до конца почему. Они ведь и не попытались узнать его, сразу же отказываясь принимать.       — На этот раз проиграете вы, — холодно проговаривает Бэкхён. — Лучше не вмешивайтесь, если не хотите, чтобы дело попало в руки полиции. Поверьте, возможно, у вас есть связи, но моих там больше.       Омега так же быстро покидает уборную. Не смотрит вперед и утыкается в чью-то грудь. Поднимает глаза, видя недоумение в глазах Пака. Он что?.. слышал?.. Секунду спустя оттуда выходит и мистер Пак. Он бросает взгляд в их сторону, но молчит. Прощается с Чаном и безмолвно уходит. Бэкхён до последнего провожает того взглядом. Он уже боялся, что старший всё перевернет в свою сторону. Но Бэкхён натыкается в глазах Чана лишь на спокойствие. Значит, не слышал.       Они так же молча едут домой. Не хочется говорить. Бэк лишь хочет поскорее оказаться в доме, в комнате, и отдохнуть.       Уже в доме он всё не находит Кёнсу, хотя как никогда хотелось поговорить. Чан прощается с Минсу, провожая его к его машине. За это время Бэк успевает сменить одежду и умыться. Неловко желает возвращавшемуся Паку спокойной ночи. Ощущает, как в настроении альфы что-то поменялось, но нет и предположений, из-за чего. Когда Бэк уже собирается подняться в комнату, в дверь неожиданно стучат. Он думает, что это Кёнсу, поэтому быстрым шагом направляется в сторону прихожей. Но стоит ему открыть дверь, как глаза останавливаются на Минсу, который почему-то не уехал и теперь, стоя напротив, решительно смотрит в глаза и произносит, что хочет поговорить с ним.       Бэкхён хмурит брови. О чём им двоим говорить? Они и толком-то не знакомы. Но он лишь отходит в сторону и пропускает его внутрь. От Чана не слышно ничего. Наверное, уснул, утомившись за день.       Бэкхён предлагает чай, а в следующую секунду прикусывает язык. Минсу и сам прекрасно знает, что где находится. И это Бэкхён тут новый гость. Не Минсу. Омега начинает разговор мягко. Осторожно. Бэкхён всё больше хмурит брови, не до конца понимая. Минсу просит отпустить Чанёля. Сердце пропускает удар. Его слова… почему он говорит это Бэкхёну?       — Ты… ты знаешь, кто я? — голос дрожит. Бэк не знает, что и думать. Человек, который прекрасно осведомлён, за всё это время, что где-то существовал и он. Был. Был один такой простой омега, который до боли в груди скучал по своему альфе. Который не раз думал покончить с собой, чтобы снова быть с ним. Отказывался жить без него. И он смеет просить его о таком? Бэкхён молчит, слушая чужой неразборчивый голос и поспешный ответ.       — Да, — шепчет он. — Я узнал лишь год назад. Нечаянно наткнулся на старую фотографию из вещей Чанёля в доме его родителей. Фотографию вас… которая чудом не потерялась в день аварии, — видно, как омеге тяжело даются эти слова. Признание. Собственная оплошность, но Бэк хочет закрыть уши и не слушать. Почему бы не оставить его в покое? Он хочет выгнать Минсу за дверь. Сказать никогда тому не возвращаться. Ему должно быть плевать на его чувства. Это у Бэкхёна отняли альфу. У Бэкхёна! Не он отнимает Чанёля у кого-то. Омега кусает себя за губу, скрывая от чужих глаз дрожащие руки и слёзы во мраке кухни.       Бэкхён думает об этой ситуации. Понимает Минсу. И ненавидит себя за это понимание. Бэкхён никогда не был эгоистом. Но сейчас ему так хотелось… и ребёнок внутри тихо ноет: «А кто подумает обо мне?». Кёнсу, который и сам запутался в собственных чувствах? Чанёль? Чанёль, который ничего не помнит?       — Шло время… прости, — делает Минсу паузу, прежде чем тихо продолжить, — …я не смог рассказать ему правду, когда об этом рассказали родители Чана мне.       Бэкхён правда не знает, что сказать. Не находит слов. Внутри пустота. Может, это лишь затишье перед бурей? Но омега прислушивается к своим ощущениям и понимает, что внутри всё замерло. Потухло. Как бы он поступил на месте Минсу? Три года любить альфу, а потом узнать о его прошлом. Рассказал бы он сам? Бэкхён затрудняется ответить на вопрос. Он попросту не знает. Минсу всё говорит и говорит. Бэкхён слушает, и снова… вот она правда. Правда такова, что всё закончится ничем. Минсу говорит, что если он не вспомнил за эти пять лет, то с чего бы ему вспоминать сейчас. Он ещё раз просит отпустить его. И не ворошить прошлое. Он говорит, что Чан не хочет вспоминать прошлое. На этой секунде Бэк вздрогнул, будто оживая, ведь в тот вечер, в ту ночь на веранде, он видел желание Пака вспомнить. Узнать. И стоило Минсу ошибиться в этом утверждении, как Бэкхён встал и без оглядки отказал ему в просьбе. Но, прикусив себя за губу, он предлагает другое…       — Две недели. Дай мне всего лишь две недели, — омега старается не дать голосу дрожать, стискивает пальцы в кулак, больно впиваясь ногтями в кожу. — Он не вспомнит, я тут же… я исчезну.       Бэкхён не соглашается на условия Минсу, предлагая это. Нет. Он просто знает, что ему нечего тут делать так долго. Рано или поздно кто-то должен был напомнить ему о времени. О времени, которого и вовсе не осталось. Не вечно же жить ему тут. В гостях. И Бэкхён, подавляя отчаяние и вой внутри, тихо шепчет разуму и сердцу, что пора. Отведённое ему время приходит к концу.       Минсу кивает, сожалеюще смотря на Бэкхёна, взгляд которого и вовсе стал безжизненным. Бэк, пересиливая себя, улыбается ему и провожает до выхода. Закрывает дверь на замок, прислоняясь лбом к деревянной поверхности. Он шумно выдыхает, крепко жмурит глаза. Сон как рукой сняло. Он не хочет думать об этом. Не сейчас. Не одному, стоя в этой темноте. Он не думает… старается не думать.       Дождь мелко барабанит за окном. В комнатах царит полумрак. Бэкхён старается дышать спокойнее. Он глубоко вдыхает, но сердце напротив стучит быстрее. Не в такт. Так же выдыхает, прикрывая глаза, но дыхание срывается на середине, и он тонет во всхлипе. Бэкхён рад, что Минсу уехал сразу же. Не решил остаться, ведь сейчас ему было бы некуда деться, а показывать свои слабости, особенно перед ним, не хотелось. Бэк облизывает губы, медленно плетясь по второму этажу. Босые ноги окоченели, становясь и вовсе ледяными, но Бэк не ощущал этого. Две недели. Он сам попросил две недели. Идёт дальше, пропуская вход в свою комнату, и останавливается около чужой. Дверь приоткрыта, и омега цепляется взглядом за Пака. Альфа лежит на кровати, грудь медленно вздымается и опускается. Одеяло было слегка отодвинуто в сторону, волосы на голове вились, а он спал настолько умиротворённо, что Бэкхён просто не смог удержаться от мягкой улыбки. Не думая, он пальцами прикасается к деревянной поверхности двери, отталкивая её и входя внутрь. Он старается не дышать. Смотрит пристально, чтобы не побеспокоить чужой чуткий сон. Улыбка всё ещё играет на лице, но во взгляде таится горечь. Бэкхён уже ни на что не надеется. Он будет жить теми двумя неделями, что у него остались, а потом вернется в свою прежнюю жизнь. Теперь снова один. Это его больше не пугает. Его больше не пугает быть одним. В какой-то мере он хочет этого. Забиться в угол. Или уехать к родителям, помочь им с магазином. С семейным бизнесом. Возможно, преподавать в младших классах и забыть. Омега горько усмехается, ведь если эти пять лет не заставили забыть прошлое, то с чего бы ему забывать всё сейчас? Но… он смотрит на мирно дышащего Пака и понимает, что сможет жить один, если уже знает, что с Чаном всё хорошо. Он жив. Он счастлив. Ведь главное это. А Бэк… Что Бэк? Бэкхён переживёт.       Омега облизывает губы и осторожно опускается на простыни рядом с Чаном. Всего пару минут, и он уйдет. Пару минут…       Осторожно опускает голову на мягкую подушку и чуть поправляет одеяло, прикрывая им чужую грудь. Он поднимает глаза, всматриваясь в профиль Пака, и осторожно бесшумно вдыхает его запах. И, кажется, стук сердца снова совпадает с собственным дыханием. Бэкхён улыбается, в глазах замерли слёзы, но ему так комфортно. Он вдыхает его запах, чувствует тепло тела Чана, своего Чана, и как никогда чувствует защиту от ужасных снов. Рука дрожит, но холодные пальцы невесомо касаются его щеки. Он ведёт рукой вниз и чуть приподнимается на локтях, всматриваясь в спокойное лицо альфы. Бэкхён нежно улыбается и гладит его щёку, ведя по чуть шершавой коже, ощущая её подушечками пальцев. И снова глаза наливаются слезами, а губы начинают дрожать.       — Я так не хочу… — шепчет он надломленным голосом. — Я не хочу отпускать тебя. Чан… — он тихо трясётся в безмолвных всхлипах и тянет руку обратно, прикрывая рот, чтобы не издать ни звука. Слёзы скатываются со щёк, падая на белые простыни, которые впитывают в себя чужие страдания и боль.       Две недели. Две…       — Я не… — шмыгает Бэк носом, — не хочу тебя отпускать, — он прикрывает глаза, утыкаясь носом в подушку рядом, — …прошу тебя… Чанни, не заставляй меня уезжать… прошу, вернись ко мне.