Глава 8
13 августа 2025 г., 15:22
Корабль вошел в гавань на рассвете. Серое небо сливалось со свинцовыми водами залива, а над городом висел туман, пропитанный запахом рыбы и гниющего дерева. Линнея стояла на палубе, сжимая перила. Это не ее родной Элиан.
Гаэль молчал. Его обычно каменное лицо стало еще жестче — глаза сузились, губы сжались в тонкую линию. Он смотрел на город как на поле боя.
«Он боится», — осознала Линнея. Этот простой факт потряс ее сильнее всего. Гаэль, который смело бросался на русалок и не дрогнул перед темным магом, теперь буквально окаменел от страха.
Капитан не взял с них ни копейки за их путь. Более того, дал целый мешок еды и немного рома из его личной коллекции. Дварф чуть ли не плакал, прощаясь с новым товарищем, обещая увидеться вновь.
Голрик лишь кивнул всем на прощание, ненадолго задержав взгляд на Линнее, быстро скрывшись из порта, словно его здесь и не было. Теперь он на их стороне, пускай и шел маг своим путем. Эльфийка чувствовала, что им суждено еще встретиться, а теплый камешек в кармане дрогнул, словно соглашаясь с этой мыслью
Только спустившись с корабля, Гаэль сразу же натянул на голову капюшон, а волосы выпустил вперед, скрывая лицо. Нея посмотрела на Моргнира: он не последовал примеру товарища.
Эдвин бросил на нее многозначительный взгляд. На его лице четко читалось: «Я же говорил». Уши эльфийки вспыхнули, внутри все сжалось, словно от предательства, и, стараясь больше не натыкаться ни на чьи лица, она стала прожигать глазами дорогу.
Сначала она злилась на Эдвина. Он был буквально никем для них, просто знакомым, которого они, одурманенные алкоголем, решили взять с собой. А он тут же стал строить свои заговоры, пытаясь перетянуть Нею на свою сторону. Она думала, что поэт делал это специально, хотел рассорить компанию, преследуя свои корыстные замыслы.
Потом Нея задумалась над его словами и вспомнила, как мужчины сердились на нее за то, что она имела свои тайны. Она ни раз спрашивала их про Дилкаирн, почему нельзя здесь задерживаться, что может произойти, но они махали рукой и умело переводили тему. Потом эльфийка и вовсе перестала спрашивать, доверившись своим путникам по полной. Казалось, они стали близки за этот небольшой промежуток, наемники не раз ее выручали.
Гаэль спас ее жизнь трижды: в лесу, когда ее одолел бред и лихорадка, на корабле от безумной русалки и в каюте, когда она снова впала в это ужасное состояние, что даже капелька кислорода не могла проникнуть в ее легкие.
Моргнир тоже относился к ней очень бережно и заботливо. Он без вопросов запрыгнул на лошадь во время погони в столице, не ушел, узнав о ее недуге, воинственно сражался с морскими тварями.
После всех этих мыслей ее покидали силы. Она не могла злиться, но и не могла понять их. Договорившись о чем-то, нужно, чтобы все соблюдали условия. Но вышло так, что только Линнея поделилась своими тайнами.
Она никак не могла понять, что они скрывают, но стала подозревать, что это касается, по большей части, именно Гаэля. Он явно не хотел, чтобы его узнали.
— Что ты натворил в этом городе? — голос Линнеи дрожал, но она сжала его предплечье так крепко, что пальцы побелели. Он даже не обернулся к ней, лишь отдернул руку. А конь, которого он вел под уздцы, возмущенно фыркнул, посмотрев в сторону эльфийки.
— Ушастая, не здесь, — прошептал Моргнир, бросая тревожные взгляды на прохожих. Его обычно веселые глаза стали узкими щелями. — Ради всех духов, замолчи.
— Вы умело вели меня за нос эти дни, — она бросила взгляд на Эдвина, и тот едва заметно кивнул. — Помнится, это вы сказали, что между нами не должно быть секретов, пока мы следуем за одной целью.
Гаэль раздраженно выдохнул, но продолжал идти, игнорируя эльфийку. А Моргнир заметил, что на них оборачиваются жители города.
— Ты привлекаешь внимание, — голос дварфа звучал словно с ноткой угрозы.
И это не то, чего ожидала Нея. Она резко отвернулась, до боли расправив лопатки, и даже не заметила, как налетела на сморщенного старикашку.
— Марибэ милостивая… Господин, прошу, простите меня, я вас совсем не заметила!
Старик испуганно попятился назад, пока не врезался в тела мужиков, стоявших позади него.
— Так-так, — сказал один из них, что был покрупнее. — Вижу, не здешние, да? — он не дожидался ответа на вопрос, по-настоящему его это не интересовало. Он криво ухмыльнулся, показывая дубину с гвоздями, спрятанную за спиной. — И сразу, ублюдки, решили тут нападать на беззащитных граждан?
Нея заметила, как улица мгновенно опустела. И даже старик, на которого она натолкнулась, вмиг пропал. Воздух стал тяжелым, словно свинцовым. Этих людей боялись местные.
Эдвин вышел вперед, загораживая собой эльфийку. Он постарался сделать максимально дружелюбное и располагающее лицо. Нея бы вновь повелась, будь сейчас на месте тех мужиков. Как вообще можно отказать этой улыбке, этим честным глазам?
— Господа, вы все неверно поняли, — уверенно заговорил поэт. — Мы ни на кого не нападали, наша спутница лишь не заметила…
— Смотрите-ка, какой разукрашенный! Ты откуды такой взялся, павлин? — заржал коротышка, от которого пасло потом и чесноком, рядом с первым бугаем.
Эдвин опешил, не зная, что сказать дальше. Было видно, как он пытался подобрать слова.
— Мужики, идите, куда шли, — встрял Моргнир, притягивая к себе ближе Нею. — Перед дедом девочка извинилась, а дальше уже не ваше дело.
— Ну как это не наше, позвольте спросить! — как-то слишком радостно улыбнулся, видимо, их главарь. Остальные стали ему поддакивать и в унисон ржать. — Мы активные граждане, мы следим за порядком в нашем любимом городе! И такие чужаки нам здесь не нужны.
Он вытащил кривой меч из ржавых ножен и ринулся на Эдвина, он стоял к ним ближе всего. Линнея ахнула, закрыв лицо руками. Но поэт ловко увернулся, вытаскивая из ботинка нож. С неожиданной для эльфийки грацией, парень, двигаясь словно дикая пантера, настиг главаря и резанул его бок. Мужик взревел, чуть ли не роняя меч.
Гаэль, скинув капюшон и бросив поводья, набросился на двоих рядом с главарем, что пытались накинуться на Нею и Моргнира. Адамас стукнул копытом и громко заржал. Ловко пригнувшись, одному наемник подрезал колено сзади, отчего тот упал, а коротышке прилетело по голове навершием. Они были хиляками, непонятно, на что надеялись.
На суматоху собралась стража. Увидев Гаэля в руках с мечом, они сразу же кинулись к нему, связывая руки. Боковым зрением мужчина заметил, как Эдвин аккуратно прячет нож в рукав и отходит на пару шагов назад. На нем не было ни капли крови, хотя наемник точно видел, как он ранил главаря.
— Сукин ты сын… — злобно бросил один из стражников, прижав Гаэля к асфальту. — Сервий — мой брат, и ты ответишь за то, что он пострадал!
— Но они первые на нас набросились! — протестовала Нея, вырываясь из хватки Моргнира. — Ваш брат первый вытащил меч и напал на нас!
— Мой брат состоит в добровольческом дозоре, — стрельнув молнии на Нею, продолжал он. — И просто так бы не напал. Значит, вы нарушили закон. Будете отвечать.
***
То, что его, в конце концов, узнают, было понятно с самого начала. Если бы ни эта суматоха, ни эти бандиты, провозгласившие себя защитниками города, то они могли бы успеть скрыться. Ощущение того, что они попали в глупую ловушку, не покидало Гаэля, и он мысленно проклинал себя. Сжав кулак, он со всей силы ударил по каменной мокрой стене. — Этот крысеныш… — прошипел мужчина, снова прокручивая все в голове и останавливаясь на том моменте, когда Эдвин прятал оружие. Гаэлю сразу не понравился этот парнишка. Слишком вычурный, слишком языкастый, слишком стремился во всем им помочь. Ночевки в таверне — бесплатно, часть провизии — бесплатно, билеты на корабль — и снова бесплатно. Он больше не верил в такую доброту и чистоту помыслов. Гаэль старался успокоиться и начать трезво мыслить. Ему нужно было выбраться отсюда и сбежать с Линнеей и Моргниром. И надавать поэту. Выбраться из демирской тюрьмы — крайне сложная затея. Он это прекрасно знал. Не один пленный был заперт наемником в такой клетке, никто не смог ничего сделать изнутри. Камера была устроена таким образом, что при попытке побега пленного парализовывало. И только при помощи извне данный механизм отключался. Но и это удавалось далеко не всем: магия, наложенная на замки, позволяла открыть их только военным, сторожам и членам Десяти. Чем больше Гаэль пытался усмирить гнев, тем больше в нем появлялось тревоги и дурных воспоминаний. Все эти места он хотел забыть раз и навсегда. Он не хотел вспоминать, что это его родина, что он здесь вырос и нашел себе наставника. Не хотел снова вспоминать свою первую любовь. Лавандовое поле, тихое и спокойное море, горячая похлебка и милая черноволосая девушка — это его прошлая жизнь, от которой он все время пытался убежать, но она его настигала. И если раньше только в воспоминаниях, то сейчас она схватила его в тиски наяву. В этих тюрьмах он провел много времени в начале своей военной карьеры. Мало кто хотел служить здесь, но еще мальчишкой Гаэль был готов на все, лишь бы добиться хоть чего-то и избавиться от клейма сына шлюхи. Он принимал любые задания, лишь бы его заметили, лишь бы начали считать человеком. И несколько долгих месяцев он сторожил заключенных и устранял беспорядки. После его перевели уже непосредственно под командование Хавэртра, который и заметил перспективного юношу. Сейчас здесь было гораздо меньше заключенных, нежели раньше. На этой стороне все камеры были пустыми, кроме его. Гаэль лишь слышал где-то вдалеке завывания каких-то бедолаг, которые начинали изрядно его раздражать. Раньше каждая камера была заполнена. Неудивительно: военное время. Было много заложников, много преступников среди своих. Он зашивался здесь, бегая от решетки к решетке, угрожая расправой за несоблюдение правил. Народа было слишком много, а потому пришлось сажать не по одному, а группами. Старались распределять по расам, но даже так конфликты были неизбежны. Его смены выпадали слишком часто, он соглашался подменить любого, а потому изрядно уставал, и его хватало после службы лишь только на то, чтобы упасть на кровать. За то время он научился терпеть любые неудобства. И драться тоже хорошо научился. Он понимал, что Моргнир будет его искать и сам. Но Эдвин и Линнея… Он явно ей что-то наплел, раз она так себя повела. Как теперь она поступит, Гаэль не догадывался, но что-то больно скребло его изнутри при мысли, если она уйдет с поэтом. «Он ей не поможет, — думал мужчина, ходя из стороны в сторону по своей сырой и холодной камере. — Он явно что-то задумал, хитрый хрен...» Мысли стали накручиваться одна на другую, в голове летали возможные варианты исхода событий, а тревога сжирала его изнутри. Он никогда так много не думал, как сейчас. Вдали послышались тяжелые шаги и тихая басистая речь. Приближались стражники и кто-то еще. Увидев, наконец, в свете факелов лицо, Гаэль подумал, что прямо сейчас свалится на пол. — Так-так, кто это тут у нас? — спокойно сказал подошедший мужчина. Но в его спокойствии отчетливо ощущалась угроза. — Убийца командира!***
— Если бы ты прислушалась ко мне, он был бы сейчас тут, с нами! — Моргнир ударил кулаком по столу. Кружка подпрыгнула, и эль брызнул на его рукав, оставляя пятно — Если бы вы сказали мне правду с самого начала, он тем более был бы здесь, — Нея старалась сделать свой голос как можно более спокойным, но лицо выдавало ее: губы поджаты в розовую ниточку, брови нахмурены, а в глазах виднелась смесь страха и злости. Их тайны довели до того, что Гаэля схватили не просто за разбой. В нем узнали старого преступника этой страны. Предателя. Городская стража сразу потеряла к ним интерес, ведь за поимку Гаэля им явно выпишут премию или даже дадут новые звания, чего марать руки об остальных. — Ты должен рассказать нам все, — твердо закончила эльфийка, скрестив руки на груди. — Вам? — фыркнул дварф, косясь на Эдвина. — Да, он с нами и тоже имеет право знать! — Ему еще нужно заслужить доверие. — Хватит! — окончательно разозлившись, тихо, но с угрозой сказала Нея. — Вы тоже, оказывается, не заслуживали доверия. — Да если бы он тебя не науськивал! — Если бы я что? — перебил Эдвин, встревая в их ссору. — Я открыл Нее глаза! Предупредил, что вы не самые честные напарники! И если бы мне не стало плохо на корабле… — То что тогда? Ну же, что тогда? — вздернув бороду вверх, наступал Моргнир. — Она бы ушла с тобой? — И была бы в безопасности. Линнея встала из-за стола и вышла из заведения. Она больше никого не хотела слушать: ни Моргнира, ни Эдвина. Ноги несли ее сами, она даже не задумывалась о том, куда идти, и не заметила, как очутилась в лесу. Она остановилась, выдохнула и огляделась. — Надо же… — вслух размышляла она. — Я везде лес найду. Эльфийка не понимала, каким образом попала сюда. Словно ей что-то указало путь. Взглянув наверх, она заметила на темнеющем небе слегка светящуюся луну. Не зловещую, как на корабле, а спокойную, словно зовущую за собой. Девушка прикрыла глаза и тихо помолилась. — Твоя воля… — тихо сказала она, вглядываясь в светило. — Мне бы хотелось, чтобы это была твоя воля. Хотелось бы, чтобы ты нас не оставила. Вокруг закружились светлячки, приглашая за собой пройти глубже. И она пошла, не разбирая пути, слепо следовала за огоньками. Ветви цеплялись за рукава, замедляя ее, царапая, но она шла дальше. Лес никогда не делает ничего просто так. Ей нужно побыть одной. Как и Моргниру. Им явно нужно собраться с силами и с мыслями. Они требовали от нее искренности, но почему тогда она не могла получить этого взамен? То, кем является ее брат, кем является она и что произошло — тайной быть не должно, но то, что Гаэль — преступник, которого уже несколько лет разыскивают в этой стране — скрыть можно. Ей необязательно знать все, лишь то, что действительно может повлиять на их совместный путь. Она не просила рассказывать о прошлом, не просила говорить о том, как он попал в братство. И Нея не спрашивала, что за печаль его постоянно тревожит, хотя каждый раз замечала наполненные грустью глаза Гаэля. Тогда, в городе, когда мужчины помогли ей бежать, эльфийка думала, что впредь они неразрывно связаны. У каждого своя цель, будь то месть или справедливость, а потому и не хотела лезть в их души. Она решилась на искренность, но не получила того же взамен. Возможно, они боялись осуждения? Вряд ли. Боялись, что она испугается? Вероятно, но какая им разница, будет ли Нея рядом или уйдет. Эльфийка считала, что проку от нее мало. Это она от них сейчас зависит. Или же все гораздо проще, Гаэль просто не хотел вспоминать о том, что здесь произошло. Внезапно тепло расплылось в ее груди, а светлячки загорелись ярче. — Наверное, так и есть, — вглядываясь в них, уверенно завершила Нея. А Моргнир, как его друг, отчаянно его защищал. Она услышала тихие голоса. И разносились они не от огоньков. Духи снова стали что-то нашептывать, как тогда, в лесах Элиана, но эльфийка опять не понимала их слов. Но ощущалось, будто они были с ней согласны. Слишком часто силы природы стали обращать на нее внимание. Нея не понимала, с чем это связано, возможно, это какой-то знак? Сама земля пошла против Теней, страдая от заполонивших ее сорняков. Нея села на землю возле темного древа и тихо спросила у духов разрешения остаться еще на некоторое время и собрать дары. Огоньки, летающие рядом, загорелись ярче и разбежались. Тут и там стали загораться растения и травы. Дербенник, росший возле пруда, был ближе всего. Эльфийка читала про него, но никогда прежде не видела. Знала, что он хорошо останавливает кровь. «Надо бы собрать немного сока, еще не раз придется лечить раны», — подумала она, достав склянку и наклонившись к цветку. Часть капель осталась на ее пальцах, словно слезы. Засветились от светлячков темно-синие стебли. Тень-трава. Подходя, Нея услышала тихое бормотание, но, прислушавшись, поняла, что ей лишь показалось. Это очень редкое растение, ей хотелось изучить его вдоль и поперек, и она чуть не вырвала его с корнем, но в последний момент что-то остановило ее. «Нет, так нельзя, если каждый начнет выдирать редкие травы, то ничего не останется». Каждый собранный лепесточек она аккуратно складывала в льняной мешочек, пыльцу собирала в маленькие скляночки, а кору черного древа нежно завернула в кусок ткани. Линнея застыла на опушке, сжимая сумку. Светлячки, что вели её по тропе, теперь кружили на месте, будто не желая отпускать. Один из них опустился ей на ладонь, и в груди эльфийки дрогнуло. «Спасибо», — мысленно прошептала она. Светлячок вспыхнул в ответ и растворился в воздухе, оставив на коже легкое жжение — словно напоминание: «Ты не одна».***
Линнея переступила порог. Запах перегоревшего масла и кислого вина ударил в нос, но она сделала шаг вперёд. Моргнир поднял взгляд. В его глазах не было гнева — только усталость. — Вернулась, ушастая, — дварф с грустью отвел глаза, стараясь не смотреть ни на поэта, читавшего стихи на сцене, ни на эльфийку. — Вернулась, — Линнея замялась на секунду, но, тихо кашлянув, продолжила: — Прости. Мне стоило быть терпеливее, и тогда Гаэль был бы сейчас с нами. — Прошлого не воротишь, девочка, — его взгляд слегка смягчился, но все равно оставались заметны его переживания и смущение. — Без обид, я больше знаю об этом мире. И Башня тоже, хоть и живет меньше тебя. Эльфийка нахмурилась, не согласившись у себя в мыслях с его словами, но решила больше не спорить. — Мы прошли не через одну войну. Мы видели много смертей. И слава Марибэ, что ты жила до сих пор счастливой жизнью. А не как мы, — Моргнир сжал кулаки и громко вздохнул. — Хочешь мстить за сестру? Хочешь воевать с Тенями? Слушайся нас, а не этого артиста, — грубо закончил он. Нея испуганно взглянула на него. Моргнир раньше никогда не был таким. Он всегда себя вел как самый настоящий добряк, постоянно шутил и поднимал всем настрой. Но сейчас перед ней был суровый воин, прошедший через множество битв. — Хорошо, я поняла, — лишь смогла тихо вымолвить она. — Я очень на это надеюсь. А теперь давай думать, как вытаскивать Гаэля.***
Эдвин вызывал все меньше доверия даже у Неи. Он снова стал вести себя странно, исчезал, никого не предупреждая. А иногда эльфийка ловила на себе весьма пугающие взгляды от него. Дварф старался не отходить надолго от Неи, также отмечая странное поведение поэта. Он не отвечал на их вопросы, стал агрессивнее и больше не выступал на сцене, как делал это первые дни. Тем временем, Моргнир смог достать план тюрьмы в обмен на свой драгоценный перстень. — Ничего, заглянем к моей родне, они мне еще красивше дадут! — довольно пробасил он, раскрывая в их комнате карту. Им просто сказочно повезло, что в районе, где они остановились, пускай и не в самом благополучном, находилась Лавка Тайн. Там продавалось много интересностей, по слухам, они доставались владельцу в обмен на другие важные вещи, ну или же в обмен на секреты. Если бы не острый слух Неи, они бы и не узнали о том, что здесь такое есть. Поэтому с тех пор эльфийка старалась прислушиваться ко всему, что творилось на нижнем этаже. Владелец магазинчика, Сигизмунд Тенеткаст, не смог получить тайну от Моргнира, но его весьма завлек синий перстень на его пальце. Он не был дорог дварфу, но чем-то заинтересовал мужчину. Не раздумывая, он отдал украшение. Карта была особой. На ней были отмечены тайные входы в тюрьму, разбросанные по всему городу. Были помечены отдельно те, что охранялись. Но были и заброшенные входы, возможно, о них давно никто не вспоминал. Сигизмунд предупредил, что в темных подвальных коридорах, несмотря на отсутствие охраны, совсем небезопасно. Духи заключенных, навсегда запертых там, ищут себе жертв. — Что ж, ушастая, давай смотреть, какой вход к нам ближе и без охраны… — А что мы будем делать с призраками? — Мне впервой сражаться, что ли? Не боись, я тебя от всех защищу! — хохотнув, он похлопал Линнею по плечу. Пальцем Моргнир показывал путь, который им нужно будет пройти до темниц. Он выбирал самые далекие от охраны коридоры. И Нее казалось, что оттого они будут самыми опасными. — Не будет лучше тихо пройти мимо охраны, нежели сражаться с монстрами? — Боюсь, что нет, — нахмурился дварф, почесывая рыжую бороду. — Башня рассказывал, что охрана никого мимо себя не пропустит. — А он откуда знает? Моргнир огляделся, словно их мог кто-то подслушивать, и тихо сказал: — Ладно, девочка, пока мы вдвоем, я расскажу тебе. Ты хотела знать про Гаэля, и что его связывает с этим местом. Так вот, — он прокашлялся и продолжил, — он тут родился и вырос. Пошел служить еще молокососом. И долго работал в этой самой тюрьме. Он все про нее знает. Как и то, что выбраться самому невозможно. Да и с помощью тоже нелегко. Чары на это место наложены. Так что нам надо думать еще, как вытаскивать его будем… — он опустил взгляд на карту, будто пытался найти какую-то деталь или подсказку, но лишь шумно выдохнул. — Повысили Гаэля, сначала, после тюрьмы, назначили в отряд командира Хавэртра, а затем дослужился и до его личного помощника. Но… — Моргнир смутился, не зная, какие подобрать слова. — Наверное, эту часть лучше оставить на Башню, сам расскажет. Короче, Ушастая, повздорили они сильно с командиром. Ужасно сильно. Задумал он мстить. Нашел братство. И мы помогли ему отомстить. Он убил своего командира и навсегда стал преступником в этом городе. На нашем континенте, в Элиане он — герой. А здесь — самый страшный предатель. Нея слушала Моргнира, ни разу не перебивая. Хоть она знала Гаэля не так давно, но она была уверена, что просто так он не мог лишить жизни человека. Командир сделал что-то, что никому нельзя прощать. В последнее время эльфийке казалось, что между ними есть какая-то связь, но после рассказа практически в этом убедилась. «Ты не одна», — промелькнуло в голове. Его голосом. Голосом Гаэля. И она словно ощутила его грубые пальцы у себя на лице, что успокаивающе поглаживали и уводили дальше от кошмара. — Вам не стоило этого скрывать, — вырываясь из клубка воспоминаний, тихо сказала Нея. — Мы хотели рассказать… Но не при нем. — Ладно, забудем. Надо думать, как открыть решетку темницы, раз на ней заклинание. Дверь в их комнату скрипнула. На пороге стоял бледный поэт с нездоровым румянцем на щеках. Глаза блестели, были полны ужаса и страха. Но в голосе отливал металл: — А в этом я вам помогу.
