Not serious

Если бы я знала, чем обернется этот день, я бы никогда не вышла из дома. — Какого чёрта столько народу? Люди что, летом разве не уезжают отдыхать? — зло шепчет мне Карен, что выводит меня из ступора, а затем буквально накидывается на покупателя, широко улыбаясь. — Добрый день! Попробуйте новый аромат от Armani! Карен протягивает блоттер с безумной улыбкой Чеширского кота, и бедному перепуганному мужчине приходится его взять, хотя аромат вообще женский. — Ненавижу людей, — говорит Карен, когда мужчина уходит. — Летом все должны отдыхать на Майорке или в Италии, какого хрена абсолютно все тусуются в молле, тем более в мою смену? Отвечать на её вопросы нет сил. Она что-то ещё добавляет про тунеядцев и Венецию, а я лишь думаю о том, что моя жизнь превратилась в дурацкое свадебное шоу, причём в роли невесты совсем не я. Сегодняшний день расписан по минутам, и первый пункт в этом свадебного марафоне — примерка платьев для подружек невесты. Наоми выстроила в своей голове какой-то невообразимый образ и сказала, что выбор платьев не займет много времени, но лично я ни за что в это не поверю. Сразу после этой недели моды мы едем в танцевальную студию. Я так и не поняла, зачем мы вообще берем урок танцев, но Ми сказала, что это для того, чтобы на свадьбе мы могли более-менее прилично двигаться, чтобы остальным гостям, смотря на нас, тоже захотелось танцевать. Более глупой идеи я ещё не слышала, но, насколько бы тупой не была затея, придётся снова отпрашиваться с работы. Как по мне, я бы лучше работала до закрытия магазина, чем таскалась как хвост за Наоми, разгребая предсвадебные дела. Получается обнадеживающий замкнутый круг: как бы мне не хотелось приезжать на бесконечные мастер-классы и встречи, я должна это делать, ведь отказать семье в нашем доме сродни убийству ребёнка. Мне ничего не остаётся, как выдыхать перед очередной просьбой Наоми, и, сжав зубы настолько сильно, что вена на лбу становится такой же синей, как Индийский океан, поспешить на помощь Ми. — Думаешь, Тим отпустит меня сегодня пораньше? — спрашиваю я Карен, поправляя флаконы на полке. — Не знаю, сколько раз ты отпрашивалась у него на этой неделе? — Три, — Карен пристально смотрит на меня, от чего я закатываю глаза. — Ладно-ладно, четыре. Один раз не считается, он всех отпустил пораньше. — Да, потому что был День Независимости. Это праздник, Джен. — Чёрт, — я качаю головой и громко выдыхаю. — Он точно пошлёт меня. Но если я не буду на примерке у Наоми, меня съест с потрохами моя собственная семья. Меня уволят из-за свадьбы, причём не из-за моей! — Ладно, иди покупай свои шмотки. Тебе и так не повезло, все платья подружек невесты что-то среднее между ростовой куклой кебаба и любым нарядом Леди Гаги, — говорит Карен, поправляя свой бейджик. — Я тебя прикрою. Но с тебя фиолетовые туфли. — Они тебе малы на два размера, Карен. — Чушь, у меня такой же размер, как и у тебя. Просто немного приходится подгибать пальцы. Я смеюсь и целую её в щеку, радостно убегая в сторону раздевалки, но неожиданно сталкиваюсь с кем-то. День не может пройти просто так, если я кого-то не собью, такая уж у меня аура. — Боже, я прошу прощения, я вас не заметила! — Нет-нет, ничего. Я сам виноват. Слишком долго пытался понять, чем аромат Ванильного чизкейка отличается от Сладкой ванили. Передо мной стоит милый шатен, который неловко смеётся, выставив руки в разные стороны. Поначалу я теряюсь и не совсем понимаю, что он имеет в виду, но потом вижу, что он держит по флакону духов в каждой руке, и его вид немного нелепый, от чего я стараюсь сдержать улыбку. — Может, вам помочь? — я киваю в сторону парфюма в руках парня. Он смотрит на меня, а после моих слов дергается, будто его разбудили прямо во время крепкого сна. Знаю, мне надо спешить, но этот парень настолько очаровательный, что я просто не могу пройти мимо. — Да, было бы отлично, — он все ещё смотрит на меня, и мне становится по-хорошему неловко. — О, я Найл, кстати. Найл. Через "а", — он протягивает мне руку, но потом вспоминает, что в ней флакон, поспешно ставит его на полку и протягивает руку снова. — Дженнифер, — я улыбаюсь и отвечаю на рукопожатие. — Через две "н". — Что же, Дженнифер-через-две-н, умоляю, помоги мне, иначе я умру в этом ванильном аду. Кажется, что у меня уже начинаются галлюцинации. Я смеюсь, замечая немного смущённый вид парня. Он потирает затылок одной рукой, а другой показывает на стойку с ароматами. Сдерживаю себя, чтобы не обратиться к нему на "ты", ведь, к сожалению, я все ещё на работе. — Кому выбираете духи? — спрашиваю я, подходя немного ближе. — Для младшей сестры, у неё скоро день рождения. Она все уши прожужжала про эти духи. Я же не знал, что тут одних флаконов с ванилью больше, чем игроков в команде по футболу. — Ладно, и сколько лет исполняется сестре? — Шестнадцать. — Она блондинка или брюнетка? — Ты составляешь фотороботы, или я чего-то не понимаю? — Некоторые ароматы идут определённому цветотипу людей. Скажите, какого цвета её волосы и кожа, и я постараюсь выбрать правильный аромат. — Это все настолько странно, но я не буду вдаваться в эти женские подробности, — всё время, пока я стою около Найла, я улыбаюсь его недоумению и неловкости, настолько мило это выглядит. — Она блондинка, светлая кожа. Я немного думаю, перед тем, как ответить, бегая взглядом от одного флакона с парфюмом к другому, пока наконец не нахожу то, что мне подходит. Точнее тот, что подойдёт для младшей сестры этого необычайно прелестного парня. — Думаю, что ей подойдёт что-то более лёгкое, скажем, Ванильная свежесть. Он не настолько терпкий, но все же остаётся шлейф ванили вперемешку с цитрусом. Я отдаю блоттер Найлу, и он, поднося его к носу, чихает. — Кажется, начинается аллергия на подарки сестре, — снова смеюсь, как маленькая школьница на уроке анатомии. Чувствую себя ужасно глупо, но от Найла прямо исходит какое-то тепло, невозможно не улыбаться. — На самом деле, я вообще не понимаю никакой разницы, но раз ты советуешь именно эти духи, я их возьму. — Хорошо, я отнесу их на кассу. Что-нибудь ещё? Проходит ещё несколько секунд, прежде чем очаровательный голубоглазый шатен спрашивает меня: — Да, твой телефон. Если можно, конечно. Он нервно усмехается, засовывая руки в задние карманы джинсов, а я прикусываю губу, чтобы не улыбаться, как идиотка. Автоматически начинаю стесняться, хотя обычно со мной такого не происходит. — Он будет на кассе вместе с подарком для сестры, — говорю я, медленно отходя назад. Как бы сильно мне не хотелось уходить, Наоми порвёт меня, если я опоздаю хоть на секунду. Я изображаю что-то вроде флиртующе-соблазнительной улыбки и машу файлу рукой на прощание, хотя, я уверена, со стороны это больше похоже на контузию, а не на лёгкий флирт. Через полтора часа я уже сижу в бутике, название которого содержит больше букв, чем слово "фиброэзофагогастродуоденоскопия" (подсмотрела это слово на каком-то медицинском форуме, когда гуглила симптомы частых головных болей. Совет: никогда не гуглите, почему у вас что-то болит, иначе обычная головная боль за пару секунд превратится в болезнь Куру). Несмотря на мои уговоры не покупать подружкам невесты бордовые платья, Наоми остается непреклонна. Я даже почти заплакала. Мне ужасно не идёт бордовый, этот цвет меня убивает. — Обещаю, что мы найдём платье, которое тебе пойдёт. Такой яркий акцент на платьях подружек будет выглядеть офигительно! Продавец-консультант приносит нам все возможные варианты платьев бордового цвета, и мне хочется умереть под этой темно-красной горой тряпок. — Обожаю бордовый! — радостно восклицает Кира. — Этот цвет такой сексуальный. — Я удивлюсь, если это платье останется на тебе до конца свадьбы, — бубнит Наоми, внимательно рассматривая каталог. — Вот это платье есть в бордовом цвете? — она тыкает на страницу журнала, а продавец внимательно сканирует платье взглядом. — Сейчас посмотрю. — Что плохого в том, что я пытаюсь найти себе хорошего парня? — интересуется Кира, падая на диван. — Это больше похоже на кастинг в порно, — отвечает Гленн, ещё одна подружка невесты, и поправляет свои очки. — Колись, подруга, какая цифра? — спрашивает Наоми, оторвавшись от каталога и отпивая шампанское из бокала. Начинаются эти дурацкие девчачьи разговоры, которые всегда действуют мне на нервы. Смотрю на бутылку шампанского, но сразу же вспоминаю, чем это обернулось в прошлый раз. Девушка-консультант приносит ещё пару платьев и кладёт их на диван. Как же лень снимать джинсы, чтобы мерить весь этот бордовый кошмар. — Нужно сосредоточиться, — пожимает плечами Кира. Её лицо выглядит настолько задумчивым, что со стороны может показаться, что она открывает новый математический закон. — Два одноклассника, три парня из колледжа, два... нет, с тремя познакомилась в клубе, ещё был доктор, Томлинсон и парень с моей работы. — Ты спала с Томлинсоном? — спрашиваю я, от удивления поперхнувшись воздухом. Наверное, не стоило так бурно реагировать, но это признание будто мешок с ватой, которым меня ударили по голове. — Ну да, — замялась Кира, будто эта вещь должна была быть для меня очевидна. — А кто с ним не спал? — спрашивает она, и мы все отрицательно качаем головой. — На дне рождения Лиама в том году. Странно, что он не говорил. На него не похоже. Девочки смеются и продолжают разговоры о парнях, с которыми хотели бы переспать, а которых просто поцеловать. Несмотря на тупое поведение семилетнего ребёнка, мы с Луи тесно общаемся и много знаем друг про друга. Иногда лишь одно его присутствие меня раздражает, но я научилась мириться с этим, ведь если бы я бесилась каждый раз, когда вижу Томлинсона, меня бы давно упекли в психушку с нервным срывом. Мне казалось, что я хорошо знаю Луи, и сейчас слышать про то, что Кира спала с ним на дне рождении, на котором я, кстати, тоже присутствовала, было немного... обидно? Томлинсон рассказывает о своих похождениях, не стесняясь, причём всем без разбора, и слышать это было всегда неприятно. Чужие разговоры про чужой секс всегда заставляли чувствовать себя немного неловко, но сейчас к этому добавляется странная неприязнь. Дурацкое чувство, когда все знают то, чего не знаешь ты. Ладно, Томлинсон, но Кира моя подруга, так почему она умолчала об этом, ведь обычно её не заткнуть, особенно тогда, когда речь заходит про члены. — Твоя очередь, Джен, — слегка дёргаюсь от упоминания своего имени. — С кем бы переспала, кого бы поцеловала, а кого убила? — спрашивает Гленн. — Это просто, она убила бы Луи, — отвечает Наоми, и все смеются. — Я бы определённо задушила его подушкой во сне, — соглашаюсь я отчасти из-за того, что это правда, и отчасти из-за того, чтобы не заострять внимания на моем молчании после новости о сексе Томлинсона и Киры. — Что же, я бы переспала с Харрисоном Фордом, а поцеловала бы... Я бы определённо поцеловала парня, с которым познакомилась сегодня в магазине. — И ты молчала? Рассказывай! — Наоми подпрыгивает на диване, опираясь локтями о колени. — Что за таинственный парень? — Его зовут Найл. Очень милый шатен, который сегодня днём искал подарок для своей младшей сестры у нас в парфюмерии. — Боже, заботливые старшие братья так возбуждают! — Кира обмахивает себя каталогом, а я со смехом закатываю глаза. — Тебя возбуждают все, включая доставщиков китайской еды, — фыркает Гленн. — Да, некоторые азиаты очень симпатичные. — Не все доставщики китайской еды азиаты, — говорю я и непонимающе смотрю на Киру. — Брось. Это все равно, что сказать, что все протестанты не едят рыбу. — Но они едят рыбу. — Так вот и я о том же! — пытаюсь понять логический ход мыслей Киры, но окончательно путаюсь, как только в моей голове появляется образ китайского протестанта с тарелкой суши в руках. — Скоро и травоеды добьются того, что вегетарианство сделают религией, — Гленн недовольно хмурит брови. — Так что там с тем парнем из магазина? Хорошо, что Наоми быстро переключает тему с этого бессмысленного разговора. — Ну, он попросил мой номер, но пока не звонил, — я беззаботно вскидываю руки, пытаясь показать, что эта тема меня не особо волнует, хотя после встречи с Найлом прошло два часа, а я проверила телефон раз сто. — Жди звоночка, подруга, — Кира играет бровями, хватая с дивана первое попавшееся платье. — Кого-то ждёт свидание, — она делает вид, будто танцует с платьем медленный танец. — Или даже что-то большее! — брюнетка медленно опускает платье вниз, изображая поцелуй. Спустя сорок минут ничего не меняется: Гленн так же чем-то недовольна, Кира говорит лишь о сексе, а я пытаюсь убедить Ми, что нежно-розовые платья будут смотреться гораздо лучше. Сама я не люблю этот цвет, но из двух зол надо выбирать меньшее. Мы померили целую гору платьев, парочка из которых была более-менее приемлема, но Наоми все равно заставляла мерить абсолютно всё. — Я не выйду в этом платье! — кричу я из примерочной. На мне надето платье в пайетках цвета марсала облегающее настолько, что кажется, будто мои глазные яблоки выдавятся, если до меня хоть кто-то дотронется. — Давай, Пейн! Мы пробуем все варианты! Я запрокидываю голову назад, беззвучно рыдая, но всё же отодвигаю шторку примерочной с недовольным лицом. — По-моему, не так уж и плохо, — пожимает плечами Кира. — Выглядит сексуально. — Конечно, ведь у тебя даже футболки в обтяжку, я уже и не говорю про платья! Я похожа на Себастьяна из "Русалочки", — возражаю я. Ненавижу обтягивающие вещи, чувствую себя сосиской в упаковке. — Кира права, — соглашается Гленн. — Выглядит неплохо, но явно не для свадьбы. Слава Богу, они согласились с тем, что в таком наряде появиться можно только на Бурлеск-шоу или в вип-комнате в дешёвом стриптиз-клубе, и я спешу в примерочную, чтобы поскорее снять этот крабовый ужас. Хватаюсь за молнию и тяну вниз, но она не поддаётся. Дёргаю ещё несколько раз, но всё тщетно. Почему до сих пор не изобрели аппарат, который расстегивает молнии на спине? — Девочки, похоже, молния застряла. Помогите расстегнуть, а то я сейчас задохнусь. Наоми заходит ко мне в примерочную и несколько раз с силой тянет молнию вниз. — Почему-то не расстегивается. — В смысле не расстегивается? — испуганно спрашиваю я. Только этого мне сейчас не хватало. — Не получается, — Ми ещё раз дергает молнию с такой силой, что мне кажется, она способна сломать мне позвоночник, но безрезультатно. Через пару минут это всё превращается в конкурс "расстегни молнию на платье Джен и не получи от неё по морде". Все пытаются освободить меня из этой бордовой палатки, пока окончательно не сдаются и не зовут продавца-консультанта на помощь. — Надеюсь, это не намёк с небес на то, что мне пора худеть. Девушка быстро подходит ко мне с милой улыбкой и аккуратно пытается расстегнуть молнию своими тонкими пальчиками с идеальным молочным маникюром. После пары минут она тяжело выдыхает, будто только что таскала груду кирпичей. — Похоже, молния сломалась, — Лилиан, а именно так зовут девушку-консультанта, виновато улыбается. — Просто замечательно, — вскидываю руки в возмущении. — Теперь меня похоронят в платье крабовой палочки. Подруги хихикают в стороне, Лилиан пытается расстегнуть молнию ещё раз, а я безумно хочу взорвать всех к чертям вместе с этим магазином и этими дурацкими платьями. — Что же, — Лилиан откашливается, — такой ситуации у нас ещё не было. Полагаю, что вы можете просто уехать в этом платье. Расходы магазин берёт на себя. Просим прощения за этот инцидент. Должно быть, молния бракованная. Я закатываю глаза. Наверное, любая другая девушка обрадовалась бы халявному платью, но я из команды тех, кому нравятся халявные кроссовки. В примерочной пытаюсь снять его через голову, но оно слишком узкое для моего тела. Зачем я только в него влезла? — Думаю, я просто остановлюсь на платьях-трансформерах, — говорит Наоми, подойдя к Лилиан. — Ты серьёзно? — возмущаюсь я слишком громко. — Мы мерили эти платья самыми первыми, и ты не могла сразу их взять? — Я хотела убедиться, что не найду ничего лучше, — виновато произносит Ми. — Я тебя ненавижу! — недоумеваю я, расхаживая по залу. Это платье настолько узкое, что я не могу делать в нём нормальные человеческие шаги, поэтому семеню туда-сюда, словно японская гейша. — Боже! — кричит Ми, стоя на кассе. — У нас через полчаса урок танцев, нужно срочно выезжать! — Что? Какой урок танцев? — этот день явно богат на ужасные события. — Я не поеду туда в этом! — Джен, умоляю тебя! — Наоми смотрит на меня самым невинным и умоляющим взглядом из всех, на которые только способны милые блондинки. — Наши родители будут там. Твоя мама снова начнёт докапываться до тебя, если ты не придёшь, ты же знаешь. Устало тру переносицу, пока Наоми заводит машину. Никак не могу понять, что же хуже: бал-маскарад, который я устрою на этом чёртовом танцевальном мастер-классе, или же очередные наставления матери о том, что я несерьёзно отношусь ко всему, что меня окружает. — Джен? — с надеждой спрашивает Наоми и смотрит на меня поверх опущенного стекла. Я нервно выдыхаю, опустив голову, и сажусь в машину.

***

— Боже, можете так не бежать! — кричу я в след подругам, которые забегают в танцевальную студию. — Твою мать! — ругаюсь я, пытаясь нагнать девочек, но в этом платье это физически невозможно. — Пейн, почему ты похожа на тампон клоуна? Я резко останавливаюсь на месте и вжимаю свою голову в плечи, надеясь, что так меня больше никто не заметит. Разворачиваюсь с закрытыми глазами, потому что мне не нужно смотреть, кто стоит за моей спиной. — Я не хочу ничего тебе объяснять, Томлинсон. Это идиотское стечение обстоятельств. — Ты же в курсе, что мы просто танцуем, а не устраиваем кабаре-шоу? — Луи подходит ко мне ближе, широко улыбаясь. — У меня нет сил спорить с тобой. На этом платье, в котором я похожа на соус барбекю, сломалась молния. Мы опаздывали на этот никому ненужный урок танцев, и консультант просто подарила мне это убожество. Парень хочет что-то сказать, но я резко обрываю его, выставив руку перед его лицом: — И я не хочу слушать шутки про молнию, ясно? — спрашиваю я настолько зло, насколько только могу. — И вообще, не мог бы ты так широко не улыбаться? У тебя же сейчас лицо треснет. — Ничего не могу с собой поделать, — Томлинсон отчаянно пытается сдержать смех, на что я лишь закатываю глаза. — Эй, молодёжь, вы идёте? — папа появляется на ступеньках в танцевальную студию, и немного теряется, увидев меня в бордовом вечернем платье. — Мне никто не сказал, что нужно было наряжаться. Луи смеётся, и мне ничего не остаётся, как громко и раздражённо выдохнуть, заходя в студию. В просторном зале с гигантскими стеклами находится моя семья, два друга Лиама и родители Наоми. Я здороваюсь с Ричардом и Поппи, которые тактично упускают момент с платьем и лишь спрашивают, как мои дела. — Ты ограбила Marks&Spencer? — спрашивает Лиам, обнимая меня за плечи. — Это вина Наоми, пусть она сама рассказывает, — устало вздыхаю я. — Мама тебя уже видела в этом? — Ещё нет, иначе здесь уже была бы полиция моды. Неожиданно какой-то мужчина в отвратительно обтягивающих леггинсах просит подойти в середину зала и разбиться на пары. —Это Шеридан Морган. Подруга сказала, что он лучше всего преподаёт танцы, — гордо говорит Наоми, будто она только что узнала, что её пока ещё несуществующий ребёнок самостоятельно запустил ракету в космос. — Похож на педофила, — фыркает Луи. — Даже не знаю, что хуже, Джен, его подштанники или твоё платье. — Это не подштанники, — зло фыркает Наоми. — Это профессиональная одежда. — Да? — Томлинсон складывает руки на груди, недоверчиво косясь в сторону преподавателя танцев. — И кем же он работает, сутенером? — Когда я говорила, что тебе стоит поменять стиль, я не думала, что это будет так радикально, — ко мне подходит мама, снимая солнечные очки и внимательно рассматривая мое новоприобретённое платье. — Я потом тебе расскажу, — отмахиваюсь я, хватая Томлинсона за руку и уводя его в последнюю линию, не желая продолжать разговор с матерью. Луи стоял ближе всех ко мне, поэтому я обрекла себя на участь танцевать в паре с ним. — Воу-воу-воу, дамочка! — смеётся Томлинсон, когда я отпускаю его руку. — Я понимаю, что ты хочешь пообниматься со мной, но я не готов танцевать с барышней в платье крестной феи из «Шрека». Пропускаю его комментарий мимо ушей и смотрю на то, как мама мило улыбается Лиаму и Наоми. Гленн и Кира уже нашли себе кавалеров в лице шаферов Лиама. Интересно, Кира переспит с Энди сегодня или же подождёт пару дней? — С другой стороны, я не могу отказать себе в удовольствии потоптаться по твоим ногам. От злости на весь сегодняшний день я рычу и топаю ногой. Довольно нестандартный способ выразить ярость в двадцать пять лет, но я не хочу привлекать к себе особого внимания, ведь я и без того уже похожа на светящийся дискошар. Вечно всё нелепое происходит со мной, и вечно Томлинсон оказывается рядом, будто по волшебству. — Эй, — чувствую, как рука Томлинсона ложится на мое плечо, — расслабься. Наоми всё равно сама расписала, кто с кем должен танцевать. И мы с тобой в паре, как главный шафер и главная подружка невесты. Свадебная классика. Становится немного легче от того, что Луи всё-таки приходится признать, что он на самом деле он не хочет давить мне ноги своими новыми вансами. — И не так уж и плохо это платье, — Луи наклоняет голову и внимательно рассматривает меня. — Я бы сказал, что-то в духе... эм... передач на MTV две тысячи седьмого года? Я усмехаюсь, ударив Луи по руке, и смотрю на экран своего телефона: два непрочитанных сообщения. Незнакомый номер: Привет! Это Найл. Ну, тот Найл, который выбирал сегодня духи. Чисто теоретически, ты бы согласилась, если бы я позвал тебя выпить кофе? Тим, менеджер: Загляни ко мне на днях. И, если первому сообщению я радуюсь, как фейерверку на Новый Год, то второе сразу же приводит меня в чувство. Только не это, я не могу лишиться работы, только не сейчас! Почему всё бывает либо очень хорошо, либо очень плохо? — Танец! — кричит мужчина в трико так громко, что я подпрыгиваю на месте от неожиданности, выронив телефон. — Это искусство! Его надо проживать, чувствовать. Если вы хотите, чтобы гости на свадьбе следовали вашему примеру, вам нужно танцевать искренне. Попробуем с самого лёгкого, — он подходит к матери Наоми, которой явно нравятся эти уроки танцев. — Молодые люди, подойдите к своей партнёрше. Томлинсон подходит ко мне вплотную, не оставляя между нами и миллиметра, от чего я шарахаюсь от него, как от молнии. — Ты совсем обалдел? — Что? — Томлинсон разводит руки в стороны. — Мильпье сказал подойти к партнёрше. — Соблюдай личное пространство, танцор диско. — Положите правую руку партнёрше на талию, а в левую руку возьмите её ладонь, — продолжает мужчина-трико. — Ладно, нерка, давай танцевать. Начинает играть медленная музыка, и Луи притягивает меня к себе за талию, другой рукой хватая мою ладонь, медленно опуская её себе на плечо. — Сравнение с рыбой — это лучший комплимент в моей жизни. — Я знаю, тебе нравятся мои комплименты. — Есть только одно "но" — ты совершенно не умеешь их делать. — Но только не в постели. Все девушки, которые оказываются там, в восторге. Может, тебе тоже попробовать? — Фу, — смеюсь я. — Это отвратительно. На секунду задумываюсь о том, стоит ли спрашивать у Луи про Киру, но решаю оставить эту тему. Он взрослый парень, это его дело. Зачем мне совать свой нос кому-то в трусы? Луи пристально смотрит на меня с лёгкой улыбкой на губах, прищуривая глаза, и я не знаю, куда себя деть. Раздражающая черта Томлинсона номер два — он никогда не прерывает зрительный контакт. Вдруг я чувствую, как рука Томлинсона сползает чуть ниже моей талии, и удивлённо смотрю на него. — Томлинсон, я понимаю, что перед девушкой в обличие использованной прокладки нельзя устоять, но твоя рука сейчас пересекает границу дозволенного. — Ничего не могу с собой поделать, — пожимает плечами он. — Пайетки меня возбуждают. Я подтягиваю его руку к себе на талию и смеюсь. — Помню, один раз мы находились с тобой ещё ближе друг к другу. — Ты никогда не говорил, что я являюсь тебе в эротических снах. — Мечтай, Пейн. Я про тот раз, когда я держал тебе волосы, пока ты блевала на Дне Благодарения. — Это было потому, что пудинг был испорченный! — Конечно, совсем не потому, что ты улакала полторы бутылки вина. Я громко смеюсь, обращая на себе внимание всех присутствующих, но это меня совершенно не волнует, я и так похожа на ведущую "Магазина на диване" в этом платье. Какой бы занозой в заднице не был Томлинсон, он всегда может отвлечь меня от проблем, делая всё вокруг абсолютно не серьёзным. Странно, но именно с ним мои "очень хорошо" или "очень плохо" сглаживаются, давая мне возможность размеренно жить. Мы разучили общий флешмоб, во время которого Томлинсон то и дело бил меня своей ладонью по лицу, потому что мы стояли с ним в одной линии, и станцевали что-то вроде сальсы. На этом танце я хорошо себя чувствовала, полностью вписываясь своим нарядом. Луи сказал, что мне можно воткнуть перья в задницу и смело отправлять на Бразильский карнавал, там меня легко примут за свою.