Not serious

Чат «Суперсемейка:)»

Мама: Как насчёт семейного ужина в пятницу? Мама Наоми: Замечательная идея! Мама: Пятница всех устраивает? Папа Наоми: В пятницу игра Ред Сокс! Мама Наоми: Ричард, не сейчас. Папа: Ричард, бейсбол спасёт этот вечер! Папа Наоми: Пиво? Мама Наоми: Ричард! Папа Наоми: Брайан, загляни в лс Наоми: Господи, кто тебя научил сокращениям? Лиам: Что я пропустил? Мама: СЕМЕЙНЫЙ УЖИН В ПЯТНИЦУ В СЕМЬ!!! И никакого пива! Папа: Тогда я не приду: ((( Я начала волноваться перед встречами всей семьёй в двенадцать лет, когда на одном таком ужине родители сказали, что дедушка болен. Решение о моем образовании тоже произошло на кухне, а на прошлый Новый год, естественно, когда вся семья была в сборе, я уронила ёлку прямо на папу, и нам пришлось ехать в больницу, чтобы вытащить из его руки осколки ёлочного шара. Кто-нибудь знает какой-нибудь заговор, чтобы снять с меня проклятие семейных ужинов? Я сижу на складе молла в окружении тысячи коробок с флаконами духов в абсолютном одиночестве, нервно стуча пальцами по телефону. Свой обеденный перерыв я решила провести здесь. Есть особо не хочется, а вот побыть немного наедине с собой просто необходимо. Слово «ужин» пульсирует в голове огромными красными буквами, и я невольно вспоминаю фильмы, где на данном мероприятии происходили все самые откровенные разговоры. Обычно в таких случаях признаются в своей сексуальной ориентации, смертельной болезни или беременности, поэтому я мысленно раскладываю семейную ситуацию по полочкам. Я не лесбиянка, Лиам не гей, все здоровы, и родители не собираются разводиться. Если только… В моей голове мелькает ужасающая мысль о том, что кто-нибудь может быть беременным, но я сразу стараюсь её убрать как можно дальше. Я точно не залетела, а Наоми никогда в жизни не позволит этому случиться до свадьбы. Это просто семейный ужин, время, которое люди хотят провести вместе, зачем я ищу подвох там, где его нет? Несколько раз протяжно выдохнув, я настраиваюсь на позитивную волну и уверяю себя, что всё будет хорошо. Мне не о чем волноваться. Не торопясь возвращаюсь на рабочее место, поговорив с мамой по телефону. Сегодня Наоми покупает свадебное платье, но мне пришлось отказаться от многочасового пребывания в замкнутом пространстве магазина с родственниками из-за работы. Ужасно жаль, что мне не придется слышать расспросы о моей личной жизни и уговоры найти хорошую работу, даже не знаю, как я без этого справлюсь. — Джен! Тебя искал Тим. Вот чёрт. Я совсем забыла о его сообщении и просьбе зайти. «Найлу ты ответить не забыла, а своему начальнику забыла. Неправильно расставленные приоритеты загубят твою жизнь, Пейн». Не могу даже представить, что Тим хочет от меня, ведь я никогда не разговаривала с ним о чём-то, кроме работы. Он из тех начальников, которые общению с сотрудниками предпочитают тишину и отдых где-нибудь на Багамах. Он редко кого вызывал к себе, но чаще всего, это было по хорошей причине: Карен недавно подняли зарплату, а Фиби теперь заместитель менеджера, так что беспокоиться особо не о чем. Единственное, о чем весь персонал догадывался, так это то, что Тим гей. Опять же, он настолько закрытый, что мы видим его несколько раз в неделю, слишком сложно сделать вывод о его сексуальной ориентации, но дизайнерские сумки с шарфиками, повязанными на ручках, немного намекают на его сексуальное предпочтение. — Как можно трактовать его голос, Карен? — тихо спрашиваю я у коллеги. — Он скорее разгневанно-строгий или же слегка игривый с примесью загадочности? — Почему ты разговариваешь как в «Аббатстве Даунтон»? — смотрю на подругу щенячьими глазами, чтобы она выдала хоть какую-то информацию о настроении нашего менеджера. — Не знаю, не обратила внимания. Обычный голос, как и всегда. Я медленно выдыхаю, поправляю свою чёрную рубашку и иду в кабинет Тима как можно увереннее. Эта ситуация очень похожа на те, когда будучи ребенком, вас зовет мама из кухни, и только одному Богу известно, хочет она на вас наорать или просто что-то спросить. Один раз я всё-таки резко останавливаюсь, но решаю, что это была не трусость перед начальником, а судорога в ноге. Стучусь в дверь, прежде чем войти, и натягиваю до омерзения бодрую улыбку. Я же всё-таки сотрудник, которому нравится его работа. — Доброе утро, Тим! — слишком пискляво говорю я, и мне приходится откашляться. — Вы хотели меня видеть? Тим отвлекается от стопки бумаг и смотрит на меня, подъезжая на своём стуле с колесиками к письменному столу в центре кабинета. — Да, Джес, проходи, — да, он настолько редко контактирует со своими работниками, что забывает, как их зовут, поэтому я просто решаю проигнорировать его ошибку. — Что за разговор? — аккуратно спрашиваю я, медленно заходя внутрь кабинета. — Я заметил, что в последнее время тебя нет на рабочем месте. Ты оформляла отпуск? — Не совсем. Я предупреждала, что этот месяц буду появляться мало, у моего брата свадьба. Вы не дали мне отпуск, сказали, что без проблем будете давать выходные, да и Карен всегда соглашается меня подменить. Тим внимательно смотрит на меня, отчего мне хочется сгореть прямо на месте, чтобы я больше не стояла как дура и не напоминала своему начальнику о его же решении. — Ах, точно-точно, — протягивает он, зачёсывая пальцами свои лакированные темные волосы назад, а потом резко добавляет: — К нам из Копли Холл переводят отличного продавца-консультанта. У него одного продажи выше, чем у всего нашего отдела, — Плохой знак, очень плохой знак. — Так что я тут подумал и решил, что я сокращаю штат. Бум. Будто меня только что облили ледяной водой из огромной бочки. — Джес, ты уволена. Главное в данной ситуации — это самообладание, терпение и не заплакать. — А, — неуверенно начинаю я вопрос, в котором надеюсь найти утешение, — кого ещё увольняют? Тим отъезжает на своём кресле к соседнему столу, что-то смотрит в бумагах и подъезжает обратно. У него тут целый лабиринт из столов. — Пока только тебя, — он мило улыбается, будто только что не уволил меня, а рассказал, какого прелестного щеночка взял из приюта. Что же, если бы мы сейчас были на боях без правил, эта фраза сошла бы за мощный удар, отправляющий сразу в нокаут. На секунду я теряюсь и не знаю, как действовать дальше. Понимаю, что стоит попросить не увольнять меня, но эмоции слишком сильно действуют на меня, они бегут с молниеносной скоростью, оставляя разум далеко позади. Так ещё и милая улыбка Тима полностью выбивает меня из колеи. — Но вы сказали, что планируете сокращать штат! — кричу я, раскидывая руки в стороны. — Ну да, — беззаботно пожимает плечами он, — увольнение одного сотрудника это уже сокращение штата. В голове столько слов, но всё, что я могу сделать, это раскрыть рот, будто я рыба, выброшенная на берег. Меня увольняют за то, что я заранее предупредила о своих отгулах, которые мне подтвердили, или я чего-то не понимаю? У Тима что, раздвоение личности? — Но вы сами не дали мне отпуск! — посылаю остатки своего самообладания ко всем чертям. — Не дал, ну и что? — и это моя последняя капля. Мой без-секунды-бывший-босс притворяется, что ни черта не понимает, или он и правда настолько тупой? — Ну все, — сдаюсь я, усмехаясь, — знаете что? Вы полный кретин! Я поставила вас в известность, и вы согласились отпускать меня, а сейчас вы нашли какого-то парня из Копли Холл? Он что, тоже гей? Удобно устраивать личную жизнь, не поднимая своей задницы с рабочего места! О том, что Тим гей не знал никто, но догадывались все. Не знаю, правда ли этот факт его голубой биографии, но сейчас я выплёскиваю весь свой гнев на него, ведь мне уже нечего терять. Он поднимет свои карие глаза на меня, приспуская очки, а затем снова возвращается к калькулятору. — У меня есть жена и двое детей, — равнодушно говорит он, и меня больше бесит его спокойствие в голосе, чем неловкость от того, что я прямо в лицо заявила о сексуальной ориентации своему начальнику, пусть и бывшему. Тим разворачивается на своём кресле и подъезжает к совершенно другому столу. Твою мать, сколько их тут у него? Восемь? — Запомни: в бизнесе главное то, сколько денег приносят твои сотрудники. Ты приносишь мало, — теперь уже окончательно бывший босс вытирает салфеткой свой нос, а во мне играет дикое желание запихнуть эту салфетку ему в задницу. — Ты знаешь, где дверь. Я нервно дышу и чувствую, как краснею, пытаясь убедить себя в том, что увольнение мне только послышалось, но понимаю, что это не так, когда Тим принимается что-то печатать в ноутбуке, будто меня здесь нет. Злость и обида бурлит во мне, как кипяченая вода в кастрюле, и я уже не могу остановить себя. — Я забираю со стендов все пробники, которые мне нравятся! — иду в сторону двери, но резко останавливаюсь. — И меня зовут Джен, козлина!

***

Как найти работу? Интернет? Объявления ещё размещают в газетах? Нет, газеты уже вымерли так же, как и пейджеры. Но пейджерами ещё пользуются в больницах, значит, в газетах тоже может что-нибудь быть. Рассказывать о моём увольнении родителям? Если да, то когда? Послать смс сейчас? Лучше папе. Может, рассказать на ужине? Наверное, лучше не говорить. Тогда где я возьму деньги, чтобы оплатить квартиру? Занять у Лиама? Нет, он и так потратил много на свадьбу. У друзей? Да я вообще не люблю брать в долг. Что делать дальше? Чёрт, я так и не купила кеды… За три дня не прошло и секунды, когда я бы не думала о том, что я совершеннейшая неудачница. Завтра пятница, а это значит, что у меня остались сутки, чтобы решить, буду ли я рассказывать семье о том, что меня уволили. Я не хочу абсолютно ничего: не хочу злиться, плакать, искать другую работу, выходить на улицу. Родители и Лиам звонили несколько раз, но я просто написала в чате, что подхватила инфекцию и валяюсь дома и что приезжать ко мне опасно для здоровья. Сама же я третий день сижу в спортивных штанах, которые растянулись на коленках, и в футболке с «Сумерками», питаясь исключительно пиццей или китайской едой. Не хочу ничего готовить. Может, я переем соуса терияки и умру? По крайней мере, это будет приятная смерть. В дверь стучат, и я подскакиваю, чтобы открыть. Я заказывала пиццу, наверное, это она. Открываю дверь, и мои глаза расширяются от неожиданности настолько, насколько только возможно. Передо мной стоит далеко не курьер с пиццей, а Томлинсон собственной персоной. От его потрясающего вида в бирюзовом свитшоте и черных спортивных штанах с белыми лампасами я теряюсь, поэтому просто захлопываю дверь прямо перед носом Луи. Надеюсь, он не успел разглядеть то, во что я одета и как плохо я выгляжу. Может, мне показалось? Я не проветрила в комнате после того, как пыталась накрасить ногти, вполне возможно, что я просто надышалась лаком и поймала небольшие галлюцинации. Открываю дверь ещё раз, но Томлинсон выглядит слишком реально, чтобы быть плодом воображения. Он стоит с одной поднятой рукой, приготовившись постучать ещё раз. Снова паникую и закрываю дверь. Чёрт, Джен, что за фигня? — Ты будешь открывать дверь ещё раз? — слышу я голос Луи за дверью. — Да, — неуверенно говорю я, но открывать её не спешу. — Что ты здесь делаешь? — Мне отвечать через дверь, или ты все-таки впустишь меня? Понимаю, что привести в порядок я себя уже не успею. Хотя, какая разница? Томлинсон видел меня с аллергией на краску для волос, когда моя голова больше походила на огромный синий воздушный шар. Открываю дверь в третий раз, контролируя каждое своё движение, чтобы снова её не захлопнуть. — Дерьмово выглядишь, Пейн, — улыбается Томлинсон. — У тебя что, вечеринка с вампирами? — он кивает на мою футболку, с которой на Томлинсона смотрит заляпанный соусом Эдвард Каллен. — Ты пришёл, чтобы это сказать? — у меня нет желания и сил вступать с ним в перепалку, и могу признаться, что Томлинсон немного расстраивается, что я не отвечаю ему, понурив плечи. — Нет, — он бесцеремонно проходит в квартиру, даже не сняв кеды. Ладно, у меня и так бардак, грязная обувь явно не усугубит положение. — Наоми попросила передать тебе твоё платье для свадьбы. Только сейчас я замечаю, что Луи держит в руках белый чехол для одежды, через который можно увидеть очертания бордового платья. Он протягивает его мне, я забираю платье и кидаю его на кресло. Моя семья так боится заразиться моей придуманной болезнью, что послала Томлинсона, чтобы передать платье, потому что его не жалко? — Почему Наоми или Лиам не приехали? — Луи уже стоит на моей кухне и заглядывает в холодильник. — Наоми пытается найти ателье, в котором ей подошьют подол платья, Лиам уехал в Нью-Йорк по работе, твой отец проверяет какие-то документы, а мама пытается организовать ещё одну встречу в загородном клубе, — он разворачивается ко мне с недовольным лицом. — Почему у тебя в холодильнике только пиво и йогурт? — Луи достает единственную бутылку колы. Как он вообще её нашел, я не была в магазине три дня. Я пожимаю плечами и устало плюхаюсь на диван. Сказать Томлинсону, что я теперь без работы или нет? Я должна с кем-то поделиться, и, несмотря на то, что прямо сейчас я готова убить этого парня в бирюзовом свитшоте за его наглость, думаю, что он единственный, кому я могу всё рассказать. — Меня уволили, — на одном дыхании произношу я. Томлинсон резко открывает бутылку, от чего крышка подлетает наверх, а пенка от газировки вытекает прямо на пол, словно только что в руках Луи взорвался крошечный вулкан. Потрясающая реакция. — Хреновая новость. Ты не против? — спрашивает Луи, подходя ко мне и указывая своей бутылкой на место на диване рядом со мной. Я киваю, а он сбрасывает рукой фантик из-под сникерса на пол. — За что турнули на этот раз? — Это так глупо, — говорю я, накрывая своё лицо руками, — меня уволили даже не по моей вине. — Луи пристально смотрит на меня, ожидая конкретного ответа, и я цокаю языком, прежде чем ответить: — Брала слишком много отгулов из-за свадьбы. — Тебя уволили из-за свадьбы братца, а ты до сих пор не наехала на него по этому поводу? — спрашивает Томлинсон, усмехаясь, и откидывается на спинку дивана. — Получается, что так, — медленно пожимаю плечами, обдумывая ответ. — Просто я не хочу, чтобы он чувствовал себя виноватым. Сейчас важный момент в его жизни, после свадьбы я обязательно наору на него и на Наоми. — Да ты просто Иисус в юбке, — Луи оглядывает гостиную, которая сейчас больше похожа на сарай, и хмурит брови. — Ты в очередной раз лишилась работы и поэтому решила удариться в отшельничество? — Я пытаюсь обдумать ситуацию. И стараюсь как можно реже контактировать с семьёй, чтобы случайно не взболтнуть лишнего и не выслушивать от мамы тирады о том, что она давно говорила, что мне не место в парфюмерном магазине и что я полная неудачница. Представляю реакцию своей матери, когда она узнает. Снисходительный взгляд, едва уловимая ухмылка и фраза в духе «я же говорила, она и года не протянет». — Откуда столько упаковок попкорна? — вдруг спрашивает мистер Свитшот и смотрит на пустые пачки попкорна, которые валяются по всей квартире. — В магазине была акция, — пожимаю плечами я. — Купила сразу после того, как меня вышвырнули. Думала, что съем его, и станет немного полегче, но нет. — Господи, Джен, я обожаю твою непосредственность, — Томлинсон смеётся, запрокидывая голову на спинку дивана. — А это что? — спрашивает он, смотря на кухонный стол. Я оборачиваюсь и сразу понимаю, о чем он говорит. — Я забрала все пробники духов, которые могла поместить в коробку. Там есть мужские, если хочешь, возьми что-нибудь. — Ты ещё и магазин обнесла. Могу сказать, что мне не стыдно за тебя, ушла ты точно красиво, — слабо улыбаюсь. Впервые за эти три дня. — Ещё я назвала своего босса геем, и это было сказано в упрек. Я не гомофобка, я всегда была «за», ЛГБТ вперёд! — вытягиваю руку вверх, будто нахожусь на митинге. — Но теперь мне кажется, что все геи мира узнают о том, что я хотела оскорбить начальника, указав на его сексуальную ориентацию, хотя он вообще натурал и у него двое детей. Через секунду вся моя квартира заливается смехом Луи. Он наклоняет голову вниз, и его челка падает ему на глаза. Должна признать, что часть меня радуется тому, что он пришёл. Будто все вокруг наполнилось каким-то смыслом, и его присутствие отвлекает меня от всех появившихся проблем. — Жаль, меня не было рядом. Хотел бы я посмотреть на твоё лицо. — Не знаю, что теперь делать, — тяжело выдыхаю, съезжая по дивану вниз. — В пятницу семейный ужин, стоит ли мне говорить о том, что я без работы? Там будут родители Наоми, может при них мама не будет сравнивать меня с бестолковым подростком? — Слушай, — Луи садится рядом со мной, опираясь спиной на диван. — Может, я скажу совсем очевидную вещь, но продавец духов — это совсем не для тебя. Ты слишком яркая для того, чтобы работать в магазине, поэтому об этом точно не стоит переживать. Я снова смотрю на Луи и взглядом пытаюсь передать ему, как много эти слова значат для меня. Странно, но я понимаю, что во времена, когда я не верю в саму себя, в меня верит именно этот парень с голубыми глазами. Довериться ему проще всего — он не член моей семьи, а значит будет реагировать на всё адекватно, но в то же время, как ни крути, он близкий для меня человек и всё, что он говорит мне, имеет значение. За исключением тех моментов, когда он сравнивает меня с коровой Грейс из «Не бей копытом». — Спасибо, — вижу, как он мягко улыбается, и я улыбаюсь ему в ответ. — Чёрт, не могу воспринимать тебя серьезно в этом прикиде. Сколько ты не переодевалась? Неделю? — Отвали, у меня кризис, я должна страдать в грязной пижаме. И это только ты можешь сногсшибательно выглядеть в толстовках и спортивных штанах, — фыркаю я. — Значит, — улыбка Луи расползается по лицу со скоростью света, — ты считаешь, что я выгляжу сногсшибательно? — Исключительно для четырнадцатилетних девочек и старых помешанных нимфоманок, — Томлинсон беззвучно смеётся, поправляя челку, а я угнетенно вздыхаю, снова вспомнив о своём положении. — Джен, — начинает Луи, заметив резкую перемену в моем настроении. — Ты не единственная, кому плохо. Экономика в заднице, озоновый слой истощается, из фильмов скоро останутся одни сиквелы. — Да, это действительно проблема. — Когда ты будешь смотреть пятидесятую часть «Форсажа», а в прокате больше не будет ничего, то вспомнишь мои слова, — боковым зрением вижу, как Луи продолжает подбадривающее улыбаться, и хоть мысленно я смеюсь над его шутками, физически меня хватает лишь на слабую ухмылку. — Что, неужели нет никакого запасного плана? Наверное, я всегда ждала, когда мне зададут этот вопрос, ведь ответ на него давно сидит у меня в голове. — Ну, — начинаю я, до конца не уверенная, что стоит вообще кому-то это рассказывать, ведь идея всегда казалась мне неисполнимой мечтой, — есть один, я думаю. Когда я закончила кулинарные курсы, я подумала над тем, что было бы неплохо открыть своё кафе, но для меня это кажется слишком нереальным. — Ты никогда не говорила об этом, — Луи хмурит брови, а его скулы становятся ещё острее. Будто если я дотронусь до них, то порежу палец. Все вокруг знают, что я до ужаса несобранна и безответственна, так что, если бы я рассказала кому-то, что планирую открывать собственное кафе, они покрутили бы пальцем у виска и предложили спуститься с небес на землю. Мне часто указывают на мои недостатки, это делает даже Лиам, поэтому я ужасно боюсь отсутствия поддержки со стороны. Такой уж я человек: если хотя бы кто-то один не поможет мне морально, я заброшу это дело, будь то катание на скейтборде или собственный бизнес. — Знаю. Это пока только идея, и, думаю, что она бестолковая, у меня всё равно ничего не получится. — Почему ты так говоришь? — я даже вздрагиваю от интонации Луи. Слишком нетерпеливо и раздраженно он это спрашивает. — Ты знаешь меня, Томлинсон, зачем спрашивать. Собственное кафе — это большая ответственность, а я каждый раз забываю, закрыла ли я входную дверь, когда куда-то ухожу. Весь мой телефон забит напоминаниями, но я все равно умудряюсь что-то забыть. Тем более, это слишком сложно. Это не только готовка и составление меню дня, это документы, бухгалтерия, аренда… — Ты несёшь бред, Пейн, — грубо отвечает Луи, часто качая головой. — Ты прекрасно готовишь, у тебя есть соответствующее образование, чего ты боишься? Ты не глупа и не безответственна, просто ты это… ты. Ты такая. Да, ты забываешь повседневные вещи, значит, они не так важны для тебя. Но это вовсе не означает, что ты также будешь вести себя в работе. Ты никогда не занималась чем-то серьёзным, ты не можешь знать наперед. Прежде, чем делать выводы, нужно пробовать, Джен, и не один раз. Никто не верил в Илона Маска, Стива Джобса и Ирину Шейк, но где они оказались? Я смеюсь от того, что Томлинсон засунул модель в один ряд с двумя гениальными изобретателями в качестве примера. Каждое слово Луи эхом отпечатывается у меня в голове. Я прекрасно понимаю, что он прав, но так чертовски сложно поверить в свои силы, когда все вокруг убеждены, что ты подросток в обличье двадцатипятилетней девушки. Неважно, как ты относишься к словам окружающих в свой адрес, они всё равно оставляют свой след, просто у каждого человека глубина этого следа разная. Мне не повезло, я всё воспринимаю близко к сердцу. — Боже, Пейн, только не разревись, — Луи закатывает глаза, прежде чем обнять меня за плечи одной рукой. От него приятно пахнет сигаретами и фруктовой жвачкой, я бы купила такой ароматизатор для дома. — Это крутая идея, и, если ты серьёзно займешься ей, у тебя все получится. Я всегда помогу тебе, если это будет нужно. Хотя я давал клятву не помогать никому, кто похож на Флаундера. Я снова смеюсь, пихая Луи локтем в бок. Кто бы мог подумать, что единственным моим утешением станет присутствие Томлинсона в моей гостиной? — Ты всегда знал, что хочешь быть иллюстратором? — спрашиваю я, желая немного перевести тему. — Ну, — он немного молчит, перед тем, как продолжить, — я всегда знал, что хочу рисовать. Не был уверен, в какой области возможно и рисовать, и зарабатывать, ведь в рисовании особо нигде не развернёшься, если ты, конечно, не обладаешь талантом Веласкеса или просто не лепишь цветные квадраты, обманывая людей и называя это современным искусством. — Я отнимаю бутылку колы из рук Луи, делая пару глотков. — Потом через Инстаграм вышел на комиксы, и меня взяли работать в одну компанию. Кстати, отец до сих пор не знает, что я иллюстратор комиксов. Поперхнувшись газировкой, я удивленно таращусь на Томлинсона, просто не веря своим ушам. Каждый раз, встречаясь с Томлинсонами, они производят впечатление идеальной семьи, где все друг друга поддерживают и понимают. Их можно было бы спокойно сфотографировать для каталога Икеи, и все ринулись бы покупать мебель — такое доверие они внушают. Узнать то, что отец Луи даже не догадывается, чем занимается его сын, немного шокирующе. Томлинсон никогда об этом не рассказывал. Луи вообще ведёт себя так, будто у него в жизни нет никаких проблем, и спустя некоторое время общения с этим беззаботным парнем ты и сам начинаешь в это верить. — Да, Пейн, он всегда был против того, чтобы его сын рисовал картинки. До сих пор думает, что я работаю во внешней торговле: заключаю сделки и общаюсь с партнерами. Мама знает о моей работе, и тут мне повезло. Всегда может прикрыть, если что-то не так. — Почему ты не скажешь отцу правду? — Не хочу его расстраивать, наверное, — Луи задумывается на минуту, лицо приобретает сосредоточенный вид, и я клянусь, если бы Томлинсон выглядел так всегда и при этом молчал, он даже смог бы понравиться мне. — Папа всегда видел во мне бизнесмена, боюсь, что он разочаруется во мне. Луи Томлинсон, парень, который не воспринимает ничего серьёзно, не хочет рассказывать своему отцу о том, что работает иллюстратором, чтобы не испортить семейные отношения. Эта сторона Томлинсона оказалась настолько скрыта, что кажется, будто это обман. В дверь стучат, и от испуга я подпрыгиваю, проливая на себя колу. — Боже милостивый, бедный Паттинсон. Знал бы он, что девушки будут проливать на футболки с его лицом бог знает что, никогда бы не стал актёром. Я открываю дверь и вижу перед собой доставщика пиццы. Расплатившись мятой купюрой, я забираю у него коробки и поворачиваюсь лицом к Луи. — На ужин пицца. Останешься? Луи улыбается и щурит глаза, снова поправляя свою челку. Не хочу оставаться одна, а компания Томлинсона не кажется совсем уж плохой. Но только сегодня. — Я так и знал, что ты ждешь пиццу. Если ты не поняла, Пейн, я только ради неё сижу и утешаю тебя битый час. Я закатываю глаза и закрываю входную дверь ногой. Телефон на столе вибрирует, и Луи без стеснения берёт его и смотрит на сообщение. — Какой-то Найл со смайликами духов и ангелочка спрашивает у тебя, сможешь ли ты встретиться завтра? Я подбегаю к Томлинсону, выхватывая телефон у него из рук и больно ударяясь пальцем ноги о ножку стола, и быстро печатаю положительный ответ. — Я не читаю твои сообщения с многомиллионными пассиями, — зло смотрю на него и убираю телефон в карман. — Что ты ответила? — спрашивает Луи, выковыривая из пиццы грибы. — Что смогу, — отвечаю я, забирая их и закидывая на свой кусок. — У тебя же завтра ужин с родителями, разве нет? — Да, но днём я свободна. — Я бы не доверял парню с именем Найл, — бормочет Томлинсон. — Его имя пишется как «ногти»?* — Откуда мне знать, как пишется его имя, — бросаю я. — И вообще, это не твоё дело. Я же не отговариваю тебя спать со всеми девушками Бостона, половина из которых похожа на проституок. — Ауч, — Томлинсон театрально хватается за сердце, — это было больно. — Это правда, Луи, — улыбаюсь я. — А ты всегда отваживаешь от меня парней! Луи удивлённо раскрывает глаза, забирая оливки с моей пиццы. Ненавижу оливки. — Я не отваживаю, Пейн, а предостерегаю. — От чего ты предостерегал меня, когда я встречалась с Доном? — Эй, он был геем! — восклицает Луи, и я недовольно смотрю на него. — Нет, он не был геем. — Был. — Он счастливо женат сейчас. А мог бы быть счастливо женат со мной. — Не неси ерунды, он носил женские туфли! Вспоминаю этот странный эпизод, когда я пришла домой, а Дон сидел на диване в моих туфлях. Он работал редактором в мужском журнале, и сказал, что пишет статью про жертвы, на которые идут женщины, чтобы превосходно выглядеть, и надел туфли, чтобы самому прочувствовать весь ад хождения на каблуках. Сомнительный способ написания статей. — А бармен в Испании? — припоминаю историю с линзами и ложью Томлинсона про то, что я его слабоумная сестра. — Брось, вы даже не встречались, это не считается. Зато, это было смешно. — Очень смешно, половина бара думала, что я сумасшедшая. — Не скажу, что она оказалась не права, — смеётся Луи, и я кидаю в него куском салями, который он ловит своим ртом. — Неплохо! — восклицаю я. — Твой скрытый талант? — Один из. — Кстати, — начинаю я, — раз я теперь безработная, то пиццу оплачиваешь ты. Луи недовольно ворчит, но всё равно кладёт на стол десять баксов. Что же, может находиться без работы не так уж и плохо? По крайней мере, у меня есть халявная пицца.