Я устала тебя терять

Сергей: Набирала силу весна. Пробуждение жизни очень соответствовало настроению. Я радовался, как дитя, появившемуся шансу на возрождение отношений с Ириной. Внешне все казалось было так, как до злополучного предложения. Только вот вопрос, нужен ли я ей, больше не стоял. Это было очевидно, ее поступки говорили красноречивее любых слов. Идея не обсуждать произошедшее оказалась вполне жизнеспособной. Все легче давались коммуникации по прочим жизненным аспектам, даже в рабочих моментах наметилось взаимопонимание. Все те же украденные поцелуи за закрытой дверью и все тот же категоричный отказ на более откровенные поползновения с моей стороны. Меня отлучили от тела, в наказание или во искупление, я не знал. Для себя я определил это так: любящее сердце простило, мозг пытается простить, организм объявил забастовку. Так мы и жили, иногда казалось совсем как прежде, а иногда воспоминания накатывали беспочвенно или спровоцировано случайным словом. Но мы оберегали наш хрупкий мир от вторжений прошлого как могли. И в этой осторожности мы опять зависли, боясь резким движением нарушить установившееся равновесие. Однажды утром поступил звонок на мой мобильный. Неизвестный просил поспособствовать с возвратом фуры, которую мошенники увели у владельца зная, что товар пересек границу незаконно и никто поднимать шумиху не будет. Звонивший так же намекнул о своей осведомленности, что я такие вопросы решал уже... Пришлось поставить зарвавшегося бизнесмена на место и перво-наперво выяснить, откуда такая информация. Немного отлегло, когда выяснилось, что осведомитель друг звонившего и по совместительству мой сосед снизу, для которого я вернул партию контрабандного вискаря. Немого поразмыслив, решил все же за дело взяться, лишний приработок карман не тянет, а опыт уже кое-какой имеется. На предложение о расчете товаром, я не среагировал должным образом и опрометчиво согласился. Операция потребовала несколько больших усилий, так как в этот раз мне ее пришлось проворачивать в одиночку. Не потому, что мне не хотелось делиться, а потому что Ден был занят, а посвящать кого-то другого в столь щекотливый вопрос было опасно. Когда довольный собой я ожидал расчета, меня впервые посетила мысль о содержимом фуры. Мысль посетила и напрягла... А еще больше напрягла открывшаяся чуть позднее правда. Товар - цветы. Я в недоумении тер лысину, прикидывая, как буду убеждать коммерсанта получить свое вознаграждение деньгами. А потом, меня захватила наиромантичнейшая идея - море цветов для любимой. Воспользовавшись тем, что Ирина еще на работе, а ключи у меня в кармане я перетаскал несколько охапок барыша в ее квартиру. Сашки дома не было и я, воодушевившись, принялся распихивать цветы во всевозможные емкости. Благоухающие розы всех цветов и оттенков, даже не виданных мною ранее, мгновенно заполонили ароматом все помещение. Ирина: Едва войдя в квартиру, я чуть было не решила, что ошиблась адресом. С сомнением посмотрела на номерок на двери. Да нет, вроде все правильно. Моя. В комнатах стоял потрясающий аромат, а во всех возможных и невозможных местах стояло огромное количество роз различных сортов и оттенков. Цветы, цветы, цветы! Кругом цветы! Я обалдело прошлась по комнатам, не совсем понимая, что происходит и откуда взялось все это великолепие. Дойдя до ванной я обомлела…. Глухарев стоял ко мне спиной и рассовывал в наполненную ванную еще цветы! Поддавшись порыву, я подошла к нему, и обняла его со спины. Сергей: Для большей их части ваз и банок не нашлось и я попросту вывалил остатки в наполненную водой ванну. Увлекшись занятием я даже не заметил, как вернулась во внеурочное время Ирина. Она подошла ко мне сзади и обвила руками талию, прильнув щекой к спине. Было в этом простом движении, что-то до боли родное, дарившее ощущения времен самого начала наших отношений. Я уже и забыл, каково это, когда воспоминания дарят не горечь, а сердечную усладу. Ирина: - Ты ограбил цветочный магазин? - поинтересовалась я, обняв его со спины. Я стояла, прижавшись к нему щекой и чувствовала, как тепло разливается по телу. Я не знаю, где он их взял, но то, что все это для меня приводило в неописуемый восторг. Глухареву, конечно, не была чужда романтика, но видимо, даже не представляла себе ее габаритов! Как же хорошо! Сергей: Я развернулся, принял ее в свои объятия и нарочито обиженно прошептал на ухо: - А почему сразу украл? Заработал! Шепот был предназначен для того, чтобы мои губы под благовидным предлогом оказались в непосредственной близости от ее шеи. Ирина затаила дыхание, а я осторожно коснулся поцелуем нежной кожи. Прикосновение эхом желания пронеслось по нашим телам. Я замер, боясь спугнуть настроение и ожидая реакции Ирины. Ирина: Сергей развернулся и прижал меня к себе. «Заработал» горячий шепот в шею заставил меня замереть… По телу прошла едва заметная дрожь… Только вот на этот раз желания отстраниться у меня не возникло. Сердце простило его давно, а вот сейчас, видимо, и разум капитулировал под нахлынувшими эмоциями. Вспомнилось, как начинались наши отношения – украденные поцелуи днем и жаркие, страстные ночи. Губы невольно раскрылись в ожидании поцелуя, а руки заскользили по его спине. Сергей: Одномоментно я понял, что время пришло. Что сейчас мы снова будем вместе, по-настоящему, до наготы тел и душ. Я ее целовал. Просто поцелуи и поцелуи сулящие долгожданную близость, разительно отличаются на вкус. Я по наивности думал, что изучил все вкусы ее любви. Но она, как до сих пор неразгаданная загадка, будоражила мозг, тело и душу новыми ощущениями. Эти ощущения завораживают, заставляя в очередной раз задаваться вопросом: как я собирался жить без нее? В ее движениях все еще чувствуется скованность и неуверенность, но я проявляю настойчивость и она отзывается покорностью. Сейчас она демонстрирует то, чего, пожалуй, больше всего недостает мне в наших отношениях - безусловное принятие моего мужского превосходства. Она не напоминает мне о моих грехах, не руководит. Впервые озаряюсь мыслью, что, вероятно, проблема во мне. Что это я не даю ей уверенности в том, что на меня можно положиться. Что я готов принимать решения и брать ответственность за эти решения на себя. Я беру ее на руки и несу в спальню, на ходу уточняя, не вернется ли в самый ответственный момент сын. Ей нужны долгие секунды для того, чтобы вникнув в суть вопроса, отрицательно покачать головой и выдохнуть мне в шею «У бабушки». Этой новости я радуюсь как школьник, только что узнавший, что последнего урока не будет. Трепетная, нежная женщина в грубом обрамлении милицейского кителя. Эта картина разрывает ярким фейерверком мое чувственное воображение. Я видел ее тысячи раз, но этот диссонанс продолжает меня волновать вновь и вновь. Ирина: Вопрос….. Не сразу соображаю, о чем…. Выдыхаю «У бабушки» и целую беззащитно подставленную шею. Сергей вздрагивает от прикосновения моих губ… Руки и губы скользят по его телу, стараясь ничего не упустить….. Как долго я лишена была этого чувственного удовольствия, но сейчас мы снова, словно впервые, узнаем друг дуга на вкус, на ощупь….. Я полностью растворяюсь в ощущениях, таких знакомых и словно познаваемых впервые. Взгляд…. Глаза в глаза…Словно неведомая сила не отпускает и не дает векам прикрыть затуманенный страстью взгляд… Как зачарованная слежу за каждым его движением, непослушными руками помогаю….или мешаю…скорее освободиться от одежды….прикоснуться к обнаженному телу… А дальше….А дальше огненный танец страсти, сплетенные в первобытной схватке тела, прикосновения, уносящие ввысь….. Мы словно просили друг у друга прощения и прощали каждой лаской, каждым прикосновением, каждым поцелуем….. Сергей: Я опускаю ее на серебристо-серый атлас покрывала, небрежным движением смахиваю на пол цветы. Они тут везде и придают атмосфере сказочную нереальность. На этом фоне огненно-рыжие пряди - как всполохи огня. Я любуюсь своей женщиной, я в тысячный раз покорен ее красотой. Сознание плывет, подчиняясь волшебству антуража. Пальцы не слушаются, они скованы волнением, которое проходит, едва я добираюсь до оголенной кожи. Я больше не изгнанник и не скиталец, мое место под солнцем здесь, рядом с ней. Водоворотом затягивает пронзительный взгляд, глаза в глаза. Он говорит о многом, и вместе с тем об одном единственном - мы одно целое и часть друг друга. Она хочет отдаться страсти, закрыть глаза, но я молю сдавленным шепотом «не отпускай» и она откликается. Я вхожу в нее и вижу каждую чувственную ноту ее взгляда. Мне важно сейчас понимать, что это не слабость тела, а величие духа. И снова все как в первый раз. Тот же трепет до дрожи накатывающих слез. Я отпускаю ее взгляд для того, чтобы прильнуть губами к груди. Мои пальцы оставляют следы на почти прозрачной коже. Ее руки становятся все требовательней, она вынуждает меня наращивать темп, судорожно-сдавленные крики подстегивают. Развязка близка, а мне еще так хочется продлить минуты безумного восторга и нет больше сил сдерживаться. Неудержимо-мощными накатами страсти сопровождается каждое движение, я полностью растворяюсь в наслаждении. Взлетаю и падаю, падаю, падаю. Я парю. Я зову тебя по имени. Мне кажется что в этом потоке я перестал чувствовать, что чувствуешь ты. Беспокойно ищу твой взгляд и ты, уловив это необъяснимой связью между нами - распахиваешь глаза. И тут же закрываешь их вновь, утопая в своих ощущениях. Твое тело на несколько мгновений превращается в стальной изогнутый слиток. Пальцы, до боли вонзенные в мои плечи, помогают тебе пережить этот миг. Резкий, пронзительный выброс энергии и мы, опустошенными и обессиленными, возвращаемся в жизнь. Возвращение медлительное и дарящее наслаждение, едва ли не большее, чем самый пик. Мы устраиваемся в объятиях друг друга так тщательно, будто планируем так пролежать целую вечность. Ирина: Я вертелась, пытаясь пристроится у Сергея под боком и избавиться от чувства дискомфорта, не дающего мне наслаждаться моментом в полной мере. Я уже привлекала его внимание ко всевозможным частям своего тела, а вот улечься все никак не получалось. Изловчившись, я, наконец, достала розу, которая настойчиво колола меня в пятую точку, не давая лежать смирно. Хотя, смирно, это сильно сказано. Лежать спокойно мне не давало настойчивое желание постоянно прикасаться к Сергею. Сергей: Ища удобное положение любимая извивается и никак не может устроится у меня под крылышком, чем невольно заостряет мое рассеянное внимание. Найдя наконец источник беспокойства, она вытягивает из под простыни шипастую розу. Мы улыбаемся друг другу и этой странной находке. Ирина проводит полураскрытым бутоном по моему лицу и смеясь восклицает: - Вот все-таки люблю я тебя, Глухарев! – роза, уколовшая меня в пятую точку, напомнила мне сказку о принцессе на горошине. Я сдавленно хихикнула ему в плечо. Комната, наполненная цветами и запахом роз, напоминала сказку. Сказку на двоих. Что это, признание или тонкий намек на ТО мое признание. Такое нелепое и комичное, озвученное в момент, когда она пришла поддержать меня после всего, что я натворил. Прощение это или напоминание об обидах? Холодный стеб или крик израненной души? Мне не нужны ответы, я слишком хорошо понимаю все сам. Прячась от ее взгляда, я прижимаю ее голову к своей груди и срывающимся голосом шепчу в рыжую макушку... вы полюбите меня. но не сразу. вы полюбите меня скрытноглазо. вы полюбите меня вздрогом тела, будто птица к вам в окно залетела. вы полюбите меня - чистым, грязным, вы полюбите меня - хоть заразным. вы полюбите меня знаменитым, вы полюбите меня в кровь избитым. вы полюбите меня старым, стертым, вы полюбите меня - даже мертвым. вы полюбите меня. руки стиснем. невозможно на земле разойтись нам. вы полюбите меня?! где ваш разум? вы разлюбите меня, но не сразу. Ирина: Стихи? Цветы, стихи…. Тем ценнее это было мне, неизбалованной подобными знаками внимания со стороны любимого мужчины… «где ваш разум?» и, правда, где он? Где был мой разум, когда я позволила себе так безоглядно влюбиться в мужчину младше, чем я? О чем я думала, связывая своей любовью человека, которому не могла пообещать все то, чего он хотел и чего, безусловно, заслуживал? Где был этот самый пресловутый разум, когда я не воспользовалась возможностью освободить и его, и себя от этой любви? Ответ прост – перед любовью капитулирует любой рассудок. В любви сложно мыслить взвешенно и разумными категориями, в ней все отдано на откуп страстям и чувствам. «Вы разлюбите меня…» О! А вот это вряд ли…. Я пыталась, честно пыталась….Не вышло…. И сейчас, лежа рядом с любимым человеком, простившая и прощенная, я нисколько не жалела о таком решении…. А Сергею тоже было за что меня прощать….. Затаив дыхание, я слушала слова, которые словно мозаика, ложились на наши отношения…. Сергей: Я закончил, и в комнате повисла тишина. Наверное поэт переживал схожие чувства в момент написания, потому что слова идеально ложатся на наши отношения. Передают и начало, когда ты долго сомневалась, и мое предательство, прощенное твоей любовью, и возможно конец... Вы разлюбите меня... Не дай бог... Теперь ты ищешь мой взгляд, поцелуями утираешь слезинки. Утешаешь и ободряюще улыбаешься: - Сергей Глухарев, из раннего? Я улыбаюсь в ответ: - Кое-кто успел раньше меня. - Евтушенко - выдыхает любимая целуя меня в губы и объявляя начало второго раунда. И снова нарастающий темп, переплетенные страстью тела и накатывающая волнами эйфория. Вас когда-нибудь загораживала идея вернуться в прошлое и испугался все допущенные ошибки? Мы с одной стороны и хотим этого, а с другой памятуем об 'эффекте бабочки'. Мы понимаем, что одним незначительным движением мы можем кардинально изменить ход истории, и не только своей. Мне грех сетовать на непоправимость, моя любимая со мною рядом. А значит все еще можно исправить без путешествий во времени. И осознавая это я начинаю говорить. По началу мысли криво ложатся на слова, заставляя мою женщину корчиться в гримасах боли. Но постепенно она понимает, о чем я хочу ей рассказать. Понимание вызывает удивление. Неужели? Она просто не может поверить в то, что такое возможно. Удивление сменяется горечью. Зачем? Она пытается принять новую правду обо мне, сожалея о том, что так долго я молчал. Теперь, когда я открыто говорю об этом ей, я и сам этого не понимаю. Под утро я мог с уверенностью сказать, что такой ночи у нас никогда не было. И надеюсь никогда не будет. Ночь, выпитая до дна моей исповедью и ее молчанием. Она беззвучно плачет на моем плече. Ни всхлипов, ни вздохов, ни рыданий. Только вытекающие из глаз слезы. Я приподнимаю ее лицо за подбородок. Этот взгляд я наверное буду помнить и умирая. Я целую ее лицо... Лоб, веки, скулы, щеки... Наконец приникаю к губам... Долгим поцелуем я ставлю точку в своей исповеди и выдыхаю: - Я люблю тебя... Ирина: Сергей заговорил... Его слова, словно камни, падали на обнаженную душу. Но, наверное, он прав, молчать дальше невозможно. И чем дольше он говорил, тем больше я приходила в ужас. Что же мы с собой натворили? Неужели в попытке сохранить никому не нужную независимость, свободу и бог весть что еще, мы даже не увидели, что разрушаем самое дорогое - нашу любовь? Медленно, каждую секунду, уничтожаем себя. Свобода! Да кому она нужна!?! Разве ты свободен, когда рядом нет любимого человека? Одиночество - это не свобода... Слезы просто текли... Я не билась в истерике от понимания того, что мы чуть не уничтожили себя. Не рыдала от мысли, что любовь наша оказалась разрушительной и только стечение обстоятельств ее спасло. Все было еще хуже... Наша собственная эмоциональная глупость и страхи едва не стоило нам единственного, за что стоило бороться - НАС! Сергей гладит мое лицо, я смотрю в его глаза и впервые за долгое время верю. Верю безоговорочно и безо всяких условий. Мне не нужно, чтобы он что-то доказывал, убеждал... Впервые за долгое время все понятно. Есть я и он. Мужчина и женщина. Двое. МЫ. "Я люблю тебя ". Господи, как же долго я ждала... И как долго он не мог этого сказать. Три слова, одновременно самые простые и самые сложные, способные перевернуть твой мир и наполнить его мечтами и надеждами. Наполнить твой мир смыслом. И как же сложно произнести их мужчине. - Я тоже люблю тебя! - выдыхаю в его губы. И я больше не существую, я снова живу!