Апельсиновый сок

Завороженно Гермиона смотрела на танец осколков, поднимающихся друг над другом, образующих чудной круговорот. Виски перестал обжигать горло, сменившись умиротворяющим теплом. Восстановленная ваза с полевыми ромашками заняла свое законное, уже привычное место. Благодарность можно выразить тысячью словами и за тысячу мелочей, но имеет ли смысл говорить, когда вместо этого можно починить что-то сломанное или дать возможность тому, кому хочется сказать «спасибо», что-то оставить внутри вас. Что-то, что вы бы не стали разбивать никогда больше. Камин нежно потрескивал, но не осуждающе, а будто старик, задремавший в кресле и погрузившийся в воспоминания. Девушка подняла уже немного остекленевшие глаза на мужчину, смотрящего на нее в упор, и сказала: — Знаете, совершенно не ожидала от вас подобного. Снейп поморщился в привычной ему манере. То, что он сделал поблажку новой соседке, совершенно не означало, что мужчина собирался раскрываться перед ней. — Я просто не люблю хаос. Мусор. Только и всего. — Северус поднес стакан к губам. — Да нет же, — улыбнулась Миона, — я не о вазе. Просто в ваш образ совершенно не вписывается даже минимальная вероятность того, что вы будете пить с учеником или ученицей. — Во-первых, — перебил её Снейп, — не я пью с вами, а вы со мной. А во-вторых, я никогда не представлял из себя пример для подражания и не вешал на стену свод каких-либо этических правил. — А я, кажется, повесила слишком много таких сводов. — Сказала Грейнджер, опустив глаза. — Не держатся? — Не держатся, как видите. — Подтверждением стал еще один глоток. Они просидели так еще некоторое время, не проронив более ни слова, слушая вперемешку свои мысли, потрескивание огня и шум ветра за окном. Почему-то ситуация не казалась неправильной, а, наоборот, вызвала приятное ощущение уединения, несмотря на присутствие другого человека. Они не смотрели друг на друга, и только когда часы громко пробили полночь, девушка нарушила тишину: — Сэр, можно я задам вопрос? — Она замешкалась. — Без подведения к нему, а прямо? Северус промолчал, но жестом указав на собеседницу ладонью, дал понять, что готов слушать. — Сэр, вы все-таки читаете мои мысли? Или нет? Я обещаю, что не разозлюсь на ваш ответ. Зельевар ухмыльнулся, вздернув бровь. Гриффиндорская прямота обычно злила его, потому что напоминала о старых временах, когда данная черта характера некоторых его сокурсников заставляла их делать и говорить то, что захочется, не задумываясь о чувствах других людей. Но почему-то сейчас никаких подобных эмоций профессор не почувствовал. Только некоторый интерес перед нравом маленькой (или не такой уж и маленькой) мисс Всезнайки. — Я не думаю, что ответ вам понравится, но, вообщем-то, это не имеет никакого значения. Дело в том, что, как я и говорил ранее, мне не обязательно использовать легилименцию, чтобы узнать, что творится в вашей голове. Подростки, мисс Грейнджер, до абсурда одинаковы в своих мыслях и переживаниях. Их чтение по своей сложности схоже с пролистыванием журнала. — Но есть вероятность, что вы неправы, и на самом деле вам просто везло несколько раз? Или же я подыгрывала вам? — Хм, — ухмыльнулся Снейп, — ответом на этот вопрос служит ваш первоначальный вопрос. Тот, с которого беседа началась. Гермиона снова замолчала и сильнее вжалась в кресло. Действительно, профессор был совершенно прав. Читать её было легко, как открытую книгу, и девушка впервые задумалась о том, что в будущем это может принести реальные проблемы. Кому нужен боец, который открыт перед врагом? Опьянение резко прошло и наступила жестокая трезвость. Вся эта ситуация, её непонятность, необычность, но в плохом смысле, вызывала в Мионе жалость к самой себе. Жалость, которую она так ненавидела. Вдруг пришла мысль о том, что не так молодые девушки должны проводить свою жизнь. Воображение рисовало каждое пропущенное свидание, каждый вздох удивления перед новым, каждый бал, каждую вечеринку. И дело было не в том, что Мионе отчаянно хотелось всего это. Она хотела иметь возможность иметь хотя бы желание. — Я попрошу вас об одной услуге, мисс Грейнджер, — тихо сказал зельевар. Гермиона подняла на него глаза. — Забудьте о сегодняшнем дне и вечере. Больше мы с вами никогда не будем пить виски вместе. Мы здесь, чтобы работать. Чтобы выполнить задание, и я не хочу испортить все бесполезными драмами. Кивок головой. Пожатие руки. И, что странно, впервые они прикоснулись друг к другу в этом простом, завершающем сделку жесте.