Falling

— Выбери имя, mon ami, — предупредил Реми, — или Реми сделает это за тебя, и ты уже не сможешь от него отказаться. Гарри закатил глаза и вернул все свое внимание книге, которую держал в руках. — Реми, не думаю, что такому слабому мутанту как я нужно специальное имя. — Тогда Реми будет звать тебя Провидцем, — хмыкнул Каджун (п/п: одно из прозвищ Гамбита; субэтническая группа, штата Луизиана, в котором расположен Новый Орлеан). Скривившись, Гарри резко покачал головой. — Слишком нелепо. Попробуй еще раз. Если подумать, то он не был провидцем, по крайней мере, не таким, каким была профессор Трелони или Луна (в меньшей степени). Он не видел чего-то конкретного: ни дат, ни времени, ни что необходимо делать — все было слишком расплывчато. Но признавать это он не собирался, боясь возможных неловких вопросов. — Дельфи? — Каким местом я напоминаю тебе сумасшедшую женщину? Проигрывает по обоим пунктам. Дальше. — Предсказатель? Прорицатель? — Уродливо и несуразно, — Гарри посмотрел на Реми поверх книги. — Ты мне на что-то намекаешь, дорогой Реми? — Mon chèri, — протянул Реми, — это ведь несложно. Просто выбери имя. И в следующий раз, когда Гамбит выйдет на охоту, он не будет один, — он присел на корточки перед стулом Гарри и умоляюще заглянул в глаза. — Пожалуйста, mon amour. Сделаешь это для Реми? Прошло всего лишь полтора месяца, а он уже знал, как именно нужно было манипулировать Гарри. Вздохнув, Поттер захлопнул книгу и прикрыл глаза, задумавшись. Назваться волшебником было бы слишком очевидно, но никакой из подходящих синонимов ему не нравился. Идея Реми, хоть Гарри и не хотел это признавать, возможно, была лучшим вариантом и довольно близко соответствовала его действительным способностям. Открыв глаза, Гарри посмотрел на замершего в ожидании Каджуна. — Оракул? — предложил он. Реми довольно ухмыльнулся и вытянул из расслабленной ладони Гарри его книгу, крайне бережно отложив ее в сторону — ему пришлось на собственной шкуре испытать, насколько чрезмерно заботлив он был о своих книгах. Затем, осторожно взяв руки Гарри в свои, он поднес их к губам и быстро поцеловал. — Значит, отныне мы Гамбит и Оракул. Сердце Гарри сжалось, пропустив удар. Мягко соскользнув со стула, Поттер опустился перед Реми на колени и протянул руки, чтобы взять его лицо в ладони. Не раздумывая ни секунды, он, мимолетно улыбнувшись, придвинулся чуть ближе и нежно поцеловал Реми. Гарри знал, что не мог обещать ему вечность, но был готов с радостью отдать ему все остальное. — Да, — прошептал он в ответ. * * * Гарри был просто переполнен любовью к этому городу, к его людям, к Реми. Он не мог представить свою жизнь где-то в другом месте. Но когда-нибудь, он знал, ему придется уйти. Он опять начал ощущать слабое натяжение невидимых тонких нитей внутри, которое предшествовало падению, — осколки маховиков в его крови начинали смещаться и двигаться, готовясь к очередному прыжку. Это, наверно, был первый раз за очень долгое время, когда Гарри по-настоящему испугался маховиков и неизбежного падения, того, какой будет реакция Реми, когда он уйдет. Если каким-то неведомым образом Гарри появится в том когда, где Реми будет все еще жив, то будет ли Гарри все еще нужен ему? Простит ли он его за то, что Гарри его бросил так внезапно и жестоко? Или он будет двигаться дальше? Гарри понимал, что не сможет предупредить Реми. Не сможет вымолвить ни слова. Во-первых, побоится рассказать о своем прошлом в Магическом Мире, а во-вторых, Реми наверняка попытается остановить неизбежное падение. Гарри уже сам перепробовал все возможное еще когда только все это началось — отменить, замедлить или хотя бы отложить действие маховиков было нереально. Каждый раз, когда его утягивало в очередное когда, давно забытый упрямый гриффиндорец в нем иногда еще давал о себе знать, но поделать ничего не мог. Придет время, и Гарри оставит Реми одного, он сам останется один, чтобы провести остаток вечности, блуждая сквозь время и думая о том, что могло бы быть, но вернуться уже не сможет. Он любил Реми до боли в груди, где с каждым прожитым вместе днем сердце медленно раскалывалось на части. Никто и никогда не вызывал у Гарри такие эмоции или заставлял задумываться о вечности, как это делал Реми. И когда он потеряет это, потеряет Реми, то в нем просто что-то умрет. * * * Лунный свет освещал комнату, элегантно холодный и такой мучительно одинокий. Свернувшись на подоконнике, Гарри прислонился лбом к прохладному стеклу и, вздохнув, прикрыл глаза, сразу окунувшись в депрессию, которая росла внутри подобно приливной волне. Сзади на кровати спал Реми. Это наконец-то был спокойный мирный сон без кошмаров. И как бы Гарри ни хотелось сейчас лечь с ним рядом, в его объятия, согреться теплом, он знал, что Реми моментально проснется, едва Гарри сдвинется со своего места. А Реми нужна была каждая минута этого драгоценного долгожданного сна. Гарри подождет, подождет еще чуть-чуть. Трепет крыльев за окном привлек его внимание — летучая мышь проскользнула мимо и исчезла, будто растворившись. «Прямо как я», возникло в голове. И Гарри бы даже рассмеялся, не будь эта мысль настолько мрачной. Сзади послышался шелест простыней, и Поттер обернулся, наткнувшись на внимательный взгляд. — О, Реми, прости. Я тебя разбудил? — если он и не шумел, Реми все равно мог проснуться, даже когда кто-то думал слишком сильно. Покачав головой, Каджун легко улыбнулся, проследив взглядом подсвеченную луной фигуру Гарри. — Иди в кровать, mon amour, — он протянул руку. — Сейчас либо уже поздно, либо слишком рано выглядеть таким серьезным. Гарри послушно слез с подоконника и принял протянутую ладонь, позволив уложить себя обратно на кровать. Лукаво улыбнувшись, Реми обнял его за плечи и перекатился, нависнув над Гарри и посмотрев на него со внезапно вспыхнувшим во взгляде раскаленным желанием. — Как долго ты не спишь, chèri? — голос его чуть охрип, став глубже и проникновеннее. Гарри вздрогнул от этого звука, зрачки в его глазах расширились. Слегка кашлянув, он прошептал, с большим трудом проговаривая слова: — Пару часов. Я не мог заснуть, а ты выглядел таким умиротворенным… Ловкие пальцы Реми прервали дальнейшие слова, и Гарри застонал в поцелуй. Он подавил новую волну дрожи, ощутив, насколько у него внутри до сих пор было влажно после прошлого раза, насколько его тело стало податливым и мягким в руках Реми. «Жадный, жадный, жадный», будто что-то смеялось над ним. «Желай его, владей им, пользуйся тем, кого скоро оставишь». «Я люблю его», у Гарри не было других мыслей в ответ. «Он — мое все». Гарри смотрел прямо в глаза напротив, в которых было столько тепла и обожания, так много эмоций, что он просто поверить не мог, что все они были направлены именно на него. Реми был загадочным вором, который переборол изгнание, страх и ненависть и преуспел в другом. Он выбрал именно Гарри из всех возможных людей на Земле. Поттер никогда не заблуждался на собственный счет: да, он знал, как выглядел, и был в курсе собственных сил, но он никогда не забывал и о своих недостатках. У него был тот еще характер, который, правда, сейчас редко себя показывал. Гарри не всегда понимал, когда действительно стоило остановиться, он бросался с головой в самоубийственные авантюры, которые казались неразрешимыми. Зачем бы кому-то пытаться понять его, пытаться любить его? А Реми ведь, похоже, был единственным, кто видел его таким, каким он был на самом деле — почти мальчишкой, у которого была до сих пор неизученная сила, кому нужна была помощь и общение. И неважно, насколько успешно он притворялся, что ему было и так хорошо в его одинокой, тихой жизни. И это для Гарри было дороже всего. Подняв одну из его ног, Реми ловко положил ее себе на бедро и скользнул внутрь Гарри с легкостью, которая до сих пор, даже спустя столько времени, изумляла Поттера. Как двое могли настолько идеально подходить друг другу? Это рушило все теории и не поддавалось логике. Но Гарри было уже все равно. Он был просто благодарен за Реми, за такого доброго, теплого и невероятного. Кто целовал его дыхание, наполняя собой до отказа. Гарри выдохнул что-то неразборчиво, что в равной мере могло быть «Реми», «еще» или даже «двигайся», и выгнулся, когда Реми сделал, о чем его просили, легко скользнув еще глубже, чем это казалось возможным. Все было не так идеально романтично, как пишут в книгах, — у Гарри в голове до сих пор метались болезненные мысли, а Реми был будто в полусне. А еще они оба были чересчур нетерпеливы — как и всегда, если честно, — чтобы продержаться долго. Но Гарри не пришлось даже касаться себя, чтобы кончить, опять выгнувшись в спине и бесконечно шепча в раскаленный воздух имя Реми, как какую-то молитву. Реми с громким стоном последовал за ним и упал прямо на Гарри, задыхаясь и дрожа. Будучи вжатым в матрас, Гарри выдержал всего пару секунд, прежде чем выбраться из-под довольно тяжелого Каджуна. Тихо хмыкнув на мертвый груз, который еще совсем недавно был его любовником, он аккуратно отодвинул Реми чуть в сторону и устроился рядом, довольно вздохнув. Гарри бросил усталый взгляд на часы. — Поздно, — пробормотал он, поморщившись. Реми усмехнулся и даже захотел поднять голову, но был настолько измотан, что решил сразу сдаться, не пытаясь. — Или рано. Зависит от того, с какой стороны смотреть на часы, mon chèri, — он притянул Гарри ближе, зарывшись носом в его волосы. — А сейчас ты сможешь уснуть, или Реми нужно утомить тебя сильнее? У Гарри хватило сил лишь на то, чтобы слабо улыбнуться. Удобно устроившись на чужом плече, он пробормотал: — Спокойной ночи, Реми. Тихо вздохнув, Каджун окончательно расслабился на подушках и тоже закрыл глаза. — Ночи, mon amour. Спи сладко и думай обо мне. Гарри отбросил все свои печали и запер их в самом дальнем углу. Время с Реми было слишком драгоценным, чтобы тратить его на опасения и сомнения. Но тень беспокойства не переставала едва невесомо пощипывать его кожу. Что-то должно было случиться. И Гарри не знал, хорошее оно будет или плохое.