Falling

Время не имело никакого значения, когда он падал. Гарри уже давно бросил думать о времени так, как это делали все остальные. Для него оно было не линейной прогрессией, ведущей в будущее, а бурлящим водоворотом, который, сбив с ног, утянул его в самый центр. Он упал, а время его поймало, выкинув в абсолютно случайном месте, руководствуясь своим собственным желанием или еще чем. Гарри иногда казалось, что маховики времени были настолько же любопытны, как и он сам. Или даже больше. После того как Гарри покинул Реми, маховики в его крови, будто наверстывая упущенное за шесть месяцев время, которое они дали ему, несли его сквозь время со стремительной скоростью, останавливаясь в очередном когда на очень короткий срок. Он ведь так и не привык к падению, поэтому не мог сказать, как долго это происходило. Если бы ему пришлось подсчитать все те моменты, которые он провел в разных когда, то объем времени вышел бы пугающе огромным. Сотни лет? Тысячи? А вдруг прошел всего лишь день или даже час? И все это время он всем своим существом скучал по Реми, с каждым вздохом и ударом сердца. Карты не покидали его кармана, не важно, в каком когда он был. *** Гарри не знал, почему в итоге он оказался в Канаде. Возможно, из-за тех отрывков о холодном снеге и соснах, которые он видел в прошлом Логана. Или же просто суровые горы и широкие леса были дальше всего от душного, пряного зноя Нового Орлеана. Тем не менее очередное желание маховиков выкинуло его в глубокий снег, который окружал маленький бар. Гарри тихо посмеивался над собственной склонностью всегда находить пьяных неотесанных мужиков, бурлящих тестостероном. Самое забавное заключалось в том, что такой тип его никогда не интересовал. Вдоль дальней стены бара была установлена закрытая арена, в которой сейчас сражались два человека. Гарри удивленно покачал головой — Как там Гермиона говорила? Мальчишки есть мальчишки? — и шагнул полутемное помещение, направившись прямо к барной стойке, за которой сидели несколько мужчин и женщин, наблюдавших за боем с безопасного расстояния. Гарри заметил, как некоторые повернули головы, посмотрев в его сторону, едва он подошел ближе, а одна из женщин даже кивнула. Это явно было своеобразным знаком принятия, потому что все остальные тут же вернули свое внимание «шоу», а Гарри, все еще удивленный, сел с самого края барной стойки у стены. Буквально через секунду к нему подошел бармен и уставился в ожидании. — Виски, — Гарри слабо улыбнулся, — чистый, пожалуйста. Бармен коротко кивнул и наполнил бокал, поставив его перед Поттером. Затем, немного замявшись, он все-таки спросил чуть хрипловато: — Проездом? Гарри кивнул, крутанув бокал в руках. Янтарная жидкость засверкала в приглушенном свете. — Путешествую. Я могу делать это годами, но Канада настолько большая, что за это время и половины ее не увижу. Не то чтобы маховики ему это позволят. Гарри наверняка уйдет раньше, чем успеет проехать пару миль вниз по дороге, если, конечно, судить по предыдущим скачкам перемещений. — Пытаешься кого-то забыть? — проворчал бармен. — Не совсем так, — Гарри сделал маленький глоток из своего бокала. Он вдруг вспомнил другой бар в другом времени, когда очаровательный Каджун, украв у него напиток, беззастенчиво флиртовал. Гарри не смог удержать едва заметной улыбки, которая искривила его губы. — Скорее, потерять память. — Ты пришел в правильное место, но не забудь по счету заплатить, — пробормотал бармен и отвернулся. Ответа он явно не ждал, быстро отойдя в другой конец стойки, где оживленно махал бокалом, требуя повторить, явно постоянный клиент. Гарри посмотрел бармену вслед, а потом опять вернулся к созерцанию виски в собственном бокале. Правильное место. Что же, так оно, наверно, и было для большинства, но он уже однажды испытал все прелести падения сквозь время, будучи пьяным, и повторять подобный опыт больше не собирался. Гарри был почти уверен, что начни он глушить алкоголем свои эмоции, то остановиться уже не сможет. Искушение, правда, было огромным. Однако еще одна мысль останавливала его. Он не знал наверняка, но догадывался, что, напившись, совсем расклеится и будет стенать, став самым настоящим плаксивым пьяницей. А если учесть, о скольком ему хотелось поплакать… Лучше было даже не пытаться. Ему было и так плохо. Мысль, что станет только хуже, успешно удерживала его от желания напиться. Гарри вздохнул, бросил на стойку пару купюр и, оставив полупустой бокал, вышел из бара и шагнул во временной поток. *** Могла пройти тысяча лет или день — кто знает? — когда он опять оказался в том же самом баре. Там был новый бармен, или тот же самый, только молодой. Гарри не мог сказать точно, как и спросить. Он лишь молча занял то же самое место и заказал такой же напиток и стал наблюдать за людьми, которые постепенно прибывали с наступлением ночи. Где-то вдали он будто наяву услышал тихий шелест «Выглядишь таким одиноким. Тебя бросила какая-нибудь красотка, mon cher?» и чуть ли не начал оглядываться в поисках теплых карих глаз и лукавой улыбки. Но не было ни улыбки, ни ярких хитрых глаз — здесь не было и никогда не будет Реми. И его боль никогда не угаснет, как бы долго он ни падал. Краем уха Гарри услышал, как взревела толпа, когда на арене объявили очередного победителя. Он решил посмотреть и едва только повернул голову, выхватив взглядом нечесаные патлы и хмурое лицо, как маховики унесли его дальше. *** Спустя очередной неопределенный кусок времени, очень усталый Гарри очутился в Бостоне рядом со старой церковью, которая больше напоминала какое-то заброшенное здание, чем величественный пережиток прошлого. В подобных вещах вкус у Гарри был непритязательный — ему приходилось спать в местах и похуже. Тихо вздохнув, он толкнул дверь и шагнул внутрь, сразу же почувствовав себя лучше, скрывшись от посторонних глаз. Слишком он много времени провел, притворяясь мутантом и опасаясь реакции людей на возможное проявление странностей, чтобы спокойно расхаживать под открытым небом. Он отчасти был даже благодарен маховикам времени, которые из некоторых мест уносили его очень быстро — так был большой шанс остаться незамеченным, дабы избежать донесения посторонних о себе правительству, как о мутанте. Еще одной причиной, из-за которой он не возражал против быстрых перемещений, являлось смутное ощущение, что он должен был что-то сделать, но пока не мог. Война научила его доверять своим инстинктам, поэтому Гарри продолжал искать, что бы это ни было, стараясь не поддаваться ноющей тупой боли в груди, которая давала о себе знать каждый раз, когда он думал о Реми или Новом Орлеане. Его преследовал непрекращающийся зуд, вызванный этим странным поиском, будто он всегда был в неправильном где и когда. Но как он мог знать, какое же время было правильным. Отбросив тревожные мысли, Гарри закрыл за собой тяжелую дверь, сразу же почувствовав странное присутствие, которое обдало его подобно порыву горячего ветра, странно пахнущего… серой? Он нахмурился и посмотрел наверх на стропила церкви, на всякий случай собрать достаточно сил, чтобы хватило на беспалочковое оглушение. — Я знаю, что ты там, — спокойно сказал он. — Почему бы тебе просто не спуститься? — Raus… Гарри повернул голову в сторону тихого шепота, мысленно переведя немецкий. Проваливай — или намного более мягкий вариант. Несмотря на все грубоватые гортанные звуки, немецкий был на удивление вежливым языком. — Я так не думаю, — спокойно ответил Гарри. — Мне всего лишь нужно место, чтобы переждать пару ночей. Я не побеспокою тебя, если и ты поступишь так же. — Steigen Sie aus! Раздался приглушенный треск, похожий на аппарацию, и запах серы усилился. Гарри раскрыл свои чувства, сразу же ощутив странную силу, которую испускал незнакомец. Она была похожа на магию, но все-таки отличалась, искажаясь. Она не была неправильной, просто странной. Гарри, нахмурившись, по мере возможностей следил за прыжками неизвестного. — Ich bin ein minion des Teufels! — прошипел человек — существо? Хоть звук и был каким-то зловеще-демоническим, Гарри лишь закатил глаза на этот спектакль. — Ты такой же приспешник дьявола, как и я. Похоже, ты всего лишь мутант, вот и все. С очередным треском прямо перед Гарри появился синекожий человек, осторожно смотрящий на него желтыми глазами. — Wer sind Sie? Sprechen Sie Deutsch? Гарри улыбнулся, покачав головой. Он понимал немецкий намного лучше, чем говорил на нем. — Ich spreche nur ein bisschen Deutsch. Englisch? — Та, я ховорить анхлисски, — с акцентом ответил мутант. Он обнял себя, крепко сжав на рваный одежде трехпалые руки. — Кто ты? Што ты хотеть? — Мне всего лишь нужно место, чтобы переждать какое-то время, — Гарри спокойно повторил, улыбнувшись. — Но если тебе со мной будет некомфортно, то я поищу где-нибудь еще. — Нет, — мутант покачал головой, — это сфятилище Хоспота. Стесь фсем раты. Но… ты расфе не абышны шелофек? Тепе фсе рафно, што я… ? Гарри пожал плечами, сев на еще довольно крепкую скамейку. — Это было бы слишком лицемерно с моей стороны. Я Гарри Поттер, но… — он вспомнил упрямого Реми, который все никак не мог оставить тему имени, и тихо хмыкнул, — но некоторые люди зовут меня Оракул. — Курт Вагнер, но меня насывают Ношной Смей, — он сел на соседнюю скамью, переведя взгляд с пыльного алтаря на Гарри. — Ты не боишься? Меня? Ты фыхлятишь нормально, но я феть монстр. Гарри закрыл глаза, а улыбка его вдруг стала усталой. — Мы вполне можем быть с тобой кузенами, независимо от внешности. Мы оба не совсем люди, но и не нелюди. Он уже далеко не в первый раз задавался вопросом, а не был ли Икс-ген, который так часто обсуждали, некой латентной магической способностью, но настолько узконаправленной, что ее уже перестали идентифицировать как магию. Это бы тогда объяснило способность Курта, которая была так жутко похожа на аппарацию. Курт моргнул, не отводя взгляд желто-золотых глаз. — Понятно. Очевидно, что я это было не так. Гарри вытянулся на своем месте. — Если тебе станет легче, то добавлю, что я могу видеть отголоски будущего и знаю, что случится. Не находишь, что это куда страннее, чем прыгать с одного места в другое? Мы оба мутанты, — так или иначе, но Гарри не собирался вдаваться в детали, — и нам обоим нужно отдохнуть от всего остального мира. — Ja, — Курт порывисто кивнул. — Я никаму не скашу. Тфой секрет ф песопасности, — он колебался какой-то мгновение, а потом уверенно встал. — На шертаке есть комната, если хошешь остаса со мной. Отному тут… отиноко, — предложил он, протянув Гарри ладонь. — Посмотришь? — Конечно, — Гарри, не раздумывая, сжал в ладони трехпалую кисть. — Спасибо, Курт. Я ценю твою доброту. Курт впервые улыбнулся в ответ. — Фсе мы тети Хоспота. Если Он люпит телепортера, то Он люпит и профитса. *** Они довольно легко сошлись. Гарри решил воспользоваться таким довольно длительным перерывом между падениями, чтобы элементарно выспаться, а остальное время обычно читал в спокойствии церкви. И он, забывшись, опять заскучал по ленивому ароматному теплу Нового Орлеана, где у него была маленькая квартирка и человек, ставший для него всем. Они могли часами лежать на диване и читать или просто греться, наслаждаясь близостью. Гарри отбросил эти воспоминания прочь, сосредоточившись на жизни в текущем когда и на условно дружелюбном мутанте, который нуждался в поддержке. Они с Куртом стали довольно неплохими друзьями. Гарри даже и не думал, что когда-нибудь подобное могло случиться. И второй раз в своей непостоянной жизни он опять не чувствовал того давления и жара, который перманентно присутствовал в крови, будто маховики времени наконец-то успокоились. Казалось, что гнавшая его вперед сила испарилась, позволив ему остаться там, где он сейчас был. Да, Гарри был благодарен, что мог теперь остаться с Куртом, но радость эта была омрачена горечью. Ведь больше всего ему хотелось, чтобы это случилось раньше, когда он был с Реми. Курт нуждался в нем. Он был таким неуверенным и почти что в ужасе от самого себя и так напоминал Гарри Невилла на первом курсе школы. Ночной Змей был ему братом, которого у Гарри никогда не было. Он не отдалялся от Гарри так, как это иногда неосознанно делал Рон. Они рассказывали о своем прошлом — без особых подробностей со стороны Гарри — и делились надеждами о будущем. Ведь теперь оно действительно замаячило на горизонте. Постепенно Курт стал более уверенным в себе, и Гарри был этому неимоверно рад. Однажды Гарри вернулся в церковь, добыв еды, но Курта там не обнаружил. Он прождал несколько часов, отвлекая себя книгами или уборкой, но безрезультатно. Время все шло, а его беспокойство лишь усиливалось. Курт очень редко покидал церковь и всегда говорил Гарри, куда идет. Если он и исчезал вот так вот раньше, то Гарри об этом не знал. Уже когда Гарри практически потерял терпение и, наплевав на возможные последствия, приготовился воспользоваться помощью маховиков— уж лучше он вновь упадет во времени, чем проигнорирует возможную опасность для Курта, — раздался тихий треск, и появился Ночной Змей, который, пошатываясь, сделал пару шагов и рухнул прямо в руки Гарри. — Es tut mir leid, — надломленным голосом прошептал он, а Гарри почувствовал чужие слезы на свое коже, — So leid. Мне жаль. Я не хотеть никофо опитеть, но не мох сепя останофить. Это пыло похоше на кошмар, путо я пыл кем-то трухим. Гарри обнял мутанта и прижал крепче к себе, утешающе погладив его по темным коротким волосам. Курт вцепился в его рубашку, а Гарри, нахмурившись, вдруг заметил маленький круглый шрам в основании чужой шеи. Буквально этим утром его еще не было. И это означало, что либо Курт заполучил его прямо перед свои уходим, либо в то время, которое мутант не помнил. Каким бы ни был ответ, у Гарри внутри все словно сжалось. Пока он вел расстроенного Курта на чердак, в голове его крутились различные планы по сохранению их обоих в безопасности. Его больше никогда не застанут врасплох.