Юное сердце на Розе Ветров

Юичиро сидит за письменным столом, склонившись над учебником и обхватив руками голову. Готовясь к очередному тесту, краем глаза он с волнением и легкой грустью наблюдает за сборами сводного брата, собирающегося покинуть дом на несколько часов. «Снова ты уходишь куда-то…» Задорный блеск в синих глазах, выражающий нетерпение, сопровождает все приготовления к походу. Это выражение лица Мики стало для Юу уже настолько привычным за последние дни, что любой другой реакции Амане бы очень удивился. Не имея представления, куда идет Микаэль, но точно зная с кем, его душа буквально разрывается от глухой тоски. Желание воспрепятствовать так и остается лишь желанием, ибо он не вправе указывать брату, куда ему идти и как поступать, рискуя непременно вызвать его гнев своим вмешательством. Поэтому единственное, что ему остается, — это сидеть и молча смотреть, как уходит его враг, глубокие чувства ненависти к которому начали принимать в последнее время совсем иные оттенки. Тот день, когда ему довелось увидеть Микаэля таким слабым и беспомощным, зародил в душе юноши некое новое чувство по отношению к сводному брату. Ранее оно не раз пробуждалось в нем, но так и угасало под воздействием очередной пакости. Однако нужно заметить, что сейчас оно не стремилось покинуть его так быстро, как это происходило всегда. Оно засело в самой глубине и путало все мысли и чувства, некогда такие понятные для Юу, который знал, что Мика враг и только. Теперь же это суждение требовало тщательного пересмотра. Амане не пытался провести какой-либо анализ своих ощущений, он просто чувствовал нечто странное, нечто новое в себе, какое-то теплое чувство по отношению к этому человеку, покрывающее собой все язвительные выпады со стороны некогда заклятого врага. Конечно, он не отрекся полностью от своих прошлых суждений по поводу эгоистичности и высокомерия соседа по комнате, однако все они рассматривались им уже совсем под другим углом. Он начинал понимать, чем именно вызвано такое поведение Микаэля, и чем больше он думал об этом, лежа на постели, заложив руки за голову или усевшись в кресло напротив окна, тем больше сочувствия и нежной привязанности возникало в нем к одинокой, никому не верящей, замкнутой душе. Глухой стук двери и отсутствие каких-либо слов на прощанье отзываются болезненным эхом в груди. Юичиро выпрямляется и глядит на только что закрывшуюся дверь. В комнате остается чарующий тонкий шлейф Микиного парфюма. Юу встает из-за стола и идет к окну, упирающему в пол. Там, не приближаясь полностью к стеклу, он остается чуть в глубине комнаты и смотрит на уже ожидающую своего любимчика компанию парней. Волнение охватывает тело, рука хватает и судорожно сжимает штору, в то время как взгляд напряженно и неотрывно следит за происходящим снаружи. Степенной и неторопливой походкой юноша с золотистыми локонами, выходит на улицу, присоединяясь к общей группе. Между ними происходит обмен какими-то фразами, которые отсюда не слышны, потом звучит смех и дружная коалиция трогается с места. Совершенно спокойно Шиндо реагирует на то, как приворачивает его к себе Нагашима, и как близко держится рядом Наир. Когда он оборачивается к Леонарду, идущему позади, его лицо не выражает ни малейшего недовольства. Он холоден и прекрасен в своем неприкосновенном величии завоевателя, одаряющего своих поклонников поощрительными взглядами и улыбками. Когда увесистая рука спортсмена спускается к тонкой талии, Юу отворачивается. Он не может понять, что привлекает Мику в общении с этими людьми. Он же прекрасно знает им цену, тогда почему продолжает появляться в их обществе? Ведь они расценивают его исключительно как объект плотских утех. Что творится в его душе, их совершенно не интересует — они преспокойно забавляются, зная в каком состоянии их друг. А Юу, которому важнее познать его тонкую и чувствительную натуру, который не заинтересован во внешней оболочке, а сосредоточен на более глубоких чувствах, он не подпускает к себе ни на шаг. Где же хваленая справедливость этого мира? Почему ему он предпочитает их, наверняка понимая, в чем разница между их побуждениями? Разумеется, Юичиро достаточно долгое время был его врагом и одно единственное проявление жалости не изменит в корне ситуацию, не заставит Мику вот так сразу довериться ему, но не до такой же степени. Он же должен осознавать разницу между этими парнями и Юу. Он должен видеть, какими чувствами руководствуется Юичиро, жалея его и помогая, следовательно, хотя бы уже за это Мика не должен так мучить брата своим откровенно пренебрежительным и вызывающим поведением. «Зачем, зачем ты так поступаешь? Намеренно ли ты причиняешь мне эту боль или ты как всегда живешь своей собственной жизнью, где не видишь никого?» — Хм, Мика, — пристально глядя на окна спальни Шиндо, обращается к парню Кота, потому как нечто странное почудилось ему в окне. Словно темный силуэт прятался за шторой, а как только он обратил туда взгляд, немедленно исчез. — А твои разве дома? — Что за чушь, их не будет до самого вечера, — отозвался Микаэль, которого безмерно напрягала лежащая на его талии рука Нагашимы. — А брат? — Брат в саду, его заберут также, вечером. Вообще, что за глупые вопросы, я ведь уже говорил об этом. — Ну да, но… — Кота задумался, снова бросив взгляд в сторону дома Микаэля. Однако окна он уже разглядеть не мог, потому, как они были уже довольно далеко от дома, в котором ему почудился призрак. — Что «но»? — усмехнулся Томоказу. — Только не говори, что у тебя уже начались видения и тебе примерещился кто-то из родственников Микаэля. — Глупости, я только уточняю. Хочу наверняка знать, сколько у нас сегодня времени есть в запасе, — фыркнул Нагашима, не желая ставить себя в дурацкое положение того, кому видятся всякие несуществующие вещи. — Будь спокоен, времени будет предостаточно, главное — чтобы не было также скучно, как в прошлый раз, — сбрасывая с себя руку Нагашимы, ответил Мика. — Уверяю, в этот раз скучно тебе не будет, — подмигнул ему Кота, цепляя свою гадкую улыбочку. Предчувствуя, что этот поход снова обернется какой-то грязной авантюрой, в которую его намерены втянуть друзья, Микаэль закатывает глаза к небу. — Кстати говоря, — вдруг произносит Нагашима. Только сейчас понимая некоторые обстоятельства, он, растягивая губы в еще более мерзкой ухмылке, косится на Микаэля, идущего на некотором расстоянии подле него. — Раз уж у тебя дома никого нет, что, если нам просто провести время у тебя? Что скажешь? Тогда вечер будет действительно многообещающим? Ха-ха. Развлеклись бы на славу! Наир тоже поднимает взгляд на Мику и на его губах появляется улыбка, олицетворяющая его пошлые мысли. — Еще чего! Совсем ополоумел?! — возмущенно воззрился на Коту Шиндо. — А мог бы и пригласить ради разнообразия, — хмыкнул Наир. — Если разговор и дальше планируется проводить в таком ключе, то я возвращаюсь назад. — Да будет тебе, Мика, — пришел на помощь остальным Леонард, служащий по большей части миротворцем, — они ведь просто шутят, не более того. Незачем беспокоиться. Верно, ребята? — Верно-верно, просто шутим, — закивал Нагашима, однако его голос был слишком наглым и не таил в себе ноток раскаянья. Выражение его лица, как и выражение Томоказу, Коэна и двух других парней говорили о том, что они были бы вовсе и не прочь провести это время непосредственно в доме Шиндо, наедине с его хозяином. И несмотря на то, что Мика отчетливо читал на этих лицах, он сдержался и, тяжело вздохнув, пошел с ними дальше, поскольку вернуться домой в такой момент для него было куда более непозволительно, чем терпеть однообразную болтовню своих дружков. Ведь заставить Юичиро печься о том, где он и что делает, было для него важнее всего. Только так можно было подтолкнуть его к еще одному проявлению каких-нибудь чувств, если конечно они у него есть. Когда Микаэль поздно вечером вернулся домой, Юичиро не обмолвился с ним словом, делая вид, будто бы ему все равно, как проводит свое внешкольное время родственник, хотя поговорить с ним об этом хоть вскользь, кинуть упрек так и тянуло. Во время завтрака, на следующий день, Мика сидел погруженный в мрачные думы, связанные с вчерашним походом. Их концепция все больше и больше не нравилась ему. То настроение, с которым он теперь представал перед этой компанией, поселила в них ощущение некоторой вольности по отношению к Мике, словно они и впрямь поверили, что Шиндо стал более расположен к ним и еще совсем немного и сдастся окончательно. Всеми силами пытаясь разубедить их в этом своими прежними действиями, Микаэль все равно был вынужден на первых порах проявлять снисхождение, миролюбивость и веселость, которые и зарождали в этих головах подобные мысли. Вчерашнее гулянье было просто отвратительным, но, вернувшись домой, он старательно делал вид, что полностью удовлетворен. Храня мрачные мысли о часах, проведенных в компании, недовольство от того, что не получил никакой реакции со стороны Юу, помалкивающего весь вечер, привело к тому, что на утро Шиндо был не в настроении и задумчив. Амане тоже сегодня кусок в горло не лез из-за всех этих внутренних колебаний, которые он как мог старался скрыть ото всех. — Ты сегодня совсем ничего не съел. Тебя что-то тревожит, милый? Ты хорошо себя чувствуешь? — озабочено взглянула на него Эрика, когда Мика, скрипнув стулом, встал из-за стола. Юу тоже поднял на него глаза: «Что тебя может тревожить после того, как ты вернулся около полуночи с таким радостным, умиротворенным видом? — Затем, он поглядел на мать. — Немного обидно, что ты видишь только его настрой, но, должен признаться, я даже рад, что ты не задала такой же вопрос и мне. Объяснять свои чувства мне сейчас еще сложнее…» Промолчав в ответ, младший Шиндо направился к выходу из столовой. — Мика, к тебе кажется обратились, — строго заметил ему отец и повернул к нему свое лицо. — Не игнорируй, пожалуйста, вопросы, особенно когда в них человек выражает свое беспокойство о тебе. Едва заметно хмыкнув, Микаэль, понимая, что иного выбора нет, обернулся и, приняв самый любезный вид, произнес: — Что Вы, мадам, благодарю за участие, но оно излишне. Меня ничего не беспокоит, и я абсолютно здоров. — А могло бы и побеспокоить немного, — заметил Натаниэль. — Конец семестра, а ты и не мыслишь за ум браться. Что ты себе думаешь? Мика опустил взгляд и плотно сжал губы. — Мне… в школу пора… — тихо проговорил он и выскочил из кухни. — Боже мой, — покачал головой мужчина. — Натан, все же я убеждена, его что-то беспокоит. Поговори с ним, пока он не ушел, — молвила женщина. — Поговорить? — Да. Скорее, пока он еще здесь, — нежно подтолкнула его Эрика. Мужчина не стал возражать и вышел вслед за сыном, хотя и не знал какой именно темы хочет коснуться в разговоре больше всего. И, тем не менее, оказавшись в холле, он обратился к мальчику со словами: — Мика, вот уже как почти две недели мы живем одной семьей, однако это только внешне, то, что должно было случиться, когда Эрика и Юу присоединились к нам, не происходит. — Хочешь обвинить в этом меня? — криво усмехнулся младший Шиндо, вскинув дерзкий взор на отца. — Мол, я становлюсь причиной того, что ты никак не наладишь свое семейное счастье? — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Не нужно ерничать. Нам всем нужно прилагать усилия, но тебе больше всего. — Значит, все-таки дело во мне, — с иронией, скрывающей горечь, улыбнулся Микаэль. — Дело не только в тебе. Пойми же ты, дружная семья — это плод усилий каждого из её членов. Чтобы добиться мира, нужно чтобы каждый вложил свою лепту. — Разве я веду себя хуже того же Юу? Сколько мой братец вложил труда, чтобы добиться так называемого мира в нашей семье? — изогнул бровь Мика. — А я тебе скажу, ноль да ничего! — Иными словами, Юу становится причиной твоего поведения? Это ты хочешь сказать? — Ничего я не хочу сказать! — ощетинился Шиндо. — Тогда почему ты никак не успокоишься? Если причина ни во мне, ни в Эрике, ни в Юу? Что тогда заставляет тебя так поступать? Мика… Я ведь пытаюсь тебе помочь. Я твой отец, и если тебя что-то волнует, ты должен сказать мне. Может, дело все же во мне? Ты по-прежнему злишься, что я привел тебе новую семью и не сказал, кого именно? — Нет, — отозвался Микаэль. — Тогда, может, проблемы в школе? — Нет. — Мика, такого не может быть. — Но так есть. — Не хочешь говорить? Сдвинув брови, Мика отвел взгляд в сторону. Натан вздохнул, глядя на него. — Я надеюсь, в скором времени ты все же поделишься со мной, и я буду рад тебя выслушать и помочь. — Помолчав, он добавил. — И вот еще, что я хотел сказать, это по поводу твоих ночных гуляний. Я тебе не запрещал, видел, что тебе это приносит удовольствие, но… — Собираешь запретить? — Если ситуация не изменится, пожалуй я буду вынужден так поступить, — безрадостно заключил отец. — Да? — усмехнулся Шиндо. — Вынужден… — Мика. — Да нет, я все понял. Пока, пап, мне нужно идти. Я уже опаздываю, — с этими словами юноша вышел из дома. «Хочешь лишить меня единственного удовольствия, которое у меня на данный момент есть, да, папа? — говорил он сам себе, быстро шагая к воротам. — Почему я должен тебе говорить, от чего я мучаюсь? Ты не замечал тех моих страданий, с чего вдруг сейчас ты должен заботиться об этих? Смешно ведь…» Натан уже развернулся идти обратно, когда увидел вышедшего и стоящего на пороге кухни Юичиро. — Ты тоже уже уходишь? — сдерживая чувства, нахлынувшие после еще одного неудачного разговора с сыном, более-менее ровно осведомился Натан. — Да, — кивнул Юичиро. — Ну, хорошо, тогда увидимся вечером, — произнес старший Шиндо и прошел мимо Юу к лестнице. Юноша еще какое-то время глядел ему вслед. Так случилось, что он немного слышал их разговор с Микой. Атмосфера строгости, сдержанности и недоверия между ними заметно ощущалась во время подслушивания. Казалось, что Мика отчего-то злится на родителя, но почему так происходит, Юу конечно не знает. Обращением Натана с Микой он также остался недоволен. Ему показалось, что тот был чрезмерно груб с сыном, особенно, если вспомнить, что вина за ним действительно была. «Почему он так ведет себя с ним?» Микаэль не был ангелом во плоти, но он все равно не заслуживал этой строгости, которая, как стал наблюдать Амане, частенько имеет место в его общении с отцом. Пускай раньше Юу был полностью уверен, что Натан невиновен и только недостойное поведение Мики заставляет его быть таким, однако с некоторых пор Юу стал остро сопереживать положению Микаэля и чувствовать будто на собственной шкуре его одиночество, даже когда с ним рядом такой близкий человек как отец. В том, что личность его сводного брата интересует его друзей не больше, чем лисицу волнует духовный мир зайца, в котором она видит лишь соблазнительную плоть для собственного насыщения, он давно был уверен, а теперь Амане начал убеждаться, что Микаэль одинок не только за стенами дома, но и непосредственно в них. А теперь, когда в этом доме, где и так не было защиты, появились они с матерью, ему и вовсе можно только сочувствовать. Возможно, он чувствует себя теперь еще более одиноким и только это толкает его в руки этих сомнительных друзей. «Но почему к ним? Неужели я не дал тебе понять, что приму тебя и не потребую ничего взамен? Буду поступать так, как ты захочешь. И за мою решимость ты платишь мне так жестоко… а ведь я всего только исполняю твое желание не вмешиваться в личное пространство друг друга»

***

— Надеюсь, Вы найдете достойный для него предлог, уважаемый завхоз? — О, не беспокойтесь, я уже давно ищу возможность немного погонять мелких крыс, — склоняя голову, произносит парень, растягивая тонкие губы в лукавой усмешке. — Не переусердствуйте. — Ни в коем случае. — И, да, прошу заметить, завхоз, всё, что Вы делаете, исходит исключительно по Вашей инициативе, а я лишь наталкиваю Вас, что бы Вы могли определиться и выполнить свою задачу как можно лучше. — Ну разумеется. — Тогда идите.

***

— Юичиро Амане! — Эй, тебя зовут, — подталкивает Юу локтем Синго, но тот уже и сам оборачивается на зов. Голос застигает их как раз в тот момент, когда они собираются уйти из школы. — Да, господин завхоз, — откликается Юичиро и в то же время, оборачиваясь к парням, говорит. — Не ждите меня. Увидимся завтра. Кивнув, Акутазава и его друзья скрываются за дверью здания. — Извините, что задерживаю, но у меня к Вам просьба. Это займет всего пару минут. Вы же не торопитесь, — старшеклассник останавливается перед Юичиро. — Нет, а в чем собственно заключается просьба? — Дело в том, что мне было необходимо провести кое-какие работы в неиспользующихся аудиториях. Я все сделал, однако только сейчас обнаружил, что одного ключа не достает. Похоже, я забыл забрать ключ, и он остался на столе в той самой комнате. Времени катастрофически не хватает, но ключ необходимо забрать, также как и запереть само помещение. Оно должно оставаться пустым. И я хочу просить Вас забрать его оттуда вместо меня, а утром отдать мне ключ от запертой комнаты. — Ну хорошо, я пойду. Только скажите мне, что это за аудитория, — пожав плечами, ответил Юичиро. — На третьем этаже, предпоследняя дверь. Единственная, не имеющая номера. Буду Вам крайне признателен. Ох, черт, — спохватился он, взглянув на часы. — У меня совсем нет времени. Рассчитываю на Вас. «Кажется, было бы быстрее сделать это самому, чем объяснять мне всю суть», — с улыбкой подумал Юичиро, глядя вслед вышедшему из школы завхозу, и пошел обратно к лестнице, с которой только недавно спустился. С начала тестирования бывшая комната литературного клуба, служащая уже пару месяцев местом отдыха и развлечений для некоторого круга учеников, вновь стала приобретать свои первоначальные качества. Карты, споры и шутки на время покинули эту обитель. Даже сами ее самопровозглашенные хозяева редко появлялись тут, а если и случалось, что оставались, то больше были озабоченны сдачей очередного теста, нежели развлечениями. Но и в такое сложное время всегда оставалось место веселью, даже сейчас, несмотря на приближающийся тест по химии и тщательную подготовку к сдаче этого нелегкого предмета, Нагашима не отказывал себе в удовольствии, так или иначе затронуть Шиндо, в такие тихие дни еще более взвинченного чем обычно. А все потому, что когда ничего не происходило, он поневоле погружался в размышления о своих неудачах, и порой это длилось так долго, что он погружался в эти мысли слишком глубоко, совершенно теряя понятие о прелести беззаботной жизни, которое он как мог всегда старался удержать в себе, и тогда он еще больше злился на компанию, погрузившуюся в изучение предметов вместо того, чтобы отвлекать его от дурных рассуждений. «Волнения, личные переживания, страхи, неудовлетворенность… Кажется все эти чувства возросли в сто крат. Я давно наблюдаю за тобой и, кажется, уже изучил до конца все твои повадки, слова, реакции на то или иное. Причем не только тебя. Пусть по мне и не скажешь, что я заинтересован в чем-то конкретном, что меня волнуют окружающие или отношения между учащимися в целом, иными словами политика школы, но тем не менее я неплохо вижу, что творится вокруг меня и какое место во всем этом человеческом безумии занимаешь ты, — Леонард Коэн, устроившийся в углу с учебником, поднимает взгляд на белокурого парня, вырвавшегося из хватки одноклассника, и теперь неподвижно стоящего у окна в своем гордом величии. — Я смотрю на тебя и восхищаюсь, может быть даже немного завидую, ведь ты живешь совершенно иной жизнью, не такой как я или те, кто сейчас окружают нас. Ты живешь налегке, не хочешь ни во что вникать, ни о чем думать, ты просто живешь, в то время как все мы преследуем какие-то цели, желая добиться чего-то в этой жизни и занять в ней достойное нас положение. Ты же ни на секунду не задумываешься о том, что ты можешь получить при желании, если бы хоть немного забыл о своем слепом эгоизме и обернулся по сторонам, увидел, сколько душ находится у тебя в руках, готовых позволять тебе распоряжаться ими как только сам захочешь. Но нет, ты тратишь свою энергию и используешь их желания на слишком ничтожные цели, а это обидно и неправильно. Однако сейчас я наблюдаю еще более горькую картину. Признаюсь, я и не думал что она окажет на меня такой эффект. Я вижу как ты бесишься, волнуешься, мечешься. Ты практически утратил свой привычный покой с того самого дня, как он появился здесь и все мы начали наблюдать за вашей кажущейся вначале странной и непримиримой игрой. Все стали воспринимать это как новое появившееся развлечение в обыденных школьных буднях. Два человека, таких разных по характеру, так по разному воспринимаемых окружающими, в какой-то момент сталкиваются друг с другом и не просто сталкиваются, а начинают вести жуткие войны. Изначально симпатии всех были на стороне Юичиро. Никто не сомневался в его скорой победе над тобой, но ты своей изворотливостью и планами мести поразил всех настолько, что большинство из тех, кто ненавидел и презирал тебя раньше, стали восхищаться и боготворить, признав в тебе эту железную волю, самостоятельность и непреклонность перед реальным врагом. Конечно, весь их азарт держится сейчас только на одном — они считают тебя неприкосновенным, не нуждающимся ни в ком и ни в чем, и только эта догма заставляет их души трепетать в волнительном почтении перед твоей персоной. Но стоит только этим нечестивцам прознать, что в сердце их непорочного ангела закралось чувство, они набросятся и, не испытывая ни жалости, ни сожаления разорвут его белые крылья на куски. Ведь это лютые демоны, трепещущие перед совершенством. А когда совершенство запятнано и имеет те же грехи, что и все смертные, оно перестает быть совершенством и тогда его смешивают с грязью, ненавидя за то, что когда-то оно посмело вознести себя, обманув всех, заставив верить в свою идеальность. Люди ненавидят лжецов и тех, кто дает им ложные надежды. Они жестоко мстят за свои обманутые ожидания. Задумывался ли ты об этом или же тебя направлял инстинкт, но так или иначе ты понимал, в какую игру вступил, и до поры до времени держался как подобает — отчужденно и неприкосновенно, медленно и верно порождая в сердцах других уважение к себе, — перелистывая страницу учебника, Леонард едва заметно усмехается. — Но что будет, когда они узнают твою маленькую слабость? Думал ли ты об этом или как всегда решил оставить всё на волю случая? Признаюсь, произошедшие перемены влияют на меня. Я начинаю разочаровываться, а я не переношу это чувство. Я все понимаю, а изменить ничего не могу, прискорбно. Я понимаю, что ждет меня и тех неудачников, по своей глупости не видящих реальной картины происходящего или делающих вид, что не видят, а потому продолжающих питать иллюзии. Стерпеть это все? Хах… Ты хоть понимаешь Шиндо, какую игру затеваешь, забавляясь с огнем? Пора бы одуматься, отступить, а то потом будет поздно. Когда они поймут то же, что осознал я, спасенья не жди. Они первые сожрут тебя и можно ли винить их за это?» Внезапно в комнате раздался такой непривычный для всех здешних обитателей стук в дверь. — Ого, это еще что за новости? — усмехнулся Нагашима, ощутив нечто недоброе в этом визите. Его чувство передалось и остальным. Наир тоже напрягся, хотя и ограничился только тем, что оторвал якобы безразличный взгляд от книги и снова опустил его. — Разве мы ждем гостей? — спросил Леонард, окидывая удивленным взором парней. — Не помню о том, чтобы речь шла о раздаче приглашений на наши скромные приватные вечера, — нахмурился Кота. Стук повторился, но в этот раз более настойчиво. — Кто-то упрямый, стоит взглянуть. Если там не шушара всякая, а некто представительный и знает, что мы внутри, не стоит усугублять свое положение, заставляя его ждать, — проговорил Коэн. — Твоя правда, — потер подбородок Нагашима. — Мика, — обратился он к Шиндо, которому вся эта ситуация была нипочем, он даже не обернулся. — Пойди, погляди, кто там. — Надо — сам иди, — отозвался Микаэль, бросив на нападающего презрительный взгляд. — Ну уж нет, — протянул Нагашима, качая головой. — Как ты можешь заметить, ты тут единственный, кто без дела, мы же все заняты подготовкой, так что тебе и отворять. Вздохнув, Шиндо направился к двери, и не потому, что Кота привел достойный аргумент, а скорее потому, что надоело слушать стук в дверь, начинающий усиливаться, да и это было то, что позволило бы ему отвлечься от мрачных раздумий. — Иди, иди, — хмыкнул Кота, поглядывая, как плавно и грациозно пересекает комнату недовольный Микаэль. Приблизившись, Мика неспешно отодвинул аккуратненькую задвижку, служившую маленькой предосторожностью от случайного вторжения, и растворил двери. Распахнув глаза, Шиндо отшатнулся от неожиданности. — Мика? — не менее пораженный, воскликнул Юичиро. «Значит мне не почудилось, было заперто изнутри». Удивление обоих было, конечно, не таким, как когда они встретились на пороге дома Микаэля, но было тоже довольно волнительно. — Что ты… вы здесь делаете? — поправил сам себя Юу, заглянув в комнату и узрев там остальных. — Эй, ребята, посмотрите, кто тут к нам пожаловал, — справившись с накрывшим его удивлением, растянул губы в елейной улыбке Микаэль. Внутренний трепет при виде Амане стоящего напротив, охватил его целиком. — Амане? — вскинул брови Леонард. — Юичиро? — поразились остальные. — Вот те новости, ждали хозяина, а пришел песик, — ухмыльнулся Нагашима, у которого сразу отлегло от сердца, но при этом охватило другое чувство. Все же Юу он недолюбливал, а учитывая, что он был из команды, враждующей с ним за первенство в школе, и то что интерес Шиндо в последнее время возрос к нему, заставлял Коту и подавно питать дикую неприязнь к Юу. — Ну-с, с чем пожаловал? — насмешливо осведомился Микаэль. — А вы что здесь делаете? — проглотив обидное замечание Коты, спросил Юу. — Тебе какое дело? Видишь, тут уже занято, разворачивайся и иди куда шел, — фыркнул Нагашима, с недобрым блеском в глазах взирая на стоящего в дверях Амане. — Что застыл, тебя тут не ждали, выметайся, — любезно заметил Микаэль, свысока глядя на Юу. «Неужели они так быстро успели тут обосноваться, но завхоз утверждал, что прибрал это помещение и только забыл ключ. Не могли они вот так сразу этим воспользоваться. По всей вероятности, они здесь уже давным-давно. Неужели завхоз не знал об этом? Или тут что-то другое? Так или иначе, а я должен выполнить поручение», — подумал Юичиро и решительно сказал: — Сделаю, что мне нужно, и уйду. — Хах, и что же тебе нужно? — Я хочу чтобы вы оставили эту комнату и отдали мне ключ от нее, — спокойно произнес Юичиро. — Ух ты, — взбудоражено воскликнул Шиндо и расхохотался. — Вы слышали, парни? — обернулся он к друзьям. — Он нас выгоняет. Он пришел сюда и требует, чтобы мы ушли и отдали ему ключи. — Я не требую, я прошу, — сдвинул брови Юичиро. Он не чувствовал страха перед этой компаний, однако как подобает любому живому существу не мог оставаться полностью безмятежным в такой обстановке, а ликующая улыбка Мики и вовсе навевала дурные предчувствия. — Ого, смелое заявление, — отбросив учебник на диван, Нагашима встал с места. — Такого еще не было. Лучше тебе сказать, что это была шутка, извиниться и свалить по-быстрому, — поравнявшись с Микаэлем, грозно прорычал Нагашима. — Это вовсе не шутка, — твердо ответил Амане, однако голос его прозвучал чуть тише, нежели до этого. — Что ты там мямлишь? Не трусь, войди и скажи это громко, чтобы мы все услышали, — произнес Мика и не успел Юу опомниться, как он его схватил за руку и рывком затащил в комнату. После этого, Шиндо притворил дверь и, незаметно заперев ее, отошел к стене и прислонился к ней спиной. — Ну, а теперь говори, не стесняйся. «Посмотрим, как ты будешь смел, когда все ходы отступления для тебя закрыты. Как быстро ты пойдешь на попятный, доблестный рыцарь? Как скоро ты потеряешь лицо и провалишься в бездну, ха-ха.» На секунду Юичиро поколебал страх. В комнате присутствовало шесть его врагов, Мика пускай и был связан с ним родственными узами с определенного времени, однако вряд ли вспомнил бы об этом, особенно в тот момент, когда он явился к ним с таким заявлением. Однако в следующий минуту в Юу заиграл протест, высвободивший смелость. Он не виноват, ему поручили это задание, и почему, собственно говоря, он должен бояться исполнить его? — Повторю, это вовсе не шутка, — без тени страха и сомнения, произнес он. — Не знаю, для чего вы используете это помещение, но я вынужден просить вас уйти и отдать мне ключ. — Эй, ты хоть понимаешь, что сейчас сказал? — опустил ему руку на плечо Кота. — Это не моя прихоть, — дернулся Юичиро и прямо воззрился на Нагашиму, которого забавляла эта безмерная наглость и самонадеянность. — Я действую по просьбе одного человека. — И кто же этот молодец, который прислал тебя выгнать нас отсюда? — кривая ухмылка на лице Томоказу, таила в себе определенную угрозу. Он был куда более сдержан в отличие от того же спортсмена, но тем и был опаснее, что до конца не показывал своих возможностей. — Да, кто этот смельчак? — подпрягся Нагашима. — Это наш завхоз, — ответил Юичиро, сохраняя хладнокровие. — О, как! Завхоз значит? — обрадовано воскликнул Кота. — А что же он, разлюбезный, сам не соизволил явиться, коли мы ему так тут опротивели? — У него появились срочные дела и он попросил меня забрать ключи от этого помещения. Правда, он не сказал, что я наткнусь здесь на препятствие. — Вот как, ну раз уж наткнулся, так поджимай хвост и вали отсюда пока цел, — прошипел Нагашима. — А завхоз наш, как свои важные дела порешает, пусть сам за ключами придет. Ему мы их отдадим, так уж и быть. — Он просил об этом меня, — твердо отвечал Амане. — Так, я не понял, — с лица Нагашимы исчез оттенок веселости, его этот упрямец начинал бесить. — Ты тут у нас самый смелый что ли? Тебе сказали, проваливай отсюда, значит надо взять и свалить, пока совсем худо не стало. — Лучше послушайся их, Юу, и уходи, — донесся до слуха Амане елейный голос Микаэля, который в полном смысле слова потешался над ним. Пожалуй, именно это пренебрежение заставило Юичиро стоять на своем. — Я не собираюсь уходить, пока не выполню поручение, — сказал он. — Прошу, выйдете отсюда, я закрою комнату. Где ключ? — А больше ты ничего не хочешь попросить? — сверкнул глазами Нагашима. — Выходит, тебе это нужно? Юу обернулся к Мике, который выудив из кармана брюк маленький ключик, вертел его в руке. — Отдай мне его, пожалуйста, — протянул руку Юу. — Раз он так тебе нужен, подойти и сам возьми, — пропел Мика. Делать было нечего, Юу решил стоять до конца. Под дружные улыбки компании, следящей за его действиями, Юу двинулся к Микаэлю, однако стоило только ему приблизиться и почти перехватить злосчастный серебристый ключик, как Мика замахнулся и выбросил его в распахнутое окно. — Ой, обронил. Ты уж прости, — иронично виновато проговорил Мика, пожимая плечами. И в этот же миг комнату наполнил дружный смех. — Слушай ты! — вспыхнул Амане и схватил улыбающегося Мику за воротничок. — Эй-эй, а ну отпусти его, ты! — тяжелая рука Нагашимы легла на плечо Юичиро и оттолкнула его от Мики. — Полегче давай. — Ничего, — успокоил сам себя Юичиро, — ключ я заберу. А сейчас я опять попрошу вас уйти. — Слыхали, он снова попросит нас? — гадко засмеялся Кота. — А если мы не согласимся, тогда что? — Тогда… Я не знаю, но не думаю, что дело окончится чем-то хорошим, поэтому я еще раз прошу вас… Юу не договорил, ибо увесистый удар, от которого он полетел на пол, пришелся как раз в тот момент. — Хах, может быть это охладит твой пыл и заставит свалить отсюда? — хрустнув суставами руки, хмыкнул Кота. — Давно я хотел это сделать. Руки чесались еще с того дня, как ты оклеветал нас. Ну как? — он присел на корточки, со злобным ликованием взирая на Юу, не поднимающего на него взгляд и закрывающего рукой место удара. — Еще не пропала охота выдворять нас? Вместо ответа, Юичиро метнул в него молнию и нанес ответный удар, от которого Нагашима, не удержав равновесие сел на пол. И это была последняя капля в чаше его терпения. Все окружающие разом это поняли. — Я всего лишь попросил вас по-хорошему уйти. Это место не является вашей частной собственностью и поэтому я не считаю себя в чем-либо виноватым перед вами! Я сделал то, что должен был! А за свою «справедливость» будете отвечать сами, а я себя в обиду не дам и мне наплевать, сколько вас тут! Я вас не боюсь! — выдохнул Амане, поднявшись на ноги. — Ах ты, урод! Ну, теперь держись! — зашипел вне себя от гнева Нагашима и, быстро поднявшись с пола, устремился на Юичиро. — Ты хотел узнать, что мы тут делаем, хах, сейчас тебе представится такая возможность, — усмехнулся Шиндо, отходя в сторону и занимая место на стуле. Подперев голову рукой, улыбаясь, он произнес: — Предупреждали тебя, уходи пока есть шанс. Несколько ударов, угодивших в цель, усмирили пыл Нагашимы, и если бы Юу не пытался ответить, возможно, расквитавшись с ним, Кота оставил бы его в покое. Но видя, что Юу не намерен сдаваться и отступать, злость в нем только распалялась. Еще один нанесенный мощный удар Коты, отбросил Юу в сторону, прямо на стол, ударившись о край которого, он сполз вниз. Томоказу и парочка его товарищей, пока только следивших за этой неравной борьбой, поднялись со своих мест. При виде такой захватывающей драки, кровь начала вскипать у них в жилах, глаза заблестели азартом. — Ну что ребят, может развлечемся? — навис над Юичиро Кота с мерзкой ухмылкой на губах. — Поиграем с ним немного? Нагашима подмигнул друзьям, которые поняли намёк, с удовольствием разделив намеренье верзилы. Юу же внутренне содрогнулся от этих слов. — Стаскивайте с него шмотки! Поглядим, чего наш знаменитый футболист стоит на самом деле! — рассмеялся Кота и схватил Юу за рубашку. — Не трогай меня! — всполошился Юичиро и, ударив парня, что было сил, бросился к двери. — Ловите его! За ним, а то сбежит! — скомандовал Томоказу и двое его дружков ринулись догонять. — Эй, парни, вы что задумали?! — сохраняя все время душевное спокойствие, Леонард заволновался, видя, что игра начинает приобретать странный поворот. — Мика! — он воззрился на товарища, силясь отыскать в нем помощника, но удивился его выражению лица и легкой полуулыбке скользнувшей по губам. «Надо же, вот это да. Они прямо взбесились, точно дикие звери. Не завидую я тебе, Юу, но ты сам виноват во всем, что здесь творится», — думал Микаэль, видя, как Юу подбегает к двери и, когда он уже было берется за ручку, его хватают и тянут обратно. — Не трогайте меня, сволочи! — гневно выдыхает Юичиро, выворачиваясь и нанося удар с ноги сначала одному, а затем другому. Полуоголенный Амане, снова несется в сторону, ибо обозленный Нагашима преследует его, сменяя двух предыдущих нападающих. Комната слишком маленькая, чтобы в ней удалось уйти от преследования. На пути вырастает Наир. Юу тормозит и бросается вправо, так как это единственное пространство кажущееся удачным. Все это превращается в безумный кошмар, в котором Юу как загнанная лань пытается спастись от стаи голодных волков, скалящих свои зубы. — Отнесите эти записи в архив, — Батори вручил папку с бумагами своему секретарю, после чего прикрыл дверь кабинета и с облегчением вздохнул. — Это последний приказ на сегодня? — встретил его приветливой улыбкой Шикама, ожидающий его появления, сидя в кресле с томиком Гёте в руках. — Да, пожалуй, так. Теперь можно подумать о том, как провести остаток дня, — неторопливо, словно раздумывая, произнес Батори, также неторопливо пересекая кабинет. — А разве подготовка к экзаменам не дает ответ на этот вопрос? — лукаво прищурился Доджи. — Хотя ты, как лучший ученик по всем предметам можешь не беспокоиться об этом. Так или иначе, тебе твоего запаса знаний хватит на то, чтобы не браться за учебники до конца года и при этом не уступать никому из своих одноклассников. — И, тем не менее, это неизбежно, — остановившись у окна, проговорил Батори, без тени сожаления в голосе. — Ши… — Да, — неотрывно следя за изящным силуэтом залитым лучами дневного света, отозвался Шикама. — Как ты посмотришь на то, если мы задержимся здесь еще на какое-то время? — обратив взор в сторону своего заместителя, Ферид улыбнулся той улыбкой, которой владел лишь он, ведь она сочетала в себе мягкость и в то же время не оставляла иного выбора, кроме как согласиться. — Боюсь, я не буду столь уверен в выученном материале, если его качество первым не оценишь ты... Особо утонченная просьба, звучащая одновременно и как приказ, заставила Шикаму улыбнуться, скрыв тем самым хлестнувшее естество волнение от того, что Ферид не покинет школу так рано, как это ожидалось. Раздавая удары и уворачиваясь, Амане в который раз удается выскользнуть из чужих рук, но тут под ногу попадает какой-то предмет и цепляясь о него, Юу падает на землю и тут же несколько рук хватают его за руки и за ноги, пригвождая к месту. — Добегался, хах. Его переворачивают на спину, и он видит ликующее злобное лицо Коты, прямо над собой. Глаза застилает белесая дымка, затылок ужасно ноет. Буквально несколько минут назад, его чуть не свалил с ног удар каким-то тяжелым предметом, в глазах потемнело и он просто не увидел, лежащего под ногами перевернутого стула о спинку которого, он зацепился. — А теперь не дергайся, — слышит он чей-то мерзкий голос сквозь пелену, становящуюся все более плотной. Но кажется, этот голос принадлежит Томоказу. — И останешься доволен… В следующий миг его оголенного живота касается чья-то ладонь и скользит вниз к ширинке. — Нет, не смейте! — выгибается в пояснице Юичиро, когда рука, проникая под расстегнутую ширинку, касается его органа. «Зря упираешься, тебе это не поможет. Выхода нет, никогда не было. Ты не найдешь его, просто подчинись, смирись Юу. Это единственный для тебя шанс. Сбрасывай, сбрасывай же свою корону!» — тонкие пальцы судорожно впиваются в край стола, а синие глаза неотрывно напряженно следят за ужасной сценой. — Нет! — кричит Юу. Страх того, что с ним делают, непримиримость с этим кошмаром наяву придают ему силы. — Никогда! Не приближайтесь! — выкрикивает он, вырываясь так, что парни едва удерживают его. — Черт, да он сумасшедший! У меня уже силы заканчиваются держать этого психа! — Не давайте ему удрать! Он скоро выдохнется! — Он уже почти ничего не соображает! Однако как бы эти убеждения не звучали, но в следующий миг один из парней Томоказу на секунду ослабляет хватку и в тот же момент получает увесистый удар от Юу. — Мика! — снова обращает взор на Шиндо Леонард. Его потрясло то, как сильно изменилось восприятие Микой происходящего. Он смотрел на это всё уже не с ликованием, а скорее с ужасом и страхом. Он, замерев, сидел на месте, не в силах шевельнутся, широко распахнув глаза. Его губы едва заметно двигались, словно он что-то шептал, но в общей суматохе слов было не разобрать. — Мика?.. — недоуменно прошептал Коэн. «Нет… Нет, остановитесь. Я не могу. Это ужасно. Я не могу этого выносить. Прекратите! Хватит!» Жуткое происходящее буквально парализовало в момент тело и разум Микаэля, в голове которого проснулись стертые воспоминания ужаса, пережитого им самим несколько лет назад. В то же время, ситуация, кажущаяся безвыходной со стороны, обретает краски спасения. Поскольку одна нога Юичиро оказывается свободна, он в скорости освобождает и вторую, тем самым избавляя себя от вцепившихся как клещи, рук. Едва держась, практически ничего не видя перед собой, он поднимается на ноги и устремляется прочь. Но силы покидают его и, не пробежав и пары метров, он падет и, пытаясь удержаться, хватается за край стола. Но только смахивает с него учебники, падая на землю, почти теряя сознание от удара по голове. В полузабытье он уже слышит подзадоривающие друг друга крики парней, цель которых достигнута — их жертва пала, — их быстро приближающиеся шаги. Последнее усилие отшатнуться, не дать схватить себя, биться до конца, пусть он сулит даже смерть. И когда он уже понимает что́ сейчас произойдет, что остаются считанные секунды до того, как случится непоправимое, он слышит чей-то отчаянный крик. — Хватит! Прекратите! И с удивлением, на которое способен в таком состоянии, обнаруживает, что остается неприкосновенным. Какие-то фигуры столпились вокруг и молчат. Юу ничего не может понять. Почему они стоят? Почему не нападают на него? Или же он уже потерял сознание, и это спасительное видение преследует его, мерещиться точно также как и этот крик, пока над его телом происходит жестокое насилие? — Пошли отсюда, — доносится словно из другого мира. — Он уже готов. — В таком состоянии наша охота становится полностью бесполезной и скучной. — Эй, вы, найдите запасной ключ! Уходим отсюда. Кровавая дымка застлала взгляд, но Юу понимает, что остался в комнате один. Почему-то, по какой-то неведомой ему причине его оставили в покое. Он не знает, что послужило толчком этой обезумевшей толпе, и не может сейчас об этом рассуждать, но когда ощущение безопасности возобладает над разумом, он погружается в небытие. Странно, но прежде чем потерять сознание ему чудится чужое присутствие. Кто-то стоит рядом с ним и пристально смотрит, а затем, тьма застилает всё… Бывшая комната литературного клуба быстро опустела. Никто не подумал прибрать в ней, прежде чем покинуть. Отчаянное сопротивление Юичиро до самого конца, уже даже когда он почти лишился чувств и действовал на инстинктах, не смогло заставить этих парней продолжать. Да впрочем, они и не собирались. Их целью изначально было лишь хорошенько припугнуть наглеца, а внезапный крик Шиндо только послужил сигналом к окончанию игры. Они просто ушли, оставив всё как есть. Где нет виноватых и нет угнетенных. Ушли все. Практически все. Только один человек остался в комнате среди разбросанной мебели, порванных, смятых листов бумаги, клочков одежды. Следивший за всем этим со стороны Мика, теперь когда все окончилось и Юу в полуобморочном состоянии лежал на полу, приблизился к нему. Он был точно в прострации, настолько безжизненным было его лицо. Некоторое время его взгляд медленно скользил по каждой черточке на лице и теле, снова пестрящими ссадинами и ушибами. «Зачем? Ответь мне, зачем ты это сделал? Ты же знал, что все бессмысленно. Зачем ты продолжал сопротивляться? И теперь ты лежишь передо мной в таком жалком виде. Неужели тебе не стыдно? Ты глупец, самый настоящий глупец. Ты ничего не доказал, ты только попался в ловушку, зная, что из нее не уйдешь. Я не хочу понимать тебя. Тебе нет оправданий» Он опускается на одно колено и продолжает тяжело смотреть в бледное лицо, усыпанное кровавыми отметинами. «Если бы я только знал, что ты окажешься настолько глуп, и все обернется именно так, возможно, был бы сдержаннее… Я ненавижу тебя за твою глупость, за то, что ты каждый раз подвергаешься опасности, когда знаешь, чем она тебе грозит! Твое правосудие... — подрагивающие кончики бледных пальцев осторожно и трепетно касаются чужих губ. — ...я ненавижу его! Глупец… Ты совсем не думаешь обо мне, вынуждая смотреть, как над тобой издеваются. Тебе все равно, что я чувствую, видя твою боль… Почему ты такой жестокий?!»