С чистого листа

В Чертогах Намо

Владыка Судеб увлечённо трудился в библиотеке, вернувшись к своим обыденным заботам после отдыха в садах Ирмо, когда в дверь постучали. Многочисленные книги, стройными рядами выстроившись на полках, вздымались под высокий потолок, украшенный золотыми звёздами на глубоком синем фоне, стены были завешены цветастыми гобеленами работы его супруги, валиэ Вайрэ Ткачихи, изображающими эпические деяния Валар и героев, а остроконечные окна притенены лёгкими занавесями, свисающими до самого пола. Рабочий стол был завален свитками, в которых кратко перечислялись прижизненные деяния новоприбывших душ. За время его отдыха свитков скопилось немало. Время в Чертогах Намо текло по иным законам, нежели в открытом мире, и можно было не торопиться, но Владыка предпочитал держать свои дела в образцовом порядке, а потому взялся разбирать бумаги немедленно. Намо сосредоточенно пробегал по строчкам глазами, оставляя гусиным пером пометки на полях, и лишь слегка поднял взгляд на вошедшего поверх очков в тонкой золотой оправе. Майа-служитель в длинной тёмной хламиде коротко поклонился. — Нэльяфинвэ Майтимо Феанарион просит вас принять его, Владыка… — видимо, майа был взят на службу в Чертоги недавно и теперь старался изо всех сил, демонстрируя похвальное рвение. Владыка Судеб мизинцем поправил сползшие на кончик носа очки. — Старший сын Феанаро? — Намо невольно насторожился: что от него нужно тому, на кого братья Феантури уже между собой возложили вполне определенные ожидания? Одновременно он почувствовал и облегчение оттого, что ему теперь не придётся придумывать повода для беседы, и неясную тревогу. Наверняка же у старшего Феанариона есть какие-то свои планы относительно собственного будущего? Впрочем, пусть он их для начала озвучит, торговаться — это намного легче, чем убеждать. — Именно так, Владыка! — Пригласи его сюда, — распорядился Намо, собравшись с мыслями. — Точно сюда, Владыка? Не в тронный зал? — переспросил старательный майа, тараща глаза от усердия. — Вроде бы, никаких приговоров я сегодня не оглашаю… — пожал плечами вала. — Будет исполнено! — служитель исчез так стремительно, как будто растаял там же, где стоял. — Присаживайся, Майтимо, побеседуем, — Намо сделал приглашающий знак рукой появившейся на пороге библиотеки тени в призрачной хламиде до пола. И тут же рядом с ним материализовалось второе кресло, задрапированное ниспадающими складками плотной синей материи. — Может быть, вина? — Я бы с удовольствием принял ваше предложение, Владыка Судеб. Я не пил уже целую Эпоху… или больше? — тень опустилась в предложенное кресло с другой стороны стола. — Но, боюсь что в моём нынешнем состоянии, это будет… хммм… несколько затруднительно сделать. — Не вижу особых сложностей — угощайся! — вторым движением Намо отмёл свитки на край стола, а на свободном месте появились два бокала и кувшин с вином. Тем самым, лёгким и золотистым из садов Ирмо. — Так что же привело тебя ко мне, старший принц Первого дома нолдор? — ровно, но с нотками благосклонности в голосе обратился Намо к своему собеседнику. — Я надеялся встретиться в посмертии с теми, кого люблю. Но тени моего Финьо в Чертогах точно нет. Скажите, Владыка, где мне искать его? — тень Майтимо слегка подсветилась изнутри каким-то мерцающим, тёплым светом. — Ты, конечно, не мог знать, что некоторые из воинов, доблестно павших в бою, уходят на перерождение в первую очередь. Но мог бы сложить два и два и сам догадаться, где… твой Фингон. При жизни ты был довольно сообразительным эльда. — Ваша похвала делает мне честь, владыка Намо! — в почтительной интонации тени, пригубившей предложенный бокал, отчётливо прозвучали ироничные нотки. — Но всей моей сообразительности не хватило, чтобы найти в ваших Чертогах моего отца. Неужели вы его тоже… выпустили в первую очередь? Обмениваясь вежливыми фразами, оба собеседника пытались ненавязчиво прощупать настроение друг друга, и когда Намо это понял, из его груди вырвался вздох облегчения. Ещё немного разговоров, и они могут переходить к торгу. — Выпустил… у меня не темница, у меня Чертоги, если ты не забыл, — отозвался Намо с лёгким оттенком недовольства. Спасибо любезному братцу Мелькору за прозвище «Мандос», теперь вон и фэар погибших квэнди потешаются, сравнивая его Чертоги с тюрьмой. — Мой брат Манвэ решительно не одобрил бы идею «выпустить» Феанаро. Как гласит старинная валарская мудрость: когда Феанор спит, весь Валинор отдыхает. Но его здесь никогда и не было! — Как… не было? — тёплый свет внутри тени растерянно замерцал. — Так — не было! — авторитетно подтвердил Намо, ставя опустевший бокал на стол. — Но… у фэар умерших квэнди есть всего два пути, разве не так? — обескураженно возразила тень. — Либо поспешить на ваш зов и явиться в Чертоги, либо бесприютным призраком скитаться по Арде до Второго пришествия Эру. — Ой, Майтимо, давай не будем, а? — вала сделал в воздухе досадливый жест рукой. — Феанаро и при жизни норовил всё по-своему переиначить, неужели ты думаешь, что он после смерти поступил бы, как полагается законопослушной фэа? — Не думаю, — миролюбиво заверила его тень. — Но где он тогда? — Эру его знает! — в сердцах бросил Намо. — Пожалуй, только Эру и знает… — задумчиво протянула тень. Некоторое время оба молчали. — Послушай, Майтимо, а тебе при жизни не надоело заботиться о счастье и благополучии своих близких, забывая при этом о себе? — проникновенно поинтересовался Намо, прервав затянувшуюся паузу. Пора было склонять разговор в нужную ему сторону. — Не то, чтобы надоело, но… — тень задумчиво подняла свой взгляд к потолку. — В прошлой жизни я сделал всё, что от меня требовалось. Не считаясь с ценой. Выжил после увечья. Построил крепость. Собрал войско. Исполнил Клятву. Но жил ли при этом я сам? — Для себя-то ты чего хочешь? — взгляд Намо заметно смягчился и его вопрос прозвучал по-отечески заботливо. — Я об этом только сейчас задумался… Как бы я мог прожить свою собственную жизнь без довлеющей над нами Клятвы? Если бы я мог решать сам за себя? — Снова бы влез в очередную заваруху! — пожал плечами Намо. — Это даже неинтересно. Разве нолдор могут жить спокойно, зная что где-то на свете что-то происходит без них? Особенно, если в мире творится какая-то несправедливость. — Вот ещё! — тень наверняка бы презрительно фыркнула, если бы могла фыркать. — Я всего лишь хочу быть с теми, кого люблю. Просто жить. Без обязательств с моей стороны восстанавливать какую-то мифическую «справедливость». Я хотел бы разыскать своего младшего брата Макалаурэ, которого я оставил на берегу Моря. И кузину Артанис — она так мечтала о своём королевстве. И воспитанника Элерондо… Нам определённо будет о чём с ними поговорить! — Что ж, ничего невозможного в твоём желании нет. Но, сам понимаешь, выпустить тебя из Чертогов просто так я не могу. Ты будешь должен сделать кое-что для меня лично. — Что вы хотите за это, Владыка Судеб? — Давай так: ты в новом мире слегка обживёшься, осмотришься, а потом мы с тобой поговорим ещё раз. А этот мир будет для тебя новым, он сильно изменился со времён Первой Эпохи… Итак, ничего идущего вразрез с твоими убеждениями я с тебя не затребую. Могу поклясться своей силой. Твоим близким мое поручение тоже не повредит… может быть, но это не точно. — Нет, Владыка Судеб, давайте обойдемся без клятв, заклятий и проклятий. Они мне навязли в зубах еще в моей прежней жизни. Сойдемся на том, что вы сказали, а я вас услышал. Тех, кто мне дорог, я и сам в силах защитить. Мне будет ещё легче это сделать, если в моей новой жизни я смогу сражаться обеими руками. — Об этом ты мог бы даже не упоминать. Твоё новое тело будет здоровым, сильным и полностью исправным. В главном зале Чертогов, соблюдая почтительное отдаление от Трона Намо, теснились бесчисленные фэар эльфов и множество любопытных майяр, собравшихся из самых отдалённых уголков обители. Над толпой висел еле слышный взволнованный гул — не часто Владыка Судеб отправляет души на перерождение. Столь небанальное событие требовало церемонии, хотя бы самой скромной. Поэтому Феантури медленно и торжественно взошёл по ступеням, воссел на свой трон, расправляя складки тяжёлого, тёмного одеяния, обратился лицом к собравшимся и поднял правую руку, призывая к тишине. — Нэльяфинвэ Майтимо Феанарион! Готов ли ты отправиться в мир живых? — провозгласил Намо во всеуслышанье, окидывая собравшуюся толпу непроницаемым взглядом чуть мерцающих тёмных глаз из-под низко надвинутого капюшона. — Да, Владыка Судеб! — размытый силуэт души Майтимо казался совсем маленьким и хрупким на фоне бесконечных анфилад залов, устремлённых ввысь белоснежных колонн и невесомых арок Чертогов. — Да будет так! Намо хлопнул в ладоши и свет в глазах Маэдроса померк. Если бы у Майтимо была возможность заранее обдумать, как будет совершаться его новое воплощение, то он представил бы что-то вроде чинного и торжественного Пробуждения, как у Перворожденных на берегу озера Куивиэнен. Под звёздным светом и в отзвуках Музыки. Когда медленно открываешь глаза, неторопливо поднимаешь голову, пытаешься сесть, тянешься обеими руками к небу… Но всё произошло слишком быстро — если такое слово можно применить к Чертогам Намо, где время течёт по совсем иным законам, нежели в открытом мире.

Мория

Ощущение стремительного падения, впечатавшего его тело спиной в какую-то твёрдую поверхность, покрытую мелкой, каменной крошкой. Судя по всему… в пол? Вспышка яркого света под сомкнутыми веками. Тьма, хлынувшая в открытые глаза. И довольно болезненный удар по голове, возможно — низким потолком. Удар вполне предсказуемый, поскольку тело привычно среагировало на падение, вскочив на обе ноги. Оно отлично помнило, что в бою подобный подскок может спасти жизнь. Поморщившись, эльда правой рукой потёр ушибленную макушку… Правой? Была в этом привычном жесте какая-то странная неправильность. Он медленно сжал пальцы в кулак и так же неторопливо распрямил их по одному. Живая, тёплая кисть с подвижным запястьем и гибкими фалангами пальцев. Рука как рука. Но откуда у него такая странная уверенность, что раньше на этом месте находилась рука механическая? Или там должен быть боевой наруч, с вмонтированным в него лезвием клинка? Да хоть железный крюк, но только не живая плоть! Сжав правую руку в кулак, он сделал ею несколько фехтовальных движений, блокирующих, либо отводящих встречный удар. Да, телу они были знакомы и совсем не требовали наличия живой и гибкой кисти. Но рука-то — вот она, здесь… Странно. Он вытянул обе руки и осторожно двинулся вперёд. Через несколько шагов его пальцы ощутили прочную, чуть шероховатую поверхность каменной стены. Кладка, насколько он мог судить, была незнакомой. Эльдар так не строили. И потолки, слишком низкие для его роста. Может, гномы? Они называли себя «наугрим», часто бывали в Таргелионе и в работе с камнем понимали толк. Так… Откуда всплыло это название — Таргелион? И почему так бесприютно стало на душе, будто этот Таргелион давно потерян вместе с чем-то очень дорогим? Откуда-то из глубины сознания всплыло слово «Клятва», а следом пришла странная уверенность, что слово уже не имеет к нему никакого отношения. Он прислушался к себе, прижав к груди правую ладонь. Внутри было спокойно, не больно и… пусто. Будто эта самая Клятва жила там долгое время и вдруг исчезла. Но не значит ли это, что она была исполнена? И эту пустоту ему ещё предстоит чем-то заполнить. Чем? Глаза эльда постепенно привыкли к темноте, и чуть правее он различил дверной проём в стене. Помещение, в котором он очнулся, могло быть и кладовой, и давно заброшенной жилой комнатой. В любом случае, оставаться там не имело смысла. В полуобрушенном коридоре, куда он вышел из комнаты, царило такое же запустение, но в нём хотя бы было немного светлее. И свет брезжил далеко впереди. Стараясь ступать как можно тише, он подобрал с пола валяющийся неподалёку дорожный мешок и пошёл на свет. Вскоре его стало достаточно, чтобы он смог оглядеть свою одежду. Обычная, не новая, но крепкая и достаточно чистая, насколько это возможно после падения на пыльный пол. Невысокие сапоги, грубые и прочные, на толстой подошве, штаны, похожие на охотничьи, кожаная куртка, поясной ремень… Привычным жестом потянувшись к правому боку, он понял, что там чего-то не хватает. Оружия? Да, при нём нет ни меча, ни даже кинжала. В зал, куда его привёл коридор, свет попадал сверху, через обрушенный свод потолка. Мраморные круговые ступени амфитеатром спускались к центру зала, где находился круглый бассейн, или может быть, глубокий колодец. Что здесь было раньше? Зал для каких-то ритуалов или банальная баня? Непонятно… Но здесь точно был бой! Неравный и ожесточённый. С пола на него ехидно скалился череп, очень похожий на орочий. А ещё два рядом? Неужели гномьи? Он едва не споткнулся о хорошо сохранившийся топор. Точно, гномы! Мечами они мало пользовались: негде ими размахнуться в тесноте подземных коридоров, обычно гномы сражались топорами или боевыми молотами. О, а вот и орочьи ятаганы! Парка… Эльда вытянул из кучи мусора и обломков на полу два грубо откованных и немного выщербленных клинка. Отполированные костяные рукояти удобно легли в ладони и странно его успокоили, подарив странное чувство защищённости. Он скользнул вперёд, и странно привычным жестом крутанул клинки в ладонях, сразу почувствовав себя увереннее. Оружие врага! Тело прекрасно помнило, как им сражаться. Эльда провёл короткую атаку на воображаемых противников, с наслаждением ощущая, как уверенно движется в бою его тело. И с пугающей ясностью ощутил — враги рядом. Чуткое ухо эльда уловило что-то очень похожее на удары боевого барабана. Или… будто кто-то массивный неторопливо поднимался наверх из глубины, гулко стукаясь об стены. А где-то впереди угадывалась странно знакомая сила. Или даже два похожих источника силы? Что ж, эльдар в любой непонятной ситуации шли вперёд, и это оказывался далеко не худший выбор. Каменный коридор, в который он вошёл, с плавным уклоном вёл куда-то вниз, и по нему поднимался ощутимый поток чуть тёплого воздуха. Возможно, он служил ещё и своеобразной вентиляционной шахтой. Чуть позже на стенах стали попадаться мигающие и чадящие факелы, и их зыбкий свет подбодрил его. Кажется, он верно выбрал направление. Огромную, идеально круглую пещеру, в которую его привёл коридор, можно было бы, наверное, назвать парадным залом. Его размеры впечатляли, а высокий, полукруглый свод потолка терялся во тьме. Стены зала состояли из своеобразных круговых балконов с арками и балюстрадами, этажами опоясывающими зал на нескольких уровнях. Насколько он мог судить, коридор вывел его примерно на второй или третий уровень балконов, поскольку он мог без труда осмотреть весь зал от самого входа и немного сверху. Стены внизу были покрыты искусной резьбой, в которой виднелись ритмично чередующиеся проёмы дверных арок, ведущих в ещё несколько расходящихся от зала коридоров. Прилегающий к стенам пол, шириной примерно в два десятка локтей, был гладко вымощен плотно пригнанным обтёсанным камнем и опоясывал зал широкими кольцами. В некоторых местах эти кольца были обрушены, перегораживая проходы. Середины у этого «зала» просто не было. Его центр представлял собой один большой провал, который отвесными стенами обрывался в пропасть. И эта пугающая бездна была перечёркнута тонкой линией узкого каменного моста. Из глубины пропасти тянуло жаром, а на стены ложились красноватые сполохи. Эльда передёрнул плечами. Там, на дне пропасти — лава. Почему-то о ней было очень неприятно вспоминать. На мосту стояла исполинская рогатая фигура с огненным бичом в пламенеющей руке. Откуда она взялась? Не иначе, поднялась со дна пропасти… да, похоже что так — за спиной существа угадывалось нечто, похожее на сложенные крылья. Языки пламени пробегали по всему его телу, словно мускулы, играющие под кожей. Эльда почувствовал себя так, будто из лёгких выбили весь воздух, настолько сухим и горячим он стал. «Балрог! — услужливо подсказала ему встрепенувшаяся память. — Огненный демон!» Взмах подобного бича уже дважды отнимал жизни тех, кто был ему дорог. Нахлынувшие образы оказались настолько отчётливыми, что эльда замер на месте как вкопанный, опустив вниз сжатые в руках ятаганы. Отец… Его считала красивым вся женская половина города, а в бою он был воистину прекрасен! Яростный боевой клич, мощный замах меча, серые глаза, мечущие гневные молнии, черные пряди волос, выбившиеся из-под шлема. Огненный бич балрога взвивается в тёмное небо и смертельно жалит воина, разрывая кованый доспех… А потом было стремительно тяжелеющее тело отца, которое он держал на руках. Рука раненого, потянувшаяся к его щеке, чтобы стереть слезу — и бессильно упавшая. Чуть заметная улыбка на помертвевших губах уходящего. И тело, рассыпающееся горячим пеплом прямо у него в руках. Образ растаял, унеся с собой и ту давнюю боль. И второй бой, много лет спустя. Под ударом огненного бича падал, словно срезанный серпом колос, стройный синеглазый эльда в серебряном доспехе, с золотистыми ленточками в чёрных косах. А он не успевал, просто не успевал ему на помощь! Невыносимая тяжесть утраты навалилась на плечи и прижала его к земле. Боль растеклась в груди горячей, кровавой кляксой. Он упал на одно колено, тщетно пытаясь отдышаться. Это удалось ему далеко не сразу. Приведя дыхание в порядок, он с трудом приподнял голову. Как ни странно, мост и балрога он не упустил из виду, благодаря промежуткам между точёными столбиками балюстрады. И не сразу сообразил, что между ним и балрогом на мосту есть ещё кто-то. Их было несколько, и на боевой отряд они мало походили. Скорее, на труппу бродячих комедиантов. Светловолосый эльф с луком, одеждой похожий на лаиквэнди, коренастый рыжий гном с двуручным топором. Двое эдайн с мечами, из совершенно незнакомых ему родов. При взгляде на этих двоих он сразу почувствовал какое-то глухое раздражение. И четыре низкорослые фигурки. Дети, что ли? Зачем эти идиоты полезли в явно небезопасные руины, да ещё и с детьми? А перед всей этой разношёрстной компанией, грудью заслоняя их от балрога, стоял… майа? Да! Сила айнур окутывала его незримым коконом и искрилась в горячем воздухе странного зала. Более того — этот майа показался ему странно знакомым, пожалуй, он даже мог бы вспомнить имя, но оно как-то всё время ускользало. Фана у этого майа была какая-то странная, похожая на тело престарелого адана. Длинные седые волосы и седая же борода. Он был облачён в длинную серую хламиду, с широкополой шляпой на голове, и опирался на простой деревянный посох. Наверное, вот этот диссонанс между внешней немощностью и внутренней силой и сбил эльда с толку. Балрог угрожающе рыкнул и взмахнул бичом. Майа в серой хламиде поднял посох и выкрикнул что-то на странно знакомом языке. Две силы майар — стихийная и упорядоченная — столкнулись между собой и образовали прозрачную, но вполне осязаемую стену. Мерцающую фиолетовым со стороны майа и багрово-красным — со стороны балрога. Эльда вдохнул, да так и забыл выдохнуть. Битва двух майар выглядела страшно, но завораживающе. Очевидно, более сильный поединщик мог двинуть барьер со своей стороны вперёд, таким образом выдавив противника с моста. Но стена зависла между ними и замерла на месте. Силы были равны. Понял это и балрог, разразившись довольным, рокочущим хохотом. — Ты не пройдешь! — гневно выкрикнул майа, и его совсем не старческий голос отразился от стен и эхом повторился под высоким потолком. В следующий момент его посох окованным концом вонзился ему под ноги, вероятно, отыскав щель в каменной кладке моста. Средняя арка моста зашаталась так, как будто была сделана из бумаги, по ней пробежали трещины, и изрядный кусок свода обрушился в пропасть, вместе со стоящим на нём балрогом. Эльда недовольно поморщился — такой мост испортил, злодей! Майа шумно выдохнул. Видимо, старческое тело даже на его мощь накладывало некоторые ограничения. Мост с его стороны обрушился в шаге от носков его сапог, но майа стоял и не двигался, пытаясь выровнять сбитое дыхание. И в это время из пропасти, снизу вверх, плеснуло яростное пламя. Несколькими мощными взмахами крыльев балрог поднялся из пропасти на высоту обрушенного моста и взмахнул бичом. Бич огненной змеёй дважды обвил ноги майа и захлестнул петлёй вокруг корпуса, лишив его таким образом малейшей возможности двигаться. Балрог торжествующе захохотал и дёрнул бич на себя, сбрасывая майа в пропасть и ринувшись за ним следом. — Бегите, глупцы! — долетел из её глубины отчаянный крик майа, и затих высоко, под сводчатым потолком. И глупцы побежали. Назад по мосту, вернее — по уцелевшей его части. И зачем-то нырнули обратно в тот же коридор, из которого вышли на мост! В самом деле, если им было так уж нужно попасть на другую сторону пропасти, можно было вернуться и аккуратно обойти провал вдоль одной из стен, места там хватало. Со своего места эльда отлично видел, что обрушений там немного и пройти по одному вполне возможно. Или этот странный отряд, лишившись предводителя, решил повернуть назад? Недоумённо пожав плечами, эльда решил спуститься вниз и присоединиться к беглецам. По крайней мере, четверых из них можно было, с большой натяжкой, посчитать за бойцов, а встретиться с толпой вооружённых орков в одиночку было плохой идеей. Кроме того, они наверняка помнили дорогу к выходу и этим могли быть ему полезны. Шум, голоса и орочий топот становились всё ближе. Эльда свернул на первую попавшуюся лестницу, ведущую вниз. Он рассчитывал встретиться с беглецами в той части коридора, что выходила в зал. И тогда у них был шанс перегруппироваться и встретить врага лицом к лицу. Но акустика здешних переходов была очень странной, и отражала звук так, будто он шёл с противоположной от бегущих орков стороны. Это и сбило его с толку. И он очень удивился, вывалившись с лестницы в коридор и оказавшись в тылу у отряда из нескольких десятков орков. Но таким образом у него оказалось несколько мгновений чтобы оценить обстановку и принять решение. Орки отрезали его собой от странного отряда, но они и сами не ожидали нападения с тыла и оказались заперты в коридоре с двух сторон, как в бутылочном горлышке. Впереди уже слышались звуки боя, звон ятаганов, орочий рык, голоса эдайн и зычный боевой клич гнома. Слава Создателю, бойцы уже успели перегруппироваться и закрыть собой тех, низкорослых. Орков было в несколько раз больше них. Но сражаться с беглецами в такой тесноте могли разве что четверо орков из первой линии. Остальные лишь бестолково напирали сзади, мешая головной части отряда. — Феанаро! Эльда крутанул ятаганы в руках и издал боевой клич, лишь мгновением позже осознав, что выкрикнул имя собственного отца. Напасть на орков с тыла было бы тактически выгодно, но он всё-таки подождал, пока задние ряды орков развернутся к нему, хотя и понимал, что поступает глупо. Но внутри была твёрдая уверенность, что ему это зачем-то нужно. Задние ряды орков сориентировались довольно быстро, с воинственными криками обратив ему навстречу топоры и кривые ятаганы. Он врубился в их строй, как бешеная мельница. Как врубался в стойки с лозой на тренировках. Один только раз память тела подвела его, когда он попытался блокировать встречный удар боевым наручем на правой руке. Но вот наруча-то на этот раз там и не было. Он чудом избежал ранения или увечья, вовремя крутанув правый ятаган в пальцах и закрыв его лезвием правое предплечье. Нет, здесь надо забыть про блоки и уклонения, здесь скорее подойдёт тактика «хрустального клинка», требующая убить врага быстрее, чем он убьёт тебя. Она результативна, но и рискованна, однако эльда с радостью ощутил, как строй врагов продавливается под натиском его парных ятаганов. Да, орков было больше. Но он ожидал встретить воинов регулярной армии, а не этот как попало вооружённый сброд. Тело работало само: шаг — удар — поворот; возвратное движение, сносящее голову очередному орку… А память услужливо подсветила ему очередную картинку. …Линия рослых орков с тяжёлыми ростовыми щитами, между которыми не всякая стрела найдёт щель, чтобы добраться до цели. Добротно сделанные стальные доспехи, подбитые мехом. Полыхающие яростью глаза, оскаленные клыки, утробный рык боевых кличей… Те бы так не растерялись: они бы составили стену щитов, дали бы своим отойти, оттеснили его назад, и в замкнутом пространстве тоннеля ему бы мало не показалось! Эти же явно не воины… Разбойники? Непонятно. Бой закончился так же быстро, как и начался, оставив на полу лужи чёрной крови и орочьих трупов. Есть ли раненые среди победившей стороны? Пока неизвестно, но время, чтобы с этим разобраться, у них в любом случае есть. — Я не знаю, кто ты — но спасибо за помощь! — произнёс на синдарине светловолосый лесной эльф с луком и тонкими косичками у висков, и протянул ему руку. Эльда коротко пожал предложенную руку и повёл плечами, словно сбрасывая с них напряжение недавнего боя. У эльфа была узкая ладонь и сильные пальцы. Четверо низкорослых существ испуганно сбились в кучку за его спиной, словно ища защиты. Вблизи эльда понял, что это не дети, как ему показалось вначале. Молодые, но вполне взрослые сыновья какого-то неизвестного ему народа. Невысокий рост, густая шерсть на лодыжках, добродушные и довольно-таки простоватые лица. Про себя он окрестил их полуросликами. Двое бородатых эдайн и гном окружили их, заслоняя собой, и глядели настороженно. — Не стоит благодарности: я шёл к вам, — неторопливо, как бы подбирая нужные слова на синдарине, ответил он. — Только скажи мне, друг, что ты пытался сделать со своим луком в этих коридорах? Неужели… сражаться? — в его голосе прозвучала неприкрытая ирония. Лучник почувствовал, как кончики его острых ушей медленно краснеют от стыда. Лук, его верное оружие, действительно был бесполезен в ближнем бою. А теснота коридоров и скученность сражающихся не оставляли ему никакой возможности хорошо прицелиться. Несколько выстрелов в толпу орков он сделал наугад, и только чудом не зацепил кого-то из своих. По справедливости сказать, и мечи эдайн, требующие простора для размаха, для боя в коридорах были мало пригодны. — Нет, если ты собирался пристрелить кого-то из них, — эльда коротко кивнул в сторону мечников, — то твой лук оправдан. А если это вон тот, замурзанный, то я тебя даже понимаю… Синдарин в устах незнакомого эльда звучал непривычно: мягче и распевнее, чем следовало бы. Хотя фразы он строил безукоризненно. Где-то лучник такое произношение уже слышал, только никак не мог вспомнить, где и от кого. Однако наблюдательный синда сразу понял, что его язык для незнакомца не родной. Более того, ему давно не приходилось говорить на синдарине: судя по паузам между фразами, он вспоминал некоторые слова и выражения. — Его имя Арагорн, — синда кивнул в сторону вышеупомянутого адана, намеренно проигнорировав насмешку. Ситуация была явно не та, чтобы затевать ссору с этим странным эльфом, только что играючи раскидавшим толпу орков. — Постараюсь не забыть, — эльда усмехнулся углом рта. — Впрочем, если бы я запоминал имя каждого бродяги, которого встретил на своём пути, у меня не осталось бы памяти на более существенные знания… А кто второй? — Боромир, сын наместника Гондора, — представил синда второго адана. Тот явно не понимая языка, но догадавшись, что речь идёт о нём, коротко поклонился незнакомцу, соблюдая все нормы приличия. Он показался эльда ближе и понятнее первого. Спокойный и собранный, с твёрдым взглядом суровых серых глаз. Этот явно привык вести за собой и отдавать приказы. Наверняка, это он и перегруппировывал отряд перед боем после гибели майа. — Гондора? — озадаченно переспросил эльда. — Неужели эдайн смогли основать своё королевство? — Да, и даже не одно! — удивлённо подтвердил синда. Странно, что незнакомец не знает таких общеизвестных фактов. — Надо же… а раньше корешками питались… — озадаченно пробормотал эльда себе под нос, внимательно разглядывая Арагорна. Тот выглядел как-то потерянно, будто лишённый привычной поддержки и необходимых наставлений. — Я вижу среди вас науга, — эльда сделал небольшой шаг к рыжебородому гному. — Твой топор, друг, многого стоит среди всех прочих. Как твоё имя? — Гимли, сын Глоина, к твоим услугам! — учтиво поклонился гном, отставив чуть в сторону свою секиру. — Но как нам называть тебя? Хорошо, кстати, рубишься! — одобрительно хмыкнул он, разглядывая ятаганы. — Я… — эльда замер, а на его лице появилось недоумение, будто до этого момента он даже не задумывался над подобным вопросом. — Я не помню, кто я. И мне незнакомо это место… — эльда понимал, что говорит совершенную нелепицу, но больше ему нечего было добавить. — У тебя макушка рыжая! — нервно хихикнул лучник. Эльда вздрогнул. Звуки синдарина напомнили о чём-то личном, странно знакомом. Но ведь на его родном языке «рыжая макушка» звучала совсем иначе? — Рыжая? Ах, да! — он только сейчас сообразил, что его волосы пересыпаны пылью и мелкой кирпичной крошкой до полной неузнаваемости природного цвета. А пыль с макушки он, вероятно, смахнул, когда потирал полученный ушиб. Ну и видок у него, наверное… Стоп! «Рыжая макушка», значит? — Руссандол… — медленно произнёс он, словно пробуя это слово на вкус. Оно теплом разлилось в груди и странно защипало в носу. — Можете звать меня так. Краем глаза он заметил, что курчавый полурослик, один из четверых, озадаченно нахмурился, словно припоминая что-то давно слышанное или прочитанное. Затем вскинул на эльда ясный взгляд голубых, прозрачных глаз. — Я Фродо, сын Дрого. А это мои друзья: Перегрин, Мериадок и Сэмуайз. Спасибо тебе за наше спасение, Руссандол, — ладошка у полурослика была мозолистая и крепкая, явно не детская. — Я так испугался, когда балрог утащил за собой Гэндальфа, а тут ещё и орки… — Да-да, мы все тут чуть со страху не померли! — наперебой загалдели его друзья, наконец сообразив, что очередная порция неприятностей миновала. — Утащил… кого? — переспросил его эльда. — Того майа с посохом? — Уж не знаю, кто такой «майа», господин, — выступил вперед широколицый полурослик, заслоняя плечом курчавого, — только был это маг Гэндальф, волшебник по-нашему. Он с самого начала с нами шёл, да вот такая незадача… — полурослик растерянно развёл руками и замолчал. Забавный народец, бойкий и обаятельный. Если хорошенько присмотреться, на них даже печать их творца можно разглядеть… Жизнелюбие самой Йаванны? А что, неплохо у неё получилось. По крайней мере, от полуросликов можно не опасаться удара в спину — простые, как четыре медяка! — Руссандол, значит… Вряд ли это твоё настоящее имя, больше похоже на прозвище, — хмыкнул эльф. — Но я не большой знаток языков, чтобы судить наверняка. И потом… надо же нам хоть как-то тебя называть? — Согласен. Но как мне называть тебя? — Леголас, сын Трандуила, — не без гордости представился эльф. — Рад знакомству. Но оба имени мне совершенно неизвестны. — Ты в самом деле похож на новорожденного, хотя для младенца явно великоват, — Леголас шутливо хлопнул его по плечу, и тут же осёкся, будто его озарила внезапная догадка. — Глорфиндел! Эльда непроизвольно вздрогнул. Это имя он тоже где-то слышал, вот только где? — Кто это? — Советник владыки Элронда, он приезжал к моему отцу в Лихолесье с посольством. Про него говорили, что он вернулся из Чертогов Мандоса, и первое время тоже ничего не помнил. Даже собственного имени. Но постепенно память к нему вернулась. Элронд. Ещё одно странно знакомое имя. — Пожалуй, мне определённо нужно повидаться с этими самыми… Глорфинделом и Элрондом! — задумчиво произнёс эльда. Странная компания переглянулась в явном замешательстве. Стоило ли звать с собой этого странного эльфа, свалившемуся им как снег на головы? Можно ли ему доверять? — Если бы Гэндальф был с нами, он бы подсказал нам правильное решение, — вклинился в разговор Арагорн. — Слышь, молодой «самостоятельный» адан… — Руссандол сам не заметил, как в его голосе явно зазвучали задиристые орочьи интонации. — Я тебя впервые вижу, но ты мне уже не нравишься. — Почему? — довольно миролюбиво поинтересовался Арагорн. — Ты с таким взглядом на жизнь долго не проживешь. Прибьет тебя кто-нибудь. И прикопает под ближайшим забором, — эльда задумчиво покрутил в руке ятаган. — То ли дело товарищ твой — он прямой и честный. Такой если скажет, что в морду даст — значит, даст. Или, по крайней мере, попытается. И, как я погляжу, он ни на кого не перекладывает решений, которые должен принять сам! Боромир обдумывал его слова не более пары ударов сердца. Затем довольно загоготал. Следом за ним одобрительно хохотнул Гимли. — Вот это — наш ушастый! Я, конечно, не слышал, чтобы эльфы наёмничеством баловались, но этот явно ищет кому бы запродать свою пару орочьих ятаганов. С нами прогуляться не желаешь? Руссандол пожал плечами. — Я полагаю, этот вариант не хуже и не лучше прочих. Почему бы и нет?