Lost to the River

Комната была тесной, а кровать занимала практически все ее пространство. В ней был стул, окно и маленький столик. Чуя довольствовался малым. Ему не нужно было бронировать роскошный номер в отеле. Он все еще стоял у двери, позаботясь о том, что она заперта, проверив замок три раза. Он не хотел, чтобы кто-то знал об этом, чтобы кому-то было до всего этого дело. — Ты так и будешь стоять там? Я думаю, я уже готов, если ты тоже, — сказал Дазай. Его насмешливый тон не ускользнул от слуха Чуи. Накахара вернулся к кровати, оставив свой жилет и шляпу на ближайшем стуле. Он уперся ладонями в свои бока. — Если я собираюсь пойти на это, у меня есть кое-какие условия. Брови Дазая поползли на лоб, и он странно посмотрел на Чую. — Условия? Какие? — Для начала, не говори ничего идиотского. Я не хочу, чтобы ты сбивал меня с толку, — ответил Чуя. Дазай засмеялся: — Понял, значит, не стоит говорить о том, какие прекрасные у тебя волосы и другую хрень наподобие этой, верно? Чуя на мгновение задумался: а не делал ли все это Дазай только для того, чтобы подшутить над ним? Он подумал, вдруг в его навыках в постели действительно нет ничего особенного, и даже на короткую секунду Чуя почувствовал, что ему нужно бежать, но сомнения исчезли так же быстро, как и появились. — Дазай? — сказал он серьезно, и атмосфера в комнате быстро изменилась. — Я хочу, чтобы ты был серьезен, иначе я не смогу ничего сделать. Дазай вздохнул. — Я буду серьезен, я просто хотел, чтобы ты почувствовал себя комфортно, — заявил он прямо. Чуя был удивлен. — Какая тебе разница, комфортно мне или нет, я сказал, что докажу свои слова, и я сделаю это, вне зависимости от того, нравится мне или нет. Я не буду отступать. Дазай приподнялся и откинулся на подушки. — Чуя, я не хочу заставлять тебя делать что-либо, мне просто любопытно увидеть твое мастерство, как ты о нем рассказываешь. И когда я окажусь прав в своих догадках, я буду припоминать тебе это вечность, — сказал он. Чуя свирепо посмотрел на него. — Этого не произойдет. Я лучше всех девушек, с которыми ты спал, я не оставлю тебя, пока ты не будешь по-настоящему доволен, — сказал он, веря в каждое свое слово. Дазай выглядел удивленным. — О, как ты можешь быть столь уверен? — спросил он. Чуя снял перчатки. — Потому что я знаю тебя, Дазай, — ответил он, понизив голос. Он положил палец на грудь Дазая. — Теперь, я хочу, чтобы ты рассказал мне о своих предпочтениях, — сказал он, изменив тон своего голоса. Дазай посмотрел на него. — Разве это честно? Если я скажу тебе, что мне нравится? Чуя нахмурился. — Да, я хочу, чтобы тебе понравилось, так что я не собираюсь делать что-то, с чем ты не согласен, — ответил он, зная, что Дазай все еще пытается отвлечь его. — Что ж, раз так, то я думаю, что не должно быть никакой боли, — его голос звучал удивленно, и Чуя был рад этому. Он хотел избавиться от Дазая: шатен всегда говорил какое-то раздражающее дерьмо, которое злило его, но сейчас, в этой комнате, Чуя был главным, как бы Дазай ни отрицал. В этот раз Осаму должен будет играть по правилам Чуи. Накахара сел на кровать. — Так, значит, тебе нравится медленно или- Дазай резко перебил его: — Знаешь что, мне все равно. Я не прихотлив, и мне не очень хочется обсуждать это с тобой, — сказал он. — кроме того, я никогда не занимался чем-то подобным с парнем, так что я не могу быть уверен в своих предпочтениях, — он умолк, и его голос звучал странно, Чуя никогда не слышал такого Дазая. Он… нервничал? Чуя улыбнулся. — В таком случае, я думаю, мы растратили достаточно времени впустую, ты готов? — спросил он, и его голос звучал решительно. Дазай кивнул. Чуя вздохнул. — Значит, знаешь, я собираюсь представить, что ты девчонка, если я буду думать о тебе, как о Дазае, ничего не выйдет, — заявил он, — так что попытайся сделать то же самое со мной, ладно? Дазай мягко рассмеялся. — Это не сложно, в конце концов, ты, безусловно, достаточно мал, чтобы быть девчонкой. Чуя пихнул его в плечо. — Захлопнись, я пытаюсь настроиться, — сказал он, — ты мешаешь. Дазай посмотрел на Чую, его лицо стало серьезным, а в глазах появилось что-то, что мгновенно изменило настроение между ними с помощью одного лишь взгляда. Чуя с трудом сглотнул, он оставил все мысли о том, насколько это ненормально, на задворках сознания. Он знал, что должен сделать первый шаг, так что он встал и снял с себя рубашку. Он старался не замечать взгляд Дазая на себе, он пытался заставить свой мозг думать о нем, как о любой женщине, с которой голубоглазый спал до этого. Он забрался обратно на кровать, и, поскольку Дазай сидел, Чуя оперся на колени, устроившись напротив Осаму. Дазай был выше его, даже когда он сидел. И Чуя хотел бы, чтобы ему не приходилось смотреть на него снизу-вверх: было крайне трудно вести, когда твой партнер буквально смотрел на тебя свысока. Он не хотел видеть лица Дазая, поэтому он сосредоточился на том, чтобы сначала раздеть его. Он желал, чтобы его руки не тряслись, пока он расстегивает пуговицы на рубашке Осаму. Почему он так нервничает? Он задавался вопросом, но знал ответ. Причина крылась в том, что Чуя сделал серьезное заявление, но он не был стопроцентно уверен в своих силах. Он мог остановиться сейчас, пока ситуация не вышла из-под контроля, но когда он представил самодовольное лицо Дазая, все сомнения сразу отпали. Закончив с пуговицами, он снял рубашку и обнажил множество бинтов под ней. Это было странно, но Чуя знал, что он не хочет снимать их, так что он даже не упомянул об этом. Рыжеволосый взглянул на Дазая, который в это время терпеливо ждал, и, на секунду, Чуя мог поклясться, что увидел в его глазах похоть. Но это длилось всего лишь мгновение, так что он решил, что ему показалось. Исключено, что Дазай действительно желал всего этого, по крайней мере, не таким образом. Чуя очистил свой разум от посторонних мыслей, закрыв глаза и сделав вдох. Когда он открыл их, он увидел глаза Дазая, смотрящие прямо на него, и в тот момент к нему пришло озарение. Осаму — всего лишь человек. Конечно, он строит из себя подобие всезнающего бога или чего-то в этом духе, но в сути — он обычный смертный, а все люди одинаково могут чувствовать боль и удовольствие. Конечно, Дазаю сложно угодить, но в конце концов, Чуя знал, на что идет. Не спрашивая разрешения, Чуя немного приподнялся и взял лицо Дазая в свои ладони, наклонился и, не успев передумать, поцеловал его. Поцелуй был неловким, и никто из них не понимал, нравится ли им, но Чуя не дал Дазаю возможности отстраниться. Он прижал свои губы к губам Дазая и почувствовал, как рот Осаму расслабился. Он целовал его глубоко, более страстно, чем планировал, и это, по всей видимости, шокировало шатена: с его губ сорвался крошечный вздох. Чуя хотел как-то прокомментировать это, но обнаружил, что не хочет отстраняться. Губы Осаму были мягкими, и Чуя должен отдать должное, то что Дазай действительно хорошо целуется. Чуя практически подчинился ему, но он напомнил себе, что это именно он должен доказывать свое превосходство, а не наоборот. Дазай был хорош, но Чуя был лучше. На короткое время он прервал поцелуй, не отодвигаясь, и, переведя дыхание, он вновь припал к чужим губам. В этот раз он был более напористым, он хотел, чтобы Дазай знал, что ему это нравится, у него было чувство, словно Осаму желал именно этого. И когда Чуя обнаружил на своих бедрах руки Дазая, его догадки подтвердились. Чуя подстраивался под него, устанавливая темп, их дыхание становилось тяжелее, и Чуя почувствовал чужую руку на своей спине. Было тепло, и на мгновение он забыл, кого целует. Чуя позволил себе отдасться ощущениям, касаясь языком нижней губы Дазая, и Осаму охотно открыл рот, позволяя чужому языку проникнуть внутрь. Было горячо и скользко, Чуя ощущал, как язык Дазая сплетается с его собственным, но он не позволял ему вести. Он поднял руку, зарываясь пальцами в волосы Осаму и оттягивая пряди. Дазай издал тихий, едва слышимый стон, но этого было достаточно, чтобы он потерял бдительность, и Чуя протолкнул язык глубже. Дазай поддался ему, позволяя напарнику взять над ним контроль. Накахара почувствовал, что хочет большего, рука на его спине была горячей, и он выгнулся навстречу прикосновению, желая, чтобы Дазай погладил его. Каким-то образом Осаму понял намек: он неспешно провел рукой по позвоночнику партнера, нежно касаясь гладкой кожи кончиками пальцев, посылая волны мурашек по телу Чуи. Чуя чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля, такими темпами он собирался позволить Дазаю вести. Он должен был что-то предпринять, чтобы отвлечь себя от прикосновений рук Осаму. Он прервал поцелуй, их общая слюна блестела на губах. Дазай быстро вытер рот и уставился на Чую, ожидая, что тот сделает то же самое, но тот не поднимал руку: вместо этого он медленно начал облизывать свои губы. Он хотел, чтобы Дазай увидел, что ему понравилось. Он хотел, чтобы Осаму думал, что это было необычно и даже немного грязно. Взгляд Дазая был прикован ко рту Накахары, он смотрел, как он слизывает слюну со своих губ, и Чуя мог сказать, что понятия не имел, что с этим делать. Это было приятное чувство. Накахара улыбнулся, удивленно глядя на шатена. — Мне нравится твой вкус, — сказал он, и глаза Дазая расширились от столь неожиданного заявления. Рыжеволосый опустил руки. Он хотел, чтобы у Осаму было побольше оголенной кожи, но зная, что у него есть причина ее скрывать, не стал поднимать данную тему. Это означало лишь то, что Чуе нужно быть более креативным. На его запястье находилась резинка для волос, так что он завязал волосы в хвостик и, когда он посмотрел вниз, только сейчас заметил, насколько близко находятся их члены. На секунду к Чуе вернулось ощущение реальности, и тогда с него словно спала пелена, он мог полностью рассмотреть тело Осаму. Мышцы, изгиб его ключиц, его руки, его длинные темные ресницы, которые бы прекрасно смотрелись на девушке… это было так, словно перед ним чужой человек. Незнакомец, уж точно не его напарник, Чуя никогда не замечал всего этого в Дазае, никогда не был так близок к нему. Накахара был ошеломлен. Как он мог продолжить, они не должны были делать этого, подумал он, но когда он взглянул на Дазая, выражение его лица было странно успокаивающим. Он был нечитаем, как и всегда: ему было приятно, ему было противно? Чуя решил, что, вероятно, ничего из этого. Накахара должен был помнить, что это ничего не значило для Дазая, это был всего лишь тест, эксперимент, и с этой мыслью продолжать было проще. Ведь между ними, естественно, не было ничего большего. Он позволил себе расслабиться. Ему все еще многое предстоит преодолеть, если он хочет поставить Дазая на место.