Lost to the River

Чуя посмотрел в область своего паха, а затем перевел взгляд на Дазая. Он положил руку на его промежность, прижимая и слегка потирая, на что Осаму ответил резким стоном, удивив их обоих. Чуя немного расстегнул ширинку шатена и увидел, что его боксеры намокли. — Что? Ты уже мокрый, только из-за поцелуев? — спросил он с искренним удивлением. Реакция Дазая была бесценна. Он выглядел взволнованным, легкий румянец покрывал яблочки его щек. — Ну, твоя кожа настолько мягкая, что я на секунду представил, что ты девушка. К тому же, у меня давно никого не было, — ответил он, его голос немного хрипел из-за поцелуев. Чуя уставился на него. Он чувствовал, как его лицо пылает, хотя он был больше удивлен, нежели смущен. Он считал смешным, то что после всех этих разговоров о неудовлетворенности в постели, у Дазая уж точно не было проблем с тем, чтобы завестись. Чуя не начал смеяться, он не хотел смущать Дазая. — По крайней мере, твое тело намного честнее твоего рта, — сказал он. Дазай вдохнул и начал ерзать из-за прикосновений Чуи, и рыжеволосый чуть не забыл, что его рука все еще там. Осаму схватил Чую за запястье и начал двигать его рукой для себя. Накахара быстро одернул ладонь. — Я так не думаю, — резко сказал он, — еще рано. Ты слишком нетерпелив, все закончится слишком быстро и будет не так приятно, — добавил Чуя, цитируя одну мудрость, которую он однажды услышал от очень милой леди. Дазай нахмурился. — Да откуда ты знаешь, — сказал он, и его слова едва ли кусались. Чуя не мог сказать, что он был доволен. Он хотел контакта, но в первую очередь думал о другом. О вещах, которые Дазаю точно понравятся. Чуя полностью расстегнул ширинку Дазая и помог ему стянуть брюки. Он так же расстегнул молнию на своих штанах и сбросил их на пол, надеясь, что тот чистый. Накахара заплатил кучу денег за те джинсы, и он будет зол, если они испортятся из-за Дазая. Голубоглазый слез с Осаму и велел ему лечь. Шатен соскользнул вниз, и некоторые из его повязок на руке задели одеяло и ослабли. Чуя увидел голую кожу: она выглядела нормальной, но опять же, это был Дазай, так что кто знал, зачем он перевязывает себя. Чуя указал на руку. — Твои бинты слезли, хочешь поправить их? — спросил он. Дазай быстро затянул их обратно и никак не прокомментировал случившееся. Чуя всегда задавался вопросом, что это была за чертовщина с бинтами, но сейчас это действительно не имело значения, так что он не тратил время на расспросы. Вместо этого, он открыл ящик в крошечной тумбочке рядом с кроватью и с облегчением обнаружил там нераскрытую баночку лубриката. Рыжий явно не подготавливался и нервничал из-за отсутствия смазки, но, похоже, сегодня ему везет. Чуя вновь повернулся к Дазаю, который был более, чем готов к чему-то большему, чем простые поцелуи, но если он думал, что все будет легко и просто, то он ошибался. Рыжеволосый знал, что если он не будет торопиться, особенно с Дазаем, то сможет его впечатлить. Он сможет убедиться, что Дазай больше никогда его не побеспокоит. Накахара оставил бутылочку смазки на столе и, когда он вернулся в кровать, поймал на себе разочарованный взгляд Дазая. — Вау, если бы я не знал о происходящем, точно бы подумал, что ты действительно с нетерпением ждешь, чтобы я трахнул тебя, — сказал он. Дазай рассмеялся. — Я просто был заинтригован, мне довольно любопытно, каковы будут ощущения. Как я уже сказал, это будет мой первый раз с парнем, — объяснил он спокойно. — Уф, не говори так. «Первый раз» звучит так, как будто ты планируешь и второй, — сказал Чуя. Осаму серьезно посмотрел на него. — Кто знает, если ты так хорош, как утверждаешь, возможно, будет и второй раз. Чуя не знал, что сказать, так что просто проигнорировал его. Дазая иногда было так сложно понять: эта была одна из причин, почему Накахара его недолюбливал. Чуя придвинулся ближе к напарнику и положил руку ему на грудь. Он наклонился и поцеловал его, устраиваясь на кровати так, чтобы Осаму удобно лежал под ним. Их разница в росте была не такой уж и большой проблемой, как предполагал Накахара. В перерывах между поцелуями Чуя расположил свой член так, чтобы он лежал рядом с Дазаем, и начал медленно двигать бедрами вперед. Ощущение трения сквозь ткань боксеров заставило их обоих внезапно вскрикнуть. Дазай прикусил губу, а Чуя покраснел: он не собирался позволять Осаму услышать его. — Все в порядке, Чуя, мне нравится слышать своего партнера, так если хочешь угодить мне, это бесплатная подсказка, — сказал Дазай хриплым, но, тем не менее, раздражающим голосом. Чуя заткнул его поцелуем. Он не хотел слышать те слова, которые тот говорил. Но как бы он ни ненавидел людей, которые утверждали, что им нравятся стоны Чуи: если Дазай сказал, что ему это приятно, то он будет стараться изо всех сил. В конце концов, вся цель заключается в том, чтобы удовлетворить его, верно? Или, может быть, Чуя просто пытается доказать себе, что он действительно может это сделать. Чуя провел языком по нижней губе Дазая, а затем втянул ее ртом и начал посасывать. Шатен обвил свои руки вокруг него и прижал поближе. Казалось, что Осаму это понравилось, так что Чуя продолжил посасывания. Он чувствовал, как член Дазая реагирует на его движения, он становится влажнее и больше, и мысль о том, что это происходит только из-за поцелуев, заставило его собственный вздрогнуть. Все еще втягивая губу Дазая своим ртом, Чуя снова начал двигать бедрами, только на этот раз он действовал быстрее, он желал этого давления и трения так же сильно, как и Дазай. Он хотел увидеть лицо Осаму, поэтому он отпустил его губу и слегка приподнялся, опираясь рукой на чужую грудь. Небольшая, но внезапная смена положения заставила шатена вскрикнуть. Дазай уставился на Чую, и тот быстро отвел взгляд. Он не хотел, чтобы Осаму видел его глаза, потому что знал, что в них. Все мысли Накахары занимала лишь одна вещь — желание. Он хотел большего, и понимал, что шатен жаждет того же, по тому, как он сжимал кулак, изо всех сил стараясь не нырнуть рукой под белье и коснуться себя. Чуя двигался быстрее и сильнее, пока трение между ними не стало слишком сильным. Он остановился и спешно снял свое белье. У него уже встал, а Дазай в это время отбрасывал свои боксеры, его член так же был наполовину твердым. Шатен взял его в руку, готовый поласкать себя, при условии, что Чуя явно собирается затягивать прелюдию. Теперь, где-то внутри головы Чуи, в том месте, где находится рациональное и логическое мышление, раздался голос. Он говорил ему не осуществлять то, что они собирались сделать, напоминая, что Чую никогда не привлекали мужчины, а в особенности Дазай. Проще говоря, голос велел ему остановиться. Но несмотря на внутренний зов, сердце Чуи пропускало удар при виде раскинувшегося перед ним Дазая. То, как он сжимал свой член рукой, мокрая дорожка предэякулята, стекающая по плоти, то, как он прикусывал губу, как он желал прикосновений… Чуя почувствовал сильный жар в низу живота, во рту пересохло; он был слишком возбужден для простого «теста». Из-за этой временной потери контроля над самим собой, Чуя не смог удержаться от того, чтобы выпалить фразу, вертевшуюся на языке: — Дазай, ты выглядишь так чертовски великолепно прямо сейчас, — сказал он, и как только слова вылетели из его рта, он понял, что облажался. Он не хотел говорить этого вслух. В комнате повисла гробовая тишина, а воздух стал тяжелым. Дазай был неподвижен. Чуя быстро оттолкнулся от кровати и повернулся к нему спиной. Он зажал рот обеими руками, чтобы предотвратить выход каких-либо других идиотских мыслей наружу. Накахара был сильно смущен, он не мог поверить, что просто взял и сказал эту фразу Дазаю, описывая его, как никого другого в своей жизни. Он все испортил, он не может забрать свои слова назад. Дазай приподнялся с кровати. Шуршание простыней — единственный звук в комнате, помимо бешено колотящегося сердца Чуи. Осаму игриво засмеялся и обвил руками его бедра. — Боже, Чуя, если ты так считаешь, то почему все еще просто стоишь там? — спросил Дазай, но это был скорее не вопрос, а приглашение. Он обнял Чую и притянул его к себе, а прежде чем тот смог что-то возразить, поцеловал его в шею. Чуя почувствовал приятное покалывание по всему телу, но он не хотел терять лидирующую роль, так что Накахара быстро отпрянул и обернулся. — Что ты- — хотел спросить он, но, поймав выражение лица Дазая, прервался. Напарник точно не улыбался, но его взгляд был мягок: он говорил продолжать Чуе без слов. Осаму не возражал против его высказывания, но Чуя не хотел, чтобы его поняли неправильно. — Дазай, эта фраза, она ничего не зн- — начал было голубоглазый, но тот прервал его, приложив палец к чужим губам. — Все в порядке, ты не имел в виду ничего такого. Кроме того, ты мне непривлекателен, но иногда я тоже думаю о тебе в сомнительном ключе, — признался он, его голос понизился до опасного уровня. Чуя на мгновение уставился на него. Придурок Дазай, почему его слова так успокаивают. Даже в столь необычной ситуации ему удалось его разозлить. — Знаешь, Чуя, — продолжил Дазай. — Иногда я думаю о том, как прекрасны твои глаза. Они напоминают мне море, его бескрайнюю гладь. Дазай выглядел столь искренне. Чуя почувствовал, как его сердце начало биться сильнее, а жар прилил к лицу, покрывая щеки румянцем. Все напряжение в комнате исчезло, и Накахара ощутил, как он поддается желанию не отрывать взгляда от лица Дазая. — Хорошо, — сказал Чуя, толкнув Осаму обратно на подушки, — Теперь мне нужно, чтобы ты заткнулся. Чуя взобрался на Дазая, увидев в его глазах опасный блеск. Он поднял руки и притянул лицо напарника к себе, прижимаясь губами так остервенело, что Чуя даже забыл, почему они прервались. Целовать Дазая было не так же, как целовать девушку, и почему-то Чуе это нравилось. Ему нравилось именно потому, что это было неправильным, запретным. Дазай запустил пальцы в волосы Чуи, распуская хвост, и Накахара позволил ему. Он хотел, чтобы Дазай получил немного контроля, ведь в этот момент Чуя должен был признать, что желает этого точно так же, как Осаму. Он скользнул языком между его губ, наслаждаясь теплым и влажным ртом шатена. Осаму сжал пальцы в его волосах, когда Чуя обвил чужой язык своим. Их дыхание участилось, дышать становилось все труднее, и Чуя почувствовал легкое головокружение. Прервав поцелуй, он хотел, чтобы у Дазая было больше обнаженной кожи, доступной для поцелуев. Он мог только представить, какие сладкие звуки будет издавать Осаму, если Чуя мог бы поцеловать его шею. Вместо этого он покрывал мягкими и нежными поцелуями линию его челюсти, прокладывая влажную дорожку до самого уха. Он аккуратно лизнул кончик, а затем обхватил его губами, на что Дазай ответил вздохом: — Ох… Чуя… — Тебе нравится? — прошептал Чуя ему на ушко. Он продолжил посасывать мочку уха, и Дазай вновь всхлипнул. Чуя попытался аккуратно прикусить ее, после чего услышал тихий стон, так что он не останавливался. Накахара отодвинулся и поцеловал Дазая в губы, а затем перешел на другую сторону его лица и поцеловал скулу, после чего снова остановился у уха. Он облизывал мочку и обводил кончиком языка хрящик, и Дазай реагировал так же, как и раньше. Чуя знал, что никто и никогда не целовал шатена подобным образом, и это взволновало его. Он хотел разгадать напарника, Чуя ощущал, как ему приносят удовольствие тихие всхлипы и стоны, которые издавал Осаму. Дазай плавился под его прикосновениями, позволяя Чуе делать с ним все, что тот захочет, не жалуясь на то, что его член остался без внимания. Это было странно, ведь Дазай всегда любил указывать рыжему, что делать, но Чуя не возражал. Он целовал чужие губы, пока тот не начал извиваться под ним. Накахара приподнялся и посмотрел в сторону паха Осаму. Член Дазая твердел так же, как и его собственный. Они нуждались во внимании, и Чуя больше не заставит шатена ждать. В конце концов, они наконец добрались до самой приятной части. Если Чуя довел Дазая до такого состояния одними только поцелуями, то Накахара был уверен, что непременно пройдет этот тест. В этот раз, когда он наконец-то преуспел, он собирается использовать все свои навыки с пользой. Он хотел, чтобы Дазай оказался разбит прежде чем он понял бы, что происходит.