bendy rulers

Они планировали эту фотосессию несколько недель. На третью неделю семестра Чонгук задушил свою гордость и, прихватив коробку шоколадных конфет, пошёл умолять Тэхёна позировать для нескольких снимков для его проекта на следующий понедельник, потому что Мингю отменил всё в последнюю минуту. С того времени Тэхён начал регулярно появляться в его работах, став его постоянной моделью. Чонгук бы соврал, если бы сказал, что ему не нравилось проводить больше времени вместе со своим соседом. Это помогло им быстро преодолеть типичную неловкость привыкания к новым соседям, и это значило, что Чонгук мог относиться к Тэхёну с теплотой и не строить вокруг себя стены. Но сейчас, когда он в одиночестве сидел в студии, ожидая появления Тэхёна, который должен был прийти ещё полчаса назад, Чонгук осознал, что это просто пустая трата времени. С их ссоры прошло уже два дня, и всё это время Тэхён не возвращался в общежитие. Чонгук чувствовал себя отвратительно: он мог находиться где угодно, делать что угодно и с кем угодно — и от этого снова подступала тошнота. Но он не имел права винить кого-либо, кроме себя самого, — это была только его вина, что Тэхён теперь не хотел находиться в той же комнате, что и он. Конечно, была вероятность, что Тэхён просто забыл или проспал. Но на самом деле Чонгук знал, почему Тэхён не пришёл. Чонгук собирался переехать, найти себе какую-нибудь маленькую квартирку, которую он мог бы позволить себе снимать, и которая пахла бы плесенью, и где за стенкой были бы озабоченные соседи со скрипучей кроватью. Или он был бы вынужден искать себе соседа по квартире, что в итоге закончилось бы тем, что тот захотел бы либо врезать ему, либо переспать с ним. Кажется, это было обычным эффектом, что Чонгук производил на людей. А всё это потому, что ему не нравится видеть, как его сосед целуется с парнями. Чонгук как раз снимал с вешалки пальто, когда услышал, как дверь в студию распахнулась. Он с надеждой обернулся, но вместо того, чтобы увидеть своего соседа, встретил удивлённую, но всё равно тёплую улыбку Хвиин, одной из его лучших друзей с того случая, как однажды на вечеринке он случайно подкатил к её девушке Ёнсон. Она ударила его, он извинился, и вуаля — достижение «новый друг» разблокировано.  — Привет, Чонгук-а, как дела? — жизнерадостно спросила Хвиин, проходя в студию.  — Нет никаких дел, — вздохнул Чонгук, но, заметив, как она обеспокоенно нахмурилась, и не желая грузить её своими проблемами, добавил: — Всё в порядке, нуна, правда, просто выдались сложные дни. После нескольких секунд изучения его лица Хвиин заговорила снова, возвращая на лицо улыбку и сверкание в глаза.  — Сейчас я угадаю, что тебе нужно, — она подошла к Чонгуку и обняла его. — Кофе, кусочек пирога и хороший долгий разговор.  — Хорошо, но мы не пойдём к Сокджину, иначе это точно превратится в допрос, и я могу гарантировать, что тогда станет не до шуток. Смех Хвиин эхом отразился от стен пустой студии.

***

 — В общем, я не знаю, что мне делать со всем этим. Ты, конечно, знаешь, что я никогда не был гомофобом раньше, но сейчас я неожиданно развил в себе что-то вроде этой гомофобии, когда даже просто идея о сексуальной жизни моего соседа заставляет меня почувствовать дискомфорт. Лицо Хвиин на протяжении всего расплывчатого объяснения Чонгука оставалось безэмоциональным, и это сбивало с толку, но Чонгук не позволял себе начинать беспокоиться раньше времени.  — Я не знаю, значит ли это, что меня не волнует ориентация геев только до тех пор, пока мы не живём под одной крышей, но как бы… ты слышала о чём-то подобном раньше, нуна? Хвиин минуту помолчала, и, пока он ждал её ответа, внутри Чонгука, откуда-то из живота, начала разрастаться тревога, идущая рука об руку с тем самым болезненным ощущением.  — Ладно, — наконец заговорила Хвиин, делая глоток кофе из чашки перед собой. — В твоём случае это точно не избирательная гомофобия. Не может быть так, чтобы ты мог без проблем смотреть, как Сокджин и Намджун целых пятнадцать минут целуются за обеденным столом, как, например, они делали на Рождество, а потом испытывать тошноту от одной мысли о том, что Тэхён просто чмокает кого-то в губы. Это просто нелогично. Ладно, и…  — Ты просто ревнуешь, в самом невинном значении этого слова, — она сделала ещё один глоток и послала ему чересчур сладкую улыбочку.  — Нет, — Чонгук закатил глаза. Ему показалось, будто бы сейчас повторяется тот же самый разговор с хёнами несколько дней назад, только сейчас подруга использовала другой синоним. — Как я и пытался сказать Юнги-хёну и Намджуну-хёну, я правда не завидую Тэхёну и количеству секса у него. Как бы сказать, я не пытаюсь преувеличивать или хвастаться, но мне буквально прохода нет от девушек, когда я бываю на вечеринках. Хвиин закатила глаза на его слова и потёрла переносицу пальцами.  — Чон Чонгук, ты просто непробиваемый.  — Ха?  — Ты как бы завидуешь не Тэхёну, а тем парням, что он приводит в квартиру. Поэтому ты и повёл себя как придурок, тогда, с Минхо. Ты испугался его.  — С чего бы мне бояться его?  — Вау, а ты не очень-то умный, как я погляжу. Чонгук в ответ лишь приподнял бровь.  — Тебе не нравится видеть кого-то с Тэхёном, потому что ты сам хочешь себе его внимание. То есть ревнуешь его. Всё просто. Что?  — Что за ерунда, я по-прежнему провожу с ним кучу времени.  — Да, но тебе нужно не только его внимание.  — Хвиин, если ты пытаешь намекнуть на то, о чём я подумал…  — И я точно уверена, что просто время — тоже не единственное, что от тебя хочет Тэхён. Когда ухмылка Хвиин была встречена неловким выражением я-не-знаю-что-на-это-ответить на лице Чонгука, сопровождаемым густым красным румянцем, расцветающим на его щеках, она раздражённо провела рукой по своим волосам.  — Окей, ладно, то неприятное чувство, — она нарисовала пальцами в воздухе вопросительный знак. — Можешь описать мне, как конкретно ты это ощущаешь?  — Эм, — Чонгук понятия не имел, как эта информация поможет его подруге, но ему следовало быть честным. Он мог доверить Хвиин что угодно, её второй специальностью была психология, так что можно считать, что у него сейчас бесплатный сеанс психотерапии. Глубокий вдох.  — Думаю, это похоже на волну. Иногда она небольшая и накрывает меня медленно, а иногда это просто, блин, гигантское цунами, и оно буквально перекрывает мне доступ кислорода в самом плохом смысле, какой только можно представить. И в эту секунду я начинаю чувствовать себя физически нездорово, и в мозгу словно что-то переключается — не имеет значения, насколько у меня до этого было хорошее настроение — просто что-то заставляет меня переключиться с чувства, будто бы я стою на вершине этого мира, на ощущение себя на самом дне. Это ударяет иногда так… просто… оу, — красноречиво завершил Чонгук.  — Это чувство когда-нибудь появлялось в случаях, не связанных с Тэхёном? Чонгук вернулся мыслями на месяц с чем-то назад, когда Юнги добился стажировки по фотографии, на которую Чонгук тоже подавал заявку (оглядываясь назад — Юнги действительно был лучшим выбором, потому что он уже выпустился и имел гораздо больше опыта), и Чонгук тогда попытался сравнить это тянущее в животе чувство с тем, что он испытывал с Тэхёном. Это не помогло, потому что ощущение заметно усилилось, когда его мозг быстро провёл связь, и он вспомнил, как Тэхён, хихикая, рассказывал ему в их обычную «анимешную ночь среды» об одном горячем парне, которого он заметил в столовой несколько дней назад. Он уже забыл о связи этих двух ощущений из-за каждый раз захлёстывающей его тошноты.  — Да-а, думаю, это было однажды. Когда Юнги получил стажировку, которую хотели абсолютно все на курсе фотографии. Оно действительно было несильным, но всё же, ну, было. Думаю, это была зависть, — голос Чонгука надломился, когда его внезапно ударило осознание.  — Нет.  — Что? Но ты же только что сказала…  — Я знаю, что я только что сказала, но я изменила свой диагноз, понял, сопляк? — Хвиин вызывающе подняла бровь, и Чонгук невольно рассмеялся над её выражением. Хвиин могла быть тёплой, дружелюбной и заботливой, но с другой стороны оказывалась дерзкой и умной и была об этом прекрасно осведомлена. Но она всегда знала, как помочь. Или как минимум заставить расслабиться и почувствовать себя комфортно — в своей своеобразной манере.  — Оказалось, мой дорогой Чонгук-и, — сказала Хвиин, делая последний глоток из чашки кофе, — что на самом деле ты именно завидуешь.  — Ладно, — медленно проговорил Чонгук. — И в чём тут разница?  — Ревность — это желание сохранить то, что ты уже имеешь, а зависть — это желание получить то, чего у тебя сейчас нет. Потребовалось некоторое время, чтобы это утверждение просочилось в голову Чонгука, но когда это произошло, его накрыла волна непонимания и раздражения.  — Что ты имеешь в виду? У меня есть Тэхён, что бы это ни значило, так что это не может быть завистью. Я провожу с ним времени больше, чем кто-либо другой в университете. Мы едим две трети всех дневных перекусов вместе, у нас слишком много попкорна, и мы отрубаемся на диване вместе, а иногда проводим всю ночь за видеоиграми. Он фактически мой лучший друг. Хвиин преувеличенно тяжело вздохнула, её глаза были полны сочувствия.  — Хорошо, Гук, я не хочу быть совсем уж бессердечной сволочью и прям так сразу вываливать это всё на тебя, но ты когда-нибудь, ну, знаешь, думал о Тэхёне в том смысле?  — В каком это?  — В гейском смысле. Хвиин повысила голос, и на всё кафе опустилась тишина — глаза всех посетителей были устремлены на них. Тут же осознав свою оплошность, она застенчиво обернулась и послала им одну из своих фирменных «невинных» (если бы они только знали) улыбок, которая, видимо, вполне их удовлетворила, и они снова вернулись к своим делам. Чонгук хотел провалиться под землю.  — Нет, то есть я так не считаю, — почему он запнулся? Он же не врал в этот раз. Хвиин скептически посмотрела на него.  — Ладно, ну, в любом случае, у тебя есть пища для размышлений, — она поднялась со стула, проверяя время на часах.  — Что? Ты не можешь уйти, оставив всё вот так, — Чонгук понимал, как отчаянно звучал его голос, но его разум сейчас висел на тонкой ниточке над пропастью. — И что я должен делать во всей этой ситуации с Тэхёном?  — Боюсь, ты уже большой мальчик, Чонгук, и, как бы паршиво это ни звучало, но пришла пора принимать самостоятельные решения. Я лишь хотела подтолкнуть тебя. Подтолкнуть? Да в итоге она его ещё больше запутала.  — Мне нужно бежать, у меня встреча с девчонками, но мы ещё поговорим об этом, ладно? Если я тебе понадоблюсь — звони. Хвиин, послав ему ещё одну белоснежную улыбку, направилась к выходу — колокольчик над дверью маленького кафе коротко звякнул, сообщая, что девушка вышла за порог.