Новый Бог

Я несся вперед, не разбирая дороги, и иной раз голой ногой наступал на болезненные коренья. Остановившись возле дерева и прижавшись спиной к его стволу, я попытался прийти в себя и начертить в голове дальнейший план действий, как услышал вой собак. В громогласной тишине лесной чащи этот звук эхом прокатился по пространству вокруг и пронзил сердце, заставив побежать вперед с новой силой. Второе дыхание помогло оторваться от погони еще на какое-то расстояние, но эхо подступающих лап зверей больно жгло мысли, пока я следил за тем, как ложатся наземь полуночные лучи небесных светил, что ярко пылали над головой. Звездные кристаллы, своим светом проникая сквозь крону деревьев, очерчивали неровности на моем пути, пока я нервно кусал губы и думал, как скрыться от собак. В моих мыслях твердо поселился страх, ведь этот постоянный вой и лай, будто тысячи животных с бешеными глазами и острыми клыками, холодной поступью продвигались все глубже в сознание, мешая трезво мыслить. И находясь на задворках отчаяния, я начал понимать, что видения в моей голове о чудовищах с черными языками, свешанными изо рта, по которым капала слюна на темную землю, могут осуществиться в ближайшее время. Если я не придумаю, как избежать участи быть съеденным живьем. Легкое журчание ручейка прозвучало у меня в ушах, как звук райской трели. Спасение было найдено, и я кинулся в сторону этой прекрасной музыки водного потока. Сейчас мне эта безумная стихия казалась единственным отголоском спокойствия в лесу, наполненном воем псов. Картинка будущего, где животные с лоснящейся смоляным блеском шерстью взирали на меня своими алыми глазами, готовясь к прыжку и скаля зубы, поблекла, стоило лишь мне оказаться возле воды. Еще с детства я запомнил, что убегая от собак, стоит сбить нюх животного: табаком, кофе или же водой. Последнее обрежет запах, и пока четвероногий друг человека не найдет след по другую сторону реки. Тут даже маленький ручеек мог сыграть серьезную роль, а уж водная тропинка, толщиной с мою грудь, была мне как нельзя кстати. Оттого, что я с момента выхода на улицу постоянно находился в движении, тело не чувствовало промозглый ветер, но желания плыть через озеро или другое водное пристанище не было. Потому что и сменной одежды я с собой не взял, а бежать дальше в мокром - достаточно опрометчивое решение. В моем состоянии духа и тела, любой скачок в напряжении мог сыграть не последнюю роль, так что небольшой ручеек в чаще леса, который спокойно можно перейти, загнув штанины и не намочив одежду, - самое прекрасное решение. На всякий случай дойдя до крайней кромки воды, я снял пропахшую моей кровью рубашку и взял небольшой камень. Обмотав ткань вокруг него, я кинул этот уже ненужный предмет одежды куда подальше, стараясь замахнуться посильнее. С гулким звуком, который в лесной тиши показался мне раскатами грома, испачканная тряпка рухнула где-то неподалеку. Пробежал еще несколько метров по самому ручейку, пока стопы не замерзли настолько, что я перестал чувствовать пальцы ног. Только потом смог взять себя в руки и пойти по земле, которая была сравнима с раскаленной лавой после холода воды. Но это было приятное обжигание, и вскоре, уставший от постоянной напряженности, я медленно побрел вдоль линии темных стволов деревьев. Съедаемый ледяным дыханием ночи, я озяб и постоянно потирал единственной рукой плечи, шею. Моя медлительность вернула спокойное биение сердца, но вместе с этим я продрог до костей, а капли пота словно превратились в тонкую ледяную корку, покрывшую все тело невидимым коконом. А ночь все не кончалась. Звуки леса наполнили мои уши, как только вой собак стих вдали, и этот тихий шепот был хуже лая. В темноте ветви размашистых елей казались адскими созданиями, а тени от них пугающими линиями ложились на землю вокруг меня. Настроение, которое и вовсе не блистало яркими красками, сошло в серые тона. Глаза слипались, тело стало безумно холодным на ощупь, а ноги будто налились свинцом. Но я все же шел, прекрасно понимая, что стоит лишь присесть - и встать больше не захочется никогда. То, что мне, несомненно, везло этим вечером, говорило множество фактов: так и не встретившиеся опасные звери леса, сброс слежки каких-то псов, и в целом спокойная ночь вокруг. Но, по своему опыту, я уже прекрасно знаю, что эта ситуация может в любой момент измениться на противоположную. В какой-то момент передо мною, будто из ниоткуда, появилась отвесная скала, как кусок огромной горы, уходя своими каменными зигзагами в темные небеса. Неровная гора словно держала свод, забросив его на свои плечи и неся эту непосильную ношу. Пару мгновений я, не веря своим глазам, стоял возле каменной стены, ожидая, что она расступится в стороны... Но время шло, а это нечто, как памятник чему-то великолепному по своей природе, продолжало возвышаться предо мной. Я решил пойти в обход, надеясь найти какую-нибудь шахту, расщелину или пещеру. И вскоре мои поиски увенчались успехом, когда я, услышав крик какой-то птицы, поднял голову и увидел наверху тень глубины. То, что камень был сухим и не скользким, сыграло мне на руку, иначе бы я навряд ли смог забраться так высоко с одной рабочей рукой. Но я потратил куда больше времени, чем рассчитывал, на это мероприятие. Зато, поднявшись, я скрылся от продувающего насквозь ветра и почувствовал себя лучше, несмотря на усталость, голод и ледяные стены пещеры. Прислонившись к камню и закрыв глаза на пару мгновений, я пожалел, что оставил рубашку. И даже осознание факта, что этот шаг, возможно, и спас мою шкуру от клыков, не добавляло мне уверенности в том решении, принятом столь поспешно. Приходилось выбирать: вероятно, спокойная ночь вдали от промозглого ветра или же путь дальше, ведь уснуть под открытым небом равносильно смерти. И даже если бы я хотел идти дальше, то ноги распухли настолько, побитые этими часами пути сквозь чащу, что нет никакой возможности для этого. Мышцы ныли, и, несмотря на сильное желание провалиться в сон, я никак не отправлялся мыслями в мир Морфея, все еще бодрствуя, словно бы по привычке. Пролежав так какое-то время, подремав с открытыми глазами, я все же немного отдохнул. Очнувшись где-то на восходе нового дня, я решил изучить пещеру, в которой оказался. И чем дольше вглядывался в ее темноту напротив входа, тем сильнее понимал, что она куда глубже, чем показалась мне в самом начале. Собрав остатки воли в кулак, я пошел внутрь, считая шаги, запоминая повороты... Вскоре мои ноги стали оставлять следы крови на камнях, из-за их остроты и моей неровности в походке. Желудок так отчаянно требовал внимания, что я бы с удовольствием пожевал траву, будь такая поблизости. Но чем дальше вглубь пещеры я продвигался, тем меньше желания было возвращаться... В душе все больше росла мысль, что этот рукав внутри скалы не просто так, и тот факт, что его размер в высоту был под два метра, не оставлял мне сомнений - я иду к центру какой-то тайны. Древней, заброшенной в лесу, но тайны. И интерес - впервые за долгое время - противным червем вгрызся в мою плоть. Так что вскоре я совсем позабыл об усталости, примечая, что при отсутствии какого-либо источника света я все же продолжаю видеть все в серых оттенках. Как вечные светильники, в потолок, который медленно перетекал сначала в стены, а потом и пол, были врезаны мелкие искрящиеся камни. Они, как светлячки, загорались, стоило мне лишь приблизиться к ним, и тухли, когда я делал шаг и камушки оставались позади. Приглядываясь к темным стенам, я стал замечать, что по линии низа идет какой-то красный рисунок. Незамысловатый: простые треугольники, как забавная алая фреска на подоле каменного платья. Но эта находка еще больше уверила меня, что я на правильном пути. После темного леса, это место было сравнимо разве что с чудом - тихое и спокойное, с размеренным капаньем холодной воды на пол, с серыми и такими умиротворенными цветами вокруг, с прямотой пути. Когда же я и вовсе увидел в конце темного коридора массивный распиской камень во всю пещеру, то кинулся к нему, позабыв о почти бессонной ночи, усталости, жажде и голоде. Правая рука коснулась настоящей фрески, вырезанные рисунки на твердом материале поражали своей запутанностью и великолепием. Если по низу этого места работали обычные мастера, то тут резал камень настоящий художник, с каждой линией узора показывая свое превосходство над другими и, одновременно, изящество языка. Изучив вдоль и поперек эту дверь (а это, я уверен, именно она), я с маниакальным безумием стал приводить все в соответствие с собственными мыслям. Круг в центре был голубоватым, и от него расходились желтые лучи-линии, как какие-то плети или нити, обхватывая округлыми дугами весь массивный камень, в котором все это было вырезано. Движимый внезапным порывом, я попытался дернуть этот центр на себя, но ничего не случилось. Жажда знаний и раскрытия этого секрета охватила меня с головой, так что я попытался найти какую-нибудь логику в линиях рисунка. - Если считать, что голубой - цвет воды, то это может быть изображение двух главных стихий в своем танце жизни, - вслух произнес я. - Но если это солнце и океан, то куда вернее было бы покрыть краску наоборот. Те же треугольники понизу пещеры можно сопоставить с языками пламени, острыми на конце и широкими в своей сердцевине-источнике. Но вот этот круг... Фреска в камне заставила меня призадуматься. И чем больше я пытался что-то дернуть, тем сильнее боялся, что это лишь обыкновенный наскальный рисунок древних (или не очень), а не створка в таинство мироздания. Усталость навалилась резко, без спроса, и я облокотился на окружность, желая хоть немного отдохнуть. В следующее же мгновение я отпрянул от вырезанного рисунка на камне, испуганный его неожиданным движением. Стены задрожали, а в ушах поселился невыносимый гул, с которым это колесо крутанулось в сторону, отъезжая от прохода и открывая мне доступ внутрь. Я хотел было хорошенько подумать, прежде чем кидаться в этот омут с головой, но эта «дверь» долго оставаться без движения не собиралась, и, испугавшись, что во второй раз я не смогу отворить ее (кто знает, что именно открыло проход: мои последние действия или они все в совокупности), прошел внутрь. Каменный круг легко закрыл мне проход обратно, поднимая ворох пыли у края стены, в которую в конце своего пути уткнулся. На всякий случай, я попытался открыть дверь обратно: постучал по кругу, покрутил его, еле остановился от того, чтобы в гневе ударить. Стало понятно – путь есть только дальше по этому рукаву пещеры. Тяжело выдохнув, я направился вперед, прекрасно зная, что вернуться уже навряд ли смогу. И вскоре жар, который я ощутил на коже, не заставил меня и задумываться на тот счет, что именно ждет впереди пути. Воспоминания о нашей первой встрече с этим чудищем накатили в мгновение, и тело покрылось мелкой испариной. Это было пристанище дракона. И я, пусть медленно, шел к его центру, тонув ногами в раскаленном камне.