Новый Бог

Тюрьма - это как новая вселенная, со своими правилами, нормами, обычаями. От рассвета до заката жить приходится на лезвии ножа, постоянно прогибаясь под охрану, заключенных и просто тех, кто «мимо проходил». И дело тут даже не в том, что я — мелкое звено в этой долгоиграющей цепи, а скорее главную роль на себя берут личностные качества. Уж точно лидером среди самых отъявленных отбросов общества не станет калека, пусть и с дерзкой душой. Слухи о том, что Мияр был безумно зол из-за моего своевольства, настигли меня случайно, когда свою ложку дегтя я утопил в медовом бочонке и меня отправили на один из низших уровней подземелья тюрьмы, где находились самые страшные преступники. Так что догадаться, кто именно поспособствовал моему «повышению» по службе, не составило труда. Я быстро свыкся с местными правилами, распорядком дня и отношением окружающих. Быть серой мышью оказалось очень выгодно по множеству пунктов, начинающихся от спокойного мытья полов, когда меня никто не замечал, словно бы мокрым каменный пол становился по какой-то неведомой им причине, и закачивающихся проведением одиноких вечеров в кругу свечей и пыльных коридоров каземат. Душный воздух, легкий полумрак, атмосфера отчаяния и полного уничтожения личности быстро стали мне родными. Потому что в месте, подобном этому, не оставалось времени жалеть себя и придаваться собственному отчаянию - окружающие и так находились в куда худшем, чем мое, состоянии. И пусть я заточил себя сам в это место, а они из-за неверного шага, я все еще имел мнимую свободу действий и перемещений. В выходные дни и вовсе гулял по городу, вдыхая запах тухлого разложения общества вокруг, смотря на серое небо, и быстро пришел к выводу, что в том же подземелье атмосфера куда дружелюбней. Со временем стал забываться мой родной язык, как бы это смешно ни звучало. Практики не хватало, а вокруг уже давно разговаривали на искаженном французском, смешно исковерканном немецком, иногда переходя на запутанный английский с вкраплением неизвестных мне наречий. Так что и русский язык, вместе с татарским заодно, отошел на задний план. Попытка вести дневник закончилась неудачей - его приняли за какое-то святотатство, после чего сожгли на заре. Повезло только, что никто не предположил связать местонахождение листков с ровным почерком и меня... Так что я вот все сижу сейчас, когда на улице давно за полночь, и думаю, а стоило ли пытаться что-то сделать тогда, как только попал в этот несветлый мир? Убивать ни в чем неповинную женщину, убегать, да и скорее начинать с воровства и надеяться на лучшее? В конце концов, из конца в конец, зачем я вспорол брюхо бедному измученному дракону? А ведь он всего лишь занимался тем, чем и положено, - убивал людей и питался ими! В тишине ночи раздался такой инородный для моих ушей стук в дверь, и я вздрогнул, неожиданно ощутив на себе все давление просмотренных в прошлой сытой жизни фильмов ужасов, которые я так любил. Отогнав страх, я встал и открыл дверь. На пороге моей скромной обители стоял, брезгливо оборачиваясь, не кто иной, как мой личный спаситель из рук убийц драконов. - И как только ты живешь в этом клоповнике? - фыркнул брюнет и, не спрашивая разрешения, вошел внутрь комнаты, размером с прямоугольный шкаф среднестатистического жителя мой родины. - Проходите, - тут же отозвался я, мысленно возводя руки к потолку и желая себе как можно больше спокойствия на ближайшие минуты общения. И почему только этот мальчишка не забыл обо мне? Прошло ведь, как минимум, больше трех месяцев с моего ухода с должности его главного шута, который об этом не ведает, а он неожиданно оказался в моей каморке три на пять метров со своей безумно притягательной улыбкой на устах и приятно пахнущим одеколоном. Рассевшись на моей далеко не мягкой постели так, словно бы это истинное ложе царя, Миярол как можно обворожительней мне улыбнулся... - Что необходимо сиру от меня? - сложил руки на груди и взглянул на парня из-под отросшей челки темных волос. - Чего ты такой кислый? Не соскучился? Не рад меня видеть? - поинтересовался Миярол, по привычке выбрасывая на меня тонну вопросов. Устало протерев глаза, которые давно уже слипались и звали в мир грез, я постарался как можно ласковей сообщить Мияролу, что его здесь никто не рад видеть: - У меня нет времени отвечать и бессмысленно разглагольствовать на тему того, чего я ожидал и что получил. Прошу Вас покинуть помещение, пока никто не спохватился, что будущее святилище всего города пропало с небосклона. Да, со времен моего прибытия сюда в покореженном автомобиле многое изменилось, например, я стал зверски владеть словцом, вдоволь наслушавшись светских разговоров высшего слоя населения. А так как я и прежде в мастерстве владел этим знанием, то и теперь, зная парочку фраз, не имеющих и толики смысла, как простое «иди отсюда куда подальше», мог загрузить не одного мага. Миярол мгновенно открыл рот, будто выброшенная на берег рыба, и какое-то время удивленно взирал на меня, переваливая информацию. Оно и понятно. Навряд ли будешь ожидать нечто подобное от такого неприметного парня, как я. - И давно ты такой? - довольно быстро пришел к разумному выводу Миярол. Растешь в моих глазах, не иначе! - У меня завтра куча дел, в отличие от вашего сиятельства, - с не скрытой иронией в голосе произнес я, после чего уже чуть спокойней добавил, - Просто уходи. - Ты услышал, так, да? - ласково пробормотал Мияр, притягивая меня к себе за длинный рукав серой футболки из льна. За время своей работы тут я успел люто возненавидеть этот неприятный и колкий материал. На самом маге был небрежно накинут светлый халат, расшитый красивым рисунком, подходящим по своей вычурности разве что женщине, все еще находящийся в периоде взросления внутри своей головы, поверх темно-синих брюк и светлой рубашки. Одно лишь невольное прикосновение к шелковой ткани вызвало болезненные воспоминания о былых временах, когда я обожал носить рубашки из нежных материалов синеватого оттенка. - Не обижайся на меня, - почти в ухо проговорил парень, отчего мне стало неприятно. И вообще, я как-то неожиданно оказался зажат в родных стенах с довольно неприятным типом, и его близость с каждой секундой все больше нагнетала атмосферу. Аромат, исходивший от тела лекаря, становился все невыносимей, и его прелесть куда-то быстро улетучилась, стоило мне только осознать, что этот несносный ребенок задумал усадить меня на свои колени! Сама ситуация и то, как я в ней оказался, начали меня доставать неимоверно, но пока дернуться так, чтобы не задеть самолюбие Миярола, было невозможно, а на границах подсознания еще плескалась надежда на лучший исход этой встречи. - От тебя всегда так приятно пахнет… - гортанно проговорил он. – Обычно от простых рабочих за милю несет потом и работой, а с тобой не так. Оно и понятно – я чистюля. И эта моя особенность сейчас отражается как нельзя кстати и сочнее, не позволяя мне и шагу сделать без лишнего мытья безумно неприятной на ощупь ткани, из которой делают одежду для таких, как я. Но самое смешное, что как только я ощутил наглые ладони на своей спине, медленно спустившиеся к крестцу и ниже, все мои добрые намерения о мирном окончании разговора быстро улетучились. Кулак пришелся Мияролу чуть ниже щеки. Парень тут же растерял свой былой запал и прижал к горящей коже свою руку. - Проваливайте отсюда, сир, - беззлобно произнес я, отходя на максимально возможное расстояние. Миярол гневно посмотрел на меня, удерживая внутри себя ворох нецензурных слов, отчего его глаза налились кровью, и, поднявшись, развернулся, чтобы хлопнуть дверью. Так как пространство было небольшим, сделать это грациозно и красиво у него не очень удалось, но парень все же ушел. На душе же после его ухода было как-то муторно, словно образовался неприятный осадок. Я тяжело выдохнул и начал перебирать в уме возможные варианты лишений, которые меня ждут за столь дерзкое общение с этим несносным мальчишкой. На ум не приходило ничего дельного, и обуреваемый жаждой отдыха, я повалился спать, втайне лелея надежду, что теперь все от меня отстанут... Утро - ни свет ни заря - а меня уже будят, нервно теребя за плечи. Неприятно дыхнув на меня перегаром, начальник требовательно указал мне срочно спускаться на «этаж» ниже, последний пласт с тюремными заключенными. Очнулся, поплелся вниз, пока до моего сонного мозга не дошел весь объем информации от мужчины... Выходит, я буду убираться в «блоке» самых отъявленных преступников? К которым даже в их камеры не пускают, передавая еду через вырезанное в двери окошко, обычно находящееся у пола. Достаточно дерзкое решение Миярола указать мне на то место, которое я занимаю в этом обществе. - Чего стоим, кого ждем? - вывел меня из транса зычный голос высокого парня в рабочей серой одежде. Он поставил руки в бок и посмотрел на меня так, словно бы я жертвенный ягненок, а он - ястреб, так что я тут же согнал остатки дурмана сна и стал спускаться по лестнице, чтобы как можно скорее прошмыгнуть мимо него. Как только я вошел в пустынный коридор подвальных каземат, парень схватил меня под руку и проговорил: - Новенький, так ведь? - пока я слабо не кивнул, он не продолжил. - Мне как раз нужна помощь в правом отсеке... Там невозможно убираться. И... - парень сделал небольшую паузу, словно раздумывая, стоит ли посвятить меня в это таинство жизни, - не расстраивайся, что тебя сюда отправили. Здесь на самом деле неплохо: заключенные спокойные, несмотря на буйную жизнь в молодости, да и тише здесь, чем там... наверху. - Я слышал, что сюда отправляют самых опасных... - осторожно заметил я, смотря на то, как красиво играет пламя оранжевого огня в блеске мокрых камней. - Или я ошибаюсь? - Это правда. Просто наши милые создания, - улыбчивый блондин похлопал ладонью по твердой поверхности стен, что его окружали, - отправляются сюда, только когда наверху становится бессмысленно их содержать. То есть здесь доживают свой срок старые отъявленные мерзавцы... Но заметь, что защита тут получше - сбежать у них мало шансов, да и двери никто их не откроет. Ключи либо у меня, либо у вышестоящего, и отворяем их только в случаях крайней необходимости. Его глаза маниакально сверкнули, намекая мне, при каких именно ситуациях возможен такой исход. Смерть - вот та карточка, которая откроет путь наверх этим отбросам общества. Я, конечно, уже привык, что работники тюрьмы сами еще те личности, готовые в любой момент прижать к горлу заключенному свой маленький ножик, но это отношение ко всем существующим здесь мужчинам и женщинам все еще остается для меня неприятной темой. Я не понимаю, как можно настолько зачерстветь, чтобы воспринимать момент смерти одного из вот таких отщепенцев мира, который далеко сам не светел, будто произошло нечто хорошее... Неприятно осознавать, что все вокруг погрязли в собственной лжи и ненависти. За мытьем и уборкой время пролетает незаметно, а если еще и учитывать, что в закрытом помещении каземат сложно определить, утро, день или ночь сейчас на дворе, то и вовсе можно забыться так допоздна. В этот раз я все же вовремя вспомнил, что мне еще вещи свои переносить на этаж ниже, в другую каморку, наверняка где-то в дальнем отсеке подземелья. - Твоя комната расположена близко к моей. Замечательно! - с порога обрадовал меня новый «друг», потирая руки в предвкушении чего-то. На его устах играла счастливая улыбка ровно до того момента, пока я молча не собрал в одну авоську все свои вещи и, не обращая на него внимания, прошел мимо надоедливого парня. - Эй, ты чего? Помощь не нужна? Ему явно скучно, в ином случае не вижу смысла парню увязываться за мной, когда пора бы на боковую. - Спасибо, я сам могу справиться... - с этими словами я завернул за угол, втайне надеясь, что новый знакомый не догадается, куда же я исчез. Конечно же, моим надеждам не суждено было сбыться. - Да ладно тебе, я же руку не съем... - проговорил беззлобно парень и встретился с ядовитым взором моих карих глаз. Не заметить, что у меня нет ничего ниже предплечья левой руки, было очень сложно, и сколько бы времени ни прошло с того момента, как... случилось то, что случилось, я все еще болезненно воспринимаю намеки о несуществующих конечностях. Смерив парня убийственным взглядом, я проследовал дальше, давя внутри непомерное чувство потери, которое тут же возникло. Парень с простым именем «Гиг» вскоре перестал плестись за мной, оставив меня идти в гордом одиночестве по запутанным, с первого взгляда, проходам нижнего круга подземелий тюрьмы города Арзамар. Пусть иные тут и сходят с ума, но мне лично приятно чувствовать себя загнанным зверем в рукавах каземат. Темные стены не давят, они как раз наоборот указывают мне на то, что я смогу когда-нибудь выбраться отсюда... Сделав очередной шаг, я замер, прислушиваясь к царящей вокруг тишине. Никаких лишних звуков: тихое постанывание кого-то в клетке собственного тела, равномерное капание холодной воды на каменный пол, писк мышей, снующих под ногами... Но стоило мне только пойти дальше, как вновь я уловил чье-то пение. Нежная, светлая мелодия, словно сотканная из ажурных фраз, смысл которых ускользал от меня. Перед взором появились картинки, полные жизни, радости, внутренней теплоты: залитое солнцем пшеничное поле, спокойный океан, лесная чаща... Я прикрыл глаза, внемля этим неизвестным мне словам и наслаждаясь их великолепием. Когда песня закончилась, я вновь вернулся на землю, на каменный пол, в собственное тело, облаченное в серые неприятные на ощупь одежды. Выдохнул и решил узнать, кто же из заключенных имеет столь чарующий необыкновенный голос. Пройдя немного вперед, я наткнулся на безмолвие - остальные звуки будто исчезли, растворившись в неизвестности, и необычная для этого места настоящая тишина пугала. Я задумался: «А правда ли мне послышалась эта невыносимо прелестная мелодия, или разум вновь решил сыграть со мной злую шутку?», но в тот же миг песня началась заново, перекликаясь с теми струнами моей души, которые казались мне давно вымершими и растворившимися в ворохе проблем. Сильнее сжав сумку с вещами, я отогнал дурман и пошел дальше, стараясь не думать о столь странной музыке внутри тюрьмы, когда неожиданно проходя мимо одной из камер, услышал неземной голос то ли девы, то ли юноши: - Остановись... Я не удивился, что песня тут же прекратилась, мое удивление означало немного другой вид поражения происходящим, ведь незнакомое создание по ту сторону каменной ограды произнесло это слово на моём родном языке. - Привет, - донесся до меня перезвон колокольчиков, ведь иначе объяснить возникшее внутри состояние возвышенности и радости я не могу. - Давно ты тут? - Здравствуйте, - почему-то чересчур вежливо отозвался я, нервничая. - Я работаю здесь с сегодняшнего дня. Смех звонкой трелью прозвучал в этих стенах чем-то невыносимо инородным, но таким притягательным. Стоило испугаться такого отношения незнакомки... или незнакомца к ситуации, но моих губ коснулась улыбка - невозможно противиться такому заразительному «ха-ха». - Это же замечательная новость. Как тебя зовут, друг мой? - Марсель, - представился я, зачем-то прижавшись лбом к холодной поверхности камня. Мне стало невыносимо тяжело говорить, будто с ног до головы окатили ледяной водой. - Красивое имя. А меня Шайри... - стоило ему только назваться, как я догадался, что там заключен все же юноша с нежным небесным голосом. По-своему, я расстроился из-за этого. - Тебе не стоит здесь долго находиться... - вдруг обеспокоился мой новый знакомый. - Потом поговорим... Только обязательно возвращайся! Отойдя от двери на пару шагов, я почувствовал себя тут же лучше... Какая-то магия была наложена на камень, закрывающий взору облик и светлое будущее юноши по ту сторону. Сделав еще несколько шагов, я понял, что более у меня нет желания общаться с кем-либо, кроме этого Шайри — атмосфера, которая возникла возле него, поражала. Но более всего меня удивил тот факт, что просто так отойти от сиюминутного разговора не получалось, словно меня и Шайри соединила невидимая нить... На следующий день я не мог дождаться тех часов спокойствия и тишины, которые наступают ближе к вечеру, когда все дела отходят на второй план и переходят на завтра, потому что, как только наступал отбой, моя личная певчая птичка заводила своё театральное представление. Внутри души возводились новые воздушные замки, поражая своей красотой и великолепием, несмотря на некую эфемерность, каждый раз впечатляя меня все больше. Шайри мало о себе рассказывал, довольствуясь моими притчами о синем автомобиле и зеленом драконе. Я не стал вдаваться в скрупулезные подробности своей прошлой бурной жизни и решил представить себя как монаха. Вышло это случайно, просто сорвалось с языка, когда я уже чуть не раскрыл истину с отрубанием руки и прекрасным будущим калеки-гувернанта. Но вылетевшее слово уже не поймать, и я свел к минимуму свои жертвы, объяснив парню, что я, как деятель божий, всегда желал отдать жизнь на благое дело. - Очень интересно, - отозвался Шайри тут же, и почему-то мне показалось, даже сквозь ограду, что он понимающе улыбается. - Жизнь, наполненная смыслом, - самое великолепное, что есть в этом мире, и я рад за тебя. - Откуда ты знаешь русский? - поинтересовался я, отойдя в одно мгновение от неприятной темы, что вру столь милому созданию. - Я знаю множество языков, - неоднозначно отозвался юноша, явно кривя душой. - Моя работа - знать все. Возникшее между нами молчание продолжалось недолго: - Только не обижайся, что я многое о себе скрываю... - обеспокоено произнес Шайри. - Просто, у меня нет... - Уверенности, - закончил я за него, за какую-то неделю уже несколько изучив характер и поведение парня, что легко предугадал его следующее слово. - Я понимаю и не требую. - Когда-нибудь ты узнаешь правду, - заметил он чуть грустно. - И не обрадуешься... Последняя его фраза была сказана еле слышно, но я все же ее уловил, хоть и стоял на почтительном расстоянии от двери (после того случая рваться в бой и вновь касаться магической преграды). Слабо улыбнувшись невидимому другу, я попрощался с ним и отправился спать. Следующим утром, проходя мимо коридора, где находилась комната Шайри, я остановился, как вкопанный: чей-то зычный голос требовал от кого-то «сдаться сейчас же и прекратить собственные пытки бессмысленной жизнью». Звуки плети, разрезающей воздух, тут же нарушались мольбой и тихими стонами, и все начиналось по новой, пока этот невыносимый круг не был остановлен нарушающим все законы тишины мира подземных каземат плачем. Перекрываясь стенаниями, всхлипы не останавливаясь, медленно превращаясь в нечто большее и страшное. Ничто прежде не пугало меня так, как чей-то крик, наполненный отчаянием и болью... Сделав невольно шаг вперед, я был остановлен неожиданно властной рукой Гига. Встретившись со мной взглядом, парень отрицательно мотнул головой. - Не стоит, - одними губами прошептал он и позвал меня за собой. На удивление я воспринял его слова и решил воспользоваться его предложением. Когда мы оказались подальше от эпицентра всех пугающих звуков, он продолжил: - Каждый месяц это повторяется, и из раза в раз, мне кажется, что заключенный все же сдастся, отдаст то, что необходимо им... но нет. Странный парень, - Гиг задумался на мгновение, а мне пришлось переосмыслить каждое сказанное им слово, потому что из того, что вылетело из его рта, уловить самую суть оказалось сложнее, чем питаться в столовой первое время. - Он еще поет часто... - Шайри? - удивленно пробормотал я, хотел было кинуться на выручку юноше, но меня остановил Гиг, схватив под локоть. - Ты ничем ему не поможешь. Эти пытки будут продолжаться, пока начальство не получит свое, или же парень не испустит дух... Но сколько я здесь работаю, пока такого не случалось, - он усмехнулся, будто в этом было что-то определенно забавное. - Но ведь так нельзя. Он уже страдает... - Эй, парень, - поразился моей реакции Гиг, подняв ладони, - это же тебе не курорт или место отдыха. Это тюрьма, и такое в пределах нормы. Пускай я и понимал, что он прав, но остановиться не мог, распаляясь сильнее от бессильной злобы внутри: - Неправильно так поступать! Если бы парень и знал что-то, то давно раскололся. И я почему-то прежде не видел такое здесь... - Небольшой отход от привычных правил? - предположил Гиг. - Ну, и в этом нет ничего страшного. Таков мир... Закончив на столь прелестной ноте наш разговор, он отошел от меня и приступил к своим непосредственным обязанностям, благо ужасающие звуки прекратились. Выдохнув, я тоже занялся работой, но через пару мгновений вновь напрягся, почувствовав неприятный аромат крови и сладких яств за версту. Замерев, я вскоре увидел, как по коридору идет высокий статный мужчина с копной темных волос. Его глаза блестели в свете факелов и отдавали мистической желтизной, но та ярость, что плескалась на дне его зрачков, поразила до глубины души. Такая одновременно чистая и простая скупая ярость, превосходящая границы моего понимания, заслуживала одновременно уважения и скорби, что кто-то все еще может испытывать нечто столь невообразимое и ужасающее. Как только он быстрым шагом прошел мимо меня и скрылся за поворотом, я прекратил отмывание очередного куска камня на стене от сажи факела и бросился к своему единственному другу на этой планете. Надежда, что он жив, конечно, ярким пламенем горела внутри меня, но вот уверенности, что он сможет после всего этого заговорить, не было. - Ты пришел, - услышал я слабый, но все еще очень мягкий и нежный голос через дверь. - Но у меня нет для тебя хороших новостей. Как обычно Шайри мистическим образом догадался, что это именно я подошел к его камере, а не кто-то другой. Но мне кажется, что спустя годы заточения, и не такое сможешь «видеть», просто прислушиваясь ко всем звукам подземелья каземат. - А я и не за этим пришел... - Спросить, как я? - быстро догадался юноша, и я на ментальном уровне уловил, что его лица коснулась слабая болезненная улыбка. — Все хорошо... Но долго так я не протяну. Я думал, что смогу, что постараюсь... справлюсь со всем этим, вот только силы на исходе, и тебе придется поторопиться. - Мне? — переспросил тут же, не понимая, к чему клонит мой друг. - Я хочу, чтобы ты пробрался сюда, внутрь... Ты же сможешь? Ты найдешь путь, как войти в мои... апартаменты. Его смех показался мне чем-то нереальным и инородным этому месту, да и в целом самому Шайри. Спустя долгое мгновение я понял, что у юноши истерика и он не может остановиться... Я открыл рот, чтобы спросить друга, зачем ему это понадобилось, но вовремя остановился. Вполне разумно просить монаха отправить тебя в последнее путешествие на небеса, так что в этом нет ничего странного. Вот только я ни разу не монах, и серьезно солгал тогда Шайри... Выслушать же его смогу? Значит, не стоит ставить под вопрос нашу дружбу из-за такой мелочи. Лучше осуществить просьбу умирающего. Ведь я даже и знать не могу, какие он раны получил после встречи с тем мужчиной. А значит — стоит торопиться, а не стоять, как вкопанный перед преградой. Занимаясь уборкой, я задумался, каким именно способом лучше всего пробраться к Шайри... В принципе, если его еще можно спасти, и этот крик о помощи скорее лишь предостережение будущей смерти в следующем месяце, то мы можем сбежать с этим юношей за пределы города... страны, планеты, вселенной. Лишь бы он более не страдал - никто не заслуживает таких стенаний, особенно в столь юном возрасте... Мысль, что парень может меня использовать в личных целях, все же промелькнула в голове - правила этого мира не могли не отразиться на моём образе мышления. Но все же я отогнал эту странную зацепку, так как иначе Шайри не стоило ждать долго — я давно готов помочь ему, независимо ни от чего. И его голос... он не был похож на то, что принадлежит требовательному и злому человеку, скорее измученному юнцу. Время текло, как песок, ускользая сквозь пальцы: осторожно узнав у Гига, что ключи именно от камеры моего друга не находятся в обычном обиходе, а хранятся у того самого мужчины с помпезным именем «Найро Ван Нойр», я понял, что воровство, как вариант, отбрасывается в сторону. После Шайри ни разу не напоминал мне в своих разговорах о той просьбе, что нечаянно сорвалась с его уст в тот день, но я твердо решил довести дело до конца. Я и так мало сделал хорошего, чтобы и в этот раз отказать столь чистому созданию, спасение которого зависит хоть частично от моих действий. Выход из сложившейся ситуации нашелся неожиданно, во время разговора с Гигом, когда был поздний вечер, а парню страстно захотелось посвятить меня в таинство того, что происходит внутри тюрьмы уже которое столетие... - Знаешь, а ведь тут еще и опыты над некоторыми проводят? Я поперхнулся. Просто яблочный компот не в то горло попал, и слова парня напротив застряли в ушах неясными междометиями. - Что? - переспросил я, вопрошая. При этом я постарался вложить как можно меньше негативных эмоций в сказанное, но по реакции Гига можно было судить об обратной реакции на мою нелепейшую попытку потушить лишние чувства: - Ну, не подумай ничего такого: вполне мирное изучение свойств лекарств, магических заклятий и прочего. Лекари, да и в целом маги, тут часто практикуются летом. - И где это происходит? - решил уточнить обстоятельства я. - Все-таки заключенных нельзя выпускать наружу... - А в этих стенах, - неоднозначно махнул рукой парень. - В каком-то отсеке каземат? — уловив верную нить, я постарался успокоиться и придал голосу ленивую интонацию. - Скажу тебе больше, - парень подался вперед, почти интимно нашептывая мне важную информацию, - у меня есть ключи от этого места. Гиг показал на один из незаметных ключей, что были у него в связке. У меня тоже было несколько таких, но куда меньше, чем у этого парня, возможно, потому что мне не хватало времени на собирательство всяких лишних ключей, и при необходимости я просто брал нужный на часок-другой. Вообще я заметил, что у многих работников тюрьмы есть такая дурная привычка — брать то, что им не принадлежит, наверняка с задумкой потом сливать очередной ключ за пределы тюрьмы по бешеной цене. Мне некогда заниматься подобным непотребством. - А что там хранится? — через пару мгновений задал я более всего интересующий меня вопрос. - Всякие магические штучки... склянки с микстурками, анти-магическая одежда, чтобы защищать слишком вольных учеников от огня, холода... Ну, всяких лишних воздействий их же неудачного эксперимента, - губ парня коснулась самодовольная улыбка. — Пару раз я брал баночки со странным едким содержимым... и поливал цветы у себя в комнате... Хочешь покажу, какой цветок чем стал? - Нет, спасибо, - слишком резко отозвался я, чем обидел парня, и он тут же замолчал. Гиг уткнулся взглядом в собственную тарелку с едой и стал задумчиво жевать хлебную корку. Я еле сдержал нервный выдох: у нас с ним явно не складывались те самые дружеские отношения, о которых мечтал этот вполне обычный парень, причем я сам не могу себе объяснить почему. Вроде бы он не такой уж плохой, я даже сказал бы - хороший, но не тянет меня общаться с ним по душам, так как с Шайри. Словно бы есть какая-то в Гиге червоточинка, мешающая мне раскрыться, а ему - перестать вести себя по-глупому наивно, когда этого не стоит делать. Но сейчас, как бы я того ни избегал, мне нужно выудить из него всю необходимую информацию, несмотря ни на какие преграды. Так что я собрался с духом и как можно ласковей проговорил: - Просто я не люблю растения. Глупое объяснение на удивление легко воспринялось Гигом, так что он тут же расплылся в улыбке мне в ответ: - Понимаю. - Так ты говорил, что этот ключик тебе легко в коллекцию попал? - Нет, наоборот, пришлось постараться... - он неожиданно сузил глаза, подозревая меня в чем-то, и если бы не яркая улыбка на его устах, я давно запаниковал. - Тебе, случаем, не хочется лично убедиться в том, что там есть, а чего нет? Я решил, что такому человеку с сомнительными критериями дозволенного понравится мой более или менее правдивый ответ: - Скорее... лишить данное заведение парочки экспериментальных образцов. Я не прогадал... - О-о, - протянул Гиг, скалясь, как отъявленный маньяк над своей славной и милой жертвой, - в этом я тебе с удовольствием помогу. Мешкать я не стал, ухватившись за эту возможность, пускай пока точного плана в голове и не было. Войдя в душное помещение для экспериментов магов, я с радостью обнаружил не только неизвестные мне ингредиенты для мистических ритуалов, но и алхимические составы. То есть - обыкновенный урок химии, с методичным изучением запаха каждой колбы, чтобы найти нужное... Гиг уже даже устал следить за мной, когда я все же наткнулся на нужный порошок, среди вороха ненужных смесей. Взрывчатка. Будучи ребенком, я, досконально изучив учебник химии, решился на самый важный и болезненный эксперимент в моей жизни и сделал взрывчатку. Естественно, переборщил с агрегатами, смешал не в тех пропорциях и чуть не пустил по ветру всю кухню, вместе с собой, если бы не моя мама, так вовремя оказавшаяся поблизости и учуявшая довольно необычный запах от счастливого меня, копошившегося среди вороха непонятных стаканов с жидкостями. Влетело мне тогда прилично, и я навсегда запомнил как состав, так и точную дозацию каждого составляющего взрывчатки. Закончив с внутренним распределением будущих ролей всех порошков, что я собрал, я понял по лицу Гига, что стоит захватить что-нибудь еще, чтобы отвадить от себя все возможные сомнения в случае чего... Взяв, для пущей важности, еще и какую-то черную перчатку, лежавшую на столе перед выходом, из приятного на ощупь материала, я даже не обратил внимания, что она оказалась левой. Только оказавшись в своей комнате и внимательно изучив все свертки, моих губ коснулась слабая болезненная улыбка... Кто-то оставил ее в комнате, но я наткнулся взглядом именно на эту перчатку, а не на какой-нибудь другой предмет, вроде чучела совы, черепа крысы или опрятного плаща темно-синего цвета. Нет, я именно ухватился за эту перчатку, словно за спасительный круг в пучине страстей этого мира, и только сейчас понял, насколько себя же наколол этим нелепейшим поступком. Все-таки она навсегда останется для левой руки, которой у меня нет... Дурацкое было решение - взять именно ее. После событий этого дня пришлось подождать еще немного, потому что сразу действовать и взрывать стену между мной и Шайри было опасно по множеству причин, начиная от той, что Гиг догадается, кто именно замешан в этом, и заканчивая тем, что мне было по-своему страшно. Я не успел подготовиться к этому дню морально, потому что тот самый мужчина с взглядом коршуна появился вновь. Он прошел мимо меня, обдав тело холодным воздухом с улицы, и моя спина за одно мгновение покрылась мелкой испариной. Я не мог работать в такой обстановке и забился в дальнем углу, закрыв ладонями уши. Но все равно были слышны мольбы о помощи и жалости от Шайри... Ведомый странным чувством, спустя полчаса я встал с колен и прошел вперед, к тому рукаву подземелий, где был самый эпицентр страшных звуков. Шаги гулким эхом отзывались в сердце, так что я заметил каждый поворот, каждый отблеск огня на чуть мокрых камнях. Тихие шорохи под ногами, вздохи за стенами — все это казалось чем-то безумно громким и давящим на сознание, что я тяжело дышал, когда вошел в последний прямой коридор, ведущий прямо к дверям «апартаментов» Шайри. И тут я по-настоящему испугался, когда увидел, как дверь отворилась, и в темной почти незаметной комнате отражался свет яркого факела на полу, а потом появилась спина того самого мучителя моего единственного друга в гуще этой бездны из дегтя. Желание увидеть Шайри все же не могло пересилить тот животный страх, что появился при виде темных одеяний мужчины с единственным ключом к тем самым магическим дверям камеры юноши с прелестным голосом. Так что я быстро юркнул в небольшой проход, куда сливаются стоки и грязная вода по окончании уборки, и как можно сильнее прижался к одной из стен, надеясь, что этот нечастный посетитель подземелья пройдет мимо и не заметит. - Долго так ты не протянешь. Никто в тебя не верит, знай это, - донесся до меня голос мужчины, и я до боли сжал челюсть, чуть было не скрипнув зубами. Моя худоба сейчас сыграла мне на руку, так как в ином случае я более ярко выделялся бы на фоне серости интерьера, которым тут и не пахнет. Хотя пахнет тут как раз очень ярко и живо - чем-то отвратительным до невозможности, что тошнит и внутри все скручивает в противный узел. Пальцы вцепляются в скользкую поверхность камней, облитых чем-то склизким и безумно противным. Стук каблуков обуви темноволосого мучителя гулким эхом отдается от стены, и я, прижимающийся всем естеством к одной из них, просто не могу не слышать этот методичный звук, словно тиканье страшных часов под потолком, которые в любой момент разверзнутся отсчитыванием времени. Как это было в детстве?.. Бом-бом-бом — настало три часа, Бом-бом-бом — все повторяется без конца. Тик-так, тик-так. Жизнь идет по кругу просто так… Безумно глупые стишки мы придумывали в детстве с друзьями, забавляясь от неимоверно простой рифмы так, будто в ней есть хоть какой-то смысл. Сердце начало биться в унисон с шагами мужчины, и когда было уже невыносимо терпеть ту вонь и тот ужас, что сковал тело, он все же прошел дальше по коридору, даже не обратив на странную тень особого внимания. Я быстро выскользнул наружу и задышал полной грудью, отхаркиваясь от противного чувства внутри. По носу скатилась капелька пота, и я протер рукавом рубахи лицо, пока и вовсе не стал ходячей интерпретацией «мужик на работе». Противно осознавать, что я так низко пал... Хотя. Внутри неожиданно возникло странное чувство, будто меня здесь что-то держит, какая-то сила, не дающая покоя, и ведущая именно сюда, в эту точку, несмотря ни на что... Странная мысль. Я отбросил все лишнее в сторону и достал из кармана порошок. Все было готово, не хватало лишь спичек и веревки, но это - дело наживное. И уже вечером я смогу взять очередную свечку, для одинокой ночи, но в этот раз я буду использовать ее иначе... Поравнявшись с излучающей болезненную усталость дверью, я осторожно позвал Шайри, и юноша откликнулся на мой голос лишь на третий раз. - А, это ты, мой славный друг. Прости, сегодня я не в состоянии слушать твои милые сказки о летающих железяках, несущих своих хозяев за моря. - Он тебе ничего не сделал? - задал я совершенно неуместный и глупый вопрос. Конечно, он всего лишь погладил Шайри! Вот я дуралей. - Он ничего не может мне сделать, - на удивление спокойно ответил мне юноша через стену. - Он никогда не притронется ко мне без моего на то дозволения. Слишком разные, да и Найро всегда будет всего лишь военным, ставшим помощником мэра города... До него были личности и посильнее, которые пугали меня и грозились совершить нечто несусветное с моим телом. Вот только где они?.. Хм... пускай... и где я — в тюрьме, но не в могиле. - Они все умерли? - Конечно, - слабый смешок дошел до моего слуха. - А иначе никак. - Ты - маг? - уже начал было опасаться я за свое своенравное решение спасти еще одно чудище на свое голову. - О, нет. Ни в коем случае, - Шайри замолчал на пару мгновений. - Ты меня боишься? Я не сделаю тебе ничего плохого, как и другим. Я никого и никогда не убивал. Я поверил его словам и кивнул, будто он видит меня через стену. - Я... Я просто скоро сорвусь, понимаешь? — неожиданно дрогнувшим голосом произнес парень. — Столько лет я терплю это с надеждой. И когда она рядом, мое терпение на исходе... Прости. - Тебе не стоит извиняться, - я отрицательно мотнул головой. — Ты же человек. - Я хочу отдохнуть. Прости... Последние слова были сказаны еле слышно, и я ретировался, оставив своего друга пребывать оставшиеся часы в одиночестве. Дождаться вечера оказалось безумно сложной задачей, меня так и подмывало бросить все и совершить задуманное, но нужно держаться четкого плана, ведь все-таки я собираюсь не просто помочь сбежать заключенному, но и взорвать замок двери его камеры. Руки так и чесались, а прервать свои бессмысленные занятия и сдержать свои желания стало моей основной задачей до самого вечера. Когда в небе взошла одинокая спутница всех воров и палачей – луна, я начал своё мероприятие по спасению Шайри. Конечно, даже не стоит надеяться, что это все закончится тихо и мирно – все будут спать, пока я взорву дверь, ведущую к моему другу. Но пока я все же буду лелеять светлую мысль, что мы сможем с ним скрыться без слежки со стороны других. Все-таки не зря я тут каждый угол знаю… Приятная песнь Шайри быстро разнеслась по самым отдаленным областям каземат, пока я, отгоняя наваждение и боль в голове, засыпал самодельный порох в замочную скважину. Его голос небывалыми переливами играл в темном подземелье, словно музыка конца чьей-то жизни: невыносимо грустная, но от этого не менее прекрасная, спокойная, но предвещающая беду и приключения, как нечто сливающееся воедино. Засунув в самую гущу вытащенную из свечки веревку (промытую и очищенную), я щелкнул спичкой о сухой камушек, что взял с собой. Зажегшийся фитиль одиноким огоньком-глазом мигал в темноте, пока я, как завороженный, медленно отходил к дальней стене. - Шайри, прижмись к противоположной стене! – чуть громче, чем стоило, сказал я, надеясь что он не находится в каком-нибудь забвении, когда поет. И тут у меня появилась мысль: «А если не рванет? Если я не рассчитал? Если ошибся?»… Приглушенный, но все равно сильный звук взрыва потонул в ярком припеве Шайри, словно бы голос юноши заглотил лишнюю энергию, и, получив силу, возвысился. Но с тем же успехом это могла быть и разрушающаяся магия самой двери, так что я, отогнав остатки неуверенности, прошел вперед к отъехавшей в сторону каменой плите. Заглянув внутрь, я ахнул и одновременно понял, почему Шайри не вышел мне на встречу… Прикованный к стене за кандалы, на полу лежал юноша небесной красоты с пепельными волосами, которые идеально ровными локонами опускались ему на плечи, открывая взору высокий лоб, яркие зеленые глаза-алмазы, которые тут же впились в меня, отчего сердце остановилось, и алые аккуратные губы. Его уста расплылись в радостной улыбке, как только я смог сбросить с себя волшебное оцепенение и сделать шаг к нему навстречу. На хрупком юноше, безумно похожем на миловидную девушку с еще не оформившейся фигуркой, было накинуто какое-то белое одеяние. Но куда поразительней была не простота его рубашки и брюк, а то, что юноша был совершенно чист… А ведь он никогда не выходил отсюда, и тот Найро не приносил Шайри и ковша с водой, и уж я-то видел, как по-настоящему измождено выглядят заключенные. Явно не столь прелестно. - Моя надежда, - вымолвил мой единственный и очень странный друг, протянув ладонь. Он раскрыл руку, будто та была цветком с пятью лепестками… Каждое его действие было полно изящества и великолепия, которое просто невозможно описать менее чем в тысячи словах. - Не бойся меня, прошу… - на грани отчаяния вымолвил он, и то, какими слезами налились его глаза, заставило мое сердце вздрогнуть. - Ты все же маг… - Нет, нет, - отрицательно замотал он головой. – Подойди… Он вновь позвал меня, а я уже не смог противиться этой просьбе. Оказавшись в его объятиях, и чувствуя его тепло, я почувствовал себя на самом деле счастливым. В голове пронеслась мысль, что прежде не было лучше момента, чем этот. - Они делали все, чтобы этого не случилось: отправили меня сюда, в самое пекло, в самый ад и скрыли от моих детей! Скрыли от всего мира, чтобы я отдал им это, чтобы ты… - Шайри замолчал, прикусив нижнюю губу, и та стала еще алее, когда он ее перестал держать меж зубов. Юноша прикоснулся к моей груди, словно слушая сердцебиение, а потом провел руками по плечам, пока не дошел до кистей… - Что? Как… Как они посмели? Меня так и порывало спросить, кто «они», но в это мгновение Шайри прикоснулся к моим рукам. Да, именно к рукам, потому что я прекрасно ощутил, как его пальцы переплетаются с моими, так что странный звук, что сорвался с моих губ, был просто необходим. Стон показал лишь маленькую часть моих эмоций, потому что внутри все бушевало от того, что я чувствовал, пока этот светлоликий юноша смотрел на меня своими большими зелеными глазами. - Слушай меня внимательно, - неожиданно серьезно произнес юноша, и в короткое мгновение внутри его зрачков я увидел мудрость тысячелетий. – Никогда, слышишь, никогда не говори, кто ты! Это должны произносить другие. - О чем ты, Шайри? – не понял я, к чему ведет парень. - Они найдут тебя… - Кто эти «они»? – начал чуть злиться я. Ничего не понимать – это уже начинает входить у меня в привычку! - Мои братья, - неоднозначно отозвался Шайри. Все его тело неожиданно запылало чем-то зеленым, но языки этого пламени не жарили меня, лишь ласкали. Спустя секунду на коже юноши выступили светящиеся линии, словно двигающаяся татуировка, которая медленно… переходила на мои пальцы, мою кожу, мое тело… Я запаниковал. Попытался дернуться, но на удивление сильной была хватка столь миловидного парня, находящегося в меньшей весовой категории, чем я. - Тише, - произнес юноша, неумолимо приближаясь к моему лицу. И в то мгновение, когда он поцеловал меня, я подумал, что явно опять полез туда, куда не следует… Светящиеся линии татуировки, которые заполнили камеру ярким полуденным жаром и светом, проникали под кожу, отчего сердце билось быстрее. Разумом я понял, что надо бы уходить, прекращать все это, но возможности не было это осуществить. А в следующее мгновение, когда я понял, что могу двигаться и оттолкнуть Шайри, юноша взял и… растворился в воздухе, оставив невесомую сладость на губах и чистую одежду с кандалами на полу. - Не забывай моё имя, прошу… - прозвучал его голос, прежде чем помещение вновь погрузилось в непролазную темноту. Потребовалось пара долгих мгновений, прежде чем я смог вновь различать хоть что-то в темноте. Пробивающиеся языки пламени через просвет во взорванной двери чуть облегчили мое ориентирование в пространстве, так что вскоре я оказался в коридоре и понял… Я вновь во что-то вляпался, и возможно, теперь это куда серьезней, чем прежде.