Новый Бог

Не хочется, конечно, ругать в данной ситуации рыжика, но его поведение и принципы начинают слегка выводить из себя. Например, те же обиды Уилфорда из-за того, что я втянул парня в нечто неизведанное, когда я, в принципе, сам мало понимаю, во что именно встрял, и отношение мага к этому странному месту, словно бы райские лучи прикоснулись тут ко всему. Конечно, не согласиться с великолепием этих каменных глыб, покрытых искрящейся на свету зелёной травой и изумляющими взор строениями, будто сделанными рукой одного мастера, чьё имя уже вписано в историю местного народца, просто невозможно. Но и испытывать полную радость от увиденного я не могу, так как моя жизнь вновь под вопросом, как и само сосуществование в мирке, заполненном магами уровня куда выше привычного. Если судить лишь по тому, как здесь живётся магически одаренным юношам и девушкам, то стоит отметить — им впору покорять оставшиеся континенты с такими возможностями в одном лишь конструировании своего города. Только водопад, перескакивающий с висящего в воздухе блока на блок, чего стоит! И их несколько надменное отношение ко мне, как к предполагаемому убийце, слишком пренебрежительное... Даже как-то обидно, что никто не представляет себе тут возможность о моём побеге и не заключает под серьёзную стражу. Они все настолько уверены в своих силах, что тонут в магии, в личном величии, в собственных, словно бы безграничных, возможностях. Это как-то… Принижает достоинства обычного люда возле магов. Хотя я и прежде считал, что данная раса или, точнее, ответвление от человечества имеет слишком много власти и силы, дабы просто отмалчиваться в уголке, довольствуясь местом лекарей, помощниками императоров и прочими «вторыми» в государстве, если не «третьими» в списке важных личностей страны. Нет. Магам, я уверен, не чужда жажда большего. А как не хотеть того, чего ты всегда можешь достигнуть, приложив немного усилий и магии? Магия, для меня, — это как включить режим бога в игре, в которой правила слишком сложны для жизни большинства. Отчего нормально относиться к таким «читерам» достаточно сложно. Первый и пока последний маг, заслуживающий моё уважение, — Уилфорд. Конечно же, я помню Нали и его самоотверженность как на корабле, так и за пределами уже в пещерах демонов, но до сих пор его поведение в некоторых ситуациях остаётся под вопросом. А вот Уилфорд пожертвовал многим, чтобы стать тем, кто сейчас так или иначе защищает меня перед сворой изголодавшихся по непотребному человеку магов. И уж сколько передряг было на пути становления этой личности! Не счесть. …Старец хотел со мной немного поговорить, и, как я понимаю, то, что рыжик знает местный язык, облегчило бы выполнение данного желания мужчины, но моё состояние оказалось куда более катастрофическим, чем могло показаться вначале. То ли близость к границе этого клочка земли, то ли магические изменения в теле, пока неподвластные разумному объяснению, но ощущаю я себя разбито. Так, будто бы по мне проехался асфальтоукладочный каток. Пару раз. Только по этой причине меня спасли от расспросов, отправив в довольно лояльную тюремную камеру, где, в отличие от первой с небольшим окошком под потолком и безумным холодом, есть мягкая кровать и даже стол с едой. Таким гостеприимством просто грех не воспользоваться. После сытого обеда, плавно перетекающего в ужин, сон сам собой захватывает меня… Проваливаюсь в непроглядную темноту. *** Белая простыня лежит искомканной ненужной тканью на краю кровати. Парень с копной тёмных, как вороное крыло, волос сидит рядом с чьим-то словно безжизненным телом. Плечи брюнета опущены, да и вся поза говорит о какой-то внутренней непосильной боли, разрывающей его на части. Он тяжело дышит, через раз, то и дело теребя покрывало возле бледной руки белокурого создания, что лежит на постели. На нём только наспех накинутые брюки, которые он не удосужился перепоясывать. Отчего голый с лёгким золотистым загаром торс выделяется на ярко-белом фоне постельного белья. В целом парень выглядит как настоящая чёрная клякса на бумаге, инородная и столь лишняя, что больно взору. Светлая макушка с золотистыми локонами поднимается над подушкой, и я замираю… Шайри? Только взор иной. Наивный и нежный, не потрёпанный множеством знаний. Чистый взгляд ребёнка, заслуживающего ласку и бессменное обожание. Простыня падает с хрупких плеч юноши, оголяя его тонкое тело. Белая, как настоящий мрамор, кожа покрыта алыми следами, будто бы кто-то касался Шайри. Сам факт такой близости ломает, пугает и злит. Ведь видно, насколько больно юноше двигаться — он разве что не шипит от неприятных ощущений, пока подвигается ко второму парню в этой светлой комнате. Кто-то причинил ему боль! Моё сердце сжимается в муке, неподвластной пониманию. Столь же невесомая, как и весь Шайри, ладошка ложится на спину брюнета, и тот вздрагивает, тяжело выдыхая. Темноволосый парень поворачивается лицом к Шайри, перехватывая его кисть, и когда отпускает, на коже оказываются свежие синяки от пальцев руки… — Брат, — трепетно выдыхает светлое создание из своих сахарных, но измученных кровоточащими ранами губ, так что внутри всё переворачивается от каждой буквы этого слова, — ты ни в чём не виноват. Брюнет переводит взгляд с Шайри на стену, открывая свою личность, так что я узнаю в нём единственного знакомого мне бога — Лиама. Того самого парня с громом и молниями. Мои руки сами собой сжимаются в кулаки, но эта версия Бога Войны выглядит достаточно… миролюбиво? — Я… — Нет, — перебивает его Шайри, обхватывая руками своего, как я понимаю по всей ситуации, насильника. — Ты не виноват. Ты же знаешь, что… — Я люблю тебя, — заканчивает фразу Лиам далеко не так, как думал Шайри. На счастливом выражении лица белокурого ангела видение заканчивается. Я вновь плыву в бесконечности, что то и дело окрашивается всплесками звёзд в темноте, пока моё тело качается на волнах времени… Обрывки. Перед глазами мелькают неясные обрывки, картинки из потёртого фильма, кадры с улыбками, поцелуями и борьбой. — Теперь мир изменится, — восклицает счастливо Лиам, привлекая к себе моего давнего знакомого. Шайри опасливо шипит на столь простой жест, так что бог Грома и Войны отзывается: — Прости, совсем забыл, что тебе любое касание болезненно. По крайней мере моё. И в последнем уточнении я вижу начало. Начало проблем. — Только, милый, ты уверен, что стоит сделать богом Лжи этого юношу? — интересуется у Шайри Лиам, чуть нагнувшись и говоря почти в шею ангела с белыми волосами. Я перевожу взор в сторону парня, на которого смотрят мои давние знакомые, но его образ, в отличие от этих двоих, поистёрт. Вижу разве что пепельные прямые волосы, спадающие на плечи, и достойную маньяка улыбку, но остальное теряется в дымке. — Он прекрасно подходит на эту роль… — спокойно отвечает Шайри. Это воспоминание погружается во мглу, исчезая в чёрной бездне сна. Но ярким пятном остаётся улыбка бога Лжи. Она не предупреждает, она констатирует будущее поражение. *** Резко открываю глаза. Я даже слабо понимаю, в какой именно момент, взглядом уткнулся в потолок, просто в одну секунду прихожу в себя, лежа на постели, а за окном медленно поднимается золотой диск солнца. — Сон или видение? Прошлое или просто обрывки мыслей? — рассуждаю вслух, гулко выдыхая. …Эти стены давят на меня. В голове продолжают мелькать клочки жизни, как кино. Старое, потертое, черно-белое. В этом есть своя прелесть. Раскрываю ладонь, смотря на ее тень, что она отбрасывает на стену. Эта игра тьмы в таком легком и совершенно бессмысленном движении, от которого почему-то бегут мурашки по коже. Мне хочется вдохнуть этот запах, ощутить его игривую нотку в своих мыслях. Обхватить холодной ладонью чужую, ощутить тепло, исходящее от тела, что прижимается во сне с трепетной любовью. Мой. Мой. Мой… Кричит сознание. Требует власти, метки, но я лишь сжимаю в руках простынь. Это было слишком хорошо. Я говорю себе: «Проснись — это не твое время». Но боль в сердце продолжает пульсировать, отдаваясь в висках. Я сам взвинчиваю курок пистолета собственных терзаний у головы… Как назло, сейчас вспоминаю о том, что сегодня будет суд надо мной, скорее всего за то, в чем я и правда участвовал. Знай я, сколько проблем мне принесет гибель дракона, лучше бы бежал от того места, а не лез на рожон. Но вместо этого я не просто вляпался в проблемы, но и стал чем-то вроде разменной монеты среди странных созданий, к коим причисляю и Шайри, несмотря на его доброту и нежность ко мне… Голос сбоку раздается слишком резко, отчего я вздрагиваю, подскакивая на постели. — Встал уже-и? — интересуется у меня знакомый старец, подходя ближе и оглядывая меня сверху до низу с таким выражением лица, словно бы я какая-то забавная зверушка, что должна была умереть в ходе эксперимента. — Сегодня-а слушанье-и суда. Мне остается разве что закатить глаза к потолку и поскорей найти рыжика, иначе эти разговоры, режущие мой слух, окончательно добьют мое мироощущение, и я умру раньше, чем начнется это самое «слушание моего дела». Благо Уилфорда нахожу у самого выхода, тут же хватая его под локоть: — Слушай, ты сможешь выступить сегодня за меня на суде? Я не хочу слушать всех местных магов, потому что их акцент просто невыносим. — И тебе доброго утра, — удивленно отзывается парень, тяжело вздыхая, когда до него доходит смысл моих слов. — Хорошо, я думаю, что смогу… Только ты можешь хоть немного ввести меня в курс дела? Но ответить ему я не успеваю, потому что резко замечаю в верхнем углу своего обозрения странную витиеватость, словно бы кто провел по небу пальцами, собирая тучи в центре. Перевожу взор на небосклон, почему-то хватаясь за плечи Уилфорда, будто это меня спасет, и вижу, как из общей гущи появляется тот самый облачный дракон, весь сотканный из воздуха и силы ветра… Рыжик обхватывает меня за талию, немного привлекая к себе — видимо, тоже делает это на автомате. Дракон приземляется на зеленую траву неподалеку от старца, что вышел следом за мной из дома, поднимая ворох пыли возле себя, и лицо сразу обдает холодным воздухом, когда его морда направляется в мою сторону. Проходит мгновение, и на месте воздушного смерча стоит уже знакомый мне парень с длинными волосами, лишь его взгляд остается таким же ледяным, как и дыхание вокруг него. Он отряхивает свои темные одежды, подходя ближе, я на ментальном уровне чувствую исходящую от него угрозу, словно кончики волос подпаливает атмосфера вокруг него. Парень медленно втягивает воздух возле меня, тут же скалясь, и переводит взор на встающего между мной и ним рыжика. Смерив меня и Уилфорда самым убийственным из своего арсенала взглядом, воздушный дракон поворачивает голову в сторону старца, прошипев что-то на неизвестном мне языке. Мужчина нахмурится, но, видимо, не согласиться с доводами парня не может, посему, слабо кивнув, указывает на меня и рыжика. Старец отвечает что-то односложное, по мне больше похожее на «забирай их», и, по тому, как напрягается при этом мой маг, я догадываюсь, что близок к истине. — Вы идете со мной, — шипя, заявляет парень. Как я понимаю, ничего больше говорить он не собирается, или его словарный запас на сим заканчивается, потому что он резко разворачивается спиной, направляясь к самому краю блуждающего в воздухе куска земли. Лишь после того, как он нервно цокает языком, я с рыжиком подхожу к нему ближе. Меня сразу окутывает какой-то белый туман, словно в одно мгновение кто-то пускает в небольшой куб пространства дым, от которого не слезятся глаза. Резкий поток воздуха подбрасывает меня вверх, так что не остается сомнения, что я внутри кокона ураганного дракона, коим является этот брюнет с длинными волосами. Но самое интересное, что меня не выкидывает из этого водоворота так же, как и Уилфорда, глаза которого словно бы вспыхивают огнем. Я хватаюсь за своего друга, и, поддерживая меня в эту минуту, рыжик сжимает мою ладонь, не давая мне полностью подлететь к «потолку» этого воздушного потока, что сковывает все тело. В отличие от меня, Уилфорду вполне удобно, он даже не ощущает дискомфорта, стоя позади мага. Я практически считаю каждую секунду, зажмурив глаза, потому что иначе в уголках скапливаются слезы от сильного движения воздушных потоков внутри небольшого круга, где нахожусь. И когда все заканчивается, а я тряпичной куклой падаю прямо в объятия рыжика (пора бы уже ему грамоту выписать в честь этой его способности быть всегда так не вовремя кстати), лишь благодарно вздыхаю, вместо того чтобы покрыть трехэтажным матом брюнета. Наконец, собираясь с духом и приводя себя в норму после безумного полета, я поправляю свою одежду и выпрямляюсь, чтобы… Икнуть от удивления — стою прямо посреди огромного белого зала, сводом которого является голубое небо, и колоны, что уходят вверх, словно утопают в облаках. Взгляд скользит по стоящим в полукруге людям, после чего резко утыкается в ведущую к трону дорожку из каменной кладки, что так красиво вписывается в окружающее буйство зелени. Прекрасное сочетание невинности, слоновой кости, как знака мудрости и равновесия, а также жизни. На троне я вижу высокую женщину в золотых одеяниях. Ткань настолько прозрачная и тонкая, что на мгновение кажется, будто она совершенно не одета. Молчание гнетет, и я боковым зрением примечаю, что тот самый воздушный маг стоит справа от меня, неподалеку, словно бы в любой момент готовый разорвать меня на куски при первом же указании свыше. Женщина слабо кивает невысокой девушке с золотистыми волосами, собранными в два пучка на ее груди, и та делает пару шагов ко мне, выбиваясь из общего ряда жителей пустыни. — Мы приветствуем вас, путники брошенных земель, — чинно и без заминки выговаривает девушка, останавливая на мне свой пустой взгляд, который не выражает тех ярких и нежных эмоций, что ее голос, звучащий как ласковая трель ручейка. Зато последующие ее слова заставляют вспыхнуть огню внутри ее серых глаз: — Сегодня состоится суд над Марселем, на чьих руках мы — каждый из нас — чувствуем кровь своего сородича. Разрушение и созидание, — поочередно указывает на своеобразное разделение своего рода по обе стороны от себя на стихии. — Да прибудет с нами благословение источника! Свет яркой стрелой устремляется из ее тела вверх. Девушка ломается назад ровно на пару секунд, пока луч не исчезает в вышине, и тут же выпрямляется как ни в чем не бывало, так что я усиленно моргаю, не до конца понимая, показалось ли мне это представление только что или нет. Из дремоты и безмолвия момента меня выдергивает рыжик, наклоняясь ко мне и говоря: — Ты убил дракона? Нервно облизываю губы и киваю: — Да. В глазах Уилфорда появляется одновременно уважение и самый наивысший гнев — интересное сочетание: — Ты точно не человек, Марсель. — Тогда был им… Наше перешептывание явно не нравится девушке, что ведет суд, и она говорит уже громче: — Марсель, ваше дело ведут лучшие в нашем городе маги. От Разрушения выступает Гринд Шторм. Как только она называет это имя, вперед в центр полукружия передо мной выходит тот самый брюнет, что привел нас сюда. Сразу становится понятно, что это сторона обвинения. — От Созидания… — Договорить девушке я не даю, прекрасно понимая, что спасения в случае вызова любого мага из этого города в воздухе мне лучше не ждать. — Простите, если это недозволенно, но я бы хотел вызвать своего друга на эту роль — Уилфорда, — осторожно замечаю я, и по возгласу, что эхом проносится через всех мужчин и женщин спереди, я начинаю догадываться, что перебивать все же тут никого нельзя. Женщина, сидящая на троне, в одно мгновение останавливает жителей, при этом голос ее с хрипотцой, как обычно бывает у мужчин. Слова ее мне не понятны, но зато они заставляют всех остальных прекратить свои споры, и Уилфорд выпрямляет плечи, отходя от меня. Рыжик встает по другую сторону от судьи, которая все еще смотрит на меня нечитаемым взглядом. — От Созидания выступает Уилфорд, который просит снисхождения к своей персоне, — после секунды молчания девушка продолжает: — Да начнется суд, прославляющий источник силы и спокойствия нашего народа. Да снизойдет благодать просветления на тех, кто отрекся от истины в угоду неверным идеалам. «Не будь это похожим на правду, я бы мог сказать, что все это больше напоминает фарс и секту», — мысленно фыркаю я, тут же устремляя взор в сторону моего палача. Гринд начинает что-то быстро говорить, видимо тараторя свою версию событий по гибели дракона от моих рук, вот только… Я сам себя тоже считаю виноватым и не очень-то представляю, за что этому народу стоит не убивать меня и простить за содеянное. На лоб Уилфорда ложится складка — эти слова то ли его не радуют, то ли он пытается и вовсе понять, что брюнет столь резко говорит. — Марсель, ты можешь рассказать, как все дело было. А я попытаюсь перевести… — предлагает в конце монолога Гринда Уилфорд. Пожимаю плечами: — Если судить по тому, что я видел — здешние маги все драконы. И мне нет оправдания в том, что я убил одного из них. Я правда раскаиваюсь, но не жду прощения, потому что я желал получить выгоду из смерти дракона, вот только получил еще больше бед этим своим шагом. Рыжик тяжело выдыхает, смерив меня чуть ли не убийственным взглядом. На что мне остается только вновь пожать плечами — я виноват. Видимо, то же самое говорит и сам рыжик, потому что у окружающих меня магов вновь возникает острая необходимость перемыть мне кости сию же секунду. Гринд и вовсе желает эти кости сейчас же вынуть из тела, не иначе. Запускаю пятерню в свои темные волосы, которые за последнее время слишком сильно отрасли: — Как я знаю, на него уже шло целое войско, так что если бы не я… То другие. Если это, конечно, может вас успокоить. К тому же на него, как я узнал позже, наложили заклятие другие маги, делая то ли безумным, то ли слабым, я не могу сказать точно. Я еле с ним справился, потому что его каменная кожа и огненное дыхание оказалось безумно смертоносным оружием. На моем теле остались отметины от языков пламени из его рта, но, сейчас их уже нет… Меня прорвало, не иначе, ведь эти детали, по сути, не имеют никакого отношения к делу. Поднятая вверх ладонь женщины на троне заставляет меня замолчать. Она поднимается со своего места, медленно и чинно подходя ближе, и люди перед ней расступаются, позволяя женщине пройти ко мне ближе. Перед тем как ее рука касается моей щеки и через все тело словно проходит легкий электрический заряд из кончиков пальцев, я замечаю, что у этой женщины кадык. К-хм?.. Я прежде боялся опустить взгляд ниже, на область груди, но сейчас это физически необходимо. Смотрю на талию, медленно скользя выше, и сглатываю — плоская. И с чего, как говорится, я подумал, что передо мной именно женщина? — Марсиль офомулус, — произносит мужчина в тонком золотом одеянии. — Мой Господин просит вас быть снисходительными к нам, Марсель, и он извиняется за сегодняшний суд над вами. Вы признаетесь полностью не виновным в данном случае, и дело официально объявляется закрытым, — произносит судья, пока я внимательно пытаюсь разглядеть ее грудь. — Что? — я резко срываюсь с места, не видя причины для такой резкой смены. — Но почему? Я же признал себя виновным. — Это не важно, — удивленно отзывается девушка с золотыми волосами, и в тоне ее голоса чувствуются нотки, которые бывают разве что тогда, когда человек не видит причин для вопросов и ответ лежит на поверхности. — Высшая форма мага — это дракон, соединяющий в себе все стихии: кровь, как лава, дыхание, как ураган, кожа, как камень… Четвертая часть до сих пор остается той, которую никто не может раскрыть. Многие высшие маги достигали единства трех из четырех частей Созидания и Разрушения, но последний кусочек мозаики выбивается из общей картины, поэтому они сходили с ума, становясь животными, и были изгнаны из наших земель. Прежде никто из нас не задумывался, что именно такой наш сородич может принести беды людям, и мы скорее себя считаем виноватыми в ситуации, из которой вам в свое время пришлось находить выход. — И что?.. Никто не смог достичь вершин мастерства магии? — бормочет себе под нос Уилфорд. — Никто. Но у нас существует придание, что однажды маг, не похожий на других, придет из далекой страны и раскроет истинную сущность высшего дракона. Он сделает играючи, разве что не случайно… — Ауто иной найр, — шипит, встречая в разговор, Гринд. — Я не согласен с решением суда-я! Брюнет меняется, окутывая себя воздушными потоками разных сил, после чего этот смерч расползается дальше, закрывая все тело парня, и он оказывается внутри облачного дракона. Открывая свой рот, монстр издает страшный рык, обдавая меня своим ледяным дыханием… — Мин тулмисис на амвисмитисис тин апофаси то дикастироу! — громко и зычно кричит правитель этого места, взглянув на обратившегося Гринда так, словно бы тот переступил дозволенную черту. Но останавливать его никто не спешит, смотря на то, как воздушный змей движется в мою сторону, вздымая под своими лапами стопы пыли. Я невольно отхожу назад на пару шагов, ожидая, что меня сейчас же поглотит стоп урагана, и даже не могу представить, как именно подобное может ранить или убить, но уверенность в смерти стопроцентная. Закрываю глаза, прекрасно понимаю, что местные жители решили именно так осуществить свое негласное решение о моей виновности, позволив свершиться казни. Но мое лицо опаляет почему-то не ледяной холод дыхания ветра, а резкий жар. Удивленно озираюсь по сторонам, и мимо меня вновь проносится фаербол, врезаясь в воздушный полог Гринда, на сущее мгновение разрушая первые тонкие порывы ветра, создающие образ морды дракона. Перевожу взгляд на источник огненных снарядов, которые теперь один за другим летят в сторону монстра, переключая внимание Гринда на себя, и ахаю — рыжик. Руки Уилфорда горят, и не знал бы я, что он маг, точно перепугался, что парень весь пылает. Вот только страшное во всем этом моменте кое-что все же есть — глаза рыжика, пульсирующие цветом в тон его волос, словно бы пламя это зарождается откуда-то изнутри, заставляя его тело самовоспламеняться. Пламя перекатывается по коже парня, медленно захватывая все больше участков, пока бешеный воздушный Гринд идет в его сторону, размахивая своим массивным хвостом. Я почему-то не могу сдвинуться с места, что-то сказать, и лишь смотрю, открывая и закрывая рот, пока Уилфорд полностью не оказывается в огромном круге огня, исчезая в самом его центре. Скрытый за языками пламени, рыжик становится эпицентром извержения, и оранжевые лоскуты превращаются в нечто обтекаемое… Черное кольцо полностью перекрывает тело парня, и этот круг лопается, трескается, и сквозь эти полосы виднеются пылающие недра земли. Эта сфера изменяется, вновь перетекая в нечто другое, и преобразуется в грифона с огромными крыльями, который делает шаг вперед к ошарашенному таким поворотом дракону. Рык разносится по месту в считанные мгновения, и крылатый зверь взлетает на пару метров в воздух, кидаясь на монстра напротив. — Кто-нибудь остановит это безумие? — интересуюсь я, срываясь почти на крик, но меня резко затыкают. Кто-то сзади накрывает мой рот ладонью, я оборачиваюсь и вижу того самого старца, что был ко мне тут довольно добр, и он медленно прикладывает к своим губам тонкий длинный палец, прося пока помолчать. Так и подрывает спросить: «Какого черта?», но что-то заставляет меня и правда перевести взгляд на происходящее в круге действие, вместо того чтобы пытаться его остановить. Мужчина подходит ближе, поравнявшись со мной на одной линии, и говорит: — Смотри внимательно-а. Твой друг сильный маг… Гринд отбрасывает Уилфорда в сторону, так что грифон ударяется об одну из десятка колон, проносясь мимо бросившихся в рассыпную других магов. Он оставляет на белом камне потрескавшиеся линии и пепел. Зверь дергает мордой, приходя в себя, и встает на все четыре лапы, вновь устремляя свой горящий взор в сторону дракона, который взмывает в воздух, поднимая столп пыли и травы. С рыжиком вновь происходит метаморфоза, и панцирь из лавы становится обширней, пока не останавливается на достаточно огромном размере, равным, наверное, массе дракона Гринда… Я сжимаю ладонью собственный рот, чтобы не закричать, потому что лава вскрывает свои вены, ломает почти ровный круг, и моему взгляду предстает поистине великолепный дракон, что поднимается в небо вслед за своим соперником.