Новый Бог

Мне остается только смотреть за безумным действием, что стремительно разворачивается перед моим взглядом: сотканный из лавы дракон издает истошный вопль, кидаясь к воздушному монстру, своими лапами протыкая насквозь его горло. Я не успеваю радостно усмехнуться, как Гринд в облике ураганного создания перестраивает структуру своей магии, и удар проходит для него бесследно, и растворившаяся часть облака в небесах перетекает в сторону, где нет огненных клешней Уилфорда. Но рыжик не останавливается в своих атаках ни на секунду, источая полное сосредоточение и спокойствие, в отличие от воздушного дракона, с которым вступил в безумный танец смерти, и, открыв пасть своей магической оболочки, выпускает стоп дыма на своего противника. До меня тут же доходит неприятный запах гари, так что я прикладываю ладонь к носу, закрывая его, но все еще неустанно слежу за происходящим, даже несмотря на то, что очень неудобно стоять, подняв голову наверх. Гринд на сущие мгновения дезориентирован, и этого Уилфорду хватает, чтобы уйти от опасного приема воздушного змея, и удар хвостом приходит по воздуху, а не телу лавового монстра. Воздушный фыркает, устремляя злой взгляд на рыжего. Мой друг отлетает на небольшое расстояние, словно бы примеряясь, что делать, и я использую эту передышку, чтобы вновь воззвать к разуму окружающих меня магов: — Может, вы хоть что-то сделаете? Уилфорд не из ваших, я не знаю, как именно он постиг азы мастерства такой магии, но Гринд явно разбирается в этом куда лучше… Сделайте что-нибудь! Остановите их! — Ваш друг постиг азы великого-а учения за считанные-и мгновения-а. Смею предположить, что-а помощь понадобится-а как раз Гринду, — усмехается старец подле меня. — К тому же-и нас здесь более-и сотни. Неужто-а вы думаете-и, что-а мы позволим случиться-а чему-то-а непоправимому? Почему-то слова мужчины меня ничуть не успокаивают, потому что на его лице блуждает странная заговорческая улыбка. Он определенно знает больше, чем говорит. Хмуро перевожу взор наверх, закусывая нижнюю губу. Руки невольно сжимаются в кулаки, и я мысленно прошу рыжего не потеряться в этом водовороте новой силы, которую он постиг. Гринд кидается вперед, грозно рыча, и в его рыке слышится раскат грома, так что у меня невольно бегут мурашки по коже, и в следующее мгновение меня с головой накрывает сильный воздушный поток из-под его крыльев. Рыжик вновь использует дымную завесу, но сноп проходит мимо его противника, тот ловко уходит от дыхания огненного дракона, дергаясь вправо. Я замечаю где-то за секунду до ответного удара Гринда, как он оттягивает назад морду, вдыхая через ноздри воздух, и мой крик гаснет в ураганном смерче, направленном на Уилфорда. На мгновение я выпадаю из происходящего, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, ударяя по груди кулаком, и лишь потом сквозь выступившие в уголках слезы вновь смотрю наверх, где два дракона сцепились в ужасающей схватке. — Да помогите вы ему уже! — срываюсь я с места, направляясь с грозным требованием к местному правителю. Натаниэль Третий, возможно, не понимает того, что я говорю, потому что его переводчик скрылась где-то в гуще магов неподалеку и явно не собирается пока заниматься своими непосредственными обязанностями, но по тону голоса этот мужчина-женщина определенно догадывается о моих неласковых намерениях. Но страшный гул сверху останавливает меня, и мне приходится вновь запрокинуть голову, всматриваясь в бой наверху. Мои глаза за доли секунды округляются, потому что магический кокон Уилфорда в неистовом танце дергается прямо надо мной, так что кажется: еще мгновение — и он рухнет вниз. Только вот какой удар ему нанес Гринд, что лава трескается на морде дракона… — Какого черта тут происходит? — закрываю я лицо руками, шумно выдыхая. Сквозь куски выступает каменная кожа, что переливается чем-то пепельным на свету, и дракон Уилфорда преображается, сворачиваясь на половину минуты в шар, после резко разворачивая крылья в сторону, что уже покрыты плотной кожей с зеленой чешуей. Гринд явно ошарашен такой резкой метаморфозой, отчего облачный монстр отступает, с боязнью взирая на ставшего настоящим драконом рыжего, потеряв весь свой прежний запал и энергию на наступление. Я нервно вздрагиваю, вспоминая слова о безумии этой стадии высшей магии, внимательно следя за поведением рыжего. Не может же он сойти с ума?.. Зачем ты вступился за меня, Уилфорд? Вокруг все с тяжелым «ах» отступают дальше от круга в центре этого куска земли, с настороженностью относясь к новичку в их вере. Это ведь не просто другой виток магии — нет. Эта своя вера, свои догмы и правила поведения, отхождение от которых невозможно. Истинный дракон устремляет свой взор в сторону Гринда и, открыв пасть, выпускает стоп огня, делая сильный взмах своими крыльями, за сущее мгновение грузно опускаясь подле меня. — Уилфорд… Рыжик, — еле слышно произношу я, вытягивая вперед руку в сильном желании коснуться каменной кожи друга. Позади слышится чей-то громкий обеспокоенный голос: — Отойди от него! Сейчас же! Но моя рука накрывает ярко выраженную скулу на морде дракона раньше, чем кто-то всерьез решает меня остановить. Я закрываю глаза, ожидая свою гибель, ведь еще никто не смог оставить человеческий разум в теле чудовища. Вот только через секунду мою кисть накрывает чужая теплая рука, и горячий камень под подушечками пальцев меняется на нежную кожу. — Марсель? В удивлении я смотрю на стоящего перед собой Уилфорда в его человеческом обличии, словно бы с минуту назад он не летал в небесах в облике старинного монстра. В подтверждении того, что это не было сном, позади меня стоит благоговейная тишина. — По-моему, — сглатывает рыжик, и я замечаю, что его качает на месте, — я потерял много сил… И парень падает на меня, так что приходится сцепить руки сзади него, сильно обняв, чтобы мы оба не рухнули на землю. Голос Натаниэля Третьего звучит в громогласной тишине настоящей песней — жаль, что смысла его я совершенно не понимаю. Не проходит и пары минут, как ко мне подбегает старец, забирая из объятий упавшего в обморок Уилфорда. — Мне кто-нибудь объяснит, что здесь произошло? — еле сдерживая злость, интересуюсь я, цепляясь взглядом за мужчину, который усиленно пытается мягко вырвать из моих рук рыжика. — Случилось то-а, что-а было-а предначертано-а судьбой. Теперь наша-я раса-я наконец поднимется с колен. «Будто она на них была», — мысленно фыркаю я, следуя за мужчиной, который все же перенял у меня из рук моего обессилевшего друга. *** Уилфорд приходит в себя через пару часов — неумолимо малый срок. Парень немного бледен, но в целом его состояние другие маги оценивают как нормальное, так что почти сразу его облепляет местная знать и вопросы льются на него как из рога изобилия: — Расскажите нашему правителю, как вы достигли наивысшей ступени эволюции мага? Попробуйте вспомнить все подробно. — Не-и скрывайте-и от нас ничего-а. Рыжик встречается со мной взглядом, и я ему мягко улыбаюсь в ответ, сжимая его ладонь в своей руке. Уилфорд лежит на постели с холодным полотенцем на лбу, а подле него сижу я. Остальные стоят неподалеку в комнате, внимательно внемля каждому слову парня, что готово сорваться с бледных губ. — Ну… Я читал много вашей литературы, и найти ошибку в ваших расчетах не составило труда. — Голос Уилфорда становится совсем тих, но при этом очень воинственен: — Кровь — как лава, дыхание — как ураган, кожа — как камень… На самом деле потеряна не последняя часть этого заклятия высшей силы драконов, а исковеркана суть слов. С уважением изучая материалы, которые мне были предоставлены в местной библиотеке, я пришел к выводу, что необходимо было копнуть намного глубже и погрузиться в саму суть стихий, которым поклоняются здесь. — Ненадолго рыжий замолкает, отчего я лишь сильнее проникаюсь моментом и дальнейшими словами, что отдают сталью: — Кровь — как дождь, дыхание — как ураган, кожа — как лава и сердце — как камень. Все замирают, перестав дышать, и я ощущаю волшебство момента. Передо мной пишется история целой расы. В тишине звоном раздаются дальнейшие фразы рыжика: — Стоило мне лишь поставить на место четвертую стихию, с которой и была вся сложность при полном обращении, как остальные три сплелись в единую цепочку. После этого полное обращение мне показалось куда более легким, чем первые мгновения боя, когда я пытался понять, как перетечь в облик дракона. — Избранный. — Шепот правителя Пустыни без акцента звенит в ушах. — Уилфорд изначально был сильнее многих знакомых мне магов, — шмыгаю я носом. — Так что… Я даже не удивлен. — Все рыжие изначально сильны магически, — замечает мой друг, явно не считая себя кем-то особенным. — Тогда почему твоя родная страна не развита магически так же, как и наша? — интересуется переводчица с подачи своего господина. — Таких, как я, либо убивают, либо отправляют служить в храмы, — хмурится Уилфорд и, прежде чем остальные посчитали его народ безумцами, объясняет: — Если не делать этого, рыжие как магнит для демонов, которые через нас проникают в этот мир, пытаясь его разрушить. Этот цвет волос больше проклятье, чем дар. Он выделяет тех, кто магически одарен и не силен морально. Старец о чем-то шепчет на ухо царю земель Пустыни, и я на мгновение напрягаюсь, прежде чем слышу от переводчика объяснение: — Наша раса может помочь таким детям. В нашей вере не существует этих «демонов», а сильные маги нам нужны. Я шмыгаю носом еще раз и почти сразу ощущаю, как что-то стекает вниз по губам и подбородку, капая на светлые простыни кровати, где лежит мой друг. Слегка затуманенный и оттого заторможенный взгляд я опускаю вниз, замечая, как алая капля крови растекается пятном на хлопковой ткани. Не мешкая запрокидываю голову назад, подводя ладонь к своему носу, как следует его зажимая, и... от резкости движения чувствую, как теряю сознание. Остатки разума улавливают чью-то брошенную невзначай фразу: «Он перенервничал и истощен», — и после этих слов я позволяю себе провалиться в сладкое небытие. *** Дни в местном лазарете текут вяло. Уилфорда выписывают раньше меня на несколько недель, поэтому становится в разы скучнее, пускай рыжик и старается почаще заглядывать ко мне, передавая все новости, что появляются в краю Драконов. Назло новости не блещут разнообразием, да и рыжему приходится много общаться с местной знатью, дабы они разработали план по вливанию «рыжей» крови с других материков этой вселенной в пустыню, плюс он многих посвящает в таинство превращения в Истинного дракона (конечно же, на словах все звучало гораздо проще, но пока никто так и не превратился в него, кроме самого рыжика), отчего свободное время друга стремительно приближается к нулю. Несмотря на то что уже через неделю я чувствую себя в разы лучше, меня не собираются выпускать из радушных стен больницы, держа тут словно бы какую-то неведомую зверушку, благо не изучают и позволяют даже прогуливаться по помещениям на отдельно взятом островке. Скорее всего меня и вовсе бы пустили путешествовать по всем висящим в воздухе клочкам земли, где находятся основные здания Властителей пустынь, будь у меня зачатки магии и сама возможность спокойно переправляться с «островка» на «островок» была бы незамедлительно получена. Для всех здесь было в новинку, что кто-то не может воспользоваться и кусочком магии, поэтому моя персона вызывала что-то среднее между жалостью и щенячьим восторгом от прикосновения к неизведанному. То, насколько я несведущ в магии, поражало население этих земель, ведь для них магичить было сродни дыханию и отказаться от своего умения равнозначно смерти. В то время как для меня сама магия имела примесь горечи, боли с привкусом жестокости. Я всегда сторонился магии, сколько себя помню, как появился в этом мире, а сейчас мне приходится тесно с ней сотрудничать, видя, сколько добра и счастья та принесла людям, умеющим верно с ней взаимодействовать. На удивление в один из погожих деньков, коих было немерено на моем счету в лазарете, ко мне, сменяя Уилфорда на посту гостя, забегает тот самый воздушный дракон и, прежде чем я успеваю испугаться и позвать на помощь, все с тем же дрянным акцентом просит прощения. Во время его пламенной речи, несмотря на скудоумие и знание языка, я невольно проникаюсь пылкостью и горячностью этого юного дракона. Возможно, сказывается то, что я мало с кем общаюсь, а может, мне просто хочется видеть в окружающих хорошее, но в конце этого посещения Гринд становится для меня приятным знакомым. После этой встречи я даже интересуюсь у Уилфорда, не обижают ли парня другие местные маги за ту дерзость, с которой он напал на меня и рыжика. Но мое беспокойство оказывается беспочвенным, а окружающий меня мир куда более разумным, так как Гринда, наоборот, после случившегося стали уважать сильнее, ведь он помог Уилфорду раскрыться и познать таинство их религии, а значит, и само желание борьбы у воздушного появилось только благодаря воздействию со стороны высших сил, не иначе. Время убегает от меня неумолимо, не желая остановиться и притормозить свой ход хоть на пару секунд, не позволяя мне одуматься и осмыслить происходящие метаморфозы. Но несмотря на это, я довольно быстро улавливаю связь между своим довольно вялым состоянием и той силой или проклятьем, что мне было подарено Шайри, — мне здесь не место. Как бы тут ни было хорошо и прекрасно, вот только реальность за пределами этих земель требует, чтобы я был именно там, а не здесь, в тиши и благодати. Новость о том, что при первом же ближайшем корабле, что прибудет в единственный порт на этом пустынном материке, я отправлюсь вместе с ним прочь с острова и возвращаюсь в мир с верой к богам, ничуть не обрадовала Уилфорда. Несколько дней он ерепенится и отказывается мне в чем-либо помочь, но потом все же соглашается. Теперь уже время течет в сторону той даты, когда прибудет торговое судно и я двинусь дальше в путь.