Мой подарок к Рождеству

Примечания: И Шериарти и Джонлок. Описание: Пока Шерлок спал. Предупреждение: Много рефлексии Джона.

***

      Джон Хэмиш Ватсон, военный врач в отставке, счастливый муж, а с недавнего времени и отец, сидел перед мерцающим экраном монитора, вновь и вновь перечитывая предложение на недавно найденном сайте: «Ч.О.М. к вашим услугам. Найду для вас любую информацию. Оплата услуг договорная. Денег не беру».       Ничего хорошего такая формулировка не сулила. Что же берёт этот Ч.О.М.? И сколько? И как долго? Можно было влипнуть в очень большие неприятности. Джон уже определился с этим два дня назад. Закрыл. Почистил историю. Велел себе забыть. Только об этом и думал. Вновь вернулся сюда. И сидел уже с полчаса, поглаживая мышку и не решаясь кликнуть по призывно горящей кнопке.       Он не мог толком объяснить… да и объяснять было некому. Близких друзей он так и не завёл, дальним не до того, жена, с которой он привык обсуждать всё на свете… ладно, почти всё, сейчас не в том состоянии.       Вот с жены всё и началось. Вся эта странная история, что привела его к этому сайту и этим мукам.       Лейкемия. Это слово не всегда звучит как приговор, но в отношении Мэри так и было. Джон сам читал все заключения, просматривал все анализы. Агрессивная форма, на лечение не реагирует, его жене оставались считанные дни, их недавно родившаяся Розамунд, Роза, должна была стать сиротой. Собственно, из-за беременности и пришлось отложить лечение. Когда встал выбор — потерять ребёнка, но начать курс химии или доносить дочь Мэри не колебалась ни минуты.       И Джон не мог её винить. У девочки изначально было больше шансов чем у матери.       Но то, что случилось потом, можно было назвать только чудом, как не банально подобное определение. Болезнь будто повернула вспять. И это нельзя было объяснить ни каким-то прогрессивно-новым лекарством, ни запоздалой реакцией на уже проведённые процедуры.       Лечащий врач не спешил делать прогнозы, но Мэри уже не походила на умирающую. К ней вернулся аппетит, и анализы с каждым разом становились всё лучше и лучше. Было похоже, что болезнь проходит. Или, точнее, верными шагами движется в сторону ремиссии. Уж насколько длительной, как знать, но барышня в чёрном плаще и с косой явно решила повременить.       Джон радовался и… понимал, что он как-то к этому причастен. Но не мог понять как. Что-то брезжило на краю сознания, где-то в самых дальних анналах памяти. И врач очень хотел вспомнить.       Ему почти удавалось это во сне. В первые секунды после пробуждения, он хватал специально заведённый для этой цели блокнот, и записывал те неясные образы, что ещё держались.       Получилось что-то вроде: Мэри. Договор. Человек. Чёрный человек. Чёрные волосы. Кудрявые. Глаза. Обещал. Забыть. Забыть как сон.       Этот неизвестный человек… Джон ловил себя на мысли, что рисует на листах овал — очень светлая кожа лица — и круговыми движениями ручки — кудряшки. Это изображение заполонило дом. Бумажки валялись на столе, под столом, усыпали кровать, неожиданно находились в ванной, в коридоре. На кухне не осталось ни одной салфетки, где бы Ватсон не начиркал хоть пару рожиц.       Это был кто-то очень важный. Кто-то, кого доктор не должен был забывать. Не хотел забывать. Но не мог вспомнить! Где, когда пересеклись их жизни? И причём тут Мэри?!       На иных рисунках была ещё буква «У». Он совершенно не помнил как писал её. Что это? Начало имени, фамилии, места?       Заботы о жене, поездки к ней больницу, выматывающие бессонницей ночи с дочерью, довели Джона до состояния чуть ли ни анабиоза, когда все действия выполняются на автомате. Всё о чём он мечтал — хоть немного поспать. Казалось бы — все лишние мысли должны были улететь из головы прочь — ан нет. Они только укреплялись.       Вместо того чтобы подремать в те редкие минуты, когда Роза замолкала, Джон садился за свой компьютер и вбивал в поиск что-то вроде: «вспомнить важное, что забыл». Но всё что выдавала сеть, всё это было не то. Пока Ватсон не забрёл на этот сайт. Он сам не мог объяснить, но чувствовал — что на верном пути. Но путь этот может привести совсем не туда, куда хотелось бы.       Джон знал — если сдержаться, оставить всё как есть, это гнетущее чувство потери чего-то важного, невосполнимого, со временем потускнеет и пройдёт. Он проживёт обычную спокойную жизнь, со своей Мэри. Пусть он не любил её, но она была ему отличным другом, и стала неплохой женой. Джон вырастит дочь. Может даже построит дом и посадит дерево.       А вот если он нажмёт… он получит ответ. И жизнь его завернёт крутым виражом в непредсказуемые дали. Но он может потерять всё что у него есть. И даже больше. Денег там не берут. Так чем же прикажете платить?       Роза заплакала. Джон был ей почти благодарен. Со вздохом облегчения он закрыл сайт. Почистил историю. Пора малышку кормить. А потом гулять. Приказать себе не думать об этом.       Вставая из-за стола, Джон смахнул на пол несколько бумажек. Машинально нагнулся их поднять… и замер. На одной из них, у кучерявой рожицы обнаружились еще и глаза. Два овальчика, каким-то чудом смотрящие прямо на врача. И написанное почерком Ватсона слово: Уильям.       Джон несколько минут неподвижно смотрел на эту бумажку. Решил порвать на мельчайшие кусочки и смыть в унитаз… Уже взялся обеими руками, смял края… пыхтя и ненавидя себя, бережно сложил пополам, убрал в нагрудный карман рубашки. У его наваждения появилось имя. Уильям. Уильям. Уильям. С бледным лицом, тёмными кудрями и колдовским взглядом. Уильям. Это имя хотелось повторять бесконечно. Оно сладостью растекалось на языке и почему-то тепло и больно отзывалось в паху. Это было уже совсем ни на что не похоже…       Крик Розы перешёл почти на ультразвук. Новоиспечённый отец поспешил к дочери. Поменял подгузник, перепеленал и покормил её, одел для прогулки, сам того не замечая, всё это время шептал не её имя, а всё то же — Уильям.       Уже на улице, катая коляску с малышкой по дорожке сквера, Джон, воровато оглянувшись, вытащил из кармана телефон. Зашел на сайт к таинственному Ч.О.М. Протянул к экрану палец, почти коснувшись — согнул его. Вздохнул. Чуть отдалил телефон. Кнопка «отправить запрос» призывно мерцала на экране... Врач набрал воздуха в грудь, как для прыжка в воду.... и тут заплакала Розамунд.

***

      — Джим, ты закончил одеваться?       — Да.       — Тогда вставай и идём.       — Сейчас…       — Джимми, хватит смотреть на него. Да, Шерлок в отключке невероятно трогательный, но дело не ждёт!       — Ещё полминуты, Себастьян. Может, мы не увидимся больше…       — Да ты ли это, мой ледяной и бесчувственный напарник?! Чем этот парень тебя так зацепил? Да, хорош, но он вампир! Ты помнишь чему нас с первого дня учат? Противостоять их врождённому обаянию!       — Он меня полюбил…       — Он тебя вожделел! Сам же говорил — разграничивать понятия!       — Нет. Я почувствовал… настоящее тепло. Заботу. Нежность.       — Когда это, позволь спросить? Когда он тебе задницу вылизывал?       — Вот зачем всё опошлять, Себ?! — Джим вскочил с постели.       — Ну, во-первых, я ничего не опошлил, всё так и было, а во-вторых — чтобы поднять тебя, наконец! Джим, у нас план, задание, если ты не забыл!       — Помню… он мне этого не простит…       — Нашёл о чём горевать. Идём.       — Сейчас, — Джим укрыл бесчувственного Шерлока одеялом. На этой огромной кровати высокий Холмс смотрелся маленьким и беззащитным.       Охотники бесшумно выскользнули из комнаты, и уже даже сделали пару шагов, как Себ, всё так же беззвучно, изобразил хлопок по лбу.       — Шейный платок забыл. Подожди минутку, — и просочился обратно в комнату.       Оказавшись около постели, охотник осторожно откинул одеяло, миг — и в его руках оказался наполненный шприц с уже снятым с иглы колпачком. А в следующий — на запястье Бастиана сомкнулись железные клещи, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся пальцами Джима. Как он вошёл, и главное — приблизился — Моран не заметил. Всё же кое в чём Джим действительно стал лучше него. Себастьяну бы пореже об этом забывать.       — Ты мой лучший друг, Бастиан, — прошипел Джим. Не как кот, нет, как ядовитейший змей.       — А ты мой, Джим.       — Тогда убери эту дрянь.       — Джимми… рад бы… да не могу. Задание.       — У нас заказ на Майкрофта!       — Это у тебя. У меня же…       — Договаривай.       — Не могу. Отпусти, больно же!       — Что в шприце?       — Джим! Ты мне руку сломаешь!       — Нет, если прекратишь этот идиотизм!       — Я…       Кое в чём Себастьян считал себя лучше Джима. В конце концов, кто из них стал охотником раньше, кто был куратором новичка?       — Ладно, сдаюсь! — Бастиан поднял свободную руку в официальном жесте капитуляции, — пусти.       Джим пристально посмотрел в глаза единственному дорогому человеку на земле. Тот не отвёл взгляд. Мориарти отпустил. Действительно, в изображении искренности Моран оказался лучше. Он был уверен что поступает правильно. Он понимал друга как никто. Сам пережил пару-тройку похожих моментов. И всегда поступал правильно. Как учили.       Игла мгновенно вонзилась в тело практически с одновременным нажатием поршня. Инъекция была выполнена мастерски и в рекордное время.       Но в скорости реакции Джим всё же оказался лучше. Себастьян выдернул шприц из его руки, которой тот прикрыл Шерлока.       — Спятил, да?! — если шёпотом можно кричать от отчаяния, то именно это Моран сейчас и демонстрировал, — Нитрат серебра! Ударная доза! Это и для человека смертельно!       Джим схватил Бастиана за шиворот и поволок прочь из комнаты.       — Тебе нужен врач! Срочно! Хотя тут никакой врач не поможет уже! — рыдания на пределе слышимости.       Мориарти вытянул беззвучно всхлипывающего друга в коридор, закрыл дверь до щелчка.       — Планы меняются, Бастиан.       Тот смотрел больными глазами, не замечая бегущих по щекам слёз.       — Джимми…       — Отложи слёзы до похорон. Нам ещё дело закончить нужно.       — Джи…       — Идём.       Джим потащил друга прочь от комнаты, подальше от Шерлока. Не оглядываясь. Теперь ему оставалось смотреть только вперёд.