Мой подарок к Рождеству

Примечания: Шериарти, но Джон тоже всплывает. Описание: Герои разбираются в своих запутанных чувствах и думают, что теперь с этим всем делать… Предупреждение: Снова Эвер. И нецензурная лексика.

***

      — Шерли!       — Эвер…       Шерлок оглядывает больничную палату, стараниями брата превращённую в тюрьму. Стены наполовину белые пластиковые, наполовину прозрачные, стеклянные.       — Не трогай! — предупреждает сестра, но вампир уже сам разглядел тончайшую сеть. Наверняка из серебра.       — Она ещё и под током, — говорит Эвер.       Больно видеть всегда изящно одетую и изысканно причёсанную девушку в каком-то балахоне с распущенными волосами, что безжизненно висят по обеим сторонам изнемождённого лица. Но и брата он винить не может. По её милости охотники обдурили его, хотели убить Майкрофта, и в результате чуть не погиб Джим. Хотя, благодаря ей же они и познакомились.       — Что же мы теперь будем делать, Эвер? Майк не позволяет мне войти к тебе.       — Знаю, — она смотрит на него блестящими глазами, — Я совершила преступление и должна понести наказание. Ты… только не забывай меня, Шерли. Приходи хоть иногда. Пожалуйста, — она очень хочет сдержать слёзы, Холмс это видит. Это не игра, не спектакль. Она правда изо всех сил сдерживается, но всё равно плачет.       — Конечно. Я буду.       На губах младшей сестрёнки появляется улыбка.       — Зато я теперь не уеду за океан и ненавистное замужество мне не грозит.       — Эвер… — Шерлок чувствует себя негодяем, но всё равно спрашивает, — Как мне найти того человека: твой «подарок», Джона Хемиша Ватсона?       — Понравился? — улыбка становится чуть радостнее, — я очень старалась тебе угодить. Сейчас всё расскажу. Ты же запомнишь, мой гениальный брат?       Он действительно запоминает. Всё и с первого раза. Но на всякий случай повторяет.       — Я буду приходить к тебе, Эвер.       Она смотрит на него с такой любовью, что делается больно.       — Хотел бы чётко сказать когда, чтобы ты не ждала напрасно, но брат не даёт конкретики.       — Ничего, Шерли, — она протягивает руку, ладонью к нему, почти касаясь стекла. Но с её стороны тоже серебряная сеть. Шерлок повторяет жест, — Если бы я только могла поцеловать тебя. Хоть один раз. Ты бы мне позволил, брат?       Холмс только кивает, чувствуя горячий ком в горле.       — Приходи когда сможешь. Когда ОН позволит. Я буду ждать. Я всегда буду тебя ждать. Я люблю тебя, Шерли… Больше всех в этом мире. И я никогда не желала тебе зла. Никогда.

***

Следующая остановка на его пути — палата Джима.       Шерлок очень осторожно и практически бесшумно переступает порог. Некоторое время стоит, прислушиваясь. Потом осторожно идёт вперёд. К кровати, от которой не доносится ни звука.       Холмс ожидает увидеть множество медицинских приборов, проводков и трубочек, но даже штатива капельницы нет. Шерлок двигается очень медленно, чтобы спящий не прибил его случайно от неожиданности.       Замирая на каждом шаге, Шерлок добирается, наконец, до постели. Света от луны и ночного города хватает, чтобы рассмотреть лицо Джима. Холмс буквально гладит взглядом дорогие черты, а сердце его заходится от боли, радости, вины, ненависти… столько всего разного.       Что сделать? Как его разбудить? Чуть коснуться лица, поцеловать? Майкрофт так и не сказал толком ничего о состоянии охотника. Потому Шерлок и здесь, еле вымолил разрешение. Он больше не может жить в неведении.       Он потирает пальцами виски. Излюбленный способ избавиться от ненужных сейчас мыслей. Шагает вперёд и осторожно приподнимает одеяло. Ну да, этого и следовало ожидать. Кто бы сомневался, что в этой то ли реанимации, то ли палате интенсивной терапии, а то ли лаборатории для запрещённых опытов, Джим будет лежать обнажённым.       Холмс очень осторожно протягивает руку, касается джимова запястья. Пульсация крови скажет ему многое… но вместо биения крови, он ощущает на себе, примерно то, что в своё время Себастьян, когда Джим пытался не дать ему вколоть Шерлоку нитрат серебра и в результате получил смертельную инъекцию сам…       Глаза Мориарти всё ещё закрыты, но ладонь его смыкается на руке Холмса так, что наверняка останутся синяки. Разница с Мораном только в том, что вырываться Шерлок не спешит.       Он наклоняется и принимается покрывать поцелуями лицо Джима. Тот едва заметно улыбается.       — Это ты?       Шерлок кивает и снова целует его.       — Ты здесь?       — Да, — вот что ещё сказать? Прости меня? Прими? Трахни?       — Сегодня у меня опять нет с собой стрел, — всё так же, не глядя, шепчет Джим.       — Чем же ты собираешься меня проткнуть?       — Думаю, у меня найдётся чем.       — Пожалуйста, посмотри на меня…       Джим не спешит выполнять просьбу. Но он чуть отодвигается на постели. Как же она узка, отец Дракула… Он и один-то еле помещается. Шерлоку вспомнилась та, бескрайняя, где они впервые занялись любовью. Точнее, попытались заняться. Всё закончилось до обидного быстро.       Шерлок осторожно присаживается на краешек и практически укладывается на охотника, осторожными, ласковыми прикосновениями гладя его по лицу.        — Открой глаза, Джим.       — Ты… тебе не понравится.       — Хотел сказать «ты испугаешься»?       — Хотел. Но не сказал же.       — Ты не сможешь прятать свои глаза от меня вечно.       — Не смогу. Но лучше не ночью, и не в постели.       — Джим, — Шерлок касается его губ лёгким поцелуем, — если я перепугаюсь и убегу, значит — я недостоин тебя.       — Недостоин?..       — Ты спас мне жизнь. По сути ты спас всю мою семью. Я чуть не умер от шока, ужаса и боли, там, на балконе, когда ты получил «укус» Серебряного дракона. Когда ты заслонил меня от него… Я решил уже, что мне конец. Что он докончит начатое тогда. Хотел успеть сказать тебе… А когда вместо меня молнию получил ты...       Джим чувствует как заходится сердце вампира. Да кто вообще в здравом уме назвал их мертвецами?!       — Майкрофт рассказал, как ты откачивал меня. Несколько часов, не останавливаясь. Хотя уже прошли все сроки, ты не прекращал. Человек бы не продержался столько, да и для вампира почти нереально, но ты как-то смог. Не дал моему мозгу погибнуть, качая мою кровь, был моим сердцем. Благодаря тебе я дышу сейчас.       — Считай, мы квиты.       Джим опять улыбается, — Давай хоть сядем, чтобы не так близко. Жуть же.       — Нет.       Лицо Джима искажает судорога. Боль, страх, отчаяние… и доверие. Безграничное доверие к нему, Шерлоку. Возможно враг иногда способен прочувствовать всё даже лучше, чем друг.       — Люблю тебя, — говорит Джим. И медленно открывает глаза.       Да, увидеть такое в кино — нормально так для спецэффекта. Но практически у своего лица в реальной жизни… Да ещё храня в памяти тот лучистый взгляд, способный плавить айсберги…       — Ну… — Шерлок старательно глушит готовый сорваться крик, — всё не так уж плохо. Концептуально, я бы сказал. Алая радужка тебе даже идёт. Эти чёрные лучики от зрачка, тоже весьма стильные. Расширяются и сужаются… перетекают… как капли нефти в красной воде. Сравнение не очень, прости, я не поэт. А то, что это всё ещё и светится… Знаешь, иные готы убили бы за такие линзы.       — Только у меня это не линзы, Шерлок.       — И хорошо, — вампир наклоняется и целует сначала один глаз, затем другой. Джим их снова прикрывает, разумеется. Холмс довольно долго задерживает губы на веках, — они ещё и горячие вдобавок. Мне нравится, Джим. Вот без дураков. Ты и раньше был хорош, а теперь просто шикарен.       — Врёшь. Но спасибо. Они тут не знают, что со мной. Кто я теперь. Но то, что уже не совсем человек — это точно. Поэтому я под арестом.       — В тюрьме, значит? А знаешь что делают в тюрьме с такими красавчиками как ты?       — Долбят в задницу? — улыбается охотник.       — И безо всякого снисхождения.       — Что ж… Если это будешь ты, я не стану возражать. Только… на первый раз, будь нежным.       — И на первый, и на пятый, и на пятнадцатый… и будем меняться, если захочешь… — Шерлок уложил голову Джиму на грудь, — но это чуть позже. Сначала я должен кое-что рассказать тебе… о тебе же. И твоей семье. Что мне открыл Майкрофт.       Шерлок ощутил как Джим напрягся.       — Давай.       — Ты изначально был не совсем человек. Твоя мама была вампиром, Джим, помощницей Майкрофта. А отец — главой охотников.       Шерлок ощутил как руки Джима крепче вцепились в него.       — Любовь с первого взгляда?       — Возможно.       — Но как им позволили пожениться?! Быть вместе?!       — У всего есть цена, Джим. Нужно только знать кому её заплатить. В том случае это был договор отдать одного из будущих детей охотникам.       Мориарти некоторое время молчит. Переваривает.       — Наверняка меня. Как слабое звено. Ненужный росток.       — Нет. Твоего брата. В день аварии они летели не знакомить его с невестой, а провожали к охотникам. Но раз это не сложилось, его место занял ты.       Джим молчит. Он молчит так долго, что Шерлоку становится немного страшно. Он чуть привстаёт, опускает руку в карман и протягивает Мориарти принесённого с собой…       Охотник аж садится. Холмс не знает, но это впервые за эти дни. Жираф. Деревянное тельце, ножки-верёвочки, подвески-копытца. Тот самый, игрушка его сестры.       — Как ты раздобыл его?!       — Не я. Майкрофт. Я только попросил. Сказал, как он тебе дорог.       —… Спасибо. — Он опять надолго замолкает, но теперь это не пугает. Теперь это хорошая живая тишина. Тонкие, изящные пальцы ласкают игрушку. — Наша связь… может стать источником бесконечного числа проблем, — тихо произносит Джим, — и принести нам обоим куда больше страданий, чем счастья.       — Пусть. Главное, ты не против нашей связи?       — Всеми фибрами души — за. Но какова будет цена?       — Какова бы не была  — заплатим, — Шерлок опять целует его сначала в правый глаз, затем в левый, вынуждая закрыть их, — А теперь — спи. Тебе нужно беречь силы.       — Хорошо. Только сначала скажи, где Себастьян?       — Здесь же в Бартсе, под арестом, но с ним всё хорошо. Поправишься, уверен, брат позволит тебе его навестить.       Джим ложится обратно, берёт Шерлока за руку и буквально отключается. В другой руке он держит игрушку.       Холмс старается устроиться поудобнее. Он собирается хранить сон охотника до утра.