"Shot"

***

4 ноября 2018 3:20       Оглянувшись назад, чтобы удостовериться в том, что за ним нет слежки, Дазай приоткрыл дверь и проскочил в комнату. Окно не было закрыто, из-за чего немного поднимались шторы. На кровати изящно, как Белоснежка, лежал юный господин Накахара. Дазай легонько похлопал его по щеке. Тот моментально распахнул глаза, однако тут же сморщился от света свечи. — Пора, — полушёпотом произнёс Осаму.       Он потушил свечу, а омега мигом встал на ноги и подошёл к окну. Он распахнул его полностью, и всю комнату окутал ноябрьский холод. — Будем выбираться через второй подземный вход, под улицей. Если мы сразу пойдём через здание, нас с большей вероятностью заметят. Вне дома охраны намного меньше, а там, куда нам нужно, её вообще нет, — повернулся к нему Дазай, тот кивнул.       Затем он открыл стоявший рядом шкаф и достал оттуда скрученную, потрёпанную,толстую веревку, спустил её через окно и привязал конец к причудливой батарее.       Первым на подоконник запрыгнул Дазай, ловко оказался на веревке и довольно быстро слез.       Чуя терпеть не мог высоты, это второе, что заставляло его сердце бешено колотиться, а его самого — переставать дышать, но, что поделаешь, по-другому никак. Можно, конечно, прекратить всю эту затею... "Нет! Соберись, тряпка!" — подумал Накахара, громко выдохнул, создав дымку. — Можешь прыгать, я тебя поймаю. — Я скорее разобьюсь, чем ты меня поймаешь, — сказал, как отрезал. На это альфа пожал плечами.       Руки его опять дрожали. Как же так? Разве он трус? Да никогда! Судорожно, он перелез через окно и вцепился в качающуюся веревку. Сжав зубы, он слегка отпустил её и сам не заметил, как оказался на сухой, покрытой инеем и снежинками, листве. — Ты как кот в воде был, — не смешно пошутил Дазай. Накахара лишь фыркнул. — Сейчас нам нужно идти к запасному выходу, где-то там.       Спешкой пробираясь через кусты, они обошли пол дома и оказались у небольшой металлической двери. Чуя сначала показал носком обуви на правый угол, после чего они сели и начали рыть руками землю. Через пару минут показалась доска, потом и весь люк. Осаму встал, взял его за колечко и потянул. Тот с трудом открылся.       В туннеле было темно, но мгновенье, и во мраке появился тусклый огонь свечи. Протоптав несколько метров по подземному коридору, беглецы остановились перед округленной земляной стеной. — Тупик?! – возмутился Чуя. — Прости, я не подумал, что с безопасностью у нас такая большая беда. — Как же так? Получается, если поместье окажется в безвыходной ситуации… — Неужели никому не хватило ума проверить работу людей, которые отвечали за жизни всех живущих в имении? — Это уже не наше дело. Мы выберемся отсюда и уже, я надеюсь, не вернемся, — с этими словами Осаму взял его за кисть руки и повёл в обратную сторону. — План меняется. Когда мы поднимемся наверх, то незаметно подойдем к сторожам. После этого вырубим обоих и бежим, как говориться, чтоб пятки сверкали.       Оказавшись снова под звёздным небом, они стали пробираться к одному из выходов поместья. Оба не дышали, шли аккуратно и бесшумно, а их сердца вырывались из груди от волнения. Но это не были предсвадебные чувства влюблённых, да, что-то похожее, но большую роль всё же в них играет страх. Этот день решит даже не многое, а всё в жизни и Чуи, и Дазая. Назад дороги нет — только вперёд. Либо тьма, либо свет. Никто не хочет быть во тьме, когда есть надежда на свет. Это чувство и означает жажду свободы и понимание того, что в клетку уже не хочешь. Именно это чувство и движет Чуей, заставляет его со всей силы ударить голову полусонного охранника.       Стараясь не терять ни минуты, Накахара начал вводить пин-код на двери, нервно покусывая губу. Error — Что??? — он ни на шутку удивился. — Ладно, тогда.... Error — Ты забыл пароль? — Я... — омега впал в ступор. — Я же не мог забыть... Может... — Подожди. Скорее всего, пароль поменяли. После третьей ошибки обычно звучит сигнализация. Новый должен быть у охранников, — с этими словами он начал обыскивать тела без сознания. В этот момент он вытащил из внутреннего кармана пиджака маленький свёрток бумаги, на котором было 6 цифр. — А вот и он.       Омега выдохнул и спокойно ввёл новый код. Error Сигнализация       Дверь начала издавать пищащий звук, режущий уши. — Выламываем! — Ты с ума сошел?! — Вот так, — Накахара отошел. — Помогай, альфа! — Дазай отошел следом. По быстрому счёту они с разбегу и со всей силы ударили дверь ногами. К их удивлению, она упала. — Получилось, Дазай! Побе... жали...       Когда Чуя с радостной улыбкой обернулся, Осаму согнулся, прижимая руку к одному из двух пулевых ранений в груди, и сплюнул кровь. Следом за ними бежали альфы в форме и с пистолетами в руках. — Чуя, — прохрипел тот, — беги... — Тупой Дазай! — омега незамедлительно подошёл к нему. — Я никуда не уйду без тебя! Просто не смогу!! — он перекинул его руку через свою голову и поднял. — Нет! Ты понимаешь, что с тобой будет? Беги, а я тут как-нибудь— — Замолчи!! — Не двигайтесь, или мы будем стрелять в Осаму Дазая, господин Чуя, — грубый голос прозвучал сзади. — Да... Да как вы можете... — не успел Накахара чего-либо возразить, как его и Дазая отцепили друг от друга. — Нет, стойте! — проигнорировав, ему заломили руки за спину, а второго прижали ногой лицом к заснеженной земле. — Хватит! Перестаньте! — не прекращал сопротивляться Чуя, но альфа, чья нога придавливала кудрявую голову к земле, достал пистолет и равнодушно выстрелил в живот, снова пропустив мимо ушей истошный крик.

✎. . . Но я, жалкий лжец, бросил его одного. . .

      Крик смолк. Чую тащили, а он уже не сопротивлялся. Молча смотрел на отдалявшиеся две фигуры, одна из которых лежала на земле без признаков жизни. И снова... Снова эта боль. Не можешь кричать, не можешь плакать, не можешь вымолвить и слова. "И всё?..." — только мог думать он, — "Это всё?". Он мог только догадаться, что его тащат не в его комнату. Точно, он узнавал эти отклеившиеся обои. Скрип железной двери, и его толкают в мрачную комнату с бетонным полом, серо-синими стенами, без окон, отопления. Там стояла деревянная одноместная кровать с обычной белой подушкой, одеялом и простынёю, ветхий комод, старый стол и стул. Но сейчас Накахаре было не особо важен интерьер, он не до конца понимал, что происходит. Собрав последние силы, он встал и, покачиваясь, стал шагать к кровати. Дойдя до неё, он лёг лицом к холодной стене и стал размышлять о случившемся. "Значит... Теперь я снова во тьме. Я выйду замуж. Выйду замуж... А где Дазай?" — при упоминании о нём даже в мыслях, тело его сжалось, а глаза округлились. "А... Он же мёртв," — он уже не понимал, что плачет. Ему было всё равно на то, где он находится, — "Какой же я слабый и беспомощный...". Кулачки сжали одеяло в руках. — Эй, Осаму, — Чуя перевернулся на спину, стал смотреть в потолок, — ты уже слышишь меня? — усмехнулся. — Ты же уже мёртв, да? Так знай, я стану сильным. Не только морально, Дазай, я смогу выбраться из этого болота. Только... — он скривил мину и с его глаз снова потекли слезы. — Будь рядом, п-прошу...       После этого монолога, Накахара сжался в позу зародыша и издал крик, сразу же заглушив его одеялом. Он один, совсем один. Лишь осознание этого заставляет бить кулаками об подушку, но самое страшное это то, что больше никто в этой жизни, уж точно, не будет с ним так обращаться, как Осаму Дазай. Больше он не найдет такого человека, даже похожего, никогда.

Он больше никому не нужен.

***

16:00       Утро, как говорится, вечера мудренее, но у нашего наследника оно не удалось. Точнее, утра вообще не было. Когда он проснулся, был уже день. За всё это время, что он уже не спал, он поднялся с кровати только для того, чтобы поесть в постели. И то, под давлением окружающих. Лишь по его виду можно было сказать, что ему очень больно, что его душа рассыпается на кусочки, будто краска на стенах: глаза пустые, под ними синяки, кожа ещё бледней, чем раньше, а голос, что едва и редко подавался, охрип. Прислуге, глядя на него, становилось жаль.       Скрип. Чуя не обратил внимание, продолжил лежать и смотреть в стену. — Ты ничего не хочешь мне объяснить? — раздался голос, который был так знаком Чуе. Тот продолжал молчать. — Хватит молчать, я с тобой разговариваю, — строго ответил на молчание Шиджо. — . . . — Твоему жениху уже все известно, пусть делает сам, что хочет. Это уже не мои обязанности. — ...Когда? — через долгое время Чуя заговорил. — Что? — Когда похороны?..       Раздался громкий смех. — Ты действительно думаешь, что мы хороним предателей? — Пожалуйста... Прошу. Я никогда у тебя ничего не прошу, а даже если и прошу, ты не слушаешь меня. Выполни хоть это для меня, хоть один раз, отец... — Нет, — сухо ответил он сыну.       Чуя снова сжался, на глазах снова слёзы. Дрожащим голосом он продолжает молить лишь об одном. — Умоляю, похорони е-его... — Айщ, опять твои сопли! Ладно! Его похоронят завтра же, днём. Но ты все равно там не будешь, ты наказан. А теперь иди в свою комнату, приведи себя уже наконец в порядок! — С-спасибо, — на лице Чуи расползлась счастливая улыбка. — Ага.       Впервые после разговора с отцом настроение Чуи не спустилось на дно, а немного улучшилось. Впервые за день он встал на ноги и пошёл по лестницам.

***

5:00        Пока остальные подчинённые смотрели куда-то в коридор, один подошёл к врачу и вручил не хилую стопку купюр с запиской. Врач ошеломлённо посмотрел на него, но кивнул.

***

5 ноября 2018 год 15:20       По стеклу стекали узорами капли, землю окутал слабый туман. Чуя Накахара стоял у окна и наблюдал, как деревянный закрытый гроб несут к вырытой яме, вокруг которой собралась толпа людей. Вот, ящик уже кинули в землю, читают молитвы, кто-то даже плачет. Накахара тоже, но абсолютно безэмоционально. И небо плачет вместе с ним, так же без грома, с песней. Печальной и грустной, барабаня по крыше.       Чуя считает не дни, а часы до того самого дня, когда жизнь его до конца будет обречена на страдания и боль, без любви. Он устал как либо реагировать на очередные удары от этой жизни, нет больше у него сил вырываться из чёрных рук к свету. Он смирился со всем, в том числе и с нелёгкой судьбой. После такого людям обычно хочется мести, но, как уже говорилось, у него нет даже права открыть рот.       "Если нет человека, который поможет мне", — продолжал размышлять он, — "значит, я сам помогу себе". Он ещё вчера ночью для себя решил, что хочет стать сильнее, разорвать оковы и сделать первый свободный шаг. Пока это лишь мечты, не более. Но именно эти мечты помогут сегодня ему заснуть с улыбкой.       На следующий день он подписал бумажки, что служили согласием на замужество.

***

7 ноября 2018 год 11:30       В небольшой, но заставленной всякими шкафами и тумбочками с косметикой комнате, перед зеркалом сидел Накахара, вокруг которого бегает омега, доделывающая тому прическу. Он равнодушно пялился на себя в зеркале, не обращая внимания на бегающего визажиста. — Вы прекрасны, господин Чуя! Как Вам? — омега был доволен своей работой.       Ответом последовало молчание. Прислуга подумала, что не стоило ей этого говорить и отвела взгляд. Накахара встал и, словно ожившая статуя, медленно пошёл к выходу, продолжая смотреть вперёд.       Шагая по красному ковру, он все ещё играл наряженную грустную куклу. Он не замечал ни коварной улыбки жениха, ни сожалеющих лиц некоторых гостей. Вот он уже стоит у алтаря, вот уже священник говорит слова. А Чуя всё продолжал смотреть на дверь, всё ждал чего-то. Или все таки кого-то? Кого-то, кто прямо сейчас ворвется в зал и закончит церемонию. Какая глупость, он же мёртв! Хватит надеяться и ждать, никто не придёт и не заберёт его. — Вы согласны? — . . .        "Ну же, ну же! Где ты? Приди, не заставляй меня говорить "да". Пожалуйста, кто нибудь... Хоть кто нибудь...". Минута молчания. Священник закашлял. — Да.       Несколько человек даже крикнули "Ура". Это выглядело настолько жалко, что этим людям тут же стало неловко.

***

20:40 — Ну же, Чуя! У нас свадьба, улыбнись, — говорил Фицджеральд, приобнимая Накахару за талию и ползая рукой ниже. Второй схватил его за кисть. — Я не понимаю, у нас траур или праздник? Почему мы с тобой ещё за весь день ни разу не целовались, а, малыш? — эти слова он полушепотом сказал ему на ухо.       Они находились в похожем здании, что и на их первой встрече. Огромный зал с чёрно-белой плиткой, золотым потолком, огромной люстрой и насыщенными синими и белыми стенами. — Отвали, мразь. — Наконец я услышал твой голосок. Думал, что только сегодня ночью смогу ещё раз хоть что-нибудь услышать, кроме тихого "да". Твой дружок уже пробовал, малыш? Как там его звали... — Заткнись, — уже громче сказал Чуя. — Дазай, кажется. Да? Глупая смерть, как можно было—       Он не успел договорить. Чуя не выдержал, взял тарелку с куском торта и приложил её к лицу Френсиса, в добавок смачно размазав. Весь стол мигом прекратил разговоры между собой и посмотрел на молодожёнов. Омега сел обратно, отлепив тарелку от лица жениха. Тот же вытер смесь крема и бисквита рукавом. — Дома поговорим.       Говор продолжился. Шокированный отец мигом оказался рядом с Чуей, наклонился и прошипел: — Ты что творишь?       Молчание. — Все хорошо, мистер Шиджо. Это уже наши проблемы, а вы занимайтесь государственными делами. — Как скажете. Приношу свои извинения за такую дикость моего сына. — Все хорошо, прошу вас, идите.       Шиджо еще раз бросил взгляд на Чую, а после ушел к гостям.

***

22:25       Омеге было страшно, по-настоящему страшно. Он чувствовал желание альфы и знал, что как только они зайдут в спальню, тот набросится на него голодным зверем. Он не хотел ничего, ему было достаточно ужасного дня и вечера. Продолжал надеяться на чудо, что его пощадят. Теперь он считал секунды. Испуганно смотрел на горящие красные цифры в лифте, которые как назло так быстро менялись. Дверцы раздвинулись, но Чуя не нашёл в себе силы ступить на этаж. Скотт, разумеется, предугадал это и на ходу взял его за локоть, ведя за собой. И конечно, Накахара всё-таки пришлось пойти за ним.       Только перешагнув через порог комнаты, альфа хлопнул дверью и закрыл её на ключ, который положил в карман брюк. Это заставило сердце омеги сжаться. Но Фицджеральд тут же прижал его к стене и увлёк в поцелуй, воспользовавшись испугом Чуи. Тот поначалу даже не мог понять, что происходит, а осознав, начал бить кулаками Скотта по спине и мычать. Попытки разорвать поцелуй были тщетны, вскоре альфа прижал руки Чуи к стене. Он проклинал его, жизнь, смерть, комнату, но больше всего себя за свою слабость. Не мог ничего сделать из-за слабых рук, но продолжал вырываться. Фицджеральд поднял его за талию и ноги, и бросил на кровать, разъединив наконец их уста. Чуть было Чуя расслабился после столь длительного мучения, как на очередь пришла новая пытка. Руки Фицджеральда начали резко и безжалостно разрывать одежду на омеге. Да так, что жемчужные пуговицы с тихим стуком попадали на пол. Всё же, Накахаре удалось с силой ударить Френсиса в челюсть. После этого он попытался скинуть его с себя, но опять провал. Альфа взял его за подбородок и прошипел с усмешкой ему в лицо: — Ты когда нибудь слышал хруст ломающихся костей? — он сделал паузу, но ответа не дождался. Чуя ошеломлённо смотрел на него. — Нет? Прекрасный звук. Как песня, мелодия, трель соловья, как будто человек — это своеобразный инструмент. Хочешь, я на твоей ноге так поиграю? — в конце он улыбнулся. — Псих, — бросил ему в ответ на красноречивое описание Чуя. — Да хоть идиот. Называй меня как хочешь, милый. Но теперь твой хозяин я, а прошлого черви съедают. — Он никогда не был моим хозяином. Если бы он хоть раз назвал себя так, я бы лично ему руку отрубил перед народом. — И ты считаешь, что он не считал себя таковым? — Даже если и считал, говорить ему и показывать это было не простительно. Что бы ты, конченная мразь, ни говорил, я знаю, что он любил меня, а я любил его, — уже со злостью шипел Накахара. — Тебя так злит эта тема? — Меня злит то, что я слышу подобное из твоего грязного рта. — Как пожелаешь, я больше не буду о нём говорить в ближайшее время. Но теперь ты мой, а это значит, что ты должен делать то, что я говорю, — он потянул его обратно на подушку.       В этот раз его слова задели что-то внутри Накахары, и тот стал сопротивляться слабее, силы стали покидать его.

"Почему?"

      Он был абсолютно обнажен, но всё равно продолжал пытаться освободиться. Он чувствовал, как холодные руки раздвигают его ноги, продолжал бить руками, бесполезно. Ощущал, как уже скоро это будет. Сил уже совсем не осталось, но он продолжал сопротивляться. До последнего.       Боль. Одна боль. И снова он кричит, но уже вслух. Одеяло комкается в ладонях, боль пульсирует внизу живота и становится всё сильнее. Всё это длилось две секунды, после этого комната начала казаться адом. Та боль отдавалась по всему телу от каждого толчка.

"Сколько раз я уже задавал этот вопрос?"

      Мучительные движения ускорялись, не давая омеге привыкнуть к темпу.

"Я буду его подстилкой до конца своих дней?"

      Больше нет стонов боли. Только хрипы. Он даже перестал сопротивляться. Изучал узорчатый, белый потолок, который несмотря на свою красоту казался отвратительным.

"Уйти бы из этого мира..."

— Решил быть бревном?       Чуя был в вакууме и не слышал его слов. И не хотел слышать.       Тот не дождался его ответа, но продолжал насиловать новую игрушку. Закончив, выключил свет и лёг рядом, приобнимая Накахару за торс. Фрэнсис приблизился к его уху и прошептал: — Ещё раз такое повторится — накажу.

"Но тогда я не смогу стать свободным. А это означает, что его смерть была напрасной."