"Shot"

F l a s h b a c k 13 марта 2016 год 9:40       Чуе уже давно было ясно, что 18-ти летний Осаму Дазай был не просто ему симпатичен. Нет, этому чистому чувству не подходило то, что обычные чёрствые люди так осквернили. То слово, которое так искаверкали, исказили и извращили. Это не то, что общество часто путает с сексуальным желанием. Хватит! Накахара хотел его, но, как личность, хотел познать его любовь, почувствовать её вкус, обнять, что-то нежно сказать и просто уснуть на его плече. Да и просто идти с ним по жизни, одолевать все препятствия. Иногда возбуждающие мыслишки проскальзывали в голову, но это от "ничегонеделанья" или из интереса. Именно это и стоит называть тем словом, о котором многие из вас подумали.       Естественно, юный Накахара знал, что для взаимной любви нужны усилия. Просто зависит от их количества, этих усилий. И что-то подсказывало, что это будет не так легко. Одна из причин этому — гордость. О, Чуя в ней преуспевал. Лишь капля его, он тут же начинал думать: "Я — будущий мэр этого города. У меня тысячи поклонников и сотни богатых альф, которые готовы отдаться мне в рабство, лишь бы я обратил на них внимание. А я что? Почему моё сердце смеет решать за меня, кого мне любить? Ясно же, что меня отдадут какому-нибудь властному старику-извращенцу, так зачем я пытаюсь завоевать сердце заместителя отца? Что я в нём нашел? Да он такой же идиот-извращенец, как и те старики под шестьдесят. Они вообще все одинаковые, эти альфы. Им бы одно..." Но эти мысли быстро растворялись, как только Дазай пропадал из виду, и заменялись на "Господи, да будь что будет". Самый лёгкий способ завоевать чью-то любовь — начать разговор. Сколько раз он пытался подойти к нему... Ох, не сосчитать. Да и кто будет? Важно то, что уже в метре от него ноги сами перестают делать шаги и тянут повернуть назад, а рот, естественно, вообще немел. Одно ясно — этот вариант отпадает. Тогда какие ещё могут быть варианты? Точно, восхитить его своими способностями. Но что он мог? Он знает только первый том "Анжелики" чуть ли не наизусть, да стихи Пушкина, хорошо помнит "Война и мир", что читал еще в 10... Дальше перечислять нет смысла. Точно! Нужно развить талант. Талант тоже вещь, которую привыкли считать за врожденное. Да никогда! Талант — это то, что развилось в результате усилий. А труды зависят от мотивации и желания. Возможно, их и путают с талантом. Мотивация, вроде бы, у Чуи есть. А на счет второго он еще не знает. Надо попробовать. Про какие там таланты в основном пишут в книгах о любви?... — Отеец, — протянул подросток, сидя рядом с ним в кафе. У него был обеденный перерыв. — Что? — Скажите мне, а что нравится вам? — Ты про что? — Ну, почему вы влюбляетесь в омег, — с этого момента разговор было продолжать довольно неловко. — Вот как ты, только приносящий пользу, — отмахнулся Шиджо. — А вы с Осаму Да...заем разговаривали уже на эту тему? — Зачем тебе Дазай? — Шиджо отвлёкся от еды. — Эээ... Да так, для примера. Просто мне кажется, что ваши вкусы в этом совсем разные. Вот и хотелось узнать, каких приблизительно омег любят альфы... Вот, — выдумывал на ходу отмазку Чуя. — Это не твоё дело, но ладно. Что не сделаешь, чтобы угодить тебе (ты отвалил). Вроде, по пьяни он что-то говорил про "чуть ниже него" и фигуристого. Но я ведь тоже был пьян, Чуя! Всё.       Информация была небольшой, но этого хватило, чтобы в голове у него произнелось: "Блин, облооом". Чтож, тогда остаётся только стараться восхитить его способностями. Ну а что ещё делать, если ты ему в росте даже до плеч не достаешь? — Отеееец... — снова протянул младший. — Что ты ко мне пристал? — А можно я... Это... — он опустил голову, и метал взгляд то в сторону, то на отца, то на пол. Едва сдерживался от смеха, лишь представив эту картину. — Нет, тебе нельзя со мной алкоголь. — Да я не про это. Отец, я тут подумал кое о чём... — И этим тоже нельзя зани— — Нет, нет! Ни в коем случае! Просто я хочу научиться играть на... Ну... На фортепиано, — он закончил делать из себя это наигранное годами лицо, и наконец дал себе разрешение смотреть на отца спокойно. Ладно, всё-таки, он в самом деле немного волновался. — Я только за. А теперь дай мне поесть! — Хорошо, папочка. Спасибо! — дабы он не передумал, омега чмокнул его в щёчку на прощание. Теперь точно не передумает. Выйдя, он тут же вытер рукавом рот.

***

14 марта 2016 год 10:30       Учиться было намного сложнее, чем он себе представлял. Но как же хотелось научиться играть! Он был уверен, что если он это сделает, то станет намного ближе к сердцу любимого. А потом... Может и заговорить получится. Да, конечно получится! Всё получится, надо только стараться. И он старается. Перебирает пальцами по клавишам, производя какую-то пока незамысловатую мелодию. — Нет. Господин, нужно по порядку до безымянного, а затем продолжать снова с большого. Смотрите, — немолодой учитель сыграл 7 нот. Чуя повторил, но учитель снова возразил, — Чуя, держите руку прямо, иначе они быстро уставать будут. — Но как быть, если они сами падают? — Накахара пытался быть спокойным, как только мог. Но вся эта ситуация уже начала его подбешивать. — Ещё на кистях может образоваться шишка. Разве Вы этого хотите, Чуя? Поверьте, вам так даже легче будет, — учитель же говорил монотонно и спокойно.       Накахара выдохнул и снова заиграл. — А порядок нот где?...

***

19:00       Чуя стоял в библиотеке и читал описания книг. Не то. Хотелось чего-то, на удивление, сопливого, без фантастики и волшебства, может быть даже грустного. И так уже около полугода. Буквально после встречи с Дазаем. Он всё ходил и ходил, искал нужную историю. С чего он решил, что что то сможет найти на полке с одними детективами? "Не то!" — подумал он и поднял глаза с обратной стороны книги. Сердце вдруг остановилось.       Прямо перед его носом с задумчивым видом стоял Осаму, делающий тоже самое, что и сам омега секунду назад. Вдруг он оторвался от обложки, почувствовав на себе взгляд, и удивлённо посмотрел на Чую. — Рад Вас видеть, господин Чуя Накахара, — Дазай улыбнулся ему. А сердце Чуи вдруг снова забилось в бешеном темпе, он не смог что-то ответить и поднял голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — С Вами все хорошо? — спросил он наконец, чувствуя всё напряжение и смущение перед ним стоящего.       "Ну же, скажи что-нибудь!" — Эм... Ты что здесь делаешь? — Как видите, то же, что и Вы. Смотрю, чем заняться в свободное время. — А... Это... Это правда, что Вам нравятся высокие и фигуристые? — вопрос сорвался с языка. Он тут же о нём пожалел. Дазай как-то странно на него посмотрел. — Что? — Нет, нет, нет! Забудьте, пожалуйста! — Ладно, — он отвернулся, чтобы закрыть рукой рот, дабы не рассмеяться. Хотелось расспросить поподробнее, но понимание того, кто перед ним находится, заставляет промолчать. — А что Вы хотите найти? — Господин, Вы можете обращаться ко мне на "ты". — Хорошо, вы... То есть ты тоже. — Это честь, но мне не позволено.       Чуе было стыдно за то, что он говорил. Но чёрт возьми! Он просто не мог думать, находясь с ним так близко! Как это вообще возможно?       Дазай спасает разговор. — Я ищу что нибудь из разряда "детектив".       И именно в этот момент ему стало легче, ведь он мог показать, что не тупой и "шарит". — Поищите у Жоржа Симеона... — все, что смог выдавить из себя он. А сколько же он хотел ему рассказать! — Спасибо, — он снова ему улыбнулся и развернулся, чтобы пойти к нужному шкафу. Потом он повернулся полубоком и добавил, — Чуя...       Провалиться бы сейчас под землю. Он обратился к нему без "Вы" и "господин"! Душа трепетала от счастья. Много ли ему для этого надо? Но ведь это означало, что между ними уже что-то больше, чем между господином и подчинённым.       Думаете, Дазай ничего не видит? Нет, он не настолько глуп, чтобы не понять, что принц к нему небезразличен. Но что делать? Осаму сам начал что-то чувствовать к нему. Но над Чуей как будто горела красная надпись "Нет". Даже если они будут любить друг друга, это ничем хорошим не закончится. Поэтому нужно сделать так, чтобы молодой Накахара разлюбил. Не удержался, всё-таки произнёс его имя в конце.

***

13 мая 2017 год 15:00       Год прошел незаметно, будто его вообще не было. Год и два месяца Чуя не слазил со стула. Бывало, конечно, иногда преподаватель заставлял его снова играть. И он играл. В попытках поймать мечту за сами крылья. Да какая разница, хоть за хвост! Преподаватель недавно оставил его и он занялся самоучением. Снова он перед новым пианино играл мелодию. В голове у себя он представлял, будто сидит не в этой комнатке, а на большой сцене перед сотнями зрителей, и один из них завороженно наблюдает за каждым движением его рук. Как будто он закончил играть и вот, этот человек поднимается на сцену и, крепко обнимая, целует, а после поцелуя нежно шепчет сладкие слова... Но увы, все это пока лишь мечты. Тайный бред несбывшихся желаний. Пока что, пока... Но ему не нужна слава и признание тысяч. Ему нужно лишь одно. Лишь для одного он делал всё это.       А между тем за дверью стояли слуги, горничные и шептались, слушая, как их господин воспроизводит столь прекрасные звуки. Даже им, казалось, абсолютно не музыкальным, удавалось почувствовать кусочек души молодого пианиста. Когда музыка закончилась, все они разошлись по коридору.       Закончив, Чуя захлопнул крышку и вышел. Сердце пело, телу хотелось танцевать. Скоро, скоро уже он сможет признаться о столь давних чувствах. Правда, придётся плохо поесть, чтобы суметь проглотить всю гордость.       Проходя мимо дверей, одна из приоткрытых заставила его остановиться и спрятаться. Случайно подслушал разговор о себе. Чего такого? Интересно же, что говорят про тебя. А особенно, когда о тебе говорят с ним. Разговор был между его учителем и Дазаем. — Стоит отметить, что у него большие успехи. Даже очень большие, великолепные! Это надо услышать своими ушами. Так и передайте господину Шиджо. — Конечно, как освободится — передам. — А Вы? — Что? — Что Вы думаете об этом? — Я... — вдруг он посмотрел одними глазами в сторону двери. Чуя же замер в ожидании ответа. — Не люблю музыку. — Как жаль, как жаль...       Эти слова так больно ударили в самое сердце. "Не любит музыку, значит... — он старался не думать о главном. — А что он вообще любит?" Он хотел не думать, даже бил голову кулаками, но эта мысль пулей прилетела в самое сознание. Всё это, весь год... Всё напрасно. Всё бесполезно. Год просто выброшен в ведро. Все усилия были попросту. Ведь он же "просто не любит музыку"! Он выбежал на улицу и опять сел в дальний угол тёмного заднего двора. "Для чего? Для чего всё это?" — поднял голову вверх, — "Ответьте, небеса. Почему я? Да скажите же, хоть что-нибудь! Ответьте!" Он стал перебирать всё, что сделал в этой жизни, в попытках найти ответ на простой вопрос "За что?". Опять он сидит, уткнувшись носом в колени и подёргивает плечами, всхлипывая. "Ненавижу. Ненавижу тебя, Осаму Дазай. Все своим нутром ненавижу. Чтоб ты горел в том же аду, Дазай, что и я!" — всё, о чем мог он думать в этот момент.       "Чуя... Ох, Чуя. Какой же ты глупый. Перестань, прошу, перестань терзать. Я знаю, тебе, наверное, сейчас очень больно. Но ведь будет больнее, если я тебе отвечу, малыш..." — думал Осаму, сидя перед открытым окном и выдыхая дым сигарет. Ему было противно от самого себя. Но нельзя иначе. Да, наверное, так будет правильней. Нужно просто подождать, и огонь любви, что он посеял в сердце этого чистого непорочного принца, сам угаснет. Хоть у него самого же этот огонь с каждым днём всё сильнее полыхает...

***

2 июля 2017 год 21:00       Прошло ещё какое-то время. Чуя по-прежнему ненавидел Дазая. И, как это не странно, продолжал испытывать к нему и противоположные чувства. Накахара старался избегать его, как мог. Играть, естественно, он не был в состоянии. Руки больше никогда не опустятся на клавиши... И больше музыки в поместье не было.       Накахара сидел в одной из беседок за домом. В основном они всегда были в тени и вокруг них было безлюдно. Но нет, он не читал с фонариком, а просто пил вино и наблюдал за окружающей средой. Возможно, даже думал о чём-то. Недолго ему удалось побывать в прекрасном одиночестве, к нему кто-то сел рядом. Чуя не повернулся к нему и даже не посмотрел. Он понял, кто это. Давняя обида сжалась в сердце, именно поэтому он продолжал сидеть ровно и пить алкоголь, вкус которого даже не чувствовался. — Шиджо не разрешал Вам пить алкоголь — нарушил тишину первый Дазай. Чуя не ответил. — Ты ненавидишь меня? — Уходи.       Молчание. Оно продолжалось минуту. После Дазай поднялся и медленно вышел из беседки. Наконец Чуя взглянул на него, но уже уходящего. Смотрел ему вслед, как он отдаляется. Что-то в нём переклинило. Затем он тоже встал и быстрым шагом направился к нему. Взял его за руку и потянул, тем самым остановив. Накахара прижал его к стене и коснулся его губ своими, вскоре это простое касание плавно перешло в поцелуй. Он не мог думать ни о чём, только наслаждаться исполнением давнего желания. Руками он вцепился в плечи альфы, как бы говоря "Не уходи". И он не ушёл, а сам же не менее жадно отвечал. Но всё не может длится вечность, и Чуе пришлось отстраниться. — Либо ты тупой, либо садист, — прошептал омега, глядя Дазаю в глаза, и добавил: — Либо трус. — Скорее трус, чем всё остальное. — Не люблю трусов. Но тебя люблю. Что же тебе во мне не нравится? Я не высокий и не фигуристый? — от Осаму последовал тихий смешок. — Кто тебе это сказал? — с улыбкой спросил альфа. — Я люблю тебя, но именно поэтому я хотел, чтобы ты разлюбил меня, малыш. — Ты привык идти по лёгкому пути? — Ты меня неправильно понял... — Я именно так всё и понял. Знаешь... — Чуя со всей силы ударил его по лицу, тот молча принял удар. — Мне кажется, будто все альфы плывут по течению и их всё устраивает. — Такие слова, а силы как таковой ноль. Раз ты так говоришь, мне захотелось поменять направление. Должно быть, ты знаешь, чем это может кончится. Самому-то не страшно от гнева отца? — Да катись он к чёрту! Скоро я буду мэром, и тогда то, что он скажет уже не будет иметь значения. — Разве ты не знаешь, каким образом ты им станешь?... — Разве это имеет значение? — Не знаешь... Тебя женят на другом мэре. — Но сейчас ведь не женят! А если захотят, мы что нибудь сделаем! — продолжал убеждать его Накахара. — Если узнают— — Да ты заебал! — он отошел от него. — Раз ты так боишься безмозглого Шиджо, то мне легче с крыши прыгнуть, чем знать, что я люблю труса! До свидания, Осаму Дазай, — и он хотел развернуться, но альфа взял его за руку. — Я сожалею, что воспроизвёл такое отношение ко мне с твоей стороны. Хорошо, я хочу сделать тебя счастливым. — Что ты сказал?.. — казалось, эти слова были лишь иллюзией. — Я хочу и сделаю тебя счастливым. Хочешь ты этого или нет, но я сделаю. Ты будешь счастлив, радоваться каждому дню, каждому часу, каждой минуте этой жизни. Ты будешь свободен, обещаю. — Не делай поспешных обещаний. — Разве я не человек-слово? — Ладно, будь что будет... — уже более мягким голосом ответил он со смущённым опущенным взглядом. — Вроде, нам пора возвращаться. И да, я соврал, что музыку не люблю. — Как же поздно ты это сказал! Всё желание и мотивация пропали. — Простите, — с улыбкой сказал Осаму. E n d f l a s h b a c k 8 ноября 2018 10:00       Едва открыв глаза, Чуя обнаружил перед собой пустую постель. "Должно быть, он уже на работе..." — первое, о чём он подумал. После он начал вспоминать вышеуказанные события: влюбленность, фортепиано, разговор вечером... Первый поцелуй, первое обещание, которому не суждено было исполниться. Настроение Накахары резко, мягко говоря, упало. Но одна мысль появилась у него голове: как сократить количество увечий и вызвать к себе уважение. Стать сильнее, конечно же. И как это сделать, Чуя уже придумал план. Насколько далёк он стал от музыки?       С этой мыслью он встал с кровати, накинул халат и пошёл по этажам к гостинной, где есть пианино. По дороге на лестнице он встретил горничную. — Доброе утро, господин Чуя. Я Вам как раз кофе несу, не желаете? — Не откажусь, пожалуй, — он был ещё не совсем бодрым, и горячий напиток ему бы не помешал.       На ходу выпив чашку кофе, он нашёл нужную вещь и сел перед ней. Это вызвало у него какое-то чувство ностальгии. Подняв крышку, он увидел те самые клавиши, по которым так давно танцевали его пальцы. И он начал... Проиграв лишь несколько нот, уже понял, что пора перестать. Слава всем ангелам, играл он довольно-таки хорошо. Вряд ли отец стал говорить Фрэнсису о такой незначительной вещи, якобы он играл на инструменте год назад. Возможно, он даже не помнит об этом... Теперь всё готово к осуществлению его плана.