Обман Бога

Иолю разрывало от переполняющих ее чувств. Кругом все мельтешило — от пляшущих у костра людей и нагов, и гномов, от звуков и всполохов огня. Стоило поднять голову, как усеянный звёздами небосвод закручивался в спираль и вызывал странное чувство тяжести в груди. Иоля хихикала, наблюдая за причудливыми танцами нагов, казавшимся настоящими гигантами на фоне прыгающих через костер девушек и юношей, и со всех сторон звучала музыка из целого оркестра. Отчётливее всего звучала домбра, перекрывая собой свист дудок и барабанов. Каждый звон ее струны отзывался в сердце. Чья-то густая тень возвысилась над ней, закрыв вид звёздного полотна над головой, и Иоля запрокинула голову. — Устала? — спросил знакомый, низкий и хрипучий голос. Иоля прищурилась, пытаясь узнать, но в глазах так сильно мельтешило, что ей удалось увидеть только блеск серых глаз. Она попыталась приподняться на локтях, но рука проскользила по траве; Иоля шлёпнулась обратно на землю, заливаясь от неловкого смеха. Чужие руки помогли ей подняться и упереться спиной в гору мягких мешков. — Ой, так мягко…- Иоля снова хихикнула, спешно поправляя прическу. Вихрь кудрявых волос постоянно лез в глаза, и это добавляло веселья. — Я смотрю, ты перебрала с их фирменным напитком, — с укором проворчал мужчина, глядя куда-то правее Иоли. — А! Это ты! Она потянулась вперёд, наугад хватая ладонями темный силуэт, и пальцы наткнулись на острые скулы и грубую кожу. Образ знакомого эльфа медленно собирался в цельную картину. — Мне снять амулет? — Киаран придвинулся ближе, и свет костра выделил его лицо. — Ох… — Что, тебя тошнит? Иоля промолчала, сглатывая застывшее в горле напряжение. Почему-то от одного взгляда на Киарана стало больно. Ей показалось, что, если сейчас отпустить его, эльф исчезнет. И от этой мысли её затошнило сильнее. Она притянула Киарана ближе, заставляя мужчину чуть ли не завалиться сверху, но он вовремя упёрся руками о землю. Его подбородок лег на ее плечо. — Так, Иоля, тебе однозначно хватит, — проворчал эльф, мягко отодвигаясь. — Давай я отведу тебя в шатер. Хватит валяться на земле, как пьяная эльфка. Она не ответила, не особо соображая, что он там бормочет. Ей хватало сил только на то, чтобы как можно крепче держаться за его шею и сдерживать подкатывающие к глазам слезы. Не получив ответа, эльф решил сделать все сам: подхватив ее на руки, он отнес Иолю к шатру, где им разрешили остаться на ночь. Внутри красноватым светом мерцали кристаллы, слабо освещая помещение. За перегородкой в центре шатра кто-то отчётливо шептался и хихикал. Киаран сгрузил девушку на матрац, закиданный подушками и одеялами и, немного помедлив, прилёг рядом — достаточно далеко, чтобы не соприкасаться телами, но и все-таки близко — так, чтобы позволять Иоле держать его за руки, мертвой хваткой вцепившись в его ладонь. — Здесь так душно, — промычала она, подползая ближе и утыкаясь в мужской локоть щекой. — Киаран, это же ты, да? Я не ошиблась? — Это я, не переживай. Иолю резко накрыло раздражение. В голове закружился калейдоскоп из обрывков прошлого. Почти всегда после фразы «не переживай» начиналось что-то по-настоящему плохое. — Так может сказать любой, — проворчал она, легонько куснув его за руку. Эльф дернулся, но не отстранился. — Лучше докажи, что это правда ты. — Тогда спроси что-нибудь, — спокойно предложил он. Девушка задумалась, но в голове все шумело и кипело, не давая сосредоточиться на вопросе. Она нахмурилась, стараясь припомнить хоть что-то, и в памяти всплыл дурацкий утренний эпизод в телеге. Словно это было самым важным и четким воспоминанием за всю ее жизнь. Иоля неловко хихикнула и, отстранившись, приподнялась на локтях, стараясь смотреть эльфу прямо в глаза. Не важно, что она едва различала черты его лица. — Что такого особенного у тебя в штанах? — с самым серьезным видом спросила девушка. Ее искренне интересовали отличия от людей, но за время их знакомства ей не разу не удавалось набраться смелости спросить об этом прямо. Не так уж они и близки, чтобы спрашивать подобное. Иоля вздрогнула, припомнив весь вихрь вопросов, которыми засыпал ее эльф. В этом дуэте именно она была тем человеком, который ни разу по-настоящему не интересовался личностью Киарана. — Так…- Киаран запнулся, стараясь спрятать хищный оскал и чуть отстранился, переворачиваясь на бок. Он подпер рукой голову. — У меня много чего особенного в штанах. Давай конкретнее. — Много? Прям много всего? У тебя их несколько? — ахнула она, прикидывая как это может выглядеть. — Два? Киаран молчал, улыбаясь так широко, что в свете кристаллов его зубы поблескивали. — Три? — в ужасе уточнила Иоля, скосив взгляд ниже живота эльфа. Он ловко ухватил ее за подбородок, возвращая взгляд к себе. — Больше, — пропел он, внимательно наблюдая как расширяются ее глаза. Не выдержав, эльф рассмеялся и наглядно похлопал по штанине, словно так можно было понять, что там вовсе ничего лишнего. — Ладно, пошутили и хватит. Может, тебе принести что-нибудь перекусить? Мне кажется, ты только и делала, что хлестала эту бурду. — Нет, меня тошнит… — Вот только не вздумай тут желудок выворачивать, нам тут спать ещё. — Не буду, — прошептала она, вновь подползая ближе. На этот раз Иоля улеглась на грудь эльфа. Щеку приятно обдало прохладой; повеяло чего-то травянистым. Иоля была уверена, что раньше не ощущала от эльфа вообще никаких запахов, но сейчас он пах так, как описывают в сказках — дремучим лесом. Она потерлась щекой о жёсткую, скрытую под тканью грудь, улавливая размеренный стук сердца, и задумалась. — Знаешь, у нас в лесу, примерно в это же время, тоже устраивают фестиваль, — прошептал эльф, осторожно проводя ладонью по оголенной спине девушки. — То, что я туда больше не попаду, единственное, что расстраивало меня во всем этом побеге. Но здесь, похоже, такие праздники происходят просто так, а не раз в год. И здесь столько еды, напитков, шума и танцев, что мне даже неловко… Я-то думал это мы в своем лесу устраиваем беспредел. — Вы тоже напиваетесь и пляшете у костра? — Ну, не только это, но да. — А что ещё? Поете песни? — И песни поем, но у вас столько инструментов, что такого шума в лесу мы просто не могли создать, ори мы хоть всем кланом, — он мечтательно улыбнулся, немного сжав ладонью кожу на спине Иоли. Она дернулась и придвинулась ещё ближе, выскальзывая из-под пальцев. — Ну как, ты немного пришла в себя? — спросил эльф. — Вроде уже не хихикаешь себе под нос. Иоля прислушалась к ощущениям. Смеяться ей и правда больше не хотелось, но ее однозначно тянуло к чему-то другому. Она неуверенно пригляделась к эльфу и вопрос слетел с языка сам собой. — Ты все ещё хочешь целоваться? Он разом напрягся. Иоля ощутила, как у нее под ладонями заходили его мышцы. Немного помедлив, Киаран ответил: — Это не имеет значения. Ответ ей не понравился. Настолько четко не понравился, что зачесались десны от желая цапнуть его. Но Иоля сразу же подавила порыв, как делала это долгие годы. Иоля приподнялась выше, оказавшись с ним на одну уровне: она видела, как в серых глазах плещется интерес, но Киаран его старательно скрывал. Как странно, разве не этого ты хотел? — Значит, уже не хочешь? — спросила она. — Ты пьяна, — вымученная улыбка вышла заметно кривой. — А ещё я понимаю, что ты хочешь сделать на самом деле. — Понимаешь? Ее сбил голос, которым он произнес последнюю фразу. Словно мольба о помиловании на казни. Она попыталась понять, чем могла задеть его, но в голове по-прежнему шумело. От попытки уловить связи вновь затошнило, и Иоля поспешно прикрыла глаза. Она неловко уткнулась в его шею, спасаясь от духоты шатра. Эльф был и правда холодным, как летний дождь. — Мне не нужен такой подарок из жалости, ладно? Не хочу засыпать счастливым, а потом на утро осознать, что ты улизнула обратно в Энитан. Она вспомнила. Вспомнила, почему так хотела разреветься только от одного его голоса. Слезы волной подступили к глазам, плечи затряслись в попытке сдержать их, и Иоля крепко сжала кулаки, зарываясь лицом в вороте его рубахи. — Эй-эй, ты чего? Ладно, извини, это было грубо… — руки эльфа обвили ее, и ладони неуверенно заскользили по лопаткам. — Я не хочу. — Знаю. — Нет, не знаешь, — прошипела Иоля, сжимая челюсть. Ей вновь захотелось вцепиться в него зубами. — Я не выбирала это проклятье, и я не хочу уходить. У меня настолько паршивая жизнь, что меня уже тошнит терять всех, кто хоть немного меня ценит… А теперь ты. Я не хочу. Меня тошнит от этого. Она резко встала, вырвавшись из объятий. Глаза блестели от слез и демонической искры. — Я тоже не хочу уходить, — мягко сказал Киаран. — А ты готов отдать за меня свою жизнь? — выкрикнула она, чувствуя как паника подкатывает к горлу. Это был вопрос, на который никто и никогда не ответит для нее согласием. Это мог сделать только Ксхевахаир — и то лишь из-за своего обета оберегать мир от проклятья оков. Киаран не имел к этому никакого отношения. Он просто эльф, который совершенно непонятным образом привязался к ней. — Послушай, — он немного приподнялся, разом оказавшись над Иолей, и заставил посмотреть на себя. — Я не знаю, почему ты так убеждена, что все кругом перемрут рядом с тобой, но даже если так — я хочу быть рядом. Это будет мой выбор, за который я заплачу столько, сколько потребуется. Паника немного отступила. Иоли хотелось верить в эти слова. Верить, что она не станет причиной ещё одной смерти. Особенно Киарана. — Если мы не вернёмся в Энитан, — прошептала она, на ходу придумывая план. — И где-нибудь спрячемся, то Ксхевахаир меня не найдет. Возможно, никогда. Кажется, он больше не может меня призвать… — Ты пьяна, — Киаран с нежностью улыбнулся, прислонившись своим лбом к ее. — Но мне нравится. Вновь накатило щемящее чувство в груди, но теперь было не больно. Иоля неуверенно подалась вперёд и звонко чмокнула эльфа в щеку. Он довольно улыбнулся и заключил ее в кольцо объятий. — И возвращаясь к твоему вопросу, — сказал он.— Да, все ещё хочу. Киаран немного помедлил, присматриваясь к затуманенному и полному ожидания взгляду: на этот раз он не видел и оттенка страха. Сжав ее крепче, он склонился и с нежностью запечатлел поцелуй. Иоля подалась вперёд, вся дрожа и путаясь пальцами в складках его плотной рубахи. Ей это было так нужно. Киаран быстро отстранился и, звонко чмокнув ее в нос, упал обратно в ворох подушек. Иоля замерла, не понимая, что делать дальше. — Какой очаровательный взгляд, — издёвка четко ощущалась в голосе эльфа. — Ты что-то потеряла? — Нет, — стараясь не дрожать, ответила Иоля. — Но ты точно потерял совесть. — Пра-а-авда? Я просто беспокоюсь, что тебя стошнит от таких впечатлений. Иоля промолчала, осознав, что она сидит на бедрах эльфа и совершенно точно не ощущает под собой ничего выпирающего. От этого ей стало неловко. В прошлом, с другими мужчинами, все было иначе. Он проследил ее взгляд, и оскал стал ещё пакостнее. — Ожидаешь тройной подъем? — А нужно больше? — от одной мысли об этом ей резко стало неуютно. Эльф только расхохотался. — Успокойся, никаких монстров я у себя в штанах не выращиваю. — Тогда…- она замолчала, не уверенная в том, как лучше уточнить, что ее вообще может ожидать. В конце-концов, ее пугала и обычная близость с людьми, а тут даже неизвестно что ожидать. Решив, что спрашивать бесполезно, она решилась потрогать, но от прикосновения Киаран только вздернул бровью и расплылся в улыбке. — Тебе правда настолько любопытно? — Мне ведь нужно знать, чего ждать…- не почувствовав ровным счётом ничего необычного, Иоля убрала руки и скрестила их на груди. — А зачем? — Ты издеваешься? — Нет, — совершенно серьезно ответил эльф, притягиваю девушку к себе. Иоля послушна прилегла на широкую грудь. — Это вовсе не обязательно, особенно сейчас. И после тоже. Это звучало логично. В глазах все ещё крутилось и вертелось, во рту стоял неприятный привкус от специй, но все внутри горело желанием выяснить все и сейчас. Если уж хватило смелости, то нужно гнать до победного, верно? — Я хочу знать, — сказала она. — Ты пьяна, — его пальцы проскользили по вихрю черных волос. — Утром ещё пожалеешь. — Так у вас это тоже больно? — удручённо уточнила Иоля, ощущая, как разом уходит все желание. — Чего? Конечно, нет. У людей тоже не должно. — Тебе-то откуда знать? — Твои же книжки, — он пожал плечами, продолжая скользить пальцами в женских волосах. — Или им нельзя верить? — Не знаю, но как в книжках у меня никогда не было. Ни секса, ни всего остального. Киаран немного помолчал, обдумывая сказанное. Даже ему, не знакомому с большинством обрядов людей, сюжеты книг казались чрезмерно пылкими. Но тот факт, что близость могла причинять боль, его определенно пугал. Если бы он так навредил бы хоть одной своей партнёрше на фестивале, его бы в тот же вечер отхлестали кнутом. Он бегло оглядел шатер и прислушался к шуму. Соседи по шатру давно затихли. На улице продолжался праздник: через ткань в свете костра силуэты продолжали отплясывать танцы. Музыка грохотала громче прежнего. — Иоля. — Да? — она вяло приподняла голову. — Я покажу тебе, но сейчас только самую малость, — ощутив, как она резко напряглась, он поспешил добавить. — Никакой боли. Я тебя не трону. Просто доверься мне и слушай свои ощущения. Я тебя услышу. Она кивнула, все ещё слабо понимая, чего ожидать, но от одного ненавязчивого поцелуя переживания ушли куда-то далеко. Ей быстро стало жарко. На ее вкус, даже слишком быстро. Руки сами обхватили острое эльфское лицо, притягивая ближе, и на краткое мгновение желудок скрутило от тошноты, но, стоило эльфу привстать и подтянуть ее бедра вплотную к себе, как все перекрыло чем-то… другим. Иоля явственно ощущала, как ее оплетает что-то теплое и успокаивающее, но где и как, она не разбирала. Она приоткрыла глаза, ловя хитрый взгляд Киарана, но опустить взгляд ниже он не позволил, осыпая лёгкими поцелуями лицо. Прохлада его рук давила на спину. Ее потряхивало, тянуло ближе, прижаться сильнее уже невозможно, только если… Одним движением, Киаран перехватил ее опускающуюся руку и завел себе за шею. — Не сейчас, — горячий шепот обжег шею. Иоля разом смутилась и сжалась, чуть отстраняясь. Все было иначе. Настолько иначе, что она терялась, не зная, как действовать. Мгновение — и все вновь закрутилось, хотя эльф лишь уткнулся в шею, шепча что-то на своем языке. Ей казалось, что сейчас ее обволакивает что-то чужое, совершено незнакомое, но теплое и странным образом успокаивающее. И это было не похоже ни на одну близость в ее жизни. Иоля инстинктивно сжала бедра, ощущая, как ее неожиданно накрывает приятная дрожь. — Нравится? Она быстро закивала, не в силах ответить вслух. Внизу все скручивалось в тугой узел, расползаясь чувством пустоты и ожидания. Киаран прижал ее ближе, скользя губами по голым плечам: что-то продолжало оплетать ее изнутри, словно стараясь распутать этот собравшийся узел внизу, и Иоля дрожала, стараясь дышать как можно чаще. — Тише-тише, — Киаран отступил, а вместе с ним и оплетающее чувство в животе. Иоля разочарованно вздохнула, вызвав у эльфа ещё одну довольную ухмылку. — Что это? Ты же почти не трогал…- она опустила глаза, чтобы убедиться, что одежда на месте и обнаружив целые слои ткани разделяющие их тела, нахмурились ещё сильнее. — Что за эльфские фокусы? — Ещё скажи, что не понравилось. — А если скажу? — Тогда ты просто врушка, — Киаран вновь упал на подушки, утаскивая с собой девушку. Иоля немного помолчала. Она прислушалась к себе и, не ощутив ничего нового, уставилась на эльфа. Как он, не будучу магом, вообще мог делать что-то подобное? — Как ты это сделал? — Что именно? — Ну…- она замялась, не уверенная как вообще описать это чувство. — Окутал? Это магия? Киаран задумчиво прикрыл глаза. В какой-то момент Иоля решила, что он уже не ответит. — Помнишь, как я прикоснулся к тебе в лавке торгаша? Это почти тоже самое. Только сейчас я ничего не собирался забирать. — Это мало что проясняет, — фыркнув, Иоля чуть сдвинулась и прижалась бедром к его паху, но и сейчас не ощутила напряжения. — Это такая выдержка? Не выдержав, Киаран прыснул от смеха. — Я много чего ожидал, но точно не такого упрямого любопытства к своим промежностям. Леди, вы вгоняет меня в краску! — Ах ты паршивец! — не выдержав, она все же цапнула его за щеку, вызвав ещё один приступ смеха, и сама покатилась от смеха. От сильного щипка за бок, она пискнула и быстро откатилась в сторону и только теперь, видя его со стороны, заметила слабое желтоватое свечение, равномерно укутывающее тело эльфа. В красном свете кристаллов, он поблескивал, словно драгоценный камень. — Как красиво… Киаран замер. Он быстро оглядел себя и сияние растворилось. Морок, насылаемый амулетом, вновь размыл его черты. — Я надеюсь ты теперь не решишь использовать меня как ночник, — фыркнул он и, скинув плащ, отбросил его к подушкам. — Учти, чтобы я так блестел, придется заводить меня как старую шарманку. — У эльфов всегда так? Иоля просто спросила, но вопрос прозвучал настолько печально, что Киаран сразу напрягся. — Как? — Мягко и красиво. — Иоля, ты снова плачешь? — Нет. Слезы потекли сами собой, проливаясь целыми ручьями по щекам без единого всхлипа. Киаран подполз ближе, обнимая и успокаивая. — Я понял, это было слишком. Больше не буду, так что успокаивайся. — Что? Нет! Мне понравилось! — Я вижу. Иоля привстала, утирая ладонями залитые слезами глаза и шмыгающий нос. — Дело не в этом, просто все совсем не так, как я привыкла. Мне правда понравилось. Но это же не все, да? Киаран немного помолчал, прежде чем спросить: — Тебе не хватило? От вопроса Иоля пораженно замерла. В голове что-то щелкнуло, отзываясь лёгкой болью в висках, но даже так она ощущала, как все внутри тянется испытать это чувство ещё раз. Распробовать до конца. — А если я скажу, что нет? — Так, — Киаран поспешно прикрыл ладонями лицо. — Ты точно перебрала. Уверен, что утром проснусь и получу по хребту твоим гримуаром. Я ведь сказал: только самую малость. Как так вышло, что… Он резко замолчал, убирая ладони и наблюдая как женские руки скользят по пуговицам его рубахи. — Покажи больше. Киаран медлил, не в силах ответить или остановить ее. Заворожённо он наблюдал, как с лёгкостью щелкают пуговицы, обнажая кожу. Иоля отстранилась, расстёгивая собственные ремни — те самые, что он сам закреплял на ней, и они с шумом упали рядом, звякнув о брошенную кем-то на пол тарелку. Ещё один узел у горла, и рубашка скользнула вниз, обнажая перемотанную тканью полную грудь. Он много раз видел ее тело, но сейчас от одного взгляда сердце словно сошло с ума. Киаран ощущал, что ещё немного — и его решимость сломается. И, когда руки Иоли потянулись к грудной повязке, он резко встал, останавливая ее. — Давай потанцуем! — Что? — Танцы! — судорожно пробормотал он, соскакивая с кровати и утаскивая за собой девушку. — Мы обязаны как следует отплясаться на этом фестивале пьяных нагов. Иоля криво улыбнулась, разом смутившись, и сжала руки, чтобы прикрыть грудь. — Но сначала, — эльф быстро снял свою рубаху и накинул на женские плечи. Он быстро застегнул несколько пуговиц снизу, прежде чем остановиться. — Иоля, посмотри на меня. Она не смотрела, смущённо поджимая губы. — Ладно. Краем глаза она заметила, как Киаран резко опустился. Кожу прошибло от мурашек; Иоля вдрогнула. Влажный след от поцелуя холодил чуть ниже ключиц. — Если завтра, когда протрезвеешь, ты вновь попросишь меня показать, — Киаран выдержал паузу, вылавливая взгляд Иоли. — То я покажу тебе все, что только захочешь. Договорились? Она немного помедлила, прислушиваясь к себе. Голова казалась кристально чистой, словно вся эта ситуация просто растворила весь алкоголь. Но она согласно кивнула, решив, что Киаран ей все равно не поверит. Иоля сама не до конца себе верила. Получив согласие, эльф быстро застегнул остатки пуговиц и, отыскав свой плащ, выбежал на улицу, где фестиваль только набирал обороты.

***

Ксхевахаир вздрогнул и резко открыл глаза. Печати на первом этаже ломались одна за другой, отдаваясь противным звоном в висках. Он сосредоточился, пытаясь определить, от чего его голова болит больше: от разрушенной магии или от лишнего коньяка, выпитого этой ночью. — Дейр, — позвал маг, обращаясь к спящему на диване телу. Брат нехотя промычал и разлепил один глаз. — Ни слова, у меня голова от этого коньяка разваливается… Шум нарастал, и Ксхевахаир соскочил с кровати, подбегая к столу. Посох торчал из основания кресла. На мгновение все затихло. Многие из печатей осыпались прахом, и маг не мог определить чужаков. Обычно к нему так не вламывались. Ксхевахаир ощутил, как сгустилось напряжение за дверью в кабинет: предчувствие чего-то зловещего маячило перед глазами. — Дейр, живо ко мне, — прошипел он. Брат, заметив его напряжение, послушно встал. Дверь вынесли в ту же секунду. В помещение ввалилось не меньше десяти мужчин, снаряженных в глухую рыцарскую броню. Острия обнаженных мечей смотрели на братьев. — Что все это значит? — спросил Ксхевахаир, скользя взглядом по шлемам. Он едва видел их глаза в прорезях, но отчётливо ощущал печати на броне. — Ксхевахаир Арантил, — гнусавым голосом произнес мужчина в центре. Его броня, в отличие от остальных, отливала золотом. — По велению совета Трёх, вы обвиняетесь в измене. В ваших интересах сложить оружие и пройти с нами. Долгие мгновения Ксхевахаир молчал, тупо глядя в прорези шлема. В голове все смешалось в мешанину из фактов, которые никак не могли привести святых рыцарей к нему. Про какую измену церквям вообще может идти речь, если он Глас Богов? — Я думаю, тут какая-то ошибка, — попытался вмешаться Дейр, стоя почти в плотную к лезвиям. — Он ведь Глас Богов, о какой измене речь? Рыцарь чуть скосил в его сторону голову, но не ответил. Его руки крепче сжали рукоять меча. — Ксхевахаир? — Да, — отозвался маг, не отпуская из руки посох. — Тут действительно ошибка. Я ни сделал ничего такого, ради чего церковная стража может врываться в мои владения. Поясните обвинение. Пояснений не последовало. Вместо них в то же мгновение засвистели мечи, разрезая воздух у плеча Дейра. Ксхевахаир вздрогнул — он заметил, как кровь Дейра блеснула на лезвии, но Дейр ловко уклонился, прыжком завалившись за диван. Золотой рыцарь двинулся за ним, махнув остальным рукой — и рыцари быстро двинулись на Ксхевахаира, выкидавая вперёд какие-то склянки с синей жидкостью. — А вот это вы зря, — процедил сквозь зубы маг и вскинул посох. Заклинания одно за другим вспыхивали в его памяти. Он мог понять их расчет. Будь он слабее или менее опытен, то печати, усеивающие рыцарскую броню, помешали бы ему не только творить магию, но и просто двигаться — но он был сильнее, и вид крови брата выбесил его достаточно, чтобы разом усмирить их всех. Визг разрушаемой стали грохотом прокатился по башне; все до единого рыцаря беспомощно подрагивали ногами, пригвождённые к стене копьями, как бабочки иголками, и их кровь слабым ручейком стекала по стенам. Кто-то сразу же затих, беспомощно свесив руки, кто-то остался в сознании, хватаясь за торчащее из груди древко, но никто даже не вскрикнул. Дейр в ужасе уставился на золотого рыцаря, который едва дышал, прибитый к стене копьем. Из-под шлема слышался болезненный хрип. Древко подрагивало от его тяжёлых вздохов. — Что ты наделал… — То, что они заслужили, — холодно отозвался Ксхевахаир, поправляя волосы. Его руки дрожали от переизбытка эфира в крови. — Отойди от него. — Он же умрет сейчас! Ксхевахаир промолчал, неспешно приближаясь к рыцарю. Пальцы с лёгкостью расстегнули шлем. Лицо старого мужчины было искажено болью: кровь пузырилась на его губах, но он продолжал смотреть на мага с необъясненной ненавистью. — Кто вы? — спросил Ксхевахаир. — Святые рыцари…- рыцарь зашелся кашлем и скривился. — Чушь. Рыцари не такие слабаки. И…- маг глубоко вздохнул, улавливая аромат формалина. — И не пахнут трупами. Кто вас послал? Вордакай? Рыцарь вздрогнул, но из последних сил скривил губы. — Что? — переспросил Дейр. — Наш дохлый потомок охотится за тобой? — Возможно, — маг бегло огляделся. Некоторые из рыцарей были ещё живы и с успехом вынимали копья. Их мертвая кровь заливала пол. — Но, похоже, что все вы ещё люди. Некоторые из вас. Набрав полный рот крови, рыцарь плюнул, но Ксхевахаир увернулся. — Думаешь, он вас воскресит? — с издевкой спросил он. Теперь Ксхевахаир начинал понимать возможную цепь событий. Никто, кроме некроманта, не осмелился бы точить на него зуб. Лишить всю эту ораву смертников удовольствия можно было только одним способом. — Дейр, отойди. Дейр опасливо огляделся, но все же отошёл подальше и остановился, внимательно наблюдая за тем, как извиваются в причудливых изгибах пальцы брата. — И отвернись, — посоветовал Ксхевахаир. На этот раз брат не двинулся, но уже в следующее мгновение тошнота волной подкатила к горлу. Головы названных рыцарей, одна за другой взорвались, словно гнилые фрукты, и осыпались на пол ошметками костей, крови и мозгов. Ксхевахаир обернулся к брату, стирая с лица кровь рукавом рубахи. — А теперь, — прохрипел он. — Живо собирайся, забудь, что сейчас видел и возвращайся в деревню. — Брат… — Я сказал, живо! Выметайся! Дейр вздрогнул. Он заметался по комнате, спешно запихивая вещи в сумку, но возле двери замер. Весь вход украшали безголовые трупы рыцарей. Его наконец вырвало. — Лучше закрой глаза, — Ксхевахаир понимающе похлопал его по спине и подтолкнул к выходу. — Постарайся не думать. Мне жаль, что ты увидел это. — А ты? — прохрипел Дейр, вновь начав дышать, когда его вывели на лестницу. — Ты будешь в порядке? — Конечно. — Готто… — Я навещу тебя как разберусь с этим, — Ксхевахаир просунул в руку брата фигурку змеи. — Если что-то случится, сломай ее. Фамильяр поможет, а теперь иди. И никому ни слова. Дейр кивнул и скрылся в лестничном пролете. Ксхевахаир прислушивался к его шагам, пока не звякнула дверь выхода. — А теперь стоит подготовиться к приходу Вайон. Когда блеснули первые лучи солнца над острыми крышами домов, Ксхевахаир почуял приближение чарокота. С балкона было видно, как бардесса медленно пересекает улицу, крепко ухватившись пальцами за загривок Хана и придерживая громоздкий музыкальный инструмент. Маг скривился, поняв, что она идёт одна. Ее матери — Тельа — нигде не было видно. Ксхевахаир терпеливо ждал ее в кабинете, но, спустя долгие мгновения, в помещение просочился Хан. Он разом окрасился в красный и ощерился. — Что это такое? — прошипел чаркот. — Незваные гости, — спокойно пояснил маг, поджигая на блюдце пучок сушёной травы. Помещение заполнилось дымом, который скрыл тошнотворный запах крови. — Я не позволю Вайон подняться в эту кровавую баню. — Продолжишь меня бесить — присоединишься к ним, — не оборачиваясь к Хану, маг достал сигарету и спросил через плечо. — Ты ещё здесь? Чарокот раздражённо прошипел, но все же скрылся. Через несколько минут в дверях показалась Вайон. Она неуверенно прошла в глубь кабинета и замерла у стола, бледнея от страха. — Где Тельа? — сухо спросил Ксхевахаир, поправляя рукава уже чистой рубахи. — Мама не захотела идти… — Неужели? Эта та самая женщина, что преследовала меня со своим дурным вниманием с самого детства? Как интересно, что спустя столько времени она вдруг решила отклонить мое приглашение. — Я тоже удивилась, — тихо подтвердила девушка, сжимая руки на грифе лиры. — Она даже закрыла меня дома, чтобы я тоже не приходила. Мне кажется, что она чего-то испугалась. Ксхевахаир, что происходит? Маг промолчал. Он мельком взглянул на девушку, а затем на тела рыцарей на стене. — Здесь так странно пахнет… И очень темно. Я едва вижу тебя. — Для тебя же лучше. От такого ответа Вайон задрожала. Хан успокаивающе обвил ее плечи хвостом. — Она все ещё хранит записи дома? — Что? Ах да, кажется да. — Я не хочу устраивать у тебя дома бардак, так что было бы очень кстати, если бы твой ручной лич оказал нам всем услугу, — он устало вздохнул, заметив, как пульсирует багрянцем чарокот. — Если записи о твоём создании у нее в кабинете, Хан, будь добр, принеси их мне. — С чего бы мне это делать, а? — Хан! — С того, что в противном случае я отправлю тебя к твоим сородичам. Как и всех поганых личей. Вайон вздрогнула и приблизилась к магу, наощупь ища его руку. Маг вежливо протянул ладонь. — Ксхевахаир, я понимаю, что ты чувствуешь себя оскорбленным, но никто из нас не предполагал, что это так важно. Прошу, успокойся. Не нужно угрожать, чтобы я помогла тебе. — Я не оскорблен, — он крепко сжал пальцы Вайон. — Я в бешенстве. Она тут же отшатнулась, испугавшись намерений мага. — Почему? Я ведь сказала, что помогу. Хан и я достанем документы. Мама, наверное, просто переволновалась, вот и не захотела идти. Это ведь не трагедия, ничего страшного не случилось. Хан сжался, обволакивая шею девушки, словно плотный шарф. — Не случилось? Ладно, тогда смотри, — он резко развернул Вайон к выходу и, чуть помедлив, сосредоточился на горе трупов, усеивающие стены кабинета. Только прикоснувшись к телам магией, Вайон наконец увидела очертания бойни вокруг себя. Ее затрясло от ужаса. — Кто это? Что происходит? — ее голос срывался на рыдания. — Ксхевахаир? Это ты сделал? — Верно. — Почему? Ксхевахаир промолчал. Он отошел к вешалке и, накинув лёгкую мантию, вновь посмотрел на бардессу. — Тебе лучше не знать. Я зайду к тебе сегодня за документами, а теперь иди и попытайся их достать. Вайон хотела возразить, но, присмотревшись к кипучей и алой ауре Ксхевахаира, остановилась. Немного помедлив, она поклонилась и с осторожностью покинула кабинет. За окном разгорался день.