Реликвия будущего

— Сиенна, наши разведчики обнаружили Булхед. Он заброшен. — Отлично. — Сиенна повернулась к говорящему. — До обмена осталось всего десять минут. Он будет где-то поблизости, ждет. Скажи им войти и саботировать транспорт. Я не хочу, чтобы он мог летать, даже если нет никого, кто мог бы им управлять. — Да, мэм! — Всем остальным занять позиции, — скомандовала она. — Помните, никаких действий, пока он не будет окружен. Нам нужен он живым. Самсон, ты отвечаешь за снайперов. Ничто не мешает нам отстрелить ему ногу. Рикер, держи своих людей вне леса, пока он не станет виден. Если он сейчас поймет, что это ловушка, он может сбежать. В тот момент, когда мы с ним начнем разговаривать, рассредоточьтесь и окружите его. — Да, Сиенна. — Сделаем. Пальцы и руки Сиенны покалывало от возбуждения. Когда в последний раз она была так на взводе? Должно быть, в Атласе, когда они впервые заявили о себе и произвели громкий всплеск. Это было невероятно, и даже если это не стало таким грандиозным, как они надеялись, нельзя было отрицать, что мир обратил внимание. Впервые их голоса были услышаны. — Вот оно, — прошептала она, пока ее верные братья и сестры спешили к своим заданиям. — Это наш момент. — При условии, что вы сможете им воспользоваться. Она нахмурилась, глядя на Хейзела, стоявшего в углу ее палатки, как это часто бывало. Высокий и внушительный мужчина держался в стороне, за что она была благодарна, но он не мог совсем исчезнуть из виду, учитывая его огромные размеры. Его постоянные предупреждения давно надоели. По крайней мере, он не вмешивался в ее решения. — Белому Клыку не занимать храбрости. Иначе нас бы здесь не было. — Я не это имел в виду, Сиенна. Я просто советую вам проявить осторожность. Шансы на вашей стороне, но он это знает. Тот факт, что он все равно приходит, говорит либо о его безумии, либо о наличии плана. На вашем месте я бы не стал делать ставку на первое. Хейзел считал ее идиоткой? Конечно, у него был план. У нее тоже был план. У всех были планы. Но планы никогда не выдерживали столкновения с врагом, и Белому Клыку сейчас нужно было каждое преимущество. Им нужны были Гриммы, которых могли предоставить Хейзел и его хозяйка. Если они их не получат, их революция провалится. Дело было не в том, что они сделали что-то не так, а в том, насколько силен был Атлас. Такая группа, как их, жила и умирала благодаря импульсу и агрессии. Они не могли поддерживать бессрочную кампанию, тогда как Атлас мог. В конце концов, это Королевство. У него были пахотные земли, налоги, экономика и инфраструктура. Единственное, что было у них — это элемент неожиданности и выбор, где и когда нанести удар. Проблема заключалась в том, что они должны были наносить удары. Бездействие означало, что их имена исчезают из новостных трансляций, что о них не говорят со страхом, и что другие фавны — потенциальные спонсоры, рекруты или агенты — будут искать в другом месте. Белый Клык был как грузовик, мчащийся по дороге. И он глох. — Иногда для большой игры нужно пойти на большой риск, — сказала она, взвешивая слова. — Мы не можем нанести удар по Атласу, учитывая, что Айронвуд стал генералом. Мы не можем нанести удар по Вейлу, Вакуо или Мистралю и нажить себе больше врагов, чем у нас уже есть. Нам нужна победа, Хейзел. Ты, может быть, готов проявлять терпение, но я не могу удержать Белый Клык вместе без результатов. Хейзел промычал. — И я должна выбирать свои цели. SDC — очевидная, и у нас есть Шни в пути. Ашари — еще одна. Он был там, когда атаковали Атлас, он стоял за обороной и контратакой. Некоторые даже говорят, что он был причастен к казни Гиры, а еще его помолвка с семьей Шни и даже его близость к военным Атласа. Его убийство покажет всем, что мы можем добиться результатов. — Вы должны взять его живым. — Конечно, — сказала она, — но никто не говорит, что мир должен об этом знать. Ты можешь забрать его, а мы можем заявить, что он мертв. Это проблема? — Нет. — Плечи Хейзела расслабились. — Нет, это может быть даже лучшим вариантом для нас. — Хорошо. И к сведению, мне не нужны твои предупреждения. Я прекрасно осознаю, насколько шаткое у нас здесь положение. Восстание против Атласа, вызов сильнейшим военным на Ремнанте, поддерживаемым богатейшей компанией; мы всегда знали, что наши шансы невелики. Но мы должны были это сделать. Мы должны были использовать любой шанс, который у нас был, каким бы малым он ни был. — Рука Сиенны сжалась в кулак. — Я сделаю то же самое и здесь. — Пан или пропал? — Победить вопреки всему или умереть. Это наши единственные варианты. — Ее улыбка исчезла. — Не то чтобы я ожидала, что тебя волнуют такие вещи. — Меня мало волнует ваше дело, — признал Хейзел, — но это не делает меня невежественным в этом вопросе. Я буду надеяться на ваш успех, Сиенна. А если вы потерпите неудачу, я буду скорбеть о вашей кончине. — Он отвернулся от нее, направляясь к выходу из палатки. — Это все, что я могу сделать. — Оставь свои банальности, — прорычала она, когда он ушел. — Если мы потерпим неудачу, я не хочу, чтобы меня помнили. — Закрыв глаза, она сделала глубокий вдох и выдохнула. Победа была там, такая сладкая и манящая. Все, что ей нужно было сделать, это протянуть руку и взять ее. Ее свиток просигналил о времени. Сиенна встала.

***

Жон ждал за пределами лагеря, стоя на открытом месте со скрещенными на груди руками и белым плащом, развевающимся на ветру. Издалека он, должно быть, выглядел как сам Айронвуд. Их плащи были похожи по стилю и длине. Это было не случайно, являясь одновременно напоминанием и способом отдать дань уважения его времени в качестве Специалиста. Он знал, что это также разозлит Белый Клык. Куча снайперов, и я умру прямо здесь, — подумал он, глядя на лагерь. Конечно, если бы я не знал, что они хотят меня живым, я бы не стоял на открытом месте как идиот. В знании того, чего хотят твои противники, была сила. Это было то, чему он научился за пределами Маяка. Уроки Глинды всегда были просто честными боями. Один на один или Пирра против многих. Ты сражался, пока не побеждал или не проигрывал. За пределами Маяка, путешествуя с Озпином и Кроу, он узнал, что победа и поражение не были всем. Иногда тебе просто нужно было помешать противнику получить то, что он хотел, или обеспечить что-то самому. Это был риск, но просчитанный. Он делал ставку на то, что Салем совершенно не заботит Белый Клык, и поэтому заставляет их взять его живым, даже если это может стоить им жизни. Учитывая, что это Салем, это не было слишком рискованной ставкой. На самом деле, она могла бы просто отвести свои силы и подождать пятьдесят или шестьдесят лет, если бы хотела победить меня. Она бессмертна. Должно быть, сейчас ею движет любопытство. Кто я? Откуда я? Как у меня оказалась ее метка? Когда ты живешь вечно, жизнь должна становиться скучной. Такие вещи, невозможные или случающиеся раз в жизни, нельзя было игнорировать. Будущая Салем знала это. Его метка была как посланием ее прошлому «я», так и способом помочь ему вернуться в прошлое. Это был кричащий знак, который вопил «заметь меня». Жизнь действительно была бы проще без нее. Его свиток подал сигнал, сообщая, что пришло время. Белый Клык, очевидно, видел его, но сохранял видимость, не делая никаких агрессивных движений. Или, может быть, они действительно намеревались совершить обмен. Он не смог найти Винтер. Честно говоря, это не было удивительно. Важного пленника не держат в месте, легкодоступном для кого угодно, даже для других членов Белого Клыка. Там было много тех, кто попытался бы причинить ей боль просто чтобы отомстить SDC. Процессия вышла из ворот лагеря и встала перед ними. Около десяти человек, один шел впереди и остановился. Он едва мог разглядеть ее темную кожу, но одеяния и плащ Сиенны выделяли ее. В толпе людей, одетых в серую форму с белыми масками, она выделялась. Вытащив руки из-под плаща, Жон направился к ней. Он не осознавал, какова его репутация среди фавнов, пока не поговорил с рядовым Белого Клыка ранее. Теперь, вооруженный этими знаниями, он видел, как они напрягались, когда он приближался, как руки тянулись к оружию, а челюсти сжимались. Неужели моя репутация настолько плоха? Он остановился примерно в двадцати метрах и дал понять, что не подойдет ближе. Сиенна кивнула, отходя от своей группы и направляясь к нему. Он не пропустил, как ее охранники шептались между собой. Однако они не собирались ничего делать. Слишком очевидно. Если бы он был Сиенной, он бы отправил людей в обход лагеря широким кругом. Или заложил бы мины под местом встречи — но это с такой же вероятностью убило бы ее, как и его. И это разозлило бы Салем. — Жон Ашари, — поприветствовала она с кивком и натянутой улыбкой. — Сиенна Кан, — ответил он. — Я много о вас слышал. — Надеюсь, все хорошее? — Не могу сказать, что так. Белый Клык вряд ли можно назвать гуманитарной группой. — Мы пробовали это. Никому не было дела. Худшим было то, что она была права. На циничном уровне он знал, что Белый Клык образовался только потому, что Атлас и Королевства не извлекли уроков из войны фавнов, а затем проигнорировали оливковую ветвь мирного Белого Клыка. Всего этого можно было бы избежать, если бы они сделали это, и он был бы первым, кто сказал бы, что расизм против фавнов — глупость. У них были Гриммы, о которых нужно беспокоиться, ради всего святого. Зачем вообще утруждаться борьбой между собой? Но нет. Люди глупы. Такова жизнь. — И поэтому вы обращаетесь к терроризму и похищениям. Мило. — Он мотнул головой, глядя в сторону линии деревьев. Он ничего не видел, но его это не волновало. Сиенна вздрогнула. Это он заметил. Определенно в деревьях. Хорошо знать. — Мы делаем то, что необходимо. Ты здесь ради Шни. — Да. Где она? — Внутри нашего лагеря. Почему бы тебе не войти и не увидеть ее? — Я бы предпочел этого не делать. Покажи ее мне. Сиенна нахмурилась. — Ты не доверяешь нашему слову? — А у меня есть причины? Я знаю, что вы взяли ее, но понятия не имею, жива ли она до сих пор. Дай мне доказательство этого, и я разоружусь. Ни мгновением раньше. — Хорошо. — Сиенна повернулась и крикнула: — Приведите Белладонну — и пусть она приведет пленницу. — Когда некоторые из рядовых ушли, она сказала ему: — Ты, конечно, знаком с Блейк Белладонной. Ты простишь мне мое собственное недоверие, но кто знает, не убьешь ли ты меня и не заберешь ли свою невесту силой? — И поэтому ты приставила дочь вождя Менажери, а также покойного Гиры Белладонны сопровождать ее, — ответил Жон. — Это выглядело бы плохо, если бы я убил ее. Завершение работы, втягивание Менажери в войну и демонстрация всем фавнам, что мне нельзя доверять. — Он склонил голову. — Умно. — Я также не верю, что ты причинишь ей вред. Ты знаешь ее по какой-то причине. Заботишься о ней. — Сиенна промычала и постучала по подбородку. — Ты случайно не чувствуешь ответственность за смерть ее отца? Жон вздохнул. — Ты провела свое исследование… — Это была обоснованная догадка. Кстати, ты действительно несешь ответственность. Именно ты позволил ему присутствовать в Амити, и именно твои люди взяли его под стражу. Мы не организовали спасение, потому что считали очевидным, что он не имел никакого отношения к нападению. Никто не ожидал, что вы его убьете. — Это был Атлас. Не я. И он знал, что был ответственен. У него было доказательство, которого не было у Сиенны; буквально тот факт, что Гира не умер так в прошлом. С этим не поспоришь, как и с изменениями, которые он внес. Однако Сиенну ждал неприятный сюрприз, если она ожидала найти Блейк. Жон проверил свой свиток, делая вид, что проверяет время. 1:15 1:14 1:13 — Ты такая же часть Атласа, как и генерал Айронвуд, — сказала Сиенна. — Несмотря на все твои попытки сбежать к новой жизни в Вейле. Мы не можем изменить то, кем являемся. Мы можем пытаться, но рано или поздно наши ошибки нас догоняют. — Хм. — Жон усмехнулся. — Это то, что я недавно осознал. Поэтому я здесь. — Чтобы исправить ошибку, оставив невесту одну? — Нет. Чтобы исправить другую ошибку. — Говори что хочешь, но сегодня наш день. Сегодня будет тот день, о котором фавны будут рассказывать своим детям. — Сказала Сиенна. — Люди будут оглядываться назад и говорить будущему поколению, что этот момент был тем, где все изменилось. Губы Жона изогнулись вверх. — Ты не ошибаешься на этот счет. 0:02 0:01 0:00 Пламя разорвало лагерь, выбрасывая в воздух бревна и пепел. Сиенна и ее охранники пошатнулись под силой ударной волны, повернувшись с широко раскрытыми глазами, чтобы посмотреть назад, когда второй, третий и четвертый взрывы прорвались сквозь палатки, огромные взрывы, которые разрывали ландшафт и гасили жизни. Руки Жона нырнули под плащ. В одной руке появился пистолет, в другой канистра. Сиенна услышала это и повернулась, выставляя вперед свою ауру. Это спасло ей жизнь. Четыре пули ударили ей в грудь, отбрасывая назад. Аура защитила ее, но сила сбила ее с ног. Ее люди бросились вперед, крича и доставая оружие. Больше их прибыло из-за линии деревьев, как и ожидалось, с боевыми кличами. Жон застрелил ближайшего насмерть и выдернул чеку из гранаты, подбрасывая ее в воздух и закрывая глаза. Громкий хлопок и яростная вспышка света ослепили всех. Ублек однажды рассказал ему о Битве за Замок Форт. Он все еще помнил, как ошибся на уроке и выставил себя дураком. Он также помнил, как Пирра пыталась ему помочь. Ночное зрение. У всех фавнов оно было. Дело в ночном зрении было в том, что на самом деле это не было ночным зрением. Это было что-то в глазах, что позволяло им улавливать больше света, лучше использовать ограниченный свет в ночное время. Это делало их особенно восприимчивыми к внезапным вспышкам света. Сиенна также была ослеплена, но откатилась от него, прикрыв глаза одной рукой и размахивая другой перед собой. Остальные спотыкались и падали, некоторые катались по полу, а другие врезались друг в друга. Жон пробежал мимо них всех. Он бросил еще одну светошумовую гранату по пути, позволив ей упасть позади него, когда он приблизился к абсолютному хаосу, бушующему в лагере. Огонь, пепел и крики встретили его. Везунчики умерли мгновенно. Было много тех, кто был сильно ранен, обожжен или умирал. Бомбы были размещены везде, где он считал возможным, главное, чтобы Винтер не было поблизости. Они были такими же неизбирательными, какими мог быть сам Белый Клык. Это было просто предназначено для посева террора и хаоса. Время было ограничено. Он должен был найти Винтер, связаться с Райвен и вывести их. Гриммы скоро будут в пути, и если Салем не придет лично, чтобы остановить их — что маловероятно — у Белого Клыка будет достаточно забот. Он побежал к палатке Блейк, эпицентру взрывов. Сиенна упомянула, что Блейк должна привести к нему Винтер. Он мог только надеяться, что Винтер не была снаружи палатки, когда она взорвалась. Проталкиваясь мимо шатающихся или выбегающих членов Белого Клыка, которые все игнорировали его, он продвигался глубже в лагерь, даже не пытаясь скрыть свое присутствие. Было слишком много паники, чтобы фавны обращали на него внимание. — Где пленница?! — кричал он, надеясь, что кто-то ошибочно ответит в этом безумии. — Где Шни? В ответ он получил крики боли, мольбы о помощи или призывы медиков. Он прикусил губу и заставил себя не обращать на них внимания. Террористы, говорил он себе. Они были террористами. Даже если все они могли быть Блейками внутри, даже если все они имели потенциал измениться, как она, он не мог позволить себе заботиться о них сейчас. Это было бы его погибелью. Хорошо, что Руби здесь не было. Она не смогла бы этого сделать. Когда я стал способен на это? Он покачал головой. Сиенна скоро поднимется и отправит своих людей обратно. Они еще не закончили, и пара взрывов в лагере, который в основном был опустошен, чтобы окружить его, не собиралась ее парализовать. Он продолжил, следуя по своей мысленной карте лагеря, пока не достиг палатки, которая когда-то принадлежала Блейк. Теперь это были вызывающие тошноту руины из огня и пепла, тлеющие и извергающие дым. К счастью, поскольку лагерь в основном состоял из палаток, шестов и тому подобного, не было достаточно больших пожаров, чтобы блокировать его путь. Не было достаточно материала, чтобы загореться в первую очередь, и то немногое, что было, горело быстро. Вокруг палатки были тела. Он осмотрел каждое, дыша спокойнее, когда не увидел белых волос. Винтер не погибла здесь. Значит, она была где-то еще. Он выругался и побежал обратно, вытаскивая Кроцеа Морс, но оставляя щит в форме ножен. Свободная рука пригодилась бы для другого оружия, и он вытащил еще одну светошумовую гранату, последнюю. Если бы он был Сиенной, он бы пошел искать Винтер. Взял заложницу, вытащил ее из лагеря и угрожал застрелить, если Жон не сдастся. — НАЙДИТЕ ЕГО! — услышал он ее крик. — НАЙДИТЕ ЕГО! Игнорируйте палатки, их можно починить. Найдите Ашари! Пригнувшись за кучей ящиков, он наблюдал, как Сиенна стояла во главе доброй сотни фавнов, многие из которых рассредоточивались в гневе. Он облизал губы и убрал светошумовую гранату, вытаскивая вместо нее фугасную. Нора всегда была пользователем гранат в команде JNPR, и она показала ему множество различных способов их использования, не все из которых были очевидны. Он прокатил ее по полу к другому набору палаток, дав достаточно силы, чтобы она закатилась под полог палатки и внутрь. Несколько секунд спустя все взорвалось. Жон двинулся в противоположном направлении. Люди смотрят на взрывы. Это просто правило. Если внезапно происходит взрыв, ты поворачиваешься к нему, и никакая тренировка не победит эту инстинктивную реакцию. Он использовал секунду, когда знал, что они будут отвлечены, чтобы обойти ящики и побежать на запад, обходя Сиенну и ее силы сзади. — Рассредоточьтесь, — рявкнула она. — Сохраняйте тишину — никаких боевых кличей. В ту секунду, когда увидите его, начинайте кричать, и мы все сойдемся. Не позволяйте этому ублюдку сбежать. Он выбрал свое место позади нее не случайно. Как только она закончила, фавны рассредоточились, но они сделали это в конусе в сто восемьдесят градусов перед собой. Примерно так. Они не думали оглядываться или идти назад, потому что это было то место, откуда они пришли. Они рассредоточились впереди, обыскивая палатки за только что взорванной. Жон перевел дыхание позади, наблюдая и ожидая, не сделает ли Сиенна шаг к Винтер. Она не сделала. Сиенна стояла там, наблюдая за своими людьми с яростным выражением лица. Почему она не двигалась? И почему она думала, что он вообще сбежит? Она знала, что он здесь ради Винтер, потому что если бы его волновала только его собственная жизнь, он бы никогда не появился. Даже если бы она беспокоилась о том, что он уйдет, она бы знала, что нужно убедиться, что он не уйдет с их пленницей. Она знает, что я слежу за ней? Она боится привести меня к Винтер? Если это был ее план в бездействии, это было невероятно смело. Всегда был шанс, что он просто наткнется на Винтер и уйдет. Насколько уверенной должна была быть Сиенна, чтобы даже не считать это реалистичной возможностью? Уверенной. Она должна была быть уверенной. Его сердце остановилось. Неужели Винтер… Неужели Сиенна… Его руки дрожали, сжатые в кулаки так сильно, что ногти впивались в кожу. Шни среди Белого Клыка; на что он рассчитывал? Винтер не было в качестве заложницы, когда он прибыл, не было предложения позволить ему поговорить с ней, и даже ее в цепях не было в качестве примера. Все говорило о том, что ее больше не было. Сиенна убила Винтер. Винтер мертва. Его ученица. Его коллега. Его друг. — Вперед! Двигайтесь! Он должен быть где-то здесь. Он не уйдет без нее! Найдите его! Приведите его ко мне! Он вышел из-за ящиков и направился к ней. Сиенна никогда не видела, как он приближается, глядя в противоположном направлении и крича приказы. Она отправила всех своих людей прочь, зная, что он будет искать Винтер. Зная, что он будет пытаться сбежать. Его нога хрустнула по обугленной траве. Сиенна повернулась. Секундное предупреждение спасло ее. Кроцеа Морс опустился вниз, но она успела вовремя поднять свой изогнутый меч. Едва. Ее работа ногами была плохой, поспешной. Его меч обрушился вниз, и ее рука дрогнула. Вместо того, чтобы дать ей шанс восстановиться или позвать на помощь, он полностью бросил Кроцеа Морс и пробился мимо ее оружия, ударив ее один раз в живот, а затем в подбородок, уложив ее на землю. Он тут же оказался на ней, колени по обе стороны от ее живота, руки давят на ее горло. Глаза Сиенны пылали ненавистью, но эти пламена потухли под его холодным взглядом. Синие глаза как осколки льда. — Где она? — прошипел он. — Где она? — Ак — а- — Аура защищала ее. — Как- — Но не давала ей дышать. — Где она?! — потребовал он, громче. Его руки сжались еще сильнее, подтягивая ее голову вверх и снова ударяя ее обратно. — Где моя ученица, Сиенна? Где она?! Колени Сиенны трижды подряд ударили его в спину. Ее рука хлопнула по его уху, заставляя воздух войти с хлопком и дезориентируя его. Он пошатнулся, тошнота пробежала по нему. Сиенна использовала этот момент, чтобы перевернуть свое тело и сбросить его. — Хаа! Аах! — Сиенна хватала воздух и перевернулась, ползя за оружием. — Где она-? — прорычал Жон, хватая ее за лодыжку и притягивая назад. Он не столько заполз на нее, сколько плюхнулся, подтягивая себя вверх по ее телу, пока не смог зарыть руку в ее волосы и прижать ее лицо к земле. — Ты убила ее, не так ли? Ты действительно убила ее. Он ударил ее головой о землю еще три раза, сотрясая ее тело с каждым ударом. — Я вернулся, чтобы остановить это. Я вернулся, чтобы исправить это. Я видел, как они все умирают. Пирра, Рен, Нора, Янг, Блейк, Руби и Вайсс. Я видел, как они умирают, и я поклялся, что это никогда больше не повторится. — Он встал на колени и перевернул Сиенну. Ее лицо было в крови, нос сломан, губа рассечена, кровь стекала по ее рту. Его руки снова сомкнулись на ее шее. — Верни ее мне, Сиенна. Верни ее! Ее глаза выпучились, а лицо становилось синим, руки теперь обхватывали его, пытаясь освободиться и вдохнуть. В ее глазах теперь было что-то большее, чем гнев. Что-то прекрасное. Страх. — Он здесь! — закричал фавн. — Он атакует Сиенну! Ублюдок. Голова Жона резко повернулась вправо, увидев бегущего в маске мужчину с мачете. Он мгновенно рассчитал расстояние, подумал о Сиенне, о том, сколько времени потребуется, чтобы покончить с ней. Мгновение спустя он был на ногах, оставив Сиенну ползать и хватать воздух. Кроцеа Морс лежал на земле на некотором расстоянии. Мужчина был ближе. Он замахнулся. Неуклюжий удар через плечо, словно опускал молот на металлический столб. Рука Жона поймала запястье фавна, блокируя его. Его другая рука вытащила пистолет, который он прижал к животу мужчины. Он нажал на курок. Две смертельные инъекции. Мужчина задохнулся и упал. Если бы был только один, это было бы нормально, но их было больше. Его крики предупредили их. Пятеро справа, двое слева. Еще больше возвращались издалека. Легко сотня, все они нападали на него по частям, и многие из них были необученными. Он бросился на пятерых. Они не ожидали этого. Никто бы не ожидал. Он ринулся прямо вперед, а затем уклонился влево, атакуя того, кто был сбоку, и поворачивая тело мужчины так, чтобы он оказался между Жоном и другими четырьмя, отрезая их. Они рассредоточились, пытаясь окружить его, но ему потребовалось лишь столько времени, чтобы обезоружить и убить первого. Он выпустил остаток обоймы в других, ранив двоих и отогнав двух других. Щелкнув пустым затвором, он отбросил пистолет и подхватил ногой упавшее копье фавна в свои руки. Он не знал, как пользоваться копьем. Впрочем, эти люди тоже едва ли умели пользоваться своим оружием. Он ткнул в первого, который отшатнулся, пытаясь уйти от досягаемости. Жон последовал за ним, используя длину копья, чтобы снова ударить по его бедру, сделав обманное движение и выпад выше. Острие прошло через руку мужчины ниже плеча; рана в плоть для большинства охотников. Он упал с криком и свернулся на полу. Последний убежал. В этот момент это было уже не трусостью, а здравым смыслом. Жон отбросил копье в сторону и поднял саблю. Она была выщерблена и испорчена, на ней были зазубрины, как будто кто-то хотел записать каждое убийство. Учитывая, насколько она была несбалансированной, он был бы удивлен, если бы она убила так много людей. Это был меч, тем не менее. Не тот, к которому он привык, но этого было достаточно. — Вот он! — Три фавна бросились вперед. — Взять его! За Сиенну! За Белый Клык! Винтер знала, как пользоваться саблей, и обучая ее, он сам немного научился. Подхватил, даже если никогда не собирался. В конце концов, это было не так сложно, особенно против необученных. У нее было одно лезвие, и оно хорошо резало. Первый фавн узнал это, когда Жон вырвал ему горло. Второй и третий ударили его. Жон парировал одного плоской стороной лезвия и принял удар другого, дубиной с шипами, по нижней части спины. Он охнул, сотрясенный от удара, но зацепил свободной рукой руку того, кого парировал, дернув ее внутрь и сломав локоть. Фавн закричал и выронил оружие. Другой снова замахнулся, размахивая своей дубиной как битой. Поворачиваясь, Жону удалось притянуть первого вокруг себя, используя его как щит, чтобы принять удар. Локоть уже сломан, ключица присоединилась к нему, когда его друг ударил, ломая кости и вгоняя один из шипов глубоко в плоть. Потрясенный, нападавший заколебался. Жон бросился через тело человека посередине, вонзая меч в плечо мужчины. — Аргх! — Он уронил булаву. Она утянула человеческий щит вниз вместе с собой, шип застрял в кости. Меч в его плече вырвался, и мужчина понял, что с ним покончено, поднимая обе руки, чтобы попытаться отразить следующий удар руками. Сабля не была достаточно сильной, чтобы разрезать кость. Однако она отсекла три пальца и сухожилия руки. Этого было достаточно, и фавн упал, задыхаясь и крича на полу со своим другом. Жон посмотрел на их оружие и выругался. Ни одного приличного среди них. У Белого Клыка были бойцы получше. У них были люди уровня охотников. По крайней мере, они были в его время. Не нашли ли они их еще, потеряли или просто отправили на задания, он не знал. Что он действительно знал, так это то, что этот человек медленно умирал. — Пожалуйста, — умолял фавн, когда Жон наклонился. — Пожалуйста, нет, не убивай меня! Ты уже мертв, — не сказал Жон. Не тратил время на это и не продлевал страдания. Один быстрый разрез перерезал горло мужчины, предотвращая поступление кислорода к мозгу. Это была самая быстрая смерть, которую он мог обеспечить в данных обстоятельствах. Вероятно, больше, чем он заслуживал. Другой, возможно, выживет. Зависит от Гриммов. Жон перешагнул через его тело, оставив живого фавна с выражением широко раскрытых от ужаса глаз. Он встал на колени. — Где Винтер? — Я-я не знаю. Поверь мне, я не знаю. Клянусь! Я-я не знаю! — Он начал плакать, затем закричал. — Я НЕ ЗНАЮ! Жон цыкнул и пошел дальше, оставив его. Тогда Сиенна была единственной. Он направился обратно к ней, но его встретили добрых восемь или десять фавнов. Они были лучше вооружены, с решительными выражениями лиц. — Твоему господству террора пришел конец, Ашари. Сдавайся сейчас, и мы не будем вынуждены убить тебя. В ответ Жон взмахнул оружием и принял стойку фехтовальщика, меч направлен вперед, а одна рука за спиной под плащом. Это напоминало о том, как Вайсс обычно сражалась в Маяке. Сабля не была Миртенастером, и он не был фехтовальщиком. — Ладно. Забудьте о приказах, — прорычал лидер. — Убейте его. Убейте его и покончим с этим. Опасный или нет, он все еще был одним человеком, и шансы были достаточно в их пользу, что они не колебались, бросаясь вперед. Когда они подошли близко, он вытащил руку и бросил в них подготовленную гранату. Она ударила в грудь первого и взорвалась, разрывая его на куски и убивая всех остальных в радиусе четырех метров. Осколки также отскочили от ауры Жона, ослабляя ее. Это не был честный бой; в этом не было необходимости. Может быть, если бы Адам был здесь и против него, ему пришлось бы сражаться с ним лицом к лицу, но против этих людей он использовал все, что было под рукой. Все, что он мог использовать, чтобы уменьшить их численность. Еще больше приближались, но их еще не было здесь. Отбросив саблю в сторону, Жон пошел обратно к Сиенне, наклоняясь, чтобы поднять Кроцеа Морс по пути. Она ползла прочь, двигаясь как червь по траве на коленях и локтях. В честном бою, он должен был предположить, что она была способным воином. Или, может быть, это был просто он, слишком много додумывающий. Очевидно, Адам убил ее одним ударом, когда взял верх. Может быть, она была просто подставным лицом. Это было нормально. Быть символом — это все, что от нее надо.

***

Сиенна знала, что это его ноги хрустели по траве, приближаясь к ней, звук каким-то образом достигал ее даже сквозь пламя, крики и возгласы. Ужас пронзил ее, и она поползла еще быстрее, легкие горели, а дыхательное горло не могло вдохнуть необходимый кислород. Они ошибались. Они так ошибались. Он не был человеком. Он был демоном. Монстром. Нога приземлилась на ее плечо и надавила, переворачивая Сиенну на спину. На фоне огня и пепла он был как монстр из легенды. Что-то хуже, чем даже Гримм. Его глаза, холодные и безэмоциональные, смотрели на нее без намека на милосердие. Этот человек не видел в ней личность. Он видел в ней ничто. Его нога надавила на ее грудь. С ее уже больным и слабым горлом, она едва могла дышать, когда он наклонился над ней. — Где она? Сиенна изо всех сил пыталась вдохнуть. Она даже не могла сказать ему правду. Он слишком сильно давил на ее легкие. Ее зрение потемнело, и она знала в этот момент, что умрет. Ее руки скребли по траве в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать против него. Она нашла камень и бросила его вверх. Камень отскочил от его лица, сбивая его в сторону. Когда он повернулся обратно, немного крови текло из его носа. Он надавил еще сильнее, пригвождая ее к месту и поднимая свой меч, остриё направлено вниз над ней, обе руки на рукояти. Сиенна наблюдала за этим со стиснутыми зубами. Если ей суждено умереть, она умрет в бою. — Стой! Такова была сила в голосе, что все остановились. Сиенна лежала под пятой Ашари, избитая и сломленная. Белый Клык окружал их в свободном круге. Огромная фигура пробилась сквозь толпу. Кожа Хейзела Рейнарта потрескивала от энергии, но его голос оставался спокойным, глубоким и эхом, как всегда. Меч над грудью Сиенны завис там. — Хейзел, — непринужденно сказал его владелец. — Какая неожиданная встреча. — Опусти свой меч. Сиенна Кан не твой враг. — Хейзел работал своими мощными руками, кожа потрескивала, а глаза сияли. — Если кто и враг, то это я. Встреться со мной. Победи меня, и я гарантирую, что Белый Клык позволит тебе отступить. Смешно. Как будто они хоть как-то могли его остановить. Сиенна была повержена, а ее люди были в беспорядке. Не будет преувеличением сказать, что они могли убить его — это не было бы трудно с их численностью — но цена уничтожила бы их, если бы не Гриммы. С дымом, поднимающимся над линией деревьев, это был лишь вопрос времени, когда их обнаружат. Ашари посмотрел на нее. Его глаза были пусты. — Ты заботишься о ней? — спросил он. Сиенна замерла. Такой вопрос… — Я не хочу видеть, как ей причиняют вред, — ответил Хейзел, удивляя ее. — Я не желаю видеть, как кому-либо причиняют вред. Я думаю, ты это знаешь. — Ты потерял кого-то близкого. Хейзел закрыл глаза. — Да. — Ты винишь Озпина. — Да. Я думаю, ты знаешь, почему. — Да, — сказал Ашари, вторя Хейзелу. От двух мужчин, которые казались такими непостижимыми, разговор был не чем иным, как одинаковым. Сиенна не понимала ничего из этого. — И я знаю, каково это. Я бы сказал тебе остановиться. Я бы сказал тебе забыть о ней и двигаться дальше. — Ашари засмеялся. — Но я был бы лицемером, не так ли? Ее память вела меня с тех пор, как пал Маяк. Что? Маяк-? — Все, что я делал, я делал во имя ее. И когда те, кого я обещал защищать, умерли; я заключил сделку с дьяволом ради шанса спасти их. — Он кивнул Хейзелу. — Так же, как и ты. — Тогда мы похожи. — Хейзел протянул руку. — Не делай этого. Пожалуйста. Между ними повисла тишина. Ашари смотрел на Хейзела, полностью игнорируя ее. Меч все еще висел над ней, зажатый в двух непоколебимых руках. Медленно, мучительно его лицо повернулось обратно к ней. Сердце Сиенны замерло. — Мы не похожи, Хейзел. Разница… — Он сжал руки. — В том, что у меня все еще есть люди, которых нужно защищать. И я сделаю все, чтобы сохранить их в безопасности. Меч пронзил вниз. — НЕТ! — закричал Хейзел, протянув руку. Это было последнее, что видела Сиенна.

***

Меч прорвался сквозь кожу, мышцы и кости. Ужасающий хруст ее грудной клетки разнесся по всему лагерю. Это заставило фавнов вздрогнуть и отступить. Это заставило руку Хейзела, протянутую, словно чтобы дотянуться до Сиенны, упасть. — Зачем? — потребовал Хейзел. — Никому не нужно было умирать сегодня. — В этом мы не согласимся. Жон отпустил Кроцеа Морс, оставляя его воткнутым в нее. Он медленно снял свой окровавленный плащ и отбросил его в сторону. Он расстегнул бандольер, гранаты в основном были использованы, и позволил им упасть. Его кобура была пуста, пистолет выброшен. Он упал на землю. Он снимал свое вооружение кусок за куском, пока остались только ножны. Только тогда он протянул руку и снова схватил Кроцеа Морс, вытаскивая его из тела Сиенны с отвратительным звуком кости и плоти. Он стоял перед Хейзелом только в брюках, рубашке и ботинках. Все остальные были расходным материалом. Со всеми остальными было легко справиться. Хейзел был не таким. Эта битва, знал Жон, потребует от него всего. — Зачем? — снова спросил Хейзел. — Потому что это была проблема моего создания. Я стал причиной этого, и хорошие люди погибли. — Улыбка Жона была горькой. — Имеет смысл, что я должен быть тем, кто положит этому конец. Суставы Хейзела хрустнули, когда он шагнул вперед, тело покрыто растекающимися дугами электричества. Его шаги сотрясали землю, поднимая пыль и грязь позади него. С яростью, обычно предназначенной для Озпина, он маршировал вперед. — Никто не вмешивается! — прорычал Хейзел. — Он мой. В центре кольца огня и террористов Жон Арк-Ашари приготовил Кроцеа Морс. Когда-то Хейзел Рейнарт был монстром, с которым только Озпин мог надеяться столкнуться и выжить. Но это было в начале, тогда, когда Маяк только пал, и он, Руби, Нора и Рен были без руля и ветрил. Они выросли. Им пришлось. Никто не мог сказать, что он не вырос больше всех, но это было только потому, что он был таким слабым тогда. Больше нет. В конце концов, он был тем, кем Руби и его друзья гордились стоять рядом. Кроцеа Морс, покрытый кровью, лежал прижатым к плечу Жона, остриё направлено прямо в сердце Хейзела. Никто не двигался, ни он, ни Хейзел, ни Белый Клык вокруг них, которые были забыты обоими. Существовал только другой. Двое стояли друг напротив друга на поле пепла и крови.