Реликвия будущего

Тириан тащил её по улицам Вейла. Удивительно, насколько мало людям было до этого дела; до странного мужчины, волочащего за собой девушку, которая явно была недовольна ситуацией. Люди смотрели в их сторону прищуренными глазами, а некоторые уводили своих детей подальше, но всё, что получал Тириан — это косые взгляды и перешёптывания. Никто не делал попыток помочь ей, и к тому времени, когда некоторые решили, что должны что-то предпринять, её уже уволокли дальше. Эмеральд держала рот на замке, по крайней мере, первые несколько минут. Если бы она начала кричать, ничто не помешало бы Тириану вернуться и убить Янг, чтобы преподать ей урок. Или вырезать ей язык и сбежать с ней, или просто заколоть, оставить умирать и скрыться. Им нужен был папа живым. Она была средством для этого, но это не значило, что он не мог лишить её жизни. — Хм? Настойчивый, — Тириан посмотрел вперёд и потащил Эмеральд влево, на боковую улицу. — Озпин сегодня быстро реагирует. Хех. Я польщён, — он ускорил шаг, сдёрнув её с ног и побежав по дороге, расталкивая людей. Увидев что-то впереди, он выругался и снова свернул с дороги, пересекая парк и проскальзывая между деревьями. Он опасливо оглянулся, подтянул её немного ближе к себе и вложил один из своих ножей-пистолетов в левую руку. — Озпин и Гудвитч. Я не ожидал, что их реакция будет такой быстрой. Разве в Маяке не учебное время? Они рано выходят на охоту за мной? О, какой комплимент. Какой комплимент. Моё сердце трепещет. — Я думала, ты бережёшь себя для моего отца. — О, но так и есть, Эмеральд, так и есть, — Тириан захихикал, подхватив колкость. — Не волнуйся, я не изменю ему. Мы скрестим клинки, он и я, и я хочу, чтобы ты была свидетелем этого. Это будет весело. Хм. — Даже если он убьёт тебя? — Даже тогда. Это была бы такая интересная смерть, — он посмотрел на неё сверху вниз и ухмыльнулся. — Хотя, если бы я знал, что он идёт за этим, я бы сначала проткнул твои лёгкие. Держу пари, он был бы в ярости, если бы обнаружил, что ты захлёбываешься собственной кровью. Это сделало бы бой намного более интенсивным. Эмеральд вздрогнула. Её свободная рука поднялась к груди, и ей пришлось напомнить себе, что он не сделает этого сейчас. Это произойдёт, только если он вытащит её из Вейла, а этого не случится. По крайней мере, живой. — Похоже, мы оторвались, маленькая леди. Разве это не прекрасная новость? — Его рука всё ещё была сомкнута вокруг её локтя. Её короткие попытки вырваться сначала были встречены демонстрацией того, что у неё нет сил разорвать его хватку, а затем ножом у её ноги и комментарием, что ей не нужны сухожилия, чтобы быть заложницей. С тех пор она не пыталась. — Может, мне всё-таки стоило убить ту девчонку. Должно быть, она позвала на помощь. Ну что ж, урок усвоен — милосердие это плохо. Я вернусь и закончу с ней в другой раз. — Нет, — Эмеральд отпрянула. — Ты обещал. — Ооо, наконец-то трещина в этой броне? — Он захихикал, когда она бросила на него кровожадный взгляд. — Ты такая спокойная, пока я не говорю о ней. Она твоя девушка? — Ещё один смешок. — Я обещал не причинять ей вреда тогда; я не говорил, что не вернусь. Посмеиваясь про себя, Тириан вышел из-за деревьев в центр парка, к пруду с рыбками. Он посмотрел за него, на маленькую скамейку со стариком, бросающим крошки в воду, и выругался. — До сих пор? Как они продолжают нас находить? — Он снова потащил Эмеральд прочь. — У тебя что, трекер на теле или что-то в этом роде? Это становится смешным. — Может, твоя «богиня» прокляла тебя. Он резко ударил её тыльной стороной ладони. — Не смей говорить плохо о моей богине! Если Тириан и заметил внезапное нарушение иллюзии в момент, когда его рука ударила её, он не подал виду. Она не могла видеть то, что видел он — такова была природа её Проявления — но последние десять минут она создавала перед ним образы преследователей. Самых сильных людей, о которых могла подумать. Озпин, Глинда, Тайянг. Они загоняли его к центру Вейла, или, по крайней мере, подальше от окраин. Соблазн заставить иллюзии освободить её был велик; если бы она могла создать иллюзию, размахивающую мечом над их руками, Тириан мог бы отпустить, и она могла бы убежать. Проблема была в том, куда бы она побежала? Смогла бы она сбежать? Это был Тириан Каллоус. Папа говорил о нём как о человеке, который был гораздо опаснее любого типичного охотника. Он мог сражаться с папой один на один, и хотя она могла бы попытаться заманить его в иллюзии, чтобы помочь убежать, это не помешало бы ему снова выследить её. В следующий раз он мог бы просто немедленно убить Янг. Он должен умереть. Это был способ решения проблем в стиле Жона, но она выросла на улицах, пока её не забрал Улыбающийся Человек. Теперь он был Жоном, Папой, но это не значило, что она забыла, как он впервые спас и помог ей. Эмеральд уважала тётю Саммер, но у неё была эта странная поговорка, которая не имела смысла — «насилие не решает всё». Это было странно, потому что тётя Саммер тоже была охотницей, так что она должна была знать, что насилие абсолютно решает всё. Если ты достаточно хорош в этом. Эмеральд не была достаточно хороша, чтобы убить Тириана, но если Янг могла бы привлечь тётю Саммер и дядю Тайянга, они могли бы справиться. Тириан должен был исчезнуть. Исчезнуть как Кинг. Быть удалённым из её жизни, прежде чем он сможет вызвать проблемы. Если Саммер и Тайянг действительно найдут её, это не должно быть слишком сложно устроить. В конце концов, Тириан угрожал убить Янг. Он даже пытался убить Руби в Атласе. — Может, мне просто начать прорубать себе путь, — размышлял Тириан. — Немного хаоса займёт Озпина и его весёлую компанию, — он посмотрел на пару, совершающую романтическую прогулку по парку. Облизнув губы, он поднял пистолет. — Нет! — Эмеральд бросилась на него. Тириан ударил её ногой в живот, оглушив, но к тому времени, когда он оглянулся, пара исчезла. Рыча, он сжал кулак на задней части шеи Эмеральд и крепко ухватился, болезненно защемляя её кожу. — Думаю, для тебя пришло время немного отдохнуть, девочка. Последнее, что она увидела, был кулак, летящий в её лицо.

***

Саммер пересекла дорогу, прижав свиток к уху и свободной рукой расталкивая людей. Они ругались и выкрикивали оскорбления, не понимая ситуации. Озпин не хотел предупреждать общественность из опасения вызвать панику, которую Тириан мог бы использовать в своих интересах. В море испуганных людей найти одну напуганную девочку было бы невозможно. В океане спокойствия это было бы легче. В теории. — Янг в безопасности, — сказал Тайянг через свиток. — Она говорит, что Эмеральд отдала себя ради её безопасности. Нам нужно найти её, прежде чем её выведут из города. — Я ищу! — Саммер оттолкнула с дороги ещё одного человека. — Где Озпин?! — Координирует людей у центральных ворот. Глинда приземляет самолёты в аэропорту, в то время как Ублек и Порт защищают Маяк на случай, если он попытается угнать там Булхед, — на другом конце она услышала, как что-то кричит Янг. — Слушай, я заберу Янг и позабочусь о Руби. Кроу тоже ищет. Напиши ему, если что-нибудь увидишь. Закончив разговор, она убрала свиток и остановилась на возвышении дороги, оглядывая толпу и кусая нижнюю губу. Искать двух людей в Вейле действительно было безнадёжной задачей. Она рассчитывала лишь на то, что они просто окажутся в нужном месте в нужное время. Она их не видела. Сердито шипя, она двинулась дальше, чувство вины грызло её изнутри. Это моя вина. Жон просил меня присмотреть за Эмеральд, а я позволила ей и Янг пойти вместе одним. О чём я думала? Что я буду делать? Как я объясню это Жону, если с ней что-то случится? Её сердце бешено колотилось. Как для матери, потеря ребёнка была одним из её самых страшных кошмаров. Было так же плохо, когда Янг начала ходить и бродить, и потребовались месяцы, чтобы она почувствовала себя комфортно, доверяя своей старшей дочери самостоятельность. Тогда страх был лишь в том, что Янг заблудится или попадёт в беду. Никогда о похищении. Она могла представить лицо Жона, когда он вернётся и узнает, что его дочь похитили, и что она и Тайянг, которым её доверили, не смогли помочь. Она представляла, как он кричит, плачет и даже нападает на неё. Её зрение поплыло, а желудок скрутило. Её свиток пискнул. Саммер проверила сообщение, которое пришло от Озпина. «Саммер. Мы связались с необычным человеком, который утверждает, что видит мисс Ашари и её похитителя. Я отправляю его номер тебе. Хотя это может быть не очень приятно, я рекомендую тебе сотрудничать с ним на благо мисс Ашари.» За сообщением следовал номер, выделенный синим цветом. Она нажала на него без колебаний. Кто-то, кто знал, где Эмеральд? Это была зацепка, которую она не могла упустить. Свиток прозвонил три раза в быстрой последовательности, её нога нетерпеливо постукивала по полу, пока люди проходили мимо. В конце концов, кто-то ответил. «Приветствую.» Голос ответившего мужчины был ей незнаком, но лицо на экране она видела раньше. Оранжевые волосы, шляпа-котелок и самодовольная улыбка. Саммер никогда не пересекалась с вором, но в последнее время он стал известен. — Роман Торчвик… — Это был неправильный номер? Это была ловушка? Времени проверять не было. — Озпин сказал мне, что ты знаешь, где находится некий человек. «Эмеральд Ашари, да? И я знаю. Я следую за её другом последние тридцать минут.» — Где? «Сейчас в центральном парке. Он-» Роман оборвался, глядя мимо свитка. Он выругался. «Он оглушил её и идёт на запад. Чёрт возьми, теперь он движется быстро.» Роман начал бежать. «Даже не пытается быть незаметным, да? Слушай, я активирую маячок своего свитка для тебя. В интересах правого дела, как насчёт того, чтобы «не» использовать его для моего ареста, а вместо этого прийти и помочь мне разобраться с этим ублюдком.» Саммер уже двигалась на запад. — Почему? — спросила она. — Почему ты помогаешь нам? «Назови это взаимными интересами. Это моя территория, и мне не очень нравится, когда кто-то лезет на неё.» — Недостаточно убедительно. «Сейчас действительно подходящее время?» Роман сплюнул в сторону. «Ладно. Я пытался ограбить одного человека, и всё пошло не так — очень не так. Теперь я пытаюсь спасти его отпрыска, прежде чем он узнает, что её похитили на моей территории. Наш общий друг не слишком прощает такие вещи, а я бы не хотел умирать в ближайшее время.» Жон? Это должен быть он; ничто другое не имело смысла. Почему-то, мысль о том, что Роман Торчвик боится Жона, даже не удивила её, как и идея, что у её друга что-то было на него. Жон был многим: другом, учителем и отцом, но Саммер не была слепа к его недостаткам. Он был сосредоточен на вещах, далеко выходящих за пределы Вейла и её, и он был до безумия жесток. Легко было смеяться над этим, когда дети, которых он учил, использовали грязные трюки против Кроу или Тая, но более глубокое прочтение того, почему Жон считал бой таким, рисовало плохую картину. Не говоря уже о том, что он сделал в Атласе. Убийство иногда было необходимо в их работе, но люди колебались. Даже против самых жестоких противников, всегда было либо некоторое колебание, либо некоторое сожаление после содеянного. Хорошие охотники могли заставить себя пройти через это, но когда действие и адреналин исчезали, им часто требовалась детоксикация. Алкоголь, семья, друзья или просто некоторое время в одиночестве. Люди справляются по-разному. Никогда не казалось, что Жон справляется. Что ему нужно справляться. Убийство никогда не беспокоило его, не так, как это беспокоило Руби, Кроу или её. Жон двигался дальше, как будто это вообще не было проблемой. Даже если Саммер заботилась о нём, была тёмная часть её, которая всегда чувствовала нервозность. Она знала, что Жон был убийцей. Очевидно, Роман Торчвик тоже это знал. — Мы будем работать вместе, — сказала она. — Я приближаюсь к твоему местоположению. Как далеко он? «Движется быстро.» Движение Романа на экране было доказательством этого. «Он — чёрт возьми — он пересекает дорогу. Не уверен, понял ли он, что я слежу, или ему просто больше не важно.» Вид через свиток резко изменился, когда Торчвик скользнул по капоту машины. Саммер увидела дорогу, кричащих людей и на короткий миг зелёные волосы, обмякшие на чьём-то плече. «У меня есть ещё кто-то помогающий,» — тяжело дышал Роман. «Невысокая девушка. Розовые, коричневые и белые волосы. Ты не сможешь её не заметить. Пожалуйста, не режь её.» — Хорошо. Просто не дай ему покинуть город, пока я не доберусь туда. «Я постараюсь. Я — о, чёрт.» — Что такое? «Он срезал путь через территорию банды и вошёл в здание. Думаю, это значит, что он заметил.» Роман замедлился до остановки. «Ладно, мне придётся отключиться. Я постараюсь занять его.» При этой мысли он выглядел плохо, и не без причины. Торчвик был известен как вор. Тириан Каллоус был монстром. «Сделай мне одолжение и спаси меня тоже, ладно?» Экран погас. Чем, чёрт возьми, занимался Жон, что такой человек, как Роман Торчвик, сознательно пошёл бы один на один с подтверждённым убийцей? Это было даже не так, будто Торчвик думал, что у него есть шанс. Этот обречённый комментарий в конце фактически просил её подобрать его искалеченное тело в конце и доставить к врачу. Ещё вопросы к Жону. Вопросы, которые она задаст ему, когда обеспечит безопасность Эмеральд. Саммер быстро написала сообщение Кроу, рассказав, что она делает, и чтобы он следовал за её сигналом. Затем она настроилась на сигнал Торчвика, обнаружив его у западной стены в промышленной части города. Это было вдали от большинства пешеходов, вероятно, попытка Каллоуса избежать свидетелей. Сообщение Кроу пришло обратно. Простое «выдвигаюсь».

***

Сигнал привёл к заброшенному зданию. Нельзя было сказать, что оно всегда было заброшенным, но сейчас точно было — и, вероятно, с веской причиной. Саммер ещё раз проверила свой свиток, чтобы убедиться, и убрала его, доставая меч. Короткий меч на первый взгляд был простым, но имел канал для пыли по центру, питаемый флаконами, закреплёнными под гардой. На нём было два спусковых крючка, один у флаконов и другой над навершием. Её сапоги стучали по бетону, когда она вошла в тёмное здание, пыль и камешки хрустели под ногами. Шум машин и людей стихал, сменяясь жуткой тишиной. Электричество явно было отключено. Она колебалась мгновение, затем остановилась, чтобы снова достать свиток и включить фонарик, закрепив его на груди над сердцем. Он отбрасывал свет вперёд, освещая пространство прямо перед ней. Это наверняка выдаст её, но Тириан был фавном. У него было преимущество в условиях слабого освещения, и только глупец сталкивался с фавном в темноте. Отбрасывая лучи света с каждым шагом, поворачивая грудь слева направо, чтобы осветить коридор, в котором она находилась, она остановилась, когда свет залил красное пятно на полу. Она метнулась к нему, опустилась на колени и прикоснулась к нему пальцем. Кровь была свежей. Всё ещё жидкой. Впереди было ещё несколько пятен. Саммер поднялась и последовала за ними, пригнувшись и держа оружие перед собой, свободной рукой на обухе клинка, готовая к внезапной атаке. Её меч был с одним лезвием, изгиб на более плоской стороне служил каналом для патрона, который выстреливал вверх по обуху клинка из пистолетного механизма в рукояти. Серебряные глаза сканировали каждый угол, пока она двигалась. Продвигаясь глубже, она начала слышать звуки впереди. Возможно, бой. Она облизнула губы и двинулась немного быстрее, обогнула ближайший угол и обнаружила лестницу. Шум доносился сверху. Она поспешила вверх по ступеням и повернула за другой угол, поднялась ещё на несколько ступеней на следующий этаж, прежде чем нашла его. Не Тириана. Торчвика. Он лежал плашмя на животе. — Чёрт возьми. — Саммер опустилась на колени рядом с вором и протянула руку к его шее. Пульс был, хотя и слабый. Брызги крови вели к нему и к ране, прорезавшей его левое плечо. Кровь также запеклась в его волосах, а шляпа нигде не виднелась. — Я найду тебе врача, если смогу, — пообещала она, похлопав его по спине и вставая. — Спасибо, что попытался. Сейчас не было времени помочь ему. Должно быть, он попал в засаду Тириана — вероятно, пострадал в темноте. Или же его заставили вмешаться по какой-то причине. Она надеялась, что это не из-за угрозы жизни Эмеральд. Звон металла впереди заставил её двигаться, и Саммер оставила вора позади, пробираясь вперёд по узкому коридору. Открытая дверь в конце вела в то, что казалось большим переходом из металла, подвешенным над гораздо большим помещением внизу. Разбитые световые люки отбрасывали освещение внутрь, делая её свиток ненужным. Там, в центре, две фигуры сражались насмерть. Одним был Тириан; Саммер сразу узнала его. Другую, она могла поклясться, она никогда не видела. Девушка, которая выглядела такой же молодой, как Янг, но двигалась так же быстро, как Саммер, сгибаясь и уворачиваясь от оружия Тириана и его чернильно-чёрного хвоста, орудуя тонкой рапирой с точными ударами. Её разноцветные волосы указывали на то, что она была союзницей Торчвика, если факт, что она сражалась с Тирианом, не говорил об этом сам за себя. Саммер искала Эмеральд и увидела её дальше, лежащую на боку и неподвижную. Момент, который это заняло, стоил её союзнице. Девушка увернулась от ножа, обошла хвост, но не смогла уйти от лезвий на запястье другой руки Тириана. Она отклонилась назад, пытаясь избежать пронзания, сгибаясь почти вдвое. Они процарапали её грудину, разрезая ткань и кожу. Тириан упёрся ногой в её грудь и оттолкнулся, перевернувшись в воздухе с ловкостью, не соответствующей его размеру. Девушка была отброшена назад. Её колени ударились о перила перехода, и она опрокинулась, рапира полетела вниз, а сама она удержалась одной рукой за основание. Она висела там, ноги болтались внизу, а другая рука отчаянно пыталась найти опору. — Хи-хи! — захихикал Тириан, подходя к ней и ставя ногу на её руку. — Тебе следует быть осторожнее. Падение будет дооолгим. Нет времени. Как только её нога ударилась о металл, он услышал её. Он отпрыгнул назад, и её меч рассёк воздух. Это отогнало его достаточно далеко, чтобы Саммер опустилась на колени, не сводя с него глаз, и протянула руку вниз. Девушка сумела схватиться, и Саммер подтянула её вверх. Она была достаточно лёгкой для этого. Но без оружия. И выглядит измотанной. — Возвращайся и присмотри за Торчвиком. У меня идёт подкрепление, так что укажи им правильное направление, когда они прибудут. Девушка кивнула и, хромая, ушла, щадя одну ногу. На ней был неприятный порез и запах как от гнилого лука. Внимание Саммер привлёк длинный хвост Тириана. Он вообще не выглядел органическим, скорее как часть-Гримм. Он отравил девушку? Это могло быть плохо. Будем надеяться, что в Маяке найдётся что-то, что сможет ей помочь. И снова она посмотрела мимо него на Эмеральд. — Такой славный день. Такой чудесный день. А я думал, что Хейзел будет веселиться! — Тириан Каллоус. Отдай мне Эмеральд, и я позволю тебе уйти. — Сдаться? Нет, нет, нет. Ты не понимаешь. Какой смысл сдаваться сейчас, когда я нахожу не одну, а две моих цели в одном месте одновременно? О, как жалила меня разочарованность моей Богини, когда она узнала, что я не смог убить тебя, покончить с серебряными глазами. — Он обхватил свои руки, дрожа. — Она била и била, и наказывала, и наказывала, но больше всего ранил взгляд в её глазах. Потеря веры. Разочарование. Ах! — Его голос сорвался. — Я плакал в тот день. Я плакал, и плакал, и плакал. Его руки опустились, ножи сверкнули, когда его губы растянулись, обнажая ряды ярких зубов. — Но счастливый день — чудесный день — я могу исправить это сейчас. Я могу убить тебя и покончить с серебряными глазами. О, но тогда мне нужно будет найти твою дочь и— Громкий треск разорвал тишину. Голова Тириана откинулась назад. — Это… было грубо… — Он снова наклонился вперёд, с красной отметиной посреди лба. Гильза от пылевого патрона упала на пол. — Грубо, грубо, грубо. Очень грубо. Я говорил о том, что собираюсь сделать с твоей дочерью. — Ты не прикоснёшься к ней! — Ну, не сейчас. Я довольствуюсь тем, что закончу то, что начал в Вакуо с тобой. Саммер облизнула губы и отставила правую ногу назад, опустившись, чтобы опереться на одну сторону, левую вперёд и меч в руке. — Тогда отпусти Эмеральд. Она не имеет к этому отношения. — О, но она имеет, имеет. Видишь ли, моя Богиня хочет Ашари. Очень хочет. Почему? Я вижу вопрос в твоих глазах, но я не знаю. — Тириан захихикал. — Она хочет ответов, это я знаю, но что ещё? Присоединится ли он к нам? Будем ли он и я маршировать бок о бок? Я думаю, Уоттс верит, что это произойдёт, но я нет. Я не думаю, что он способен гнуться. Он не ветвь, а меч. Несгибаемый. Твёрдый. Хрупкий. Он не будет гнуться и приспосабливаться — только сломается. Это был интересный анализ её друга. Существовала поговорка о ветвях, качающихся на ветру, на которую, казалось, ссылался Тириан. Насколько она помнила, это имело какое-то отношение к способности двигаться с тем, что даёт жизнь. Люди должны были гнуться на ветру, а не бороться с неизбежностью. Те, кто мог сгибаться, могли приспособиться к переменам и найти счастье. Те, кто не мог, упрямо держались против шторма и ломались, падая с дерева на свою гибель. Жон был упрямым, она это признавала. Почему ещё он был бы там один, сражаясь с Белым Клыком? Слишком упрямый? Возможно. С этим ей придётся разбираться, и она будет с этим разбираться, потому что она не собиралась умирать здесь и позволить забрать Эмеральд. — Интересно, кто ты, — поддразнил Тириан. — Ветвь или сталь. — Ни то, ни другое. Я ураган, который вырывает дерево с корнем. — Глаза Саммер вспыхнули в темноте, заставив его вздрогнуть. — И у тебя нет Гримм, засады и численного превосходства, чтобы одолеть меня на этот раз. Надеюсь, ты готов заплатить цену за третье вторжение. — О? — Тириан ухмыльнулся. — Я бы лучше был готов, не так ли? Он прыгнул вперёд.

***

Жон отступал. На поле боя не было цели, за которую ему нужно было бы сражаться, поэтому территория сдавалась легко. Он не сводил глаз с глаз Хейзела, уклоняясь от одного могучего кулака и подставляя плоскую сторону Кроцеа Морс под второй. Он не блокировал — делать это против Хейзела было ужасной идеей, как однажды узнал Рен. Вместо этого он отклонил удар в сторону, отводя силу и принимая лишь небольшой разряд электричества в руки. Его нервы горели, а мышцы напряглись. Против Хейзела даже это могло быть опасным. Под мощным натиском гиганта он не пытался удерживать позицию. Он отступал, заманивая Хейзела и держа его на расстоянии меча. Если твой противник превосходит тебя в силе, уклоняйся от него. Отступив от правого хука, Жон резко повернул влево, обходя правый фланг Хейзела, пока тот был в замахе. Большинство людей воспользовались бы этим шансом, чтобы начать собственную атаку, воспользоваться мгновенным провалом в защите Хейзела. Он знал лучше. Не было таких провалов, только обманные движения. Против любого другого противника он мог бы попасться на это, но Хейзел был одним из четырёх человек, с которыми он сражался годами. Не всегда с ним и редко в одиночку, но он видел, как Озпин терпел поражение, Кроу страдал, и был со своей командой и командой Руби, когда их избивали. Нельзя сражаться с одним и тем же человеком снова и снова, не выучив некоторые из его трюков, и независимо от того, насколько силён Хейзел сейчас, он был сильнее в будущем. Или, может быть, это было его восприятие мужчины. В конце концов, он сам был сильнее сейчас, и Хейзел не казался таким уж непреодолимым. Всё ещё опасный. Смертельно опасный. И злой. Хейзел с рёвом, обычно приберегаемым для Озпина, бросился вперёд. Он опустил один кулак на Кроцеа Морс, целясь отбить меч в сторону, а не ударить его. Жон скользнул назад на одной ноге, выходя из зоны досягаемости, пока кулак проносился мимо. Молния всё равно перепрыгнула с него на Жона. Его зубы скрипели, когда его мышцы кричали от боли. Его контратака была поймана на запястье Хейзела, Кроцеа Морс ударил по нему и отскочил от его ауры. Хейзел поднял колено ему в живот. Оно ударилось о ножны Кроцеа Морс, которые он держал в другой руке. С механическим жужжанием они раскрылись в знакомый щит. Хейзел с любопытством наблюдал за этим, впервые видя этот приём и быстро к нему приспосабливаясь. Щит был защитой от определённых атак, но не от всех. Вместо того, чтобы пытаться обойти его, Хейзел поставил одну ногу вниз и ударил кулаком в щит. Сила сбила его с ног. Он до некоторой степени позволил этому случиться, используя время в воздухе, чтобы перевести дыхание и создать некоторое пространство — по крайней мере, насколько это было возможно. Хейзел снова мчался на него, как разъярённый Голиаф. Всё, что он мог сделать, это нырнуть под один удар и нанести удар по бедру Хейзела, разрезая ткань и перекатываясь мимо, прежде чем Хейзел мог опустить обе руки и раздавить его голову, как виноград. Пыль взлетела в том месте, где он находился, и даже когда он вскарабкался на ноги, его кожа была обожжена. Как сражаться с кем-то, кого нельзя ударить, не причинив вред себе? Резиновые подошвы звучали бы неплохо в теории, но Хейзел пропитал себя пылью, от которой молния проходила через него. Какой бы эффект это ни оказывало на мужчину, он явно не был столь же вредным, как для него. Если он блокировал, его било током. Если он атаковал и попадал, его било током через меч. Даже если он уклонялся, и тело Хейзела приближалось, электричество могло перепрыгнуть. Что бы я сейчас не отдал за Проявление Норы. Что касается главного вопроса, это был вопрос, который долгое время преследовал Команду RWBY. Хейзел казался таким непобедимым, таким могущественным. Даже Озпин, признавая, что находился в теле Оскара, но всё ещё со всеми своими знаниями, не смог победить Хейзела. Как мог кто-либо, когда причинение ему вреда ранило тебя больше? В конце концов, именно Рен это понял. — Раргх! — Хейзел ударил по земле и поднял взрыв сырой энергии пыли. Камни и грязь взлетели во всех направлениях, отгоняя наблюдающих членов Белого Клыка в страхе. Однако, когда он поднялся, потрескивание по его телу исчезло. Ворча, он потянулся к своему поясу и извлёк металлический цилиндр. Открыв крышку, он воткнул его в своё бедро. Его мышцы вздулись, вены засветились сквозь кожу. Он отбросил инжектор, добавляя к двум другим, выброшенным во время боя до сих пор. — Сколько у тебя их осталось? — спросил Жон. — Достаточно. — Хейзел нанёс удар, который оторвал бы голову Жона от плеч, если бы попал. Он не позволил этому случиться. — Уверен? Я, кажется, помню, что ты никогда не носил больше шести за раз. Он отклонил ещё одну атаку в сторону и нырнул в сторону от удара ногой с разворота. Хейзел был атлетичен для своего размера и веса. Впервые ему удалось легко уйти, благодаря тому, что атаки Хейзела теперь посылали волны огня вместо молнии. Так же опасно, но с меньшей вероятностью обжечь его, даже не соприкасаясь. — Шесть это твой предел? — спросил он вслух. — Впрыскивать сырую пыль в себя не может быть хорошей идеей, иначе больше людей делали бы это. Я предполагаю, что что-то плохое случается, если использовать больше. Брови Хейзела опустились. Правда это или нет, он не собирался подтверждать. В любом случае, это были только догадки; Хейзел всегда отступал, прежде чем это становилось проблемой. Главное — дать ему понять, что он знает об ограниченном характере флаконов. В буквальном смысле, кулаки Хейзела были с боеприпасами. — Ты язва этого мира, Ашари. — Я? — Жон отпрянул от ещё одного кулака и рванулся вперёд — поймав себя в последнюю секунду и едва избежав обманного движения. Пламя коснулось его плеча, охватив рубашку. Хорошо, что он избавился от пальто, иначе оно было бы испорчено. — Я не тот, кто работает с буквальным олицетворением всего зла. Я знаю, что случилось с твоей сестрой, Хейзел. Я согласен, что Озпин облажался, но люди совершают ошибки. Он не позволил этому случиться специально. — Не проповедуй мне о морали. Ты, кто убивает не задумываясь. — Я убиваю только тех, кого нужно убить. — И кто ты такой, чтобы выбирать? Кто ты такой, чтобы принимать решение? Заслужила ли Сиенна смерти? Заслуживают ли фавны быть порабощёнными и жестоко угнетёнными? — Нет. — И все люди здесь, которые погибли сегодня, за преступление желания лучшей жизни. — Они решили стать террористами. — Потому что все другие варианты были для них исчерпаны. Ты знаешь это. Ни один человек не желает стать террористом. Изгнанные из своих домов, доведённые до крайности или просто обвинённые в выступлении против своих человеческих хозяев и изгнанные, заклеймённые как предатели и беглецы, оставленные выживать самостоятельно или умирать в дикой природе, пока их хозяева сидят спокойно и уютно в своих домах. Жон стиснул зубы. — Я никогда не говорил, что мне это нравится! — И всё же ты выносишь приговор без колебаний. В твоих глазах никогда нет вопроса, никаких сомнений. Ты наслаждаешься убийством. Это приносит тебе тот прилив, которого ты жаждешь. — Это неправда! — Разве? — Хейзел издал уродливый смех. — Я видел взгляд в твоих глазах, когда ты принял решение убить Сиенну. Это удовлетворение. Чистое удовольствие. Ты можешь убеждать себя, что это удовлетворение от хорошо выполненной работы, но глубоко внутри ты знаешь правду. Ты монстр, Ашари. Ты больший монстр, чем я когда-либо мог надеяться стать. Его руки дрожали. Его колени тряслись. Руби, Янг, Блейк, Вайсс, Рен, Нора, Пирра. Их тела мёртвые и сломанные, Пирра на башне, другие намного позже. Истекающие кровью, сломленные и измученные, разложенные на полу с мирными выражениями в смерти. — Если я монстр, — прорычал Жон, бросаясь вперёд, — то это потому, что вы сделали меня таким! — Обвиняй других сколько хочешь. Это мало что меняет. Ты ничем не лучше того, кем, как ты, кажется, считаешь Сиенну. По крайней мере, у неё была цель. По крайней мере, она хотела помочь людям. А что насчёт тебя, Ашари? Месть? Это то, что побуждает тебя убивать без разбора? Сколько уже пало от твоей мелочной жажды крови? — Достаточно. — Жон тяжело дышал. — Ты будешь следующим в списке. — Возможно, — допустил Хейзел. — Но я хорошо осознаю последствия своих действий. Со временем я умру за то, что сделал, как и Озпин. Снова и снова, пока это наконец не удержится, и он останется мёртвым. Но как насчёт тех, кого ты подвергаешь опасности своими методами? — Я сохраню своих друзей в безопасности. — О? Это то, что ты делаешь сейчас? А как насчёт твоей дочери? — Она в безопасности. — Правда, Ашари? Правда…? Эмеральд была в Вейле. Она была далеко от этого. Она была… Она была… — Ты не… — Было бы глупо с нашей стороны возлагать все наши надежды на Сиенну. Если ты готов сдаться ради Винтер Шни, очевидный вопрос тогда стал, как далеко ты бы зашёл ради кого-то более близкого тебе. Тириан уже в Вейле. К настоящему времени он, должно быть, нашёл твою дочь и похитил её. Скоро он покинет город, и она встретится с Салем. Я уверен, что это будет интересный опыт. Жон закричал и бросился вперёд.