Реликвия будущего

— Ашари. Я слышал, ты был занят, уничтожая Белый Клык в одиночку. — Джеймс. — Жон старался не ухмыляться в ответ. Было что-то странно приятное в том, что он мог называть генерала Айронвуда по имени и ему это сходило с рук. В этой жизни они действительно были друзьями. — И я думаю, ты обнаружишь, что Винтер победила их с помощью Дельты, Эхо и своих сил безопасности. — Мы оба знаем, что это не вся история. И даже близко не полная. — Винтер никогда не была хороша во лжи. — Не знаю, — сказал Джеймс. — Поскольку она даже не потрудилась попытаться. — Блин. — Ну, он не просил её лгать Джеймсу, и сомневался, что она когда-либо стала бы. Даже если она не была Специалистом в этот раз, она уважала Генерала. — Ну, ты знаешь, как это бывает. Выходишь на прогулку, натыкаешься на террористическую группу и обезвреживаешь их всех. Полагаю, Винтер вернулась с пленными? — Да. Есть некоторая путаница относительно того, что с ними делать. — Путаница? В каком смысле? — Некоторые в военных кругах хотят, чтобы их судили и разобрались с ними как можно быстрее. Казни для худших, тюрьма для остальных, и забыть эту неприятную главу истории. Винтер, с другой стороны, приняла удивительное решение отказаться от выдачи этих заключенных. — Джеймс наклонился вперед на экране. — Полагаю, ты приложил к этому руку. Жон уставился в ответ, совершенно потерянный. — Нет? — Джеймс хмыкнул. — Похоже, не только ты полон сюрпризов. — Очевидно. Что она с ними делает? — Твои догадки не хуже моих, но причина, которую она привела — помимо очевидного, что она не служит военным Атласа, и операция проводилась в Мистрале, а значит вне нашей юрисдикции — в том, что Атлас не смог обеспечить справедливость после смерти Гиры Белладонны. Она говорит, что не будет участвовать в подобной трагедии, не если наша жестокость вызовет очередную войну. Жон присвистнул. — Она так прямо и сказала?! — Более цветистым языком и в официальном заявлении, написанном её PR-агентами, но да. По сути. Это работа Адама или собственные планы Винтер? Он не мог сказать, что не одобряет в любом случае, и у него было ощущение, что Джеймс не так расстроен, как он был _обязан_ показывать. Конечно, он мог бы попросить Жона помочь изменить её решение, но не сделал этого. Судьба Гиры была пятном на чести Атласа, и он все ещё был уверен, что Салем приложила к этому руку, вероятно, через Ваттса или Тириана. В своей спешке привлечь виновных к ответственности, Атлас легко мог создать ещё один Белый Клык. — Я не говорил ей делать это, но мне нравится, что она это сделала, — сказал он. — Она посылает сообщение. — Да. И довольно поляризующее. Что именно SDC победил Белый Клык, а не Атлас. Что она считает себя суверенным образованием, с которым мы должны вести дела дипломатически. Что она не доверяет нам честно вести дела. И что именно Атлас плохо обращается с фавнами, а не SDC. У заключенных были семьи и друзья. Сторонники. Даже если Винтер не собиралась их освобождать или щадить, удерживание их под предлогом справедливого суда принесёт ей очки у фавнов. И, как следствие, SDC тоже. — Как Жак это воспринимает? — Эйфорически. Акции SDC взлетели до небес с падением Белого Клыка. Он не может выйти из спальни, не спотыкаясь о деньги. И если его наследница собирается улучшать имидж компании, уничтожая её врагов? Что ж, я сомневаюсь, что это его беспокоит. — Он предсказуем, — сказал Жон. — Да. Именно поэтому им так легко управлять. — Джеймс вздохнул. — Официально я обязан попросить тебя вмешаться от нашего имени и поговорить с Винтер. Уважительно, конечно. — Я уважительно отказываюсь. — И я уважаю это решение, — сказал Джеймс, кивая. — Тебе вручат медаль. — Могу я отказаться? — Уважительно? — Джеймс усмехнулся. — Нет. Ты оскорбишь нас всех, если откажешься. Жак тоже хочет встретиться с тобой — и я очень сомневаюсь, что его можно будет отговорить. Ты ведь спас его дочь, в конце концов. Даже если она не нуждалась в спасении. — Есть шанс, что я смогу избежать встречи с ним? — У тебя его дети… — Ах да. — Чёрт, будет жаль отдать Вайсс и Витли обратно. Он действительно начал их любить. С Вайсс это не было сюрпризом, но Витли был трудолюбивым малышом и напоминал ему самого себя. В основном тем, как он пытался привлечь внимание Эмеральд. — Полагаю, мне придётся вернуть их. Хотя для меня сейчас не лучшее время покидать Вейл. — Озпин рассказал мне о твоей девочке. Она в порядке? — Справляется лучше, чем большинство. — Даже если это не совсем хорошо с точки зрения Саммер. — Она решила поступить в Маяк со своей подругой. Она на седьмом небе от счастья, когда я видел её в последний раз. — Не в Атлас? Признаюсь, я немного обижен. — Я не выбирал Маяк по какой-то особой причине, Джеймс. Её подруга идёт туда, и это практически единственная причина, по которой она хочет. — Атлас был бы неплох, но он действительно не мог представить Эм в той униформе. Или справляющейся с погодой. С другой стороны, у него было ощущение, что её присутствие в Маяке привлечёт Витли обратно. А если идёт Витли, то почему бы не Вайсс? Это будет большая часть команды с Норой и Реном, которые уже там, и Жоном — маленьким Жоном — который тоже приедет. Остались Пирра и Блейк. Семена были посеяны с Пиррой, но Блейк. Последнее, что он слышал, она вернулась на Менаджери. Адам был достаточно вежлив, чтобы отправить сообщение с этой информацией. — Как насчет компромисса… Джеймс кивнул. — Я слушаю. — Я приму медаль и встречу с Жаком — но это должно быть в Вейле. У меня есть Эм, о которой нужно заботиться, и бизнес, которым нужно управлять, и оба были заброшены, пока я гонялся за похищением, которого не существовало. И никакой церемонии. — Вейл, но небольшая церемония, — предложил Джеймс. — Насколько небольшая? — Небольшая. Сто человек. Ужин и небольшое присутствие СМИ. Не такая официальная, как последняя. Пригласи свою малявку и её подругу. Я уверен, Вайсс и Витли будут рады возможности попрощаться с тобой и ими. Официальные ужины не были его стихией — последний закончился тем, что Роман его сорвал — но Джеймс прав, что Жак захочет сделать из этого событие. Лучше принять это и согласиться на небольшую церемонию. Если он откажется полностью, Жак может просто вызвать его на международное телевидение и поблагодарить там. Такой показной жест был бы как раз в его стиле. — Хорошо. Могу я оставить планирование тебе? — Ашари, если бы планировал ты, нам было бы нечего есть. — Джеймс усмехнулся и отклонился назад, готовясь закончить звонок. — Поздравляю, Жон. И хорошая работа по устранению их и безопасному возвращению. Увидимся через неделю или две. — До встречи. Звонок закончился. В старой временной линии, он представлял, что такие звонки были зарезервированы между Озпином и Айронвудом, и хотя было очевидно, что они всё ещё происходили, было приятно быть вовлечённым. Джеймс был сильным союзником, даже если это не было причиной, по которой он подружился с ним. Это просто как-то случилось. Похожие личности; оба они хотели лучшего для тех, о ком заботились, и были готовы работать ради этого. Интересно, преуспел бы я в военной службе, если бы Маяк не сработал. Это не совсем та работа, которую я бы видел для себя. Впрочем, он бы никогда не ожидал, что станет таким, как сейчас. Отец-одиночка, охотник и теперь ветеран борьбы с терроризмом. Делало ли это его военным героем? Вряд ли. По крайней мере, не в этом мире. Но жаловаться не могу. Жак стал лучшим человеком, чем был в прошлый раз. И всё потому, что Винтер отвернулась от семьи. Или Винтер и Вайсс вместе. Он не стал бы винить их за это. Они были вольны делать свой выбор, как он наконец осознал с Эм и её желанием поступить в Маяк. Кстати о ней, он нашёл Эмеральд с Витли и Вайсс в главной гостиной, они ели пиццу и картошку фри, луковые кольца и пили газировку. Это была нездоровая пища, которую Эм ела постоянно, но Вайсс и Витли, казалось, просто обожали её. Вайсс особенно аккуратно держала кусок в руке и жевала его край. Должно быть, приятная перемена после всей этой изысканной еды. — Я только что говорил с Айронвудом, — сказал он, садясь и беря кусок для себя. — Винтер вернулась целой и невредимой. Немного политических игр, но всё выглядит хорошо. Вы двое, вероятно, будете дома через неделю или две. — Это… хорошо… — Вайсс посмотрела на пиццу. Она ничего не сказала, но она не так хорошо умела скрывать свои эмоции, как будет уметь через два года. С другой стороны, Витли даже не пытался. — Я буду скучать по этому месту. — Нравится жизнь в Вейле? — Жизнь вне особняка, — сказал он. Вайсс кивнула вместе с ним. — Там всё так регламентировано. Мы никогда не могли бы есть что-то подобное. Или тренироваться, когда захотим. Всегда тренировки между уроками и занятиями по пошиву одежды или налаживанием связей с другими молодыми людьми хорошего положения нашего возраста. — Брачные встречи? Я думал, давление спало с вас теперь, когда Винтер вернулась. — Так и есть, — сказала Вайсс. — Но это не меняет того факта, что мы можем жениться на благо семьи. Отец больше не давит, но от нас ожидают появления на собраниях. — Вы всегда можете вернуться. Как насчёт поступления в Маяк? Джеймс бы недовольно посмотрел на него за то, что он вложил эту идею в их головы, но лучше им всем быть вместе. Даже если Белый Клык исчез, у Салем было два года, чтобы собрать свои силы и подготовиться. Или полтора года к настоящему моменту. — Я об этом думала, — сказала Вайсс. — Если отец согласится, думаю, я так и сделаю. — Проблема будет в том, чтобы попасть туда нам обоим, — сказал Витли. — Другие школы могут расстроиться, если мы оба поедем в Вейл. Особенно Академия Атлас. Хм. Опять политика. SDC были крупными спонсорами всех академий, и не было необычным, что студенты поддерживали свои школы в будущем. Или благоволили им в мелочах. Учитывая, насколько богатыми они будут через двадцать или тридцать лет, было понятно, почему школы будут бороться за их покровительство. Понятно, но разочаровывающе. Они должны были быть свободны в принятии собственных решений. Не то чтобы я поступаю иначе, верно? Пытаюсь повлиять на них, чтобы они приехали сюда. — Поговорите с Винтер, — предложил он. — Ваша сестра гораздо лучше разбирается в таких вещах, чем я. — А что насчёт вас, сэр? — спросил Витли. — Вы присоединитесь к Маяку? — Ха? Думаю, я немного староват для этого. — Он имел в виду в качестве учителя, — сказала Вайсс. — Нет сомнений, что вы могли бы на это претендовать, и директор уже благосклонен к вам. Благосклонен? Вайсс опять глотала словарь? Тем не менее, он — в Маяке? Это определенно вариант. И интересная идея. Но это всё, чем она была. Работа в Маяке займёт его слишком сильно, а у него есть светящаяся рука, с которой нужно разобраться. — Боюсь, что нет. Я останусь здесь, чтобы управлять тренажёрным залом ASH. Но вы все можете приходить на тренировки. Я могу создать класс для старших и более продвинутых студентов. Это даст примеры, на которых могут учиться новички. — Я приду, — немедленно пообещала Эмеральд. — Только если ты хочешь. — Я приду, — сказала она снова, на этот раз бросив на него маленький гневный взгляд. — Я хочу. — Хорошо. — Он посмотрит, что она скажет через два года. Взросление, обретение друзей и работа до изнеможения в Маяке — всё это истощит её так же, как и его. К тому времени, как наступят выходные, дополнительные тренировки будут последним, о чём ты думаешь. — Хватит о будущем. Кто хочет горячий шоколадный пирог с мороженым? — Я! — Я бы не отказалась. — Вы лучший, мистер Ашари!

***

— Ублек слушает. — Бартоломью! — Жон «прогремел» в своей лучшей имитации голоса профессора Порта. — Это я, Хенри. Как дела? — А. Мистер Уотерс-Браун. Вы получили моё сообщение? — Получил. Получил. Вы сказали, что у вас есть что-то ещё для меня — что-то связанное с фресками, которые я вам отправил. — Жон откинулся в кресле в своём кабинете. Эмеральд развлекала Вайсс и Витли играми в своей комнате. Он знал, что она предупредит его, если они подойдут близко. — Приношу свои извинения за то, что не связался с вами раньше. У меня была напряжённая неделя. — Всё в порядке. У вас под рукой есть терминал? Я могу отправить вам некоторые файлы. — Могу найти. Дайте мне минуту. В стол в библиотеке был встроен терминал. Он активировал его, включил и отправил данные Ублеку. Не прошло и двух минут, как пришло письмо со множеством прикреплённых изображений. Жон открыл одно и наклонился вперёд, увидев часть стены с фреской, испещрённую заметками. Ублек был занят. — Я получил их, — сказал он. — Что я вижу? — Расшифровка языка, к сожалению, зашла в тупик. У меня недостаточно контекста для работы. Тем не менее, такие фрески предназначены для самостоятельного понимания. Я начал предлагать свою гипотезу о том, что представляет собой фреска. — И это… — Есть несколько возможностей. Во-первых, это может быть мифологическая или религиозная фреска, и в этом случае включённые детали могут быть вымыслом. Если же они не вымышлены, то я думаю, это может быть довольно грандиозное открытие. Я думаю, мы можем смотреть на первые записи о разблокировке ауры в человеческой душе! Откройте изображение 3. Жон так и сделал. На изображении был показан фрагмент фрески. На нём была изображена Реликвия Знания в форме лампы, от которой исходили лучи, как от солнца. Слева от неё фигура стояла на коленях, сгорбившись и закрыв голову руками. Справа та же фигура стояла прямо, с выгнутой спиной и лицом, направленным вверх, словно парила. Вокруг красным текстом было написано «вознесение», «Сила», «Мощь» и, наконец, «аура?» — Я продолжал думать о религиозных коннотациях из-за позы фигуры, но затем я начал смотреть на это более буквально. Предшествующие сцены изображают падение города перед монстрами, вышедшими из-под земли — почти наверняка Гримм. Последующие сцены показывают, как эти более высокие фигуры сражаются с этими Гримм. Если есть одна вещь, которая позволила человечеству выжить против нашего врага, это аура. И никто не знает, откуда она взялась. — Это душа, не так ли? — Вот что питает её, насколько мы можем судить, но всегда ли у нас была эта сила? И если да, то кто первым её разблокировал? Как мы узнали, как её разблокировать? Почему её вообще нужно разблокировать? Почему мы не рождаемся с активной аурой? Так много вопросов, но учёные всегда сталкивались с одной проблемой: отсутствием точки отсчёта. Хенри… это может быть та самая точка. Но Реликвия Знания не разблокировала ауру. Она давала знания. Но что, если эти древние люди спросили о способе победить Гримм? Что, если знание, которое она дала, было о том, как разблокировать свою душу и использовать её как оружие? Если это правда и это позволило людям отбиться от Гримм, легко понять, почему люди поклонялись бы Реликвии Знания. Она спасла их. Наделила их силой. Внезапно фигуры обрели смысл. — Эти фигуры — один и тот же человек. Это кто-то, кого наделила силой Реликвия. — Реликвия…? — А. Просто моё слово для этого странного предмета, — выпалил Жон. — Если бы его нашли, это была бы реликвия. Разве нет? — Конечно. Конечно. Хотя это может быть не столько предмет, сколько представление чего-то. Или даже человека. — Это было не так, но пусть Ублек так думает. — В любом случае, этот «источник» ауры позволил людям отбросить Гримм. Следующая фреска на изображении 4. Она показывает фигуру, стоящую над остальными, с короной и посохом в руке и с четырьмя символами, парящими над ним. — Вижу, — сказал он. Четыре реликвии снова излучали лучи света, а люди в толпе, все из которых смотрели на того, кто был на сцене, стояли прямо и высоко. Более того, они идеально соответствовали форме и стилю «наделённой силой» фигуры с предыдущей фрески. — Я думаю, это показывает расстановку сил вокруг ауры. Если предположить, что символы над ведущей фигурой, которую я назвал Королём из-за его короны, представляют способность разблокировать ауру, то ясно, что он делился такой силой среди своих верных последователей. Они, в свою очередь, начали поклоняться ему. Либо как божественной фигуре, либо как лидеру великой славы. Возможно, разблокировка ауры была ограничена кастовой системой или давалась только тем, кого выбрал Король. Это объяснило бы отвернувшуюся фигуру. — Да. Тот, кто отворачивается от Короля. — Этот человек был нарисован синими чернилами, а не сияющим золотом, как все остальные. Он был темнее. Мутнее. Салем, возможно? Этот человек явно не соглашался с Королём, хотя они были «вознесены» как и другие. У них была такая же высокая и мощная форма. — Это очевидно предатель какого-то рода. Причина, по которой я считаю, что аура была скрыта от масс, видна в следующей сцене, где этот предатель протягивает руку сгорбленным человеческим фигурам, подобным тем, что были до разблокировки ауры. Очевидно, что он — или она — предложил поделиться этой силой с теми людьми в обмен на верность. И вполне понятно, что эти люди были рады восстать против Короля, который отказал им в этом, отсюда и финальная сцена. — Две армии наделённых силой людей и два правителя. И две реликвии, парящие над каждым, когда люди сталкивались в центре. Это была гражданская война. Это Королевство было первым, кто разблокировал ауру — и, вероятно, Проявления тоже — и это произошло из-за Реликвий. Знание дало им ноу-хау. Разрушение могло дать им силу и Проявления. Творение и Выбор, ну, он понятия не имел об этом, но было ясно, что каждая из Реликвий была важна для процесса. Существуют ли аура и Проявления сейчас потому, что люди являются потомками этой линии? Не было упоминания о том, как закончилась война, но должна была быть победившая сторона. Невозможно, чтобы битва закончилась тем, что обе армии перебили друг друга до последнего человека. Кто-то выжил, чтобы похоронить воина, помещённого в курган, и выбить фреску на стене. Это говорило о продолжении цивилизации, которая решила почтить своих мёртвых. — Это захватывающий прогресс, Хенри, должен сказать. Я не сомневаюсь, что найдутся те, кто усомнится в его достоверности, но это всё равно поставит археологическое сообщество на ноги. Осмелюсь сказать, ваше имя войдёт в историю за это открытие. — А. Да. — Ему не особо нужно было это. — Однако это может помешать мне найти больше. Не могли бы вы взять эту славу на себя, Барт? — Ч-что? Хенри, вы уверены? Сделать это было бы неправильно… — Не навсегда. Вы можете раскрыть моё участие позже, или даже держать меня таинственным спонсором пока что. Я просто не хочу, чтобы мой прогресс тормозился, пока я ищу больше руин. — Понимаю. — Ублек звучал с облегчением, даже взволнованно. — Значит, вы намерены найти больше? Надеюсь, вы поделитесь любыми письменами, которые найдёте. Чем больше у меня будет, тем легче мне будет составить перевод. Тем временем, я буду держать ваше имя в тайне, Хенри. Просто дайте мне знать, когда я смогу его раскрыть. — Непременно. Спасибо за вашу работу, Барт. Я скоро свяжусь с вами. — Вам того же, Хенри. Как только звонок закончился, он двинулся. Вниз в подвал, запирая за собой дверь. Он отодвинул ящики, открывая тот, в котором спрятал том. Пыль покрывала ящик и содержимое, но книга оставалась поразительно чистой. Сняв перчатку, он держал руку над ней. Символ на тыльной стороне ладони светился. Древняя цивилизация — должно быть, оттуда были родом Озпин и Салем. Эти двое были древними и знали, как использовать реликвии, как и люди на фресках. Ублек понял, что они разблокировали ауру, но что, если это было больше, чем просто это? Люди привыкли к ауре и Проявлениям. Они были повседневной частью жизни, и никто не поднимал бровь, когда кто-то внезапно получал способность выжимать машину или бежать быстрее, чем глаз мог уследить. Даже призывные круги, как глифы Вайсс, принимались. И всё же, когда Озпин раскрыл, что у него есть сила магии, все сходили с ума. Почему? В чём разница между Кроу, превращающимся в птицу, и Блейк, вызывающей клонов самой себя? Обе были силами, которые изменяли мир вокруг них. Обе не имели смысла с точки зрения физики или биологии. Тело Руби должно было бы сломаться под силой её собственного движения, но этого никогда не происходило. Проявления были так же хороши, как магия, но никогда не назывались так. Потому что магия была глупостью. Магии не существовало. За исключением того, что она существовала. Озпин, Салем и четыре девы. И, может быть, целая раса людей, которые могли делать то же самое давным-давно. Аура может быть просто тем, что осталось. Проявления — просто то, что говорит слово — подобие магии. Он бросил книгу на другой ящик и открыл её. Страницы были непонятны, слова чужие. Представь, что когда-то Озпин не был единственным волшебником. Были и другие, как он, целый город, как он. Люди, которые могли отбиваться от Гримм и которые открыто использовали четыре могущественные Реликвии, чтобы формировать мир вокруг них. Откуда появились эти Реликвии — другой вопрос. Боги, может быть? Реликвии их силы? В любом случае, эти древние люди использовали их гораздо свободнее, чем Озпин. Они наделяли себя силой, копили эту силу, а затем вызвали гражданскую войну, уничтожив себя или, по крайней мере, ослабив свою цивилизацию до такой степени, что она раскололась и превратилась в сегодняшние Королевства, а знания в конечном итоге были утеряны. Затем Реликвии скрылись — но это не так. Озпин, бессмертный, живший с той эпохи, решил спрятать их. — Было ли это для предотвращения очередной гражданской войны? Власть развращает, и он видел, как это произошло в первый раз. Он не мог доверить никому их хранение. — Фреска вспыхнула в его сознании — Король, стоящий на сцене. — Был ли это Озпин? Был ли он Королём? Никто, кроме него и Салем, не был бессмертным. Если Реликвии могли дать это, а также магию и всё остальное, имело смысл, что человек, отвечающий за Реликвии, использовал бы их на себе. И поскольку Салем соответствовала тёмной фигуре, которая украла две и вызвала войну, она также наделила бы себя силой. Возможно, что-то пошло не так с её использованием, что привело к её внешнему виду и природе Гримм. В любом случае, Озпин, должно быть, выиграл гражданскую войну, прогнал Салем и забрал Реликвии, запечатав их в хранилищах, но всё ещё позволяя людям использовать ауру и Проявления. Они нуждались в них против Гримм. Однако магия исчезла. Озпин не позволял никому изучать её. Со временем люди забыли бы о её существовании и просто приняли ауры как норму. Часть повседневной жизни. Проявления были такими же и едва понятными. Но то, чем они были, как предполагает название, было подобием большей силы, которой люди когда-то владели. По крайней мере, такова теория. Не уверен, выдерживает ли она критику, но она не хуже любой другой… Том, который он просматривал, тоже был спрятан, запечатан за барьером, который мог открыть только его символ. Символ был дан Салем и был её глазным символом. Случайность или замысел? Символ может вообще не быть её. Он с такой же лёгкостью мог быть эмблемой цивилизации, и Озпин просто решил больше не использовать его. Или, может быть, это был символ самих Реликвий… Что, если те, кому была дарована их сила, были как-то отмечены, и если эта отметка либо давала, либо была знаком данных им сил? Это не его тело. Его тело в Анселе делает то, что делает его младшее я. Его другое я вернулось в другое время, вероятно, мёртвое на полу. Это тело было чем-то, созданным специально Салем с использованием её магии. Это был объект, в который вложили его душу. Сосуд. В некотором смысле, он был как Пенни. В другом странном смысле, он был как отчуждённый сын Салем. Чем меньше об этом думать, тем лучше. Но если Салем создала его на основе себя, то разве не логично, что его тело больше напоминает тела этих древних людей, чем современного человека? Он не чувствовал себя таким уж другим, но люди работают с тем, что знают. Если Салем нужно было создать ему тело, ей пришлось создать его с нуля, основываясь на чертеже в её голове. Дала ли она ему, сама того не желая, тот же потенциал, что и у этих людей? — Могу ли я использовать магию…? Он нашёл страницу, залитую кровью, и прикоснулся к ней пальцами. Символ горел на его руке, сияя спереди и сзади и освещая страницу. В отличие от храма, не было видения, чтобы напасть на него. Никакого транса или слов, шепчущих в его уши. Взрыв, который спас жизнь Хейзела, исходил из его руки. Он не был уверен, была ли это магия или нет, но «случайный взрыв» определённо не был нормальным. В тот момент он хотел только одного — убить своего врага. Может, он как-то пытался сделать это и вызвал взрыв? Любопытно, он вытянул руку и направил в неё ауру. Она слабо светилась — не символ, а сама рука. Аура могла делать это, проявляясь, если вы насыщали одну часть своего тела. Пирра показывала ему это раньше. Больше ничего не произошло. Аура вытекала, как всегда, пока он не отпустил, и она естественным образом прошла через него, равномерно распределяясь по телу, как кровь. Аура могла быть топливом для магии, если таковая существовала в нём, но она, очевидно, не контролировала её. Эмоции, тогда? Он был полон ими против Хейзела. Я не могу допустить, чтобы моя рука постоянно производила взрывы, когда я злюсь. Если я не могу это контролировать, это хуже, чем бесполезно. Подняв том, он понёс его наверх. Даже если он не мог понять язык, он мог использовать слова Ублека и попытаться расшифровать значение изображений. Жаль, что два человека, которые могли бы ему помочь, не стали бы. Озпин скрывал магию по какой-то причине, а Салем убила бы его при первой же возможности. — Похоже, мне придётся разбираться во всём самому.

***

Очередная встреча с Озпином подошла к концу. Эта на более счастливой, более кооперативной ноте, чем обычно. Жон встал и протянул руку, чтобы пожать руку мужчины, тщательно следя за тем, чтобы это не была та рука, склонная к спонтанному возгоранию. На столе были заполнены формы для поступления Эмеральд в Маяк. — Вы уверены, что не хотите ускорить её поступление? С её навыками, осмелюсь сказать, она могла бы присоединиться в следующем году. — Нет. Я хочу, чтобы она была в одном году с Янг. — И я продолжаю говорить Саммер и Тайянгу, что она достаточно хороша, чтобы поступить на год раньше! — Пусть дети побудут детьми ещё немного, — сказал он. — Кроме того, они будут только ещё более подготовлены через год. — Полагаю, так и будет с вашими тренировками. Я всё равно подам это. И я сделаю всё правильно для юной Эмеральд, поверьте мне. Тириан Каллоус лишится головы, если попытается навредить кому-либо из моих студентов. — Рад это слышать. На этот раз я останусь здесь. — Ваши дни странствий наконец закончились? — Не совсем. Просто я буду делать это всё реже и реже. И с исчезновением Белого Клыка, я не думаю, что мне придётся так много путешествовать. Я могу принять участие ещё в нескольких турнирах. Детям понравился тот в Мистрале. Это был хороший опыт для них, даже если они проиграли. Встреча была не только о Эмеральд. Они говорили о Белом Клыке, действиях Хейзела и Тириана, обсуждая их планы по наблюдению за Вейлом, а также о том, что нужно сделать, чтобы предотвратить новое восстание Белого Клыка. Озпин также спрашивал о Винтер, но он направил все вопросы к ней. Он учил её, когда она была моложе. Это не делало его её хранителем. О Тириане не было никаких признаков — ни от правоохранительных органов Вейла, ни от Кроу, который начал разведывать окружающую территорию сверху. Именно последнее убедило его, что Тириан действительно ушёл. Сражаться с Саммер в засаде — одно дело. Сражаться с ним, Озпином и Кроу одновременно — совсем другое. — Дайте мне знать, если будете, — сказал Озпин. — У меня есть на примете определённый человек в мире соревнований, и я пытаюсь привлечь её в Маяк уже некоторое время. — Пирра? — Вы знали-? Ах, но она выиграла ваш турнир, конечно. Кого ещё я мог иметь в виду? — Озпин усмехнулся. — Действительно, она талантливая молодая женщина. Я слежу за ней уже некоторое время. Он никогда не знал. Ни в этой жизни, ни в прошлой. Пирру пригласили в Вейл? Ему не стоило удивляться, на самом деле. Пирра всегда говорила, что приехала в Маяк, чтобы сбежать от своей славы, но идея должна была откуда-то прийти, и Озпин, очевидно, участвовал в поиске перспективных студентов. Он сделал это напрямую с Руби, так почему бы не с Пиррой? — Вы думаете, что сможете? — спросил он взволнованно. — Я верю, что могу попытаться. Я взывал к её мастерству, обещая лучшее обучение на Ремнанте. — Обратитесь к её скромности, — сказал Жон. — Делайте больший упор на дружбу и связи. Озпин поднял бровь. — Что-то, что вы знаете? — Эмеральд рассказала мне о ней, — солгал он. — Сказала, что она выглядела одинокой, когда сражалась. Что её сердце не в этом. Вы знаете, как люди в бою могут обменяться большим кулаками, чем словами. Выглядело так, будто она была… не выгоревшей, но не такой страстной в этом, как раньше. Я также имел неудовольствие встретиться с её отцом. — Александер Никос. Да, я полагаю, он пытался подать на вас в суд. — До суда не дошло. — На самом деле, дошло. — Озпин усмехнулся. — SDC отбил это. Пригрозил отправить свои юридические команды защищать вас благодаря вашей связи с мисс Шни. Александер Никос отозвал свою жалобу ещё до того, как она достигла Вейла. Я понимаю, что вы имеете в виду с ним. Нетрудно представить, как он толкает свою дочь от успеха к успеху, несмотря на её чувства — и это может быть одиноко, всегда быть на вершине. Спасибо за совет. Я изменю свою тактику. Он не был уверен, должен ли он чувствовать вину за то, что выдал секреты Пирры или нет. С одной стороны, она несколько стыдилась своих слабостей. С другой, он знал, что она будет благодарна ему за обеспечение ей места в Маяке, где команда JNPR могла быть реформирована. Молодой Жон, Рен и Нора уже были вместе. Всё, что было необходимо, — это чтобы Пирра сделала своё дело. — Я оставлю вас с этим, — сказал он, вставая. — Прошу прощения. Мне лучше найти Эм. Лифт звякнул, и Жон вышел в главный вестибюль. Иногда самой трудной частью было не вести себя так, будто он знал дорогу. Каждый коридор был ему знаком. Маяк был домом вдали от дома. — Мистер Ашари. — Глинда подошла с Эмеральд рядом с ней. — Отличное время. Мы только что закончили экскурсию. — Мне повезло. — Он взъерошил волосы Эмеральд. — Понравилось то, что ты увидела? Эмеральд кивнула, прижимаясь к его боку. — Мне нравится библиотека. — Ещё бы. Конечно, она получила полную экскурсию как на дне открытых дверей: её провели по столовой, главному залу, библиотеке, классным комнатам и аренам для спарринга. Всё это было преждевременно, но не было никакой возможности, чтобы Эм не поступила или вылетела во время инициации. Не с тем, чему он её учил. — Всё улажено и подписано, — сказал он Эмеральд, когда они готовились уйти. — Ты можешь передумать, но на данный момент ты зарегистрирована для поступления в Маяк через два года. — С Янг? — Да, Эм, с Янг. Но никаких обещаний, что вы попадёте в одну команду. — Мы попадём, — сказала Эмеральд с такой уверенностью, что заставила его думать, что она не собирается оставлять это на волю случая. — У нас есть план. — Ха. Тогда я оставлю это вам. На улице было ещё светло, и Булхед ждал их в небольшом отдалении от школы. Когда они приблизились к нему, внезапное «кар» неподалёку привлекло его внимание. Мелкий Невермор сидел на низкой ветке на краю школьной территории. Он увидел его, взмахнул крыльями и снова каркнул. Странно, но он не атаковал. Никогда не видел, чтобы Гримм пытался привлечь чьё-то внимание. Он положил руку на плечо Эмеральд и прошептал ей оставаться на месте. Он посмотрел на пилота булхеда. Не кто-то, кого он узнал бы как враждебного к ним. Тем не менее, он держал своё внимание разделённым между пилотом и Гримм, готовый реагировать на любого из них, если они попытаются сделать что-то против Эмеральд. Пилот ничего не делал. Он читал журнал в кабине. Невермор снова подал ему сигнал, махая крыльями и позволяя увидеть шок белого на его груди. Это не была кость. Невермор, как птица, не мог позволить себе лишний вес. Это было так, будто что-то прилипло к его груди. Это конверт? Гримм перестал махать, когда он подошёл ближе. Осторожно он протянул руку, держа другую на оружии. Когда существо спрыгнуло вниз, он напрягся и направил всю свою ауру в переднюю часть тела. Удивительно, но оно не пыталось атаковать его. Ещё более удивительно, что на его груди было приклеено письмо. Он отклеил его и поднял руку вверх. Существо взлетело в деревья, исчезая. На конверте его имя стояло на лицевой стороне. На обратной стороне была восковая печать с вертикальным глазоподобным изображением, выжженным на ней, спицы компаса в трёх точках. Тот же символ, который был отпечатан на тыльной стороне его левой руки. Бледный свет исходил из-под его перчатки. Не нужно быть гением, чтобы понять, кто мог использовать Невермора как почтового голубя.