Реликвия будущего

— Ненавижу это. Они таращатся. — Добро пожаловать в последние пятнадцать лет моей жизни, — ответила Винтер шепотом, держа его за руку, когда они спускались по ступеням со сцены с медалями на груди. Медаль Винтер была прикреплена к её военной парадной форме, а его — к старой форме Специалиста Атласа, которая настолько походила на форму Джеймса, что они выглядели как родственники. Было бы странно принимать награду от Атласа в чем-то менее подходящем. — Только пятнадцать? — Первые шесть я не помню. Рождение первого ребенка Жака Шни. Эх. — Она вздрогнула. — Наверное, было еще хуже. Публика аплодировала и ликовала — как из-за награды, так и из-за того, что они держались за руки, что однозначно указывало на их отношения. Не помогало и то, что они прибыли одновременно, сидели вместе за главным столом и разделили первый танец. К этому времени газеты по всему Ремнанту уже должны были подхватить эту историю. Вспышки камер сверкали, а люди вставали на ноги, приветствуя их, словно Короля и Королеву Ремнанта. И всё это, как ни иронично, из-за Винтер. То, что он уничтожил Белый Клык с помощью Райвен, в лучшем случае будет лишь сноской к этой новости. Люди будут рады этому, но Белый Клык был скорее проблемой Атласа, чем всего Ремнанта. Они еще не разжигали насилие против других Королевств, поэтому их не считали международными террористами. Еще одно небольшое отличие от прошлого раза, и в основном несущественное. Они все равно планировали нанести удар, и даже в его времени их не особо боялись до тех пор, пока они не атаковали Вейл и Маяк. Победа над ними заслуживала похвалы, но не особой славы. Винтер, с другой стороны, была международной знаменитостью и, возможно, самой богатой женщиной на планете. По крайней мере, по стоимости активов и наследству. Её внезапное появление под руку с мужчиной постарше, не являющимся членом семьи, вызвало поднятые брови, повышенное давление и громкие заголовки. И ситуация не улучшилась, когда Жак приветствовал его «в семье» и дал ему почетную должность неисполнительного директора SDC. Ага. Совершенно обычные повседневные вещи. Жак, наверное, делает это постоянно. Без всякого сарказма! — Они ведь будут выдумывать обо мне всякое. Да? — Сомневаюсь, что им вообще будет дело до тебя, кроме каких-то базовых предположений. Я же, с другой стороны, буду беременна к концу дня. — Винтер сохраняла свою прекрасную улыбку, пока махала публике. Как ей это удавалось, он не понимал. Должна быть какая-то секретная тренировка, чтобы не реагировать на безумные вещи, происходящие вокруг. — Или какой-нибудь другой скандал. Несомненно, Эмеральд окажется моей незаконнорожденной дочерью. И это при условии, что они не придумают историю о том, как меня похитил Белый Клык и держал в башне, пока мой отважный рыцарь в сияющих доспехах не поднялся по веревке из моих волос, чтобы спасти меня. — Это довольно конкретно. — Бывало и хуже. Ты бы видел слухи о том, почему я ушла из SDC, чтобы учиться в Атласе. Меня либо избивали, либо лишили наследства, либо я была незаконнорожденной, неблагодарной, меня шантажировали или я пыталась захватить Атлас. О. Или я была беременна. Этот почему-то всплывает довольно часто. Газеты, кажется, странно одержимы моими яичниками. Ужас. Её жизнь всегда была такой? Он сталкивался с чем-то подобным после того, как Белый Клык раскрыл себя в Атласе, и он ушёл — газеты пытались выяснить, причастен ли он к этому. Но он приложил руку к организации этого, так что это не то же самое. Здесь Винтер напоминала ему Пирру, только та смогла избежать всего этого — по крайней мере, до начала Фестиваля Витала. Когда она говорила с ним о давлении, это всегда было в прошедшем времени и с ощутимым облегчением от того, что она от всего этого избавилась. Он понимал это теоретически, но никогда не мог по-настоящему прочувствовать, каково это. Теперь всё изменилось. Он видел вопросы в глазах каждого, а также зависть, осуждение и даже порицание. Некоторые знали о разнице в возрасте и не одобряли. Вот с чем тебе приходилось мириться, Пирра? И в гораздо более юном возрасте, чем ему. Ты действительно была удивительной. Винтер тоже, раз так долго с этим справлялась. И Вайсс, конечно. Не все в толпе осуждали. Саммер стояла на ногах, дико аплодируя со слезами на щеках. Можно было подумать, что они только что поженились, судя по тому, какой счастливой она выглядела, а Тайян неловко смеялся, пытаясь усадить её. Неизбежно его взгляд искал Эмеральд. Она имела для него наибольшее значение, разумеется. Для неё это не было сюрпризом — он сказал ей об этом утром — но даже если она приняла это с тем же стоицизмом, с каким принимала всё остальное, он беспокоился. Если бы она не одобрила, он бы отступил от Винтер. Он знал, что Винтер поймет. Эмеральд сидела за столом с братом и сестрами Шни, Руби и Янг, компания из пяти человек за отдельным столом, чтобы им не приходилось терпеть назойливые вопросы. Эмеральд наблюдала за ним и поймала его взгляд. Она не выглядела несчастной. И она дала свое одобрение утром — что было сюрпризом, учитывая её обычную враждебность по отношению к Винтер. Ну, он не ожидал, что она в ближайшее время начнет называть Винтер «мамой». Винтер бы подавилась, если бы она это сделала. По крайней мере, сама церемония награждения была короткой. Джеймс сдержал своё обещание. Не более чем громкая речь, явные благодарности — и разве не было неловко, когда тебя благодарит целое Королевство разом? — и они получили свои медали, а также почетные звания капитана. Это не позволило бы им командовать войсками Атласа, если бы они не вступили в армию или если бы не случилась международная чрезвычайная ситуация, но это был красивый жест, который, вероятно, сблизил их с Атласом, по крайней мере, в представлении его жителей. Возвращение за главный стол оказалось на удивление спокойным делом. За ним присутствовали одни из самых влиятельных людей Ремнанта, но они, как ни иронично, все были так или иначе связаны с ним. Джеймс и Жак присутствовали по очевидным причинам, но также были Глинда и Озпин в их статусе представителей Маяка. За другими столами сидели политики, военные представители и влиятельные бизнесмены. Те люди, с которыми его бы затопило, если бы он сидел с ними. У него было ощущение, что Винтер помогла и здесь. Слово Жаку — и столы были расставлены в его пользу — и легко представить, что Жак сделал это, учитывая, каким счастливым выглядел мужчина. Было честно шокирующе видеть его таким довольным, особенно когда он встал и приветствовал Жона рукопожатием обеих рук. Затем, к его абсолютному шоку, мужчина обнял его. Жак Шни. Официально. Я испортил временную линию так, что её не восстановить. Она обречена. Всё обречено. О, стоп, камеры снова сходили с ума. Хорошо сыграно, Жак. Ничто не укрепит образ его вхождения в семью Шни лучше, чем это. Очень хорошо сыграно. — Более чем заслуженно, — сказал Жак, его усы дрожали от возбуждения. — Семья Шни выражает вам вечную благодарность за помощь в решении проблемы с этими жестокими экстремистами. И за защиту моих детей. Это долг, который невозможно возместить. — А, ну… Винтер тоже много работала… — Разумеется! И я осыпал её всеми почестями, которые она только позволила. — Он усмехнулся и наклонился, чтобы прошептать: — Ты же знаешь, какая она, верно? Вся в работе и никакого отдыха. Было трудно заставить её принять даже повышение зарплаты, не говоря уже о том, чего она действительно заслуживает. — Да, это похоже на неё. Винтер прошла мимо него и заняла своё место, закатывая глаза за спиной отца, аккуратно разглаживая лацканы своего военного кителя. Это был второй танцевальный вечер, на котором он побывал, и оба раза с гендерной инверсией. По крайней мере, в этот раз у него был костюм, как и у Винтер, и ему не пришлось надевать платье. Форма ей очень шла, как он и знал. — Ты не возражаешь, если мы перекинемся парой слов? — спросил Жак, отводя его в сторону. — Конечно. — Он последовал за ним. Ужин уже закончился, поэтому люди вставали, разговаривали и делились историями. Жак взял два бокала шампанского у проходящей официантки и предложил один ему. Жон отпил, любопытствуя, какую игру затеял старик на этот раз. — Чувства Винтер к тебе искренни. — Она мне говорила. — Уверен, что говорила, — сказал Жак, проводя пальцем по краю бокала. — Но я тоже сейчас тебе это говорю. Она всегда интересовалась тобой, даже до всего этого. Ещё тогда, когда это могло бы считаться неуместным. — Мы никогда ничего не делали. — О, я уверен. Винтер никогда не нарушала правила. Я просто хотел, чтобы ты знал. Жон хмыкнул. — Почему? — Моя дочь — невероятная женщина. Она многого добилась, даже больше, чем я в её возрасте. — Это так, — согласился Жон. — Вы, должно быть, гордитесь ею. — Горжусь. Несмотря на то, как это может выглядеть, я всегда гордился Винтер. Как и Вайсс, и Витли. Когда Винтер выразила желание учиться в Атласе для военной карьеры, я опасался худшего. Между нами были сказаны слова. Горячие слова. Слова, которые я хотел бы забрать назад. Оглядываясь назад, я был глуп. Её время в Атласе помогло ей вырасти, и она вернулась, чтобы присоединиться к SDC и поддержать семью так, как никто до неё не делал. Она едва не ушла. В прошлой жизни она решила не возвращаться. В результате Вайсс страдала от возросшего давления со стороны отца, а Витли научился выживать в таких условиях, становясь очень похожим на Жака. Странно думать, как многое изменилось из-за возвращения Винтер, но ведь всё это было одно за другим, не так ли? Винтер уходит. Жак разочарован и давит на Вайсс, что заставляет её стать мятежной. Жак ужесточает меры, становясь еще более суровым, и провоцирует Вайсс в ответ. Снова и снова. Вот чем, как он понял, могла бы быть семья Шни. Это делало Винтер виноватой в том, что она ушла, но это не так. Вина в конечном итоге лежала на Жаке, который должен был быть достаточно зрелым, чтобы позволить Винтер быть той, кем она хотела быть. — Моя дочь искусна во многих вещах, — продолжил он, — но одно из того, чего ей не хватает — это умение выражать свои чувства. Пессимистичный человек мог бы увидеть в этом союзе между вами и ей способ укрепить состояние семьи Шни. — Жак встретился с ним взглядом. — Такой человек мог бы подумать, что её внезапное предложение — не более чем схема безжалостного бизнесмена. Человек вроде Жака. — Разве не так? — спросил Жон. — Семья Шни выигрывает от этого, я признаю. Однако есть много более выгодных партнёров, которых я мог бы попытаться навязать Винтер. Но я не такой человек. Не тот человек, которым ты стал, подумал Жон. По крайней мере, на этот раз. — Мой собственный брак был, боюсь, без любви. Мы с женой были устроены из-за плохого положения SDC. Я был в лучшем положении, чтобы изменить это к лучшему, но, конечно, не лучшим мужем для неё. Несмотря на все наши усилия, ничего из этого не вышло. Жак Шни вздохнул и допил шампанское. — Я не желаю того же для Винтер. — Вы пытаетесь дистанцироваться от этого, — понял Жон. — Да. Хотя SDC выигрывает, я бы попросил тебя не думать об этом, пока ты с ней. У моей дочери и так достаточно стресса, и она не заслуживает, чтобы с её сердцем играли. — Вы пытаетесь запугать меня по-отцовски? — спросил Жон, шокированный. — Это довольно пусто, признаю. Ты охотник, а я простой бизнесмен. — Жак неправильно понял его абсолютное удивление, решив, что тот поражен самим фактом угрозы, а не тем, что именно Жак Шни — худший отец Ремнанта — достаточно заботится о своей дочери, чтобы предупредить её потенциального парня. — И это вряд ли угроза. Я просто хотел, чтобы ты знал, что это не игра с моей стороны. У Винтер есть чувства к тебе. Я не подталкивал её к этому. Не сомневайся в её чувствах. Он понял послание. К счастью, он знал это заранее — в основном потому, что Винтер не из тех, кто тратит время впустую, и дала ему это понять. Тем не менее, это хорошо говорило о Жаке, что он решил приложить усилия. — Спасибо, что сообщили мне. Я не думаю, что Винтер из тех, кому вы могли бы устроить брак, так что я и так не слишком беспокоился. Жак рассмеялся. — Это правда. Возможно, я беспокоился без причины. Пойдем, нам следует вернуться, прежде чем она начнет думать, что я тебя испортил. Или прежде чем Айронвуд подумает, что я пытаюсь украсть тебя у Атласа. — Я больше не являюсь частью военных. — Скажи это ему. Надеть эту форму, медаль и твое новое звание кажется мне довольно откровенной попыткой втянуть тебя в их ряды. — Жак бросил на него многозначительный взгляд, давая понять, что шутка это или нет, но это то, о чем ему следует знать. — Я ценю предупреждение. Однако Джеймс знает мою позицию. — Как и я. Твоя дочь собирается построить здесь свою жизнь, и ты не оставишь её. Не беспокойся, Винтер поставила меня в известность. Пожалуйста, знай, что у нас нет никаких проблем с ней. Она, кажется, отлично ладит с Вайсс и Витли. Особенно с Витли. — Да. И это станет неловким, если они с Винтер действительно поженятся. — Что бы ты ни решил в конце концов, знай, что у тебя есть место в SDC. Я говорю это как из благодарности, так и в качестве сообщения. Пожалуйста, не женись на моей дочери, если ты не веришь, что действительно можешь полюбить её. Как это на него не похоже. Подумать только, что Жак мог быть таким. Нет, подумать только, что у него был потенциал быть таким. Другое решение, другой путь, другой набор обстоятельств — и человек может измениться настолько, что его не узнать. — Я могу обещать вам это, сэр. Я не буду играть с Винтер. — Превосходно. И, что немаловажно, я сомневаюсь, что она бы вам это позволила.

***

Эмеральд жевала своё десятое шоколадное печенье и расправляла свою дурацкую юбку под столом, в сотый раз желая, чтобы она могла надеть спортивные штаны. Но нет, очевидно, ей нужно было дурацкое бальное платье, которое было создано, чтобы заставлять её спотыкаться при каждой возможности. Единственным утешением было то, что Руби находилась в точно такой же ситуации. Они вместе сидели и дулись, отказываясь от танцев. И эти танцы. Ух! Витли был ожидаем и раздражал меньше, чем все остальные, так что он получил от неё танец — и не только, но и отдавленные пальцы ног за свои старания. Кто бы ни думал, что боевые навыки хорошо переводятся в танцы, тот сильно ошибался. Все остальные? Никаких шансов. А ведь было много мальчиков, которые спрашивали. Она не знала никого из них. Всё это произошло после того, как она закончила допрашивать нервного мальчика о том, почему он думает, что знает её и откуда, и Вайсс отвела её в сторону и объяснила ситуацию. — Ты уже не просто Эмеральд Ашари. Ты Эмеральд Ашари-возможно-будущая-родственница-Шни. — Пока что нет. — Твой отец встречается с моей сестрой. Это делает его потенциальным родственником семьи, а это делает тебя, — Вайсс ткнула пальцем в грудь Эмеральд, — хорошим вложением для любой семьи, стремящейся сблизиться с SDC. Даже лучшим, чем я или Витли, поскольку ты менее известная величина и, скорее всего, будешь ослеплена богатством, вниманием или джентльменским обаянием. В конце концов, ты простая и невинная девушка, живущая сейчас историю Золушки. — Я?! — спросила Эмеральд, шокированная. — Я не говорю, что они правы, думая так. Только то, что они будут. — Вайсс сделала паузу, в то время как Янг фыркнула на заднем плане, вероятно, от мысли, что Эм можно так легко вскружить голову. У Золушки не было столько шипов. — Они пытают счастья, чтобы сблизиться с тобой. Поверь мне, будет только хуже. — Не будет, — пригрозила она. — Я зарежу следующего, кто попытается. — Ты могла бы держать их подальше, встречаясь с Витли, — сказала Янг. — Это означало бы, что ты занята. Эмеральд бросила на неё взгляд, полный предательства. — С каких пор ты на его зарплате? — Э-э. — Никакого отрицания. Только ухмылка. Витли, должно быть, подкупил её. — Просто говорю. — Да, не стоит. — Эмеральд фыркнула. Свидания — это то, чем она не интересовалась. Всё это казалось таким глупым, в некотором роде как Винтер. Тьфу. Все были глупыми, и это была пустая трата времени. — Они могут спрашивать сколько угодно. Я не обязана с ними танцевать, и не буду. — Даже если папочка попросит тебя? — Он не будет говорить мне, с кем встречаться. Это глупо. — Да. Наверное, нет. — Янг пожала плечами и плюхнулась рядом с ней, удачно блокируя нового парня, пытающегося подойти. Это не было случайностью, и Эмеральд вздохнула с облегчением. Янг была хороша в этом. — Я удивлена, что ты так спокойно к этому относишься, — сказала она. — К Винтер и твоему отцу, я имею в виду. Я думала, ты будешь возмущена идеей, что кто-то вторгается на твою территорию. — Это мой отец, ты предполагаешь, что я интересуюсь им. — Территория в смысле внимания и времени, — протянула Янг. — Ничего странного не имею в виду. То есть, он неплох на вид… — Всё ещё мой отец, о котором ты говоришь. — Да, я перестану копать эту яму. — Янг ухмыльнулась. — И всё же, ты действительно в порядке с этим? Эмеральд вздохнула. — Придется. Не так ли? — Она положила обе руки на стол и наклонилась, чтобы положить на них подбородок. — Он говорил со мной об этом сегодня утром. Сказал, что произошло, что она спросила, и дал мне знать, что если мне неудобно с этим, я могу сказать, и он скажет Винтер, что это не сработает. — Она фыркнула. — Вот так просто. Моё решение. — Ох. Вот это давление. И ты не могла так поступить с ним. Вот почему она ладила с Янг — потому что, несмотря на то, что она могла вести себя как идиотка, она таковой не являлась. Она попала в точку. Конечно, она могла бы высказаться и оставить его себе, но тогда он упустил бы шанс быть счастливым. Он бы сделал это. Она ни на секунду в этом не сомневалась. И хуже всего, Винтер кивнула бы и смирилась с этим, отступив и отказавшись от собственного счастья, потому что Эмеральд не могла справиться с мыслью о том, что она не на первом месте. Ух. Она даже ничего не сказала, а всё равно чувствовала себя виноватой. В основном потому, что знала, что хотела высказаться и оставить всё как есть, только они вдвоем. Не то чтобы всё не могло стать лучше. Это могло сработать хорошо. Просто сами перемены пугали. Мысль о том, что больше не будет только их двоих. В конце концов, она дала своё благословение. Конечно, она это сделала. Как она могла не сделать этого и когда-либо снова смотреть отцу в глаза? — Папа заслуживает кого-то. Он провел почти десять лет, заботясь о ней, и даже если он никогда не жаловался, он, должно быть, чувствовал себя хотя бы немного одиноким. Она не осознавала этого, пока не увидела тётю Саммер и Тайяна вместе и то, какими счастливыми они все были. Конечно, она была достаточно умна, чтобы понимать, что не все семьи будут такими, но разве он не заслуживает шанса увидеть? Если не получится, значит, не получится, но она уж точно не собиралась быть тому причиной. Может быть, я тоже взрослею. Не думаю, что меня бы это волновало, если бы мы были в Атласе. Тогда, в нежном возрасте около десяти лет, она бы сжала кулаки и проигнорировала чувства других. Это была эмпатия. Отстой. Жизнь была намного проще, когда тебе нужно было заботиться только о себе. Проще, но не обязательно более удовлетворительно. — Я всё равно через год с небольшим поеду в Маяк, — сказала она, — так что он будет один. — Между тем, у неё будут Янг и Руби, так что нечестно говорить, что она может поехать в Маяк и делать что хочет, а он должен оставаться дома один и ни с кем не общаться. — Если это должен быть кто-то, то пусть это будет Винтер. — Эмеральд сделала паузу. — Или Саммер. — Кхм? Это моего отца ты пытаешься вычеркнуть из картины. Эмеральд пожала плечами. Она сказала как есть. Саммер была бы лучшей, но за неимением её подойдет и Винтер. Кто ещё был в списке? Кровавая Женщина, которая заходила, чтобы выпить весь алкоголь в доме? Сестры Малахит? ВЕРНАЛ?! Смерть придет за ней, прежде чем она позволит своему отцу жениться на Вернал. Апокалипсис должен произойти, прежде чем она назовет Вернал матерью. Кроме того, была ещё Нео, но это было бы слишком жутко. По крайней мере, Винтер, при всех её раздражающих качествах, действительно уважала его. Она также не была слабой или какой-то надоедливой женщиной, говорящей ей быть более женственной, и хотя они не были лучшими друзьями, она чувствовала, что могла бы терпеть Винтер больше, чем какую-то случайную женщину. Пока Винтер вкладывала всю свою душу в любовь к нему, всё было в порядке. Абсолютно чертовски в порядке. Не ревную. Совсем не ревную. — Привет. — Высокий парень сказал, облокотившись на стол рядом с ней. — Не мог не заметить, что ты выглядишь немного грустной. Кардин Винчестер. — Он кивнул с тем, что, очевидно, считал плутовской улыбкой. Но это не было так. Это было уродливо, хотя сам он не был уродлив, и сочилось неискренностью, настолько густой, что она чувствовала её, как волны у своих ног. Его глаза скользнули по груди Янг, и глаз Эмеральд дернулся. — Приятно познакомиться с девушкой, с которой я сейчас буду танцевать. — Вайсс, дай мне нож. — Нет. — Вайсс отодвинула масляный нож, прежде чем он смог оказаться в горле парня. — Думаю, это отказ от танца, — сказала она высокому подростку. — Она не заинтересована. — Я не слышал, чтобы она сказала нет. — Вайсс, — Эмеральд повторила настойчиво. — Нож. — Я рассматриваю это… В конце концов, Янг пришла ей на помощь, уведя парня на танец вместо неё; на что он, казалось, был более чем готов согласиться, даже если Эм видела, как его руки блуждали по спине Янг. Это зажгло огонь в её животе, и она на мгновение подумала о том, чтобы подойти туда, оторвать его руки и пнуть его в лицо. Это её подругу трогал этот придурок без разрешения. Эмеральд запомнила его лицо. — Неужели отношения твоего отца с моей сестрой действительно такая плохая вещь? — спросила Вайсс. — Нет. — Оторвав взгляд от Янг, она посмотрела на Вайсс. Та была неплоха. Вайсс была умной, зрелой и полезной в бою. Иметь её в качестве свояченицы звучало совсем неплохо. Она не была уверена, как объяснить, что она думала о Винтер. — Я уже дала ей своё благословение. Пока она не делает ничего, что расстроит его, всё в порядке. Дай мне дуться спокойно. — Я уверена, что твой большой и грозный отец сможет за себя постоять, если она это сделает. — Всё будет хорошо, — сказала Руби, подсаживаясь рядом с ней, занимая место Янг и создавая ещё один щит от толпы. — Вот увидишь. А если станет странно, ты можешь прийти и остаться у нас на некоторое время. Это будет пижамная вечеринка. — Спасибо, Руби. Но до этого не дойдет. Мы с Винтер уже делили его раньше. — Так вот откуда это берется? — Вайсс усмехнулась. — Ты держишься за прошлую ревность из-за того, что тебя заставили делиться его вниманием? — Нет. — Да! — Руби хихикнула. — Предательница.

***

На таком мероприятии не было особой романтики. Он был удивлен, как мало это напоминало свидание. Они не могли найти ни минуты наедине без того, чтобы кто-то не подошел, чтобы поздравить их или наладить связи, а от Винтер — в её роли наследницы SDC — ожидалось, что она ответит тем же. Если бы Винтер не предупредила его, что произойдет именно это, он мог бы расстроиться. Но сейчас ему было жаль её. Однако джентльменским поступком не было бы вмешиваться. Это сделало бы её жизнь сложнее. Вместо этого он встретился с ней взглядом через плечо человека, который обильно восхвалял её, и закатил глаза. Мимолетная вспышка веселой улыбки сказала ему, что он подбодрил её. Она махнула рукой, говоря, что он может пойти и немного повеселиться, пока она занимается делами. Жон не был настолько эгоистичен, чтобы видеть в этом что-то иное, кроме щедрого жеста. Он ускользнул, быстро заметив и направившись к одной из немногих групп людей, общение с которыми не было бы абсолютной пыткой. — Эй, здоровяк, — сказал Тайян, выглядевший слишком элегантно в черном смокинге. Саммер была под руку с ним, практически прилипнув к нему. Судя по её выражению лица, у неё не было много возможностей заставить мужа нарядиться, и она была более чем полна решимости насладиться этой. — Поздравляю с медалью. И с девушкой. — Ты говоришь так, будто я её выиграл. — Ха. Скорее, она преследовала тебя, как настоящая охотница. Жон рассмеялся и чокнулся своим бокалом с бокалом Тая, Кроу присоединился сбоку, вернувшись, по-видимому, от неудачной попытки флиртовать с какой-то молодой женщиной. Неудачной, судя по напитку, разлитому по его рубашке. — Сегодня без удачи? — Все такие чопорные, — проворчал Кроу. — Не уверен, что я здесь делаю. — Празднуешь новые отношения Жона, — упрекнула Саммер. — Саммер, я мог бы отпраздновать это в баре и угостить его. Было бы лучше, чем это, для нас обоих. Тем не менее. — Он внезапно ухмыльнулся. — Один человек сказал мне, что ты звонил поздно ночью, в середине соития, чтобы кричать о перспективах брака. Стильно. Хотя я обижен, что не был первым, к кому ты обратился. — Я был застигнут врасплох. — Да, понимаю тебя. Но свадьбы на горизонте нет? — Пока нет. Посмотрим, изменится ли это. — Справедливо. — Кроу опустошил свой бокал. — Честно говоря, я просто рад, что это не Райвен. Жон закатил глаза. — Очень смешно, Кроу. Очень смешно. Ни Тайян, ни Саммер не засмеялись. Они также не встретились с ним взглядом. — Серьезно, ребята?! Серьезно… — Вы с ней были ближе, чем большинство, — сказал Тайян, пытаясь сохранить голос без эмоций. — Райвен никогда не доверяла легко, и она спасала тебя пару раз. Что мы должны были думать? — Что близость не означает отношения? Я не вижу, чтобы Кроу и Озпин трахались. — Мы делаем это за закрытыми дверями, — пошутил Кроу. — Разве это действительно так безумно? — спросила Саммер. — Ты на самом деле не общался со многими людьми, Жон. Кроме нас и генерала Айронвуда, ты в основном общаешься со своими учениками. Райвен — единственное исключение, и… ну, ты немного похож на Тайяна. Это должно что-то значить. — Мы все как-то боялись этого, — признался Тайян. — Мы решили поддержать вас обоих, если бы это произошло, но никто из нас на самом деле этого не хотел. Надеюсь, это объясняет, почему мы так легко относимся к тебе и Винтер. Могло быть намного хуже. Райвен. Он не мог винить их за то, что им не нравилась идея её отношений с ним. Это означало бы возвращение её в их жизнь, и не с извинениями, а в качестве внезапной подружки отца друзей их детей. Неловко — это еще мягко сказано. Но действительно ли казалось, что они вместе? Может быть, судя по тому немногому, что они видели. Он не был уверен, что Райвен могла видеть его в таком свете. Одно дело — знать его прошлое, но благодаря Джинн, Райвен получила всю его историю, вложенную в её голову. Люди не должны иметь такого интимного знания о человеке. И несмотря на выпивку и совместные бои, у него никогда не было впечатления, что он для нее больше, чем удобство и друг, и даже последнее было больше похоже на неохотную дружбу, чем то, что разделяли он, Рен, Нора и Пирра. — Я не думаю, что у нас с Райвен что-то получилось бы. И не думаю, что она была бы заинтересована в том, чтобы попробовать. — Хорошо. — Саммер не скрывала своих чувств по этому поводу. — В любом случае, так лучше. И ты должен сказать нам, если будет свадьба. Я хочу быть подружкой невесты хоть раз в жизни. — Разве ты не была ею на свадьбе Тая и Райвен? — Райвен наплевать на свадьбы. Её слова, не мои. Они подписали брачную форму и сочли дело сделанным. — Саммер схватила лацканы его пиджака. — Ты моя единственная надежда стать подружкой невесты, Жон. Не подведи меня. — Эй! — сказал Кроу. — Ты можешь быть ею, когда я женюсь. Саммер долго смотрела на него, а затем снова обратилась к Жону. — Ты моя единственная надежда стать подружкой невесты, Жон. — Эй! Грубо. — Я дам тебе знать, — сказал Жон, размышляя, не будет ли слишком жестоко указать, что Вайсс и Эмеральд могут заслуживать этих позиций больше. В конце концов, это будет выбор Винтер, и он даже не был уверен, кто будет его шафером. Может быть, Джеймс? — Думаю, еще слишком рано думать об этом. У нас даже не было настоящего свидания. — Жон прав. Мы не должны давить. — Но ты же первая заговорила о подружках невесты… Он посмеялся вместе с ними и извинился, чтобы найти Винтер, ускользнув. Саммер обычно не дразнила Кроу его холостяцким образом жизни, и Кроу не подыгрывал. Они пытались подбодрить его. Почему? Ему не не нравилось происходящее. Ну, кроме того, что это было официальное мероприятие, но ситуация не была плохой. Выглядел ли он так, будто у него плохое настроение? Винтер заметила это, как только он подошел к ней. — Ты напряжен. — Я? — Твои плечи напряжены, и ты излучаешь ту атмосферу «готов к бою». Даже меня это напрягает. Ты что-то увидел? Мне поднять тревогу? — Нет. Я ничего не видел. Я даже не осознавал, что делаю это. Это по крайней мере объясняло Саммер, Тая и Кроу. Большинство людей, казалось, не способны заметить — или если и замечали, то просто предполагали, что он угрюм. Но охотники и те, кто привык к бою, вероятно, могли видеть нюансированные движения и понимать, что они означают. Думая об этом, он мог определить проблему. Он все время ожидал, что что-то произойдет. Тириан ворвется через заднее окно. Белый Клык вломится внутрь. Синдер окажется среди гостей; нападут Гримм, или что-то произойдет, что испортит всё. Он не осознавал этого до того момента, но уже определил наиболее вероятные точки входа и лучшие выходы. — Неужели я настолько параноик…? — Жон, твою дочь похитили чуть больше недели назад, и ты сделал себя врагом номер один для любых все еще свободных членов Белого Клыка. Даже не включая твоё прошлое, никто не мог бы винить тебя за некоторую тревожность. — Она постучала по его груди одной рукой. — Паранойя — это необоснованный страх. То, что ты проявляешь — осторожность. — Винтер пожала плечами. — Я удвоила свою собственную охрану после возвращения из Мистраля. — Были проблемы? — Нет. Просто осторожность. Может быть, тогда это не так уж и плохо. Как она сказала, это не паранойя, если есть причина верить в опасность. Было хорошо иметь кого-то, кто знал правду. Кого-то, кто не всегда убегал по своим делам, как Райвен. Я мог бы привыкнуть к этому. — К слову сказать, — сказала она, — я не думаю, что нам стоит ожидать проблем сегодня вечером. — Разве это не искушение судьбы? — Я не верю в судьбу, и тебе не следует. Это больше связано с тем письмом, которое ты получил. Он зашипел и огляделся. Видя, что они не находятся в пределах слышимости кого-либо, он спросил: — То, что от Салем? Ты не веришь в её предложение оставить меня в покое. Ведь так? — Конечно, нет. Я доверяю ей настолько, насколько могу её бросить. Но я верю, что она не стала бы тратить время на этот жест, если бы намеревалась немедленно нарушить его. Не то чтобы это заставило тебя потерять бдительность. Никто не поверит, что их смертельный враг пишет им письмо с предложением мира. Если что, это только сделало тебя более оборонительным. Сейчас было бы худшее время для неё атаковать. Это означало, что она не станет. Или что если бы она намеревалась, то не стала бы тратить время на письмо. Могли быть целые области других целей, от посева раздора между ним и Озпином до путаницы или просто отвлечения его внимания. Все они были бы потеряны, если бы она напала сейчас и доказала, что её слово ничего не стоит. Если, конечно, она не знала, что он будет думать таким образом и ослабит бдительность — но когда они вошли в область двойных, тройных и четверных блефов, об этом не стоило думать. Это не означало, что Белый Клык не может попытаться что-то сделать, но Салем должна отступить. Он показал, что может победить Хейзела, и хотя Тириан, Хейзел и Уоттс вместе, безусловно, были бы достаточно сильны, чтобы сокрушить его, она также знала, что найти его одного сейчас будет трудно. У него были Озпин и охотники Вейла, на которых можно положиться. И Винтер тоже. Он глубоко вздохнул и выдохнул, и хотя не всё напряжение ушло из него, достаточно, чтобы он улыбнулся Винтер. — Спасибо, что указала мне верное направление. Думаю, я слишком остро реагировал. — Не критикуй себя так сильно. Это не чрезмерная реакция, если за твоей головой охотится буквально Королева Гримм. — Винтер положила руку на бедро и посмотрела ему в глаза. — Ты часто так делаешь, понимаешь. Ведешь себя так, будто ты каким-то образом виноват во всех действиях. Прекрати. — Изви… — Его извинение оборвалось, когда её бровь поднялась. — Ахах. Моя вина. — Ты никогда не казался таким, когда учил меня. Или, может быть, я была слишком очарована твоей техникой, чтобы заметить. — Ты была ребенком, — указал он. — Я не вел себя так рядом с тобой. — Я приму тот факт, что ты делаешь это сейчас, как комплимент. — Винтер заметила приближающихся людей и вздохнула, на мгновение прильнув к нему. Очень ненадолго. Она отступила прежде, чем он успел подумать о том, чтобы обнять её. — Я ненавижу эту показуху так же, как и ты. Не беспокойся. Как только это закончится, у нас не будет особой необходимости делать это снова. По крайней мере, до нашего победного банкета, когда Салем будет побеждена и мир спасен. — Вот это действительно то, чего стоит ждать. Она улыбнулась. — Согласна. А теперь иди, потанцуй с Эмеральд, пока я разбираюсь с этими людьми. Я не хочу давать ей еще больше причин ненавидеть меня, чем у неё уже есть. — Эм не ненавидит тебя. — Я знаю. — Она мягко подтолкнула его. — Это была шутка. Но иди. Она выглядит смертельно скучающей.

***

Озпин сидел за главным столом и наблюдал, как Жон Ашари танцует со своей дочерью. Бедный человек даже не представлял, сколько замужних женщин он воодушевил таким обожающим действием. Если его целью было избежать внимания, то он потерпел довольно впечатляющую неудачу. — Ты сегодня в хорошем настроении, — сказала Глинда. — Не буду отрицать. Белый Клык уничтожен, Вейл в безопасности, и, если верить нашей информации, Салем потеряла мощный актив в лице Сиенны Кан. — Он приподнял свой бокал в направлении Жона. — А кроме того, небольшое празднование и союз, подобный их, приятно видеть. — Снова думаешь о будущем? — Я должен. В конце концов, я застряну здесь, переживая его. Предполагая, что эти двое действительно поженятся и заведут собственных детей, они вполне могут стать могущественными охотниками сами по себе. Возможно, у меня будет удовольствие обучать их. — Или ты будешь с ними в одной команде. Верно. Невозможно было знать, внутри кого он окажется, когда его нынешнее тело умрет, или какого возраста они будут. Он был студентом столько же раз, сколько и учителем. Дошло до того, что он даже не мог вспомнить свою первую команду. Слишком многие умерли и ушли, и не все по трагическим причинам. Старость в конечном итоге забирает всех. — Всё, что я могу сделать — это планировать будущее и поддерживать мир, который у нас есть. Нам всегда будут нужны сильные мужчины и женщины, которые могут бороться с Салем и её махинациями. Жон уже делает это, передавая свои знания в тренажерном зале ASH. Если он передаст больше своим детям, я буду уверен, что грядущее поколение будет в безопасности. — И всё же ты до сих пор не доверяешь ему полностью. — Трудно доверять кому-либо, Глинда. Ты знаешь это. Я бы стоял с ним за спиной и ответил бы на зов в его час нужды. Разве этого недостаточно? — Это было настолько, насколько Жон доверял ему в ответ, и не всем нужно было быть настолько близкими, чтобы быть хорошими союзниками. Или уважать друг друга. И скоро Эмеральд Ашари поступит в Маяк вместе с Ян Сяо-Лонг, Норой Валкирией и Ли Реном. Даже маленькая Руби, которая поступит не так, как он изначально хотел, а как ученица доктора Маяка. Они сформируют следующий оплот, вырастая до пика своей силы, когда нынешняя итерация завершит свою. Будущее выглядело почти определенным.