Реликвия будущего

Адам наклонил голову, когда дверь в его кабинет открылась. Он вздохнул с облегчением, увидев Кали — а затем почувствовал немедленное чувство вины за это. Он сделал глоток чая, полностью ожидая, что он понадобится ему для предстоящего сложного разговора. Он мог судить по выражению её лица, что она не хочет ему что-то говорить. — Что такое? — спросил он. — Это Блейк, — Кали подошла к его столу. — Она хочет поступить в Маяк. Ради всего… Адам потёр переносицу. Из всех вещей, которые она могла потребовать, обязательно должно было быть именно это. Просто обязательно. — Это не лучшая идея. — Тогда что бы ты хотел, чтобы я сделала? — спросила Кали, широко разводя руками. — Держать её пленницей в собственном доме? Она была ею последние два года, Адам. Она даже не выходила из нашего поля зрения, кроме случаев, когда запиралась в своей комнате. У нас нет права её удерживать. Адам Таурус, вождь Менажери, уронил ручку с щелчком и вздохнул. Он до сих пор не знал, почему принял эту должность, когда Кали ушла в отставку. Вероятно, чувство вины. Прошло долгих два года с момента падения Белого Клыка. Некоторые фавны презирали его за это. Были даже нападения. Однако Менажери процветала. С введением в Атласе законов Гиры даже говорили об открытии торговых связей и признании Менажери пятым королевством Ремнанта. Ничто из этого, однако, не могло отвлечь его от мыслей о Блейк. Его Блейк — или уже не его. Эти отношения разрушились и сгорели, когда она выяснила его роль в поражении Белого Клыка. Крики, гневные тирады и обвинения были его наградой, и он не мог сказать, что не заслужил этого. — Ты защитил Блейк от обвинений в каких-либо преступлениях, — сказала Кали. — Это значит, что у нас нет законного права удерживать её. Семнадцать лет — это её совершеннолетие, и она может выбирать свой собственный путь. — Она настолько ненавидит меня, что готова уехать в другое Королевство, лишь бы сбежать от меня? Кали положила руку на его плечо и мягко сжала. — Она злится, Адам. Может быть, время вдали даст ей пространство для размышлений. — Или свободу убежать и снова создать Белый Клык. — Я не думаю, что она сделает это. Я не думаю, что она смогла бы это сделать. Одна только организационная сторона, просто не осталось достаточно фавнов, готовых принять участие. Те, кто был готов, либо мертвы, либо отбывают срок, и он должен был благодарить не кого иного, как Винтер Шни, за их справедливые и обоснованные приговоры. Он фыркнул, забавляясь мыслью, что когда-либо поблагодарит Шни, и еще больше забавляясь тем фактом, что они часто разговаривали. Она возглавляла усилия со стороны Атласа по их признанию. Во время их последнего разговора он пожелал ей удачи с Ашари. Удивительно обыденные разговоры между бывшим террористом и дочерью их самого ненавистного врага. С принятием законов Гиры многие фавны заняли выжидательную позицию. Даже те, кто поддерживал Белый Клык, утверждали, что они «победили», добившись принятия законов, каким-то образом представляя это так, будто Сиенна пошла на мученическую смерть ради обеспечения мира. Он и Кали решили позволить этой идее распространяться. Это никому не вредило и удерживало более правых фавнов довольными. — Тебя беспокоит не то, что Блейк снова создаст Белый Клык, — сказала Кали. — Не так ли? — Нет. Дело в Вейле, — Адам покачал головой. — Если бы это был Атлас, или Мистраль, или даже Вакуо, я был бы рад отпустить её, но Вейл. Маяк. Обязательно должно было быть именно там. Там, где находится он. Я не могу избавиться от мысли, что она жаждет мести. Он остановился и посмотрел на пожилую женщину, которая в некотором роде стала его наставницей после его возвращения. Поначалу было нелегко. Хотя она никогда не говорила об этом, он знал, что она винит его за Гиру. Это было нормально. Даже справедливо. Он тоже винил себя. Однако они объединились из-за желания обезопасить Менажери. И защитить Блейк. Он не был уверен, считались ли они сейчас друзьями или нет, но они были союзниками. Не было никого, кому он доверял бы больше. — Как ты думаешь, она бы это сделала? — спросил он. — Я не лучший человек, чтобы судить о её намерениях. Уже нет. Кали горько улыбнулась. — Понятия не имею. Блейк сильно изменилась за последние несколько лет. — Черт возьми. — Но мы не можем отказать ей из-за того, что в лучшем случае является параноидальным страхом. Это чудо, что нам удалось удержать её здесь до сих пор. Нам нужно дать ей некоторую свободу — если не для того, чтобы помочь ей исцелиться, то чтобы показать, что мы не собираемся выступать в роли тюремных надзирателей до конца её жизни. — Я знаю. Блейк была зла. Зла на него, на мир и на Жона Ашари. Спектр гнева сильно сместился за эти годы. Сначала всё было направлено на него. Предатель, монстр, злодей. Он убил настоящего Адама и занял его место. Он был никем для неё. Затем виноват был мир. Они плохо обращались с фавнами и вынуждали их к насильственным действиям, а затем жестоко подавляли их и принимали какие-то половинчатые законы. Если бы Королевства просто приняли эти законы в первую очередь, столько людей не погибло бы, в том числе её отец. Это было мнение, с которым Адам был очень согласен, и он надеялся, что это признак того, что Блейк исцеляется. А потом её обвинения переключились на Ашари, и все его мечты рухнули. Жон Ашари был виноват. Он убил Гиру. Он убил Сиенну. Он даже ввёл в заблуждение Адама, как утверждала Блейк. Его собственные попытки убедить её в обратном не принесли плодов, и Кали предложила позволить гневу выгореть. Жону Ашари вряд ли что-то угрожало в Вейле, так что это не казалось проблемой. Просто фаза. Выгореть — выгорело. Блейк перестала жаловаться, перестала протестовать, перестала бушевать и разглагольствовать. Она стала спокойной, собранной и решительной. Это беспокоило его. Больше всего его беспокоило именно это спокойствие. Я бы почти предпочёл, чтобы она снова ненавидела меня. Это с меньшей вероятностью приведёт её к гибели. Кали была права, когда говорила, что они не могут держать её взаперти. Технически она не сделала ничего плохого, кроме как имела плохое мнение об Ашари, а это вряд ли было преступлением. Она тренировалась, училась и не нарушала закон. Она даже восстановила связь с Илией, своей старой подругой, и хотя он чувствовал искру ревности всякий раз, когда они смеялись и проводили время вместе, он похоронил её под горой камней и продолжал свою работу. Он должен был отплатить Гире. — Что насчёт Илии? — спросил он. — Она выразила желание поехать с ней. — Ч-ч. Ну конечно… Кали послала ему твёрдый взгляд. Адам отвернулся от него и сдался в этом вопросе. — По крайней мере, у Илии есть голова на плечах. Она должна пресечь любые более экстремальные идеи Блейк. — Конечно, пока Блейк не улыбнется, и ноги девушки не превратятся в желе. — Блейк даже не осознавала, что делает это. До сих пор не замечала влечения Илии к ней; слишком сосредоточена на своей собственной ситуации, чтобы обращать внимание. Илия восприняла их разрыв как идеальное время, чтобы вмешаться. — Я мог бы поговорить с ней, полагаю. Илия, кажется, готова общаться со мной теперь, когда мы не конкурируем. — Сердечные дела всегда сложны, — сказала Кали с легкой улыбкой. — Просто убедись, что формулируешь это так, чтобы не звучало, будто мы просим её шпионить за Блейк. Она никогда не согласится на это. — Я бы не просил об этом. Я просто хочу, чтобы она удержала Блейк от неприятностей. — Значит, ты решил отпустить её? Адам понял, что в некотором роде да, или, по крайней мере, сказал так, что это подразумевалось. Он глубоко вдохнул и закрыл глаза, массируя лоб одной рукой. Каждая клеточка его существа говорила ему сказать «нет». Держать Блейк взаперти и в безопасности. Более разумная часть его разума признавала, что отпустить её — плохая идея, но понимала, что он не может быть мерзавцем, который запирает девушку в своем подвале. Единственный способ, которым они действительно узнают, можно ли доверять Блейк, — это доверить ей. — Я лично поговорю с Ашари, — сказал он. — И с Винтер тоже. Они имеют право знать, особенно если его дочь тоже будет учиться в Маяке. Я не хочу представлять, что Блейк может выплеснуть свой гнев на невинную девушку, но она может соблазниться, если та окажется прямо перед ней. Он разумный человек; я не думаю, что он отреагирует плохо. — Я доверяю тебе в этом. Я не знаю мистера Ашари так хорошо, как ты. — Если бы я мог, я бы поехал с ней, — сказал он. — Если бы она позволила. — Это противоречило бы цели дать ей некоторую свободу для роста. — Это обеспечило бы её безопасность. Если она попытается что-то сделать против его дочери, я боюсь представить его реакцию. В лучшем случае, Блейк не выжила бы. И имей в виду, что на его стороне Райвен Бранвен. Нет места на Ремнанте, где Блейк могла бы спрятаться от этой женщины. — Тогда мы ясно дадим ей понять. Мы скажем Блейк правду и укажем, насколько это было бы бесплодно. Адам проворчал, но не сказал, что не уверен, что это сработает. Блейк была упрямой, и чем больше препятствий ты ставил перед ней, тем больше она упиралась. Если бы только он не убедил её присоединиться к Белому Клыку. Если бы только он лучше следил за ней рядом с Хейзелом. Если бы только Гира не умер. Если бы только, если бы только, если бы только. Список продолжался. — Почему бы тебе не оставить разговор с Илией мне? — сказала Кали. — Женское прикосновение здесь может быть немного лучше. И если хочешь, я помогу при установлении основных правил с Блейк. — Спасибо. — Его плечи расслабились. Больше всего он боялся разговора с Блейк наедине. — Я не знаю, что бы я делал без тебя.

***

— Ты уверен, что хочешь этого, Жон? — Мам, я уже сказал тебе. Я иду в Маяк. Жон Арк наблюдал, как его мама вздыхает и беспокоится, как она это делала с тех пор, как она и папа узнали о его Фее-Крестной, которую они имели тенденцию называть менее лестными именами вроде похитительница детей и мертва, как только я доберусь до неё. Конечно, они никогда не добирались. Райвен использовала свою волшебную магию, чтобы знать, когда он один, и появлялась только перед ним. Даже его сестры её не видели. — У меня там друзья, — сказал он. — Там Нора и Рен, и Нора… — Ты дважды сказал Нора. — Девушка действительно поцеловала его, — поддразнил Николас Арк. — ПАПА! — Это объясняет дело, — сказала Джунипер. — О, но это так опасно, и твой отец даже не тренировал тебя. — Моя фея-крестная тренировала меня. — Жон! Что мы говорили об этом? Он вздохнул. — Не говорить о ней за столом. — И…? — Я не должен разговаривать со странными женщинами в лесу, — добавил он, закатывая глаза. — Хотя вы говорили мне раньше, что незнакомцы — это просто друзья, с которыми я еще не познакомился. — Это подразумевало незнакомцев твоего возраста! Не каждого незнакомца на свете. Что, ты бы просто залез в фургон с надписью бесплатные конфеты, потому что я дала тебе какой-то совет о незнакомцах? Используй свой мозг, Жон. Я знаю, что родила тебя с головой. Это была самая трудная часть для выхода. Фу. Это был образ, который ему не нужен. Его младшая сестра, Амбер, уже давилась и кашляла над своей едой, в то время как Сейбл отодвинула свою с тошнотворным выражением. Их не особо интересовало обсуждение его будущего. В основном потому, что это был десятый раз, когда они вели его за столько же дней, и они могли повторить его по памяти. Ему нужно было идти в Маяк. Там были злодеи, и Райвен сказала, что он будет в опасности. Жон не считал себя очень храбрым человеком — честно говоря, он был немного трусом — но это только делало более важным его уход. Плюс, Нора, но он вовсе не думал о том поцелуе. Ни в коем случае. Ха. Он был утонченным джентльменом. Не чудаком. — Она снова появлялась? — спросила Джунипер. — Я думал, ты сказала не говорить о ней за столом… — Отвечай на вопрос. — Нет, — сказал он, нагло врая. Они с Райвен тренировались вчера, но им не нужно было знать об этом. Возможно, это было нечестно, но он хотел тренироваться с ней, и он знал, что они не позволят ему. Он пытался убедить Райвен встретиться с его родителями. Это не прошло хорошо. Короткий ответ — нет, длинный ответ включал множество оскорблений и экстренный курс рукопашного боя на случай, если он когда-нибудь потеряет своё оружие. Это было… весело. — Маяк будет безопасным, — сказал Николас. — Или настолько безопасным, насколько это возможно. По крайней мере, он будет делить комнату с тремя другими людьми, что делает ночные визиты менее вероятными. Ты же помнишь, что мы сказали об этом, не так ли? — Да, папа. — Скажи это. Жон закатил глаза. — Если моя фея-крестная придет поздно ночью, я должен сказать ей уйти до утра. И я должен всё время держать пижаму на себе. — Он застонал. — Мне семнадцать, вы знаете. Я знаю, что такое секс. Большинство парней моего возраста уже имели его. — Не за столом, дорогой. — Джунипер постучала его по носу вилкой. — И не с женщинами вдвое старше тебя. Если ты собираешься идти, я хочу, чтобы ты подрался с Ники. Это единственный способ, которым я буду чувствовать себя спокойно. Устрой с ним дружескую потасовку для нас. — Ох, мам. Это называется спарринг.

***

— Я спарринговал с отцом. Райвен хмыкнула, глядя на своего маленького протеже. Он был достаточно потным, чтобы это было правдой, не говоря уже о том, что он никогда не лгал ей. Он где-то прочитал, что феи могут обнаруживать ложь и наказывать за неё, и она давно отказалась от попыток исправить его. В любом случае, это работало ей на пользу и давало прекрасный материал для шантажа старшей версии. Он до сих пор не мог смириться с тем, что его младшее «я» верило в фей. Ха. Идиот. — Ты победил? — Нет. Он был охотником двадцать лет. — Никаких оправданий. — Она стукнула его по голове ножнами. — Проигрыш просто означает, что ты недостаточно тренируешься. Профессионалы становятся небрежными и самодовольными. Они достигают плато. Они создают семьи, остепеняются и перестают так сильно стараться. Даже если нет, у них есть другие вещи, которые занимают их время, такие как налоги, общественная жизнь и ипотека. Ты находишься на стадии, когда ничто из этого не имеет значения, и это означает, что ты должен использовать каждую секунду своего дня, чтобы стать сильнее. — Я так и делаю, — настаивал он. — Я же здесь, не так ли? — Да. Я просто хочу прояснить, что факт спарринга с твоим отцом не избавит тебя от тренировки сейчас. Если ты можешь стоять, ты можешь сражаться. Он вздохнул. — Да, Райвен… Было что-то в том, как он смотрел на неё. Это не было увлечение — слава Богам за это, она бы обезглавила его, если бы он влюбился в неё — но казалось, что ему есть что сказать, и это мешало его концентрации. — Мелкий, — вздохнула она. — Говори, что нужно. Только быстро. — Мои родители хотят познакомиться с тобой. — Это мило. Он ждал. Она ждала. — Нет, они хотят познакомиться с тобой, — повторил он. — И я сказала, что это мило. Они могут хотеть познакомиться со мной сколько угодно. Он застонал. — Придёшь ли ты познакомиться с ними? — попытался он снова. — Не планировала. — Они, вероятно, просто хотели угрожать ей — как будто у них была такая власть — и она просто знала, что Жон, оба из них, будет иметь что сказать, если она причинит им боль. Это не стоило усилий. — Я здесь не для того, чтобы заводить друзей, мелкий, или чтобы выйти за тебя замуж. Нет необходимости мне встречаться с ними, и какая им от этого польза? — Им станет легче? Вряд ли. Она могла сказать без тени самосожаления, что большинству людей она не нравилась. Если он хотел заставить своих родителей смириться со всем этим, лучшее, что он мог сделать, это солгать и притвориться, что они никогда не тренировались. В конце концов, это не её проблема. Первый Жон сбежал от своих, и это, должно быть, причинило им боль. По крайней мере, этот уходил с их разрешения. — Сосредоточься на том, что важно, — сказала она. — Ты помнишь своих друзей, рыжую и розовоглазого? — Нора и Рен. — Да, их. Они будут в опасности, если ты не будешь достаточно силен, чтобы противостоять тому, что грядёт. — Что грядёт…? — Больше людей, подобных тем, с кем мы сталкивались раньше. Девы, монстры и Гримм. Это была лишь малая часть того, с чем мы столкнёмся. С чем ты столкнёшься. Ты в центре этого, мелкий, нравится тебе это или нет. Жон опустил взгляд. — Это немного страшно… — Хорошо. — У него была голова на плечах, чтобы заметить это. Наивная бравада не помогла Жону. Может быть, здравый смысл сделает больше. — Помни, нет ничего плохого в том, чтобы быть трусом, пока ты знаешь, от чего можешь убежать, а от чего нет. — Да. — Он кивнул. — Иногда нужно сражаться, потому что бегство не сработает. — Именно. Внутри неё поднялось нечто, что она не совсем признавала гордостью. Райвен безжалостно подавила это, встав и обнажив свой меч. Голая сталь. Он тренировался с ней последние полгода, получая порезы и синяки всякий раз, когда его аура подводила. В наши дни этого не происходило. Он держал её под строгим контролем. — Теперь приготовься. День, когда ты сможешь победить меня и своего отца, — это день, когда ты сможешь расслабиться. И этот день — не сегодня. — Это будет скоро, — сказал он, обнажая своё оружие. — Я чувствую это. — Хех. Вот это дух.

***

— Я не знаю, стоит ли мне рассказать Эм о её прошлом или нет. — О том, что ты путешественник во времени? — спросила Винтер, ужиная с ним. Он готовил, пока Эмеральд снова была у Янг. Вчера он водил Янг и Руби в кино, чтобы заслужить эту услугу. — Да. Я думал рассказать ей как раз перед тем, как она уедет в Маяк, но я не уверен, как это будет воспринято. Я не могу понять, будет ли жестоко рассказать ей тогда, потому что она будет переживать, когда поедет в Маяк, или это хорошо, потому что она сможет обдумать это без моего нависания над ней. Но если я не расскажу ей, не будет ли это хуже? Если это всплывёт в конце концов… — А всплывёт? — спросила она. — В смысле, выйдет наружу. Ты ведь не скрываешь факт, что она приёмная, или что у тебя есть враги — ты рассказал ей о Салем раньше, чем мне. Я не думаю, что факт, что ты из альтернативной временной линии, просто всплывёт случайно. И имеет ли это значение? Та временная линия теперь мертва. Этого никогда не происходило. Это совершенно неактуально. — Ты говоришь, что мне не следует ей рассказывать? — Я говорю, что это вариант, — сказала она, отпивая белое вино и опираясь локтем о стол. Хотя формально она демонстрировала манеры Шни с величайшим изяществом, она всегда была немного более расслабленной, когда они были вдвоём. — Когда у тебя есть большой секрет вроде этого, опасность заключается в том, что он как-то выйдет наружу и негативно повлияет на кого-то. Я не вижу, чтобы это произошло здесь. На самом деле, тебе даже не нужно было рассказывать мне. — Разве тебя бы это не обидело, если бы я не рассказал? Винтер пожала плечами. — Не особо. Как я сказала тогда, это ничего не меняет. Твой возраст правдивый. Твоя личность — твоя. Единственная разница в том, что у тебя когда-то была влюблённость в мою сестру, и что ты встретил меня до того, как я встретила тебя. — Она махнула вилкой. — Вряд ли это решающие факторы. Есть и другая проблема. Ты сказал, что Эмеральд была врагом в первый раз. — Хм. Она работала на Синдер. — Вот и ответ. Ты почти наверняка причинишь ей боль, если расскажешь. Она будет думать, не удочерил ли ты её, потому что не доверял ей — а ты так и сделал. — Это была не единственная причина. — Нет, но она была. Возможно, ты не имел это в виду, но ты не можешь сказать, что это не сыграло роли. Он не мог. Он опустил взгляд, пристыженный. — Со временем ты полюбил её, так что это на самом деле не имеет значения, но что ты получишь, рассказав ей? Ты не готовишь её к какой-то большой правде — её на самом деле нет. Ты не защищаешь её от неизвестных врагов — ты уже рассказал ей о каждом враге, который у тебя есть. Ты не подвергаешь её опасности, сохраняя это в тайне, и ты не утаиваешь ключевую информацию, потому что ты изменил временную линию настолько, что эта информация больше не работает. Мы даже не знаем, верна ли Синдер Салем. Вполне возможно, ты подобрал её раньше, чем это смогла сделать Салем. — Напротив, — продолжила она, — ты расскажешь Эмеральд и введёшь её в мир самосомнений. Перед Маяком, не меньше. Она будет сомневаться во всём, что когда-либо знала, замкнётся и столкнётся с проблемами. И впервые она не придёт к тебе за ответами. Просто нет никакой выгоды, ни для неё, ни для тебя. Эмеральд никогда не была и никогда не станет тем человеком, которым она была. Поднимать это… Это было бы всё равно, что ты рассказываешь Саммер, насколько несчастны были её дети без неё. Всё, что ты сделаешь, это заставишь её чувствовать себя виноватой и причинишь боль Тайяну. Ты хочешь этого? — Нет. Конечно, нет. — Тогда зачем делать это для Эмеральд? — Я… — Он не знал. Его рот закрылся. — Я… Я думаю, просто потому, что я чувствую, что должен. Я доверяю ей, и это секрет, который я хранил. Но в некотором роде это была бесполезная информация. Тот факт, что он из другой временной линии, ничего не менял и не имел значения ни в каком существенном смысле. Как сказала Винтер, информация, которой он когда-то обладал, теперь сомнительна, и большинство вещей даже не применимы. Саммер была жива, Белый Клык исчез, и Адам теперь был на их стороне. Стал бы он рассказывать Адаму, каким монстром тот был? Нет. Зачем? Так зачем рассказывать Эмеральд? — Ты не думаешь, что несправедливо держать это в тайне? — Не особо. Ты ведь не возвращаешься в то время, не так ли? — Нет. Моя жизнь здесь. — Кто-нибудь из того времени придёт сюда? — Салем умерла, и она была единственной, кто мог это сделать. — Ты не собираешься судить Эмеральд на основе того, что она сделала в то время. — Нет. Она моя дочь. — Тогда какая разница? Ты больше не Жон Арк. Ты Жон Ашари. Перестань зацикливаться на своём прошлом и начни сосредотачиваться на будущем. Эмеральд даже не рассказывает тебе и половины того, через что она, вероятно, прошла на улицах, и я сомневаюсь, что она когда-либо собирается это сделать. Тебе тоже не нужно рассказывать ей каждую мелочь, которой ты занимался до её удочерения. — Винтер рассмеялась. — Откровенно говоря, я не думаю, что ей было бы даже интересно узнать. Всё, что это сделает, — причинит ей боль. — А если это всплывёт? — Благодаря кому? Мне и Райвен? Даже если это произойдёт, ты просто скажешь ей то, что сказал мне — что прошлое мертво, и это твой мир, и что в этом мире Эмеральд Сустраи никогда не существовало. Только Эмеральд Ашари. На самом деле, ты слишком всё усложняешь. Позволь Эмеральд радоваться Маяку. Ни ты, ни я не вправе портить ей это. Жон усмехнулся. — Думаю, так и есть. Мне даже интересно посмотреть, с кем она будет в команде. — Какие-то предпочтения? — Янг, очевидно. — Другие, хотя? Ну, их было много. — Я не знаю, приедет ли Пирра, но я бы этого хотел. Что касается последнего, я бы не хотел разлучать Нору и Рена. Я бы хотел, чтобы они были в команде вместе. — И у него было предчувствие, что Озпин обеспечит это, так как он всё ещё считал Нору Девой Весны. — Витли или Вайсс были бы хороши, но они могут захотеть остаться вместе. Кроме того, я бы не отказался от Сана, но у меня есть чувство, что Эмеральд может возразить. — И Витли, — сказала Винтер. — Не Жон? — Я? — Да. — Винтер улыбнулась дразняще. — Младшая модель. — О, он. — Странно было говорить так, но Жон Арк действительно не был тем, кем он являлся. По словам Райвен, он был вовсе не таким жалким. — Я не совсем уверен, чего ожидать от версии меня, лично обученной методом племени Бранвен. Я думаю, я бы предпочёл, чтобы он был с Норой и Реном. Может быть, даже с Пиррой, чтобы воссоздать Команду JNPR. Но я бы не настаивал, — быстро добавил он. — Я знаю, что глупо пытаться воссоздать вещи из ностальгии. — Действительно. Будущее непредсказуемо, и это очень хорошо. Думаю, мы увидим результаты на следующей неделе. Я спросила Озпина, могу ли я посмотреть инициацию, чтобы увидеть, как справятся мои брат и сестра. Хочешь пойти со мной? — И потенциально смутить Эмеральд перед её новыми друзьями? — Да. — Думаю, это мой отцовский долг. — Он ухмыльнулся. — Я буду там.

***

— И это, — сказал Озпин, подписывая последний документ, — все приготовления к новому году завершены. — Возможно, с вашей стороны, — ответила Глинда. — Нам всё ещё нужно заказать еду, припасы и убрать новые комнаты, не говоря уже о том, чтобы назначить их победившим командам. Впереди ещё много работы, Озпин. Сейчас не время сидеть сложа руки и расслабляться. Он наблюдал, как его заместитель и близкий друг говорила с терпеливой улыбкой. — Но, Глинда, мы не можем ничего из этого сделать, пока инициация не закончится. Ты делаешь это каждый год, и каждый год проходит без проблем. Расслабься немного. — Тот факт, что я нервничаю, а год проходит без проблем, был бы признаком того, что я должна нервничать больше. Не меньше. — Сядь. — Он указал на стул. Глинда вздохнула и согласилась, а затем приняла чашку кофе, которую он налил ей. Он, конечно, и сам чувствовал напряжение — даже после всех этих столетий подготовка школы к приёму почти сотни новых учеников была непростой задачей. Это становилось всё более суматошным по мере приближения начала семестра, а затем после этого будет инициация, задания и многое другое. Изнурительная работа. Но удовлетворяющая. Всегда удовлетворяющая. — У нас довольно много интересных студентов в этом году. — Кого-то конкретного ты имеешь в виду? — спросила Глинда. — Или ты хочешь, чтобы я угадала? — Это было бы нетрудно. Мисс Сяо-Лонг, мисс Ашари, мисс Фолл, мисс Валкирия, мистер Рен, мисс Роуз… — Которая не присоединяется как охотница. — Я знаю, Глинда. Я не забыл. — Я не могу не заметить, что большинство тех, кем ты взволнован, пришли из Спортзала ASH. Озпин усмехнулся. — Можешь ли ты винить меня? Я давно настаивал на более серьёзной подготовке до Маяка, но Совет никогда не видел в этом необходимости. Они были довольны силой, которую показывали студенты, и не хотели раскачивать лодку, пытаясь выжать больше. Ученики мистера Ашари приходят более подготовленными, чем любые до них. Это замечательно. — Это раздражает, — прорычала Глинда. — Не только трюкачество, но и проблемы с отношением. — Ну же, ты не можешь судить их всех по стандартам одного. Я уверен, что мисс Вернал просто нужно время, чтобы освоиться. — Прошёл целый год, Озпин! Она была здесь год и не показала никаких признаков «освоения» вообще. Каждый человек на её курсе трепещет перед ней. Она угроза! — Разным людям нужно разное количество времени. — Он отпил свой кофе и скрыл улыбку, когда вспыхнул темперамент Глинды. О, он, Питер и Барт слышали весь год, насколько Глинда считала мисс Вернал проблемой. Девушка была дерзкой, грубой и неуважительной — что не особо беспокоило его, но бесконечно раздражало Глинду. — Может быть, тебе стоит взять пример с Питера. Он держит её под контролем, и она внимательна на его уроках. — Озпин, он отправил её в лазарет! — Мисс Вернал приняла спарринг и условия — и, кажется, она искренне уважает людей, которые могут её победить. — Я не буду опускаться до такого ребячества. — Под нос она пробормотала, — И не искушай меня. Я бы размазала её по стене и назвала бы это несчастным случаем в спарринге. Я настолько близка к тому, чтобы самой выбросить её в Изумрудный Лес. Да, она была довольно колоритным персонажем, чем-то напоминающим ему Райвен. Она также ускользала из Маяка каждые выходные в Спортзал ASH, вызывая Жона на бои и устанавливая себя как доминирующее присутствие над всеми новыми студентами там. Это было приятно наблюдать и полезно для людей там, которые могли видеть как охотницу Маяка, так и то, как далеко может завести их тренировка. Со студентами её уровня — хотя, надеюсь, с более спокойным темпераментом — грядущее поколение может быть одним из самых сильных за некоторое время. Достаточно сильным, чтобы противостоять Салем? Прошло некоторое время с тех пор, как он пытался. В каждой жизни он имел тенденцию сосредотачиваться на защите и поддержании статус-кво, обычно потому, что Салем и её силы были индивидуально сильнее, и потому, что он получал больше пользы от инфраструктуры, делая каждое Королевство сильнее и сильнее, пока однажды в далёком будущем они не смогут выплеснуться и победить её. Но с таким количеством перспективных студентов, возможно, это была возможность, которой не стоит пренебрегать. У меня может не быть другой такой. Так много мощных Проявлений и стилей в одном месте, все обучены на уровне выше, чем любые студенты, которых я принимал раньше. У него также был Кроу, а также Саммер и Тайян всё ещё живы — и даже сам Жон. Хотя он не был точно лоялен или кем-то, кем он мог командовать, он был врагом их врага и выразил, что будет сражаться на их стороне, особенно если Эмеральд будет в Маяке, и, таким образом, в поле зрения Салем. Это стоило изучить. С одной из дев под его контролем он был ближе, чем когда-либо. Это рисковало бы их жизнями, но они были охотниками. Это то, что они делали. На что они подписались. — Что бы ни потребовалось… — Озпин? Что это было? — Прошу прощения, — сказал он. — Я думал вслух. Ты говорила о мисс Вернал? — Да! Угроза, Озпин. Угроза!