Реликвия будущего

Сойдя с коммерческого самолета в Атласе, он вспомнил свое первое прибытие с Эмеральд, когда она еще не доверяла ему, а его единственной целью было заработать немного денег за пределами Вейла. Мало что изменилось, несмотря на то, что Белый Клык появился и исчез, а между этими событиями прошло почти десять лет. Холод проникал в его кости чуть сильнее, и он плотнее запахнул пальто, выходя из самолета вместе с остальными пассажирами. Они направились к вращающимся каруселям, куда должен был прибыть их багаж. Жон пропустил это, подняв футляр с мечом и подвергнув себя неизбежной таможенной процедуре. Десять минут, досмотр багажа и собеседование спустя — похоже, Атлас не рисковал — он вышел в зону прибытия, где его ждала большая группа мужчин и женщин в белой военной форме. Это была не белая форма Атласа, а бело-голубая форма семьи Шни, украшенная их характерной эмблемой в виде снежинки. — Господин Шни-Ашари. — Тот, что в центре, самый старший, поклонился ему. — Добро пожаловать в Атлас. Винтер приносит извинения за то, что не смогла лично встретить вас, но дела в SDC требовали ее внимания. — Ничего страшного. Шни-Ашари? Он не помнил, чтобы его фамилия когда-либо так звучала. Нетрудно было представить, как Жак распространяет это, чтобы лучше показать миру свою последнюю уловку. Наверное, в этом не было ничего плохого. Один из сопровождающих взял его футляр с мечом, а другой — его небольшой багаж. Его проводили из здания к растянутому лимузину чистейшего белого цвета, припаркованному снаружи. Проходящие мимо люди останавливались и смотрели, некоторые узнавали его, но столько же пытались понять, кто этот очевидный знаменитый человек. Впереди и позади лимузина стояли две другие машины. У него был вооруженный эскорт. Все сопровождающие, кроме того, который говорил раньше, отправились в другие машины, а пожилой мужчина открыл дверь для Жона и затем забрался следом. В задней части лимузина было достаточно места для десяти человек, и все же мужчина занял только одно кресло, прикрепленное к перегородке водителя, оставив удобные диваны для него. Он даже открыл мини-холодильник и достал бутылку вина. — Напиток, господин? — Пиво. Если есть. — Конечно. — Бутылка исчезла, и появилась гораздо меньшая, которую он открыл небольшим металлическим предметом, извлеченным из кармана. — Мы импортируем наши эли и пиво из знаменитых пивоварен по всему Ремнанту. Это из Вакуо и имеет пряный вкус, напоминающий о бескрайней пустыне. Дорогое, значит. Оно, безусловно, так и ощущалось. Не слишком тяжелое или густое, с ударом, который ему понравился. Это был тот вид напитка, который пьют ради опыта, а не чтобы напиться, что было хорошо, учитывая, что он был здесь по делу. Райвен бы это понравилось. Его лицо исказилось при мысли о ней. — Не по вкусу, сэр? — Нет, по вкусу. Я просто думал о неприятных вещах. — Он усмехнулся, давая понять мужчине, что дело не в недостатке обслуживания с его стороны. — О делах в Вейле. Я уверен, вы понимаете. — Конечно. Что ж, надеюсь, несколько дней с мисс Шни помогут вам почувствовать себя лучше. Жон немного поперхнулся. Он что, намекает-? В улыбке мужчины была странная нейтральность. Было действительно невозможно сказать, имел ли он это в виду как шутку или нет, но у Жона было подозрение, что мужчина над ним подшучивает. — Хм. Я уверен, что так и будет. Как поживает Винтер? — Я не осмелюсь испортить разговор, который у вас может быть с вашей невестой. — Ну же. Никаких подробностей, просто… она занята? Она слишком много работала? — Моя госпожа всегда слишком много работает, сэр. Если не над делами семьи, то над своим подразделением безопасности, остатками Белого Клыка или самим Атласом. Многие из нас обеспокоены за нее, хотя она, естественно, отмахнулась бы от таких вопросов. Если я могу быть настолько откровенным, многие благодарны за время вашего визита. — Посмотрю, что я смогу сделать. Они хотели, чтобы он отвлек ее от работы; приятная мысль, если бы он сам не приехал сюда по делам. Он откинулся на удобном сиденье и посмотрел в окно, наблюдая, как оживленные улицы Атласа уступают место длинным дорогам, ведущим из города. У поместья Шни были свои земли вдали от тех, кого Жак считал простолюдинами. На пути в качестве богатого гостя, чтобы навестить свою невесту Шни. Забавно, как младший я мечтал бы о чем-то подобном, хотя и с младшей сестрой. Он не был уверен, что он думает об этом.

***

— Мистер Шни. — Пожалуйста, зовите меня Жак. Мы скоро станем родственниками. Жон неловко рассмеялся и принял крепкое рукопожатие от человека, которого когда-то ненавидел больше многих других. Жак перед ним так отличался от того, которого описывала Вайсс. Не отличался, просто в лучшем настроении. Он получил здесь все, что хотел, в то время как другой Жак постоянно сталкивался с противодействием Вайсс. Каким бы понятным ни был его гнев, было жутко осознавать, что харизматичный человек перед ним мог так резко отреагировать на предполагаемое предательство Винтер и Вайсс. Обычный человек на его месте был бы расстроен — может быть, отрекся бы от них. Жак превратился в монстра, который захватил Атлас и стал диктатором, жестоко подавляя всех, кто шел против него. Винтер стояла позади и сбоку, молча сложив руки перед собой. Она наклонила голову, увидев, что он смотрит, коротко улыбнувшись. Однако они не успели поговорить, прежде чем Жак начал засыпать вопросами — и о его бизнесе в Вейле, и о том, как долго он пробудет, и о времени, которое они двое могли бы провести вместе, и даже приглашение встретиться с Советом директоров и посетить местный перерабатывающий завод Пыли. — Вы просто обязаны увидеть, как все делается. Мы действительно продвигаем здесь революционный подход. — С удовольствием. — Он не мог бы меньше заботиться об этом, даже если бы попытался. — Но я надеялся также провести некоторое время с Винтер… — Оба вы, тогда. Все это принадлежит и Винтер тоже. Совет директоров жаждет познакомиться с вами. — Я- — Мы, конечно, будем рады, отец. — Винтер шагнула вперед и взяла одну из рук Жона, уводя его из-под контроля пожилого человека. — Возможно, после выходных? Понедельник будет менее разрушительным для персонала и даст Совету время подготовиться. — Замечательно. Франсуа, подготовьте конференц-звонок. — Жак кивнул дворецкому в униформе, который поклонился и быстро ушел. — Я позабочусь об этом. И, возможно, вы правы — шанс для вас двоих провести время вместе принесет вам много пользы. На самом деле, у меня есть свой собственный сюрприз. — Он протянул руку и принял два билета, переданных ему горничной. — Билеты на завтрашнее вечернее представление в городе. Частная ложа, конечно. Жон скрыл гримасу. — Спасибо, отец. — Винтер взяла их. — Мы обязательно посетим. Я отведу Жона к портному завтра для примерки. Надеюсь, вы не против, если мы одолжим лимузин. — Вовсе нет. Ах, но я должен оставить вас поговорить. — Он великодушно улыбнулся. — Добро пожаловать в поместье, Жон. Все, что вы пожелаете, просто попросите у персонала. Наши домашние сотрудники не имеют себе равных в вопросах качества и надежности. Надеюсь, вы будете относиться к поместью как к дому вдали от дома. В конце концов, вы — семья. — Спасибо. Винтер увела его после не очень короткой встречи и повела вверх по главной лестнице к своим покоям. Их сопровождали охранники, ни одного из которых он не узнал. Молча следуя за ней, он прошел по позолоченному коридору с горничными и дворецкими, которые почтительно склоняли головы, когда они проходили мимо. В конце концов, они достигли большой двустворчатой двери. Охранники заняли позиции с обеих сторон, один из них открыл дверь рукой и держал ее. — Спасибо, Сандерсон. Дверь закрылась за ними. Комната была не такой, как он ожидал, не ее спальней. Это была скорее гостиная, но явно оформленная во вкусе Винтер, с картами Королевств, книгами по военной стратегии, шахматным столом, книжным шкафом, телевизором и многим другим. В глубине комнаты ревел огонь, наполняя ее мягким и приветливым теплом, который он находил поистине блаженным после внешнего холода. Винтер сняла свое длинное пальто и положила его на спинку стула. Внезапно она повернулась, положила руки ему на плечи и наклонилась вперед. Жон закрыл глаза и подался навстречу поцелую. Он не был ни страстным, ни чрезмерно целомудренным. Винтер прижалась к нему, и он положил руки ей на бедра, удерживая ее, пока она лишала его дыхания. Не прерывая поцелуя, она просунула руки под его пальто, соскальзывая его с плеч. К большому разочарованию определенной части его тела, это было не для той цели. Она прервала поцелуй, улыбнулась и взяла его пальто, положив его поверх своего, и взяла его руку в свою. Она подвела его к одному из диванов перед камином, а затем села рядом с ним, их ноги соприкасались. Ее плечо упиралось в его, когда она прислонила голову к его шее, затем промычала и попыталась снова найти более удобное положение. Во всем этом была определенная неопытность, которая выглядела скорее очаровательно, чем нет, как будто Винтер знала теорию обнимания с кем-то на диване, но не совсем понимала, как это делать. Жон усмехнулся и обнял ее, помогая. — Тебе не нужно себя заставлять, — сказал он. — Я не заставляю, — сказала она с легким возмущением. — Я скучала по тебе и хочу расслабиться. Я просто не совсем уверена… ах. — Она нашла удобное место и прильнула к нему. — Так лучше. — Я тоже скучал по тебе, — сказал он, приятно удивленный тем, что действительно так думал. Не так сильно, как он скучал по Эмеральд, но близко — и это много значило. — По твоему отцу я скучал меньше. Вижу, что наша помолвка не остановила его от того, чтобы быть таким же настойчивым, как всегда. — Сомневаюсь, что что-либо его остановит. Извини за то, что произошло там. — Не твоя вина, Винтер. Что с этим посещением завода? У нас действительно есть на это время? — Нет, но это неизбежно, — она говорила откровенно, отбрасывая чрезмерно вежливый фасад, который показывала рядом со своим отцом. — Если он настаивает, то это потому, что на него тоже давят. Отец стареет, и Совет директоров, должно быть, хочет встретиться с тобой — или, по крайней мере, понять, как тобой манипулировать. Мне они доверяют после борьбы с Белым Клыком. На самом деле, я бы сказала, что они обожают меня за это, но ты — неизвестная величина. — Мне это нравится. — Хм. Им, к сожалению, нет. Нам просто придется подыграть, боюсь. Усложни им жизнь, и они ответят тем же. Это не займет много времени. Полдня максимум. С удачей, мы закончим дела Ашари в эти выходные. Это было правдой. Ну, если это так, то он предположил, что не повредит потерять понедельник на что-то подобное. Он кивнул и откинулся назад, закрыв глаза, пока тепло от огня и Винтер проникало в него. — Думаю, ты права. И, может быть, это к лучшему; один из дворецких говорил мне раньше, что ты слишком много работаешь. — Пьер, — Винтер проворчала под нос. — Я не уловил имени. — Нет, это Пьер. Мой личный дворецкий — я послала его встретить тебя и убедиться, что отец не устроит парад в честь твоего прибытия в Атлас. У каждого из нас есть дворецкий, который работает исключительно на нас. У Вайсс есть Клайн, а у меня Пьер. Они фактически вырастили нас там, где мать и отец были либо слишком заняты, либо не хотели этого делать. Опекун, воспитатель и поверенный. Осмелюсь сказать, Клайн больше отец для Вайсс, чем Жак когда-либо был. — А Пьер для тебя? — Он, безусловно, достаточно беспокоится о том, что я перерабатываю, чтобы быть отцом… Жон рассмеялся. — Я рад, что у тебя был кто-то, кто заботился о тебе. — Я бы предпочла заботиться о себе сама. — Винтер ткнула его под мышку. — Кстати о том, нам также нужно будет посетить это представление завтра — и сходить к портному. Я знаю, знаю, это задерживает нашу работу, но отец не ошибается, настаивая на этом. Мы с тобой не особо появлялись на публике вместе в Атласе, и люди говорят. — О чем? — О глупостях. Есть более чем достаточно фотографий и сообщений о том, как нас видели вместе в Вейле, чтобы они знали, что наши отношения не являются фарсом, поэтому они вместо этого выдумывают истории о том, что ты ненавидишь Атлас, или о формирующемся расколе между генералом Айронвудом и SDC. Винтер закатила глаза, и он не мог ее винить. Она и генерал Айронвуд были в фантастических отношениях — не таких близких, как в исходной временной линии по очевидным причинам, но она по сути была посредником между SDC и военными сейчас, поэтому они часто работали вместе. С другой стороны, СМИ не знали, что происходит за закрытыми дверями, и ее решение добиваться снисхождения для Белого Клыка, вероятно, выглядело так, будто она идет против Атласа. Ночь в городе не входила в план, но если это поможет ей и удовлетворит Жака, стоит это сделать. И, если подумать, у них не было много настоящих свиданий. Возможно, не только Винтер нужно время от времени отдыхать от работы. — Справедливо, — сказал он. — Сделаем из этого свидание. — Спасибо. — Ее рука сжала его. — Я знаю, что это неприятно. — Нет. Я просто не ожидал этого. Мы все равно можем выполнять нашу работу параллельно. Не то чтобы мне нужно было спешить обратно в Вейл, теперь, когда Эмеральд в Маяке. — Как она это воспринимает? — Хорошо! Кажется, у нее все хорошо. Они погрузились в знакомую рутину разговоров об Эмеральд, Вайсс и Витли, обсуждая их истории из Маяка и новости, которые они слышали. Это всегда отличалось у каждого из них: Эмеральд предпочитала не рассказывать ему истории о том, где она вела себя плохо, а Вайсс и Витли делали то же самое для Винтер. Вместе они смогли провести перекрестный анализ историй и создать более полную картину. Большая часть этого касалась их адаптации в своих командах; они не были в Маяке достаточно долго, чтобы требовалось что-то большее. Витли чувствовал себя осажденным и напряженным из-за своей команды, в то время как Вайсс и Блейк, по-видимому, все еще были на ножах. — Я обеспокоена, должна признать, — сказала Винтер. — Я не хочу судить девушку, не зная ее, но я бы чувствовала себя безопаснее, давая ей презумпцию невиновности, если бы не рисковала безопасностью Вайсс. — Блейк и Вайсс тоже спорили в мое время. — При других обстоятельствах. Ты действительно веришь, что она не представляет угрозы, или ты слишком много думаешь о том, какой была твоя Блейк Белладонна? — Я… я не знаю… Это было слишком похоже на то, в чем его обвиняла Райвен, только на этот раз в пользу Блейк, а не против его младшего я. Это было трудно. Он не мог просто бросить Блейк. Оставляя в стороне тот факт, что она была близким другом, она еще не сделала ничего плохого. Вступление в Белый Клык произошло в первый раз, как и выход из него. В лучшем случае, Блейк была виновна только в том, что немного больше разделяла точку зрения старого Адама. Это не делало ее мгновенно убийцей. — Озпин знает, — наконец сказал он. — Он будет следить за ней, и я сомневаюсь, что Блейк рискнет своей жизнью ради шанса навредить Вайсс. Она не наследница SDC; ты наследница. Если она действительно в Вейле, чтобы отомстить, я не думаю, что Вайсс нужно беспокоиться. Это был он. Если Блейк хотела кого-то убить, она попыталась бы убить его. — С ними все будет в порядке. Давай сосредоточимся на нас немного. Расскажи мне об этом храме, который ты нашла. — Очень хорошо. Это довольно хорошо скрытое сооружение, встроенное в гору на восточной окраине Атласа. Местные жители небольшой деревни использовали его для хранения продуктов питания в течение зимы, и они заметили довольно странное свойство…

***

— Ты все еще меня игнорируешь? Эмеральд игнорировала Жона, запихивая назначенное домашнее задание в сумку и убирая пенал. История была удручающе скучной и совсем не такой, как она надеялась. Хуже того, доктор Ублек не был похож на профессора Порта и не позволял никому спать на его уроках. Не то чтобы она пыталась, конечно. Мудрым выбором всегда было позволить какому-нибудь другому бедолаге проверить границы, прежде чем тебе придется. В данном случае Милтия заработала себе первое взыскание, а затем набор строк за то, что назвала учителя «ублюдком», прежде чем она полностью проснулась и осознала, с кем разговаривает. — Ага. Ты все еще меня игнорируешь. Знаешь, мы должны быть партнерами. Ты и я, динамичный дуэт. Янг фыркнула с другой стороны от нее. Ей, конечно, нечем было заняться, кроме как подслушивать. Эмеральд перекинула сумку через плечо и встала, отодвинув стул вместе с хором других, делающих то же самое. Толпа на выходе была беспорядочной, и она держалась позади, довольная тем, что идиоты пытаются протиснуться через дверь все сразу. Витли был среди толпы, хотя и не по своей воле. Мелани и Милтия окружили его и тащили его к его погибели. Скорее всего, они хотели скопировать его домашнее задание для следующего урока. Ему нужно научиться постоять за себя, особенно с девушками. Он таял, когда одна из них улыбалась и умоляла о помощи. Ну, не то чтобы она не делала то же самое с сегодняшним домашним заданием. То, что она считала, что он мог бы быть немного жестче, не означало, что она не воспользуется тем, что он таким не был. — Снова тренировка сегодня вечером? — сказала Янг сбоку. — Хм. Тренировочные залы в семь. Не опаздывай. — Конечно. Я собираюсь пойти доставать… то есть, проверить Руби. — Янг хихикнула и ускользнула. — Повеселись со своим партнером, Эм. Не делай ничего такого, чего бы я не сделала. Предательница. Если она признает своего партнера… — Наконец-то. — Жон встал перед ней с огромной улыбкой. — Это было довольно круто насчет войны фавнов, правда? И подумать только, это почти случилось снова. Хорошо, что Шни смогли разобраться с этим, прежде чем стало хуже. — Это были не Шни, кто это сделал. Это был мой отец. — Ага! Ты можешь говорить со мной. Черт. Перехитрена, и к тому же этим идиотом. Эмеральд проворчала и протиснулась мимо него, жалея, что Сан не остался рядом, а погнался за Янг. Разве он не должен был влюбиться в нее? Не то чтобы она этого хотела, но все же, оставить ее с Жоном Арком было нечестно. Как и то, что у него была эта фамилия. Было трудно презрительно произносить эту фамилию, не чувствуя, что она оскорбляет своего собственного отца. Она слышала, как он следует за ней. По-видимому, он вбил себе в голову, что она потеплеет к нему, если он будет достаточно долго болтаться рядом, как сказали ему Вайсс и Янг. Янг, вероятно, до того, как узнала о его фамилии и возможных последствиях. «Моя семья мертва.» Ее губы сжались в хмурую гримасу. Не то чтобы она хотела сказать, что он лжет ей, но в то же время почему бы и нет? Она знала наверняка, что он любит ее, но любовь не означала абсолютную правду все время. Она хранила некоторые маленькие секреты от него, а он делал то же самое от нее. Никогда ничего большого, но личные вещи, вроде того, как она тайком прочитала взрослую книгу, чтобы узнать, на что это похоже, не были его делом, и его старая семья тоже не была ее делом. Ложь была как жульничество в бою. Пока это никому не вредило и тебя не разоблачали, все было нормально. Он может защищать меня от чего-то. Или просто не хочет, чтобы его прошлое в это втягивали. Я должна уважать это, но если они попытаются причинить ему неприятности… Их ждет неприятный сюрприз. Пока что Жон — ее партнер, то есть — не делал никаких неподобающих шагов в сторону ее отца. Пока это не изменится, она полагала, что сможет с ним смириться. Терпение, однако, не означало привязанность. Перед ее путем была выставлена нога. Незаметная и быстрая, сбоку, она все равно была слишком медленной для ее паранойи. Она остановилась и уставилась на нее. Жон почти врезался в ее спину, но сдержался прежде, чем смог подписать свой смертный приговор. — Почему ты-? О. Владелец указанной конечности, поняв, что его поймали, вышел, чтобы загородить дверь. — Ну-ну-ну, посмотрите, кто здесь. Держу пари, ты думала, что видела нас в последний раз, воришка. Оскорбление, если это было оно, мало что значило. Она воровала. И что? Парень…? Высокий, широкоплечий, с оранжево-красными волосами, торчащими спереди. Он носил школьную форму, но имел гораздо больше мышц для демонстрации, чем Жон. Хотя не так много, как Сан. Эмеральд посмотрела ему в глаза. — Ты загораживаешь дверь. — Нечего сказать? — бросил он вызов. Разве она не просто-? О, подожди. — Привет. — Я не это имел в виду! — прорычал мужчина и поднял кулак тем, что он, возможно, считал угрожающим образом. Если бы это были улицы, она бы сдалась тут же. Размер имел значение, особенно когда ты маленький. Это были не улицы. — Я даже не знаю, кто ты. — Мы те, у кого вы с твоим парнем украли Реликвию! Парнем-? О, Реликвия. Не те Реликвии, о которых Жон рассказывал ей, а механические штуки из леса, которые разрушили их план попасть в нормальную команду. Это должны были быть те двое, которые пытались украсть ее реликвию в лесу. Справедливости ради, она действительно обращала внимание только на их оружие и доспехи в разгар боевой ситуации. Не то чтобы она специально игнорировала или забывала их; без своих полных латных доспехов он был гораздо менее узнаваем. — Я помню тебя, — сказала она. — Значит, вы нашли другую реликвию. — Еле-еле. И нам пришлось спасать тех двоих, у которых она была. Они нашли две — и это не важно, — прорычал он, меняя тему. — Ты чуть не лишила меня места в Маяке! Я тренировался всю свою жизнь, чтобы попасть сюда, а ты могла все испортить. — Ты мог испортить мое, — указала она. А это было бы гораздо, гораздо хуже. — Это не меняет того факта, что ты грязная воровка. Не думай, что только потому, что мы попали сюда, мы забыли, что ты сделала. — Он указал на своего друга, того, с ирокезом. Тот не выглядел таким же воодушевленным всем этим, как его большой друг. — Ты нам должна, сука. Ты. — Он коснулся ее груди. — Должна мне. — А затем своей собственной. — И Кардин Винчестер не забывает своих долгов. Как ты собираешься расплачиваться? Долг? Серьезно? Эмеральд посмотрела на Жона. — Я не валюта! — прошипел он. Это не то, что она имела в виду, хотя теперь, когда он упомянул об этом. Хмм. Двух зайцев одним выстрелом. Нет. Как бы заманчиво это ни было, Янг оторвала бы ей голову. — Извини, — сказала она, на самом деле совсем не имея это в виду, когда посмотрела обратно на большого парня. — Я не думаю, что буду платить. Это была гонка. — Она пожала плечами. — И ты всё равно попал сюда. Думаю, это значит, что ты был достаточно хорош. Поздравляю. Если он был достаточно крут, чтобы сражаться с ней, проиграть и все равно найти Реликвию, убивая Гримм по пути, то он должен был быть лучше, чем абсолютный ноль, который она ему дала. Хорошо для него. Эмеральд пошла дальше, отталкивая его с дороги. Его рука схватила ее за плечо. — Мы еще не закончили разговор. — Думаю, закончили, — сказала она, отбрасывая его руку. — Отнеси свои угрозы в другое место. Он отшатнулся, когда она слегка толкнула его руку. Его глаза гневно вспыхнули, но она уже была вне его досягаемости, когда он рванулся обратно. Жон не был, и вскрикнул, когда большой и уродливый схватил его за руку и ударил о шкафчик. Жон застонал и опустился на одно колено, держась за плечо. Эмеральд посмотрела на своего пострадавшего партнера, а затем обратно на Кардина. — Это не делает нас друзьями. — Эмеральд, почему? — заныл Жон. — Это жестоко… Да, наверное. Янг будет недовольна. Вайсс тоже. Вздохнув, она помогла ему подняться и встала перед ним, все время не сводя глаз с Кардина. Его мышцы были напряжены. Он хотел драки. К несчастью для него, она не была заинтересована в том, чтобы создавать проблемы или быть втянутой в какую-либо глупость, которую он задумал. Она отвернулась. — Убегаешь? — подначивал он. — Настолько трусиха? Что бы его не возбуждало. — Я слышал, твой старик тоже трус! — крикнул Кардин. — Поэтому он учит всех своих учеников жульничать — потому что он слишком слабак, чтобы сражаться честно. Жон врезался в ее спину, когда она резко остановилась. Эмеральд повернулась и прошла сквозь него, отталкивая Жона в сторону и направляясь к смеющемуся Кардину, сжав кулаки по бокам. Это ничего, говорил ее разум. Просто кто-то несет чушь. Знание этого не помогало. Ее кровь кипела. Ее глаза горели. — Что ты только что сказал? — Задело за живое, да? — Кардин наклонился вперед и ухмыльнулся. — Я сказал, что твой старик — чертов трус, который не может сражаться за себя. Мне повторить? — Нет. — Эмеральд выдохнула. — Я просто хотела убедиться.

***

Динамики зазвучали по всему Маяку. — Лидера команды SYJE просят явиться в кабинет директора. Повторяю, лидера команды SYJE просят явиться в кабинет директора. Янг отложила буррито, когда все глаза обратились к ней. Места рядом с ней, которые должны были занимать Эмеральд и Жон, были пусты. Она не придала этому значения, довольная тем, что позволила им исчезнуть из поля зрения на пятнадцать минут, чтобы они могли разрешить свои проблемы. — Ну вот. — Сан похлопал ее по спине. — Удачи. Янг вздохнула.

***

Жон сидел и смотрел оперу с наилучшей улыбкой, на которую был способен. По правде говоря, ему было смертельно скучно. Мюзикл мог бы быть интересным, концерт — терпимым. Опера была искусством, которое он никогда раньше не слушал, и делать это сейчас только подтверждало тот факт, что его первые инстинкты были абсолютно верны. Было впечатляюще, какую высокую ноту мог достичь певец, но всё это было просто воплем. В сочетании с чрезмерно тесным и зудящим костюмом, абсолютной тишиной аудитории хорошо одетых мужчин и женщин, охранниками позади него и людьми, которые, как он всё еще чувствовал, смотрели в его сторону, этот опыт был далек от того романтического и приватного вечера, на который он надеялся. Винтер сидела рядом с ним, положив одну руку на его руку на подлокотнике. Она выглядела великолепно в длинном серебряном платье с синими блестками и бледно-сером шарфе. Как она не замерзала до смерти снаружи, он не знал. Несомненно, атласская кровь. Должен был быть какой-то способ, которым эти сумасшедшие люди могли справляться со всем этим снегом. По-видимому, это также распространялось на симпатию к чему-то такому скучному, как это. Или она хорошо притворялась. Честно говоря, трудно было сказать. Винтер осторожно носила свое положение, сохраняя вежливый и спокойный вид, даже когда их ужин был испорчен папарацци и зеваками. Они не могли даже пройти по улице без того, чтобы люди не останавливались и не смотрели. Таким образом, они путешествовали на лимузине и с эскортом, что не давало им абсолютно никакой возможности откровенно поговорить о чем-либо. Их разговор за обеденным столом переходил от одной бессмысленной темы к другой, ни одна из которых их не интересовала. Их прибытие в театр ознаменовалось появлением нескольких известных, или известных Винтер, семей и бизнесменов, которые стремились встретиться с ним. Руки были пожаты, пустые приветствия произнесены, и неопределенные обещания поговорить снова разбросаны налево и направо. Пожилые женщины смотрели на Винтер и флиртовали с ним в равной мере, так много, что он должен был предположить, что это было организовано по какой-то причине, так как он не был настолько хорошей партией. Сплетни, возможно. Или просто чтобы ослабить позицию Винтер и создать скандал. Он не был заинтересован в игре, но это только заставляло их стараться сильнее. Он громко вздохнул. Рука Винтер сжала его. Она не оглянулась и не отреагировала, ни чтобы отчитать его, ни чтобы заверить, что все в порядке. Просто тихое напоминание о том, что она рядом. Если не что иное, это говорило ему, что он должен сохранять такое же непроницаемое лицо, как и она. Вот тебе и свидание. Это больше похоже на деловую встречу. Люди, с которыми он встречался, были Атласом в целом, или его публичной стороной и несколькими важными людьми в театре. Было ли совпадением, что Жак отправил их именно в то место, где присутствовало несколько советников и политиков? Вряд ли. Акцент был меньше на том, чтобы он и Винтер провели время вместе, и больше на том, чтобы семья Шни показала его. Слова Озпина о параде их призового пса никогда не казались такими точными. Было ли плохим знаком то, что он чувствовал себя здесь так некомфортно? Если бы он женился на Винтер, такие сцены стали бы только более и более обычными. Она была Винтер Шни прежде, чем могла быть кем-то еще. К этому она, по-видимому, привыкла. Конечно, он был ответственен за это, не так ли? Предоставленная самой себе, она бы присоединилась к военным и отбросила все это. Это должно было быть чем-то, к чему он мог бы привыкнуть. Он не хотел думать, что это знак худших вещей так скоро, и не без попыток. В каждых отношениях есть свои взлеты и падения. Жизнь с Пиррой не была бы просто мешком роз. Кроме того, она была так же знаменита, как и Винтер, по-своему. Это была работа. Если бы он перестал думать об этом как о свидании и начал думать об этом как об обязательстве, может быть, это помогло бы. Это не звучало здорово, даже в его голове, но это было то, через что нужно было пройти. Певец достиг такого высокого тона, что мог разбить стекло, и удерживал его, дрожа до кульминационного финала. Винтер начала аплодировать, и он последовал ее примеру, звук быстро потонул в аплодисментах всех присутствующих в театре. Свет сфокусировался на певце на сцене, оставив их частную ложу в темноте. — Тебе скучно, — прошептала Винтер, наклонившись к его уху. — Это действительно не мое. Прости. — Это не мое тоже. И извиняться должна я. Я хотела, чтобы мы смогли провести время вместе, но не так. — Она вздохнула и заправила прядь волос за ухо. Она распустила волосы, и он должен был признать, что она выглядела прекрасно таким образом. — Отец желает добра, но он всегда был таким, пытаясь соответствовать ожиданиям и заставляя нас делать то же самое. Из того, что он помнил со слов Вайсс, Жак не родился в богатстве. Он женился на богатстве. Там, должно быть, также были определенные ожидания, либо приспособиться, либо стать похожим на людей, с которыми он внезапно имел дело. — Все в порядке, — сказал он. — Я могу с этим смириться. Всегда ли будет так? Винтер, должно быть, заметила беспокойство в его голосе, потому что вдруг стала нервной. Ее рука сжала его немного крепче. — Нет. Нет, не будет. Это… Это больше потому, что ты все еще неизвестная величина. Мы не обязаны оставаться, если ты не хочешь. Мы уже появились на публике и можем уйти сейчас. — Я не это имел в виду. — Жон повернул руку ладонью вверх и переплел их пальцы. — Я не думаю о том, чтобы всё отменить. Я просто… Это ново для меня. Я не знаю, что делать здесь, я не знаю, что сказать этим людям. — И ты это ненавидишь. Он подумал о том, чтобы отрицать это, но в этом не было смысла. Винтер могла видеть насквозь. — Просто это не то, к чему я привык. — Отец. — Винтер проворчала под нос. — Позволь мне поговорить с ним. Я убежу его немного ослабить давление. И, пожалуйста, дай мне шанс показать тебе хорошие стороны Атласа. Это последнее, что я хотела, чтобы мы делали сегодня вечером. — Она вздохнула. — Я надеялась на что-то гораздо более тихое. И без того, чтобы кто-то на нас кричал. В его голове и фильмах, которые его сестры заставляли его смотреть, это был момент, когда он должен был предложить что-то дикое, вроде парка развлечений или сумасшедшего танцевального клуба. Они бы расслабились, оторвались и прекрасно провели время, укрепляя свои отношения, и он показал бы ей, как весело может быть иногда отпустить себя. Такая чепуха хорошо работала в кино. Не так хорошо в реальной жизни. Он и Винтер не могли просто уйти. За ними будут следить репортеры, и каждое их действие будет оцениваться. Она не могла расслабиться в клубе, потому что каждый посетитель записал бы ее на свои свитки, и к утру эти сцены были бы везде, не говоря уже о том, что ни один из них всё равно не смог бы получить удовольствие, находясь в центре внимания. Точно так же Винтер не могла просто игнорировать свои обязанности, потому что это то, чем они были. Ей нужно было думать о своих силах безопасности SDC, их репутации и о том, как они вписываются в Атлас, не вызывая политического трения. Дальнейшее выживание этого зависело от того, чтобы люди видели ее ответственной и уважаемой, особенно те скучные политики, с которыми они разговаривали ранее. В совокупности они должны были быть здесь. Убежать, хотя и удовлетворительно, не решило бы ни одной из их проблем. Это просто создало бы еще сотню. — Завтра, — сказал он, держа ее за руку. — Давай проведем день за пределами Атласа. Никакого Жака, никакого SDC и никаких людей. — А как же храм? — Мы все равно займемся им, но это не займет весь день. Я хочу, чтобы остальное время было нашим. Винтер кивнула, скорее с облегчением, чем с чем-либо еще. Она посмотрела обратно на сцену, где певец вернулся для мучительного биса. Ее губы опустились, глаза сузились. Внезапно она вытянула руку из его и потянулась за бокалом вина. Оно выплеснулось на ее грудь и лиф, промочив платье. — Кажется, я пролила вино. Неуклюжая, но не необычная ошибка. — Ее глаза встретились с его. Ее губы изогнулись вверх. — Жон, не проводишь ли ты меня обратно в поместье? Я не думаю, что хочу, чтобы меня видели в таком состоянии. — Какая жалость. — Он поднялся на ноги и протянул руку. — Но было бы ужасно грубо с моей стороны не уступить просьбе моей невесты. Однако, что мы будем делать со всем свободным временем, которое у нас внезапно появилось? — Я уверена, мы сможем найти что-нибудь, чтобы развлечь нас. — Винтер положила свою руку в его. — Во-первых, мне нужна помощь, чтобы выбраться из этого платья. После? Ну… — Она наклонилась и прошептала ему на ухо: — Мы просто должны будем посмотреть, что произойдет. Их лимузин ждал их снаружи. Камеры тоже. Винтер зашипела, когда они делали снимки ее, но он отогнал их и сопроводил ее к машине, где ее дворецкий держал дверь открытой. — Так скоро вернулись? — спросил Пьер, не звуча столь удивленным или сбитым с толку, как следовало бы. — Как неожиданно. А я думал, что моя госпожа наслаждается классической музыкой. — Пьер. Тишина. — Как прикажет моя госпожа. Окна были затонированы в черный цвет, и она позволила фасаду упасть, когда оказалась внутри. Ее плечи опустились, и она сбросила туфли на каблуках, наклонившись, чтобы заменить их боевыми ботинками. Жон тоже сорвал с себя чрезмерно ограничивающий пиджак, бросив его глубже в лимузин. — Если отец спросит, мы ушли, не осознав, что был бис, — сказала Винтер. — Я и не мечтал бы сказать иначе, моя госпожа. Не желают ли вы и добрый сэр выпить? Или, возможно, вы предпочли бы, чтобы я удалился в отделение водителя и дал вам немного уединения? — Твоя госпожа предпочла бы, чтобы ты прекратил эту чрезмерно вежливую чепуху, Пьер. И подшучивания. Сколько раз я говорила тебе, что мне все равно на глупые ритуалы и правила отца? — Очень хорошо, я буду говорить более откровенно. Не желаете ли презерватив? Винтер вскрикнула и бросила подушку в лицо мужчины. Жон разразился смехом.