Реликвия будущего

— Снег, гололед, ветер и дождь, — Дельта брел сквозь снег, проваливаясь по колено. — Вы двое точно знаете, как выбирать места для романтического отдыха. — Меньше нытья, — сказала Винтер. — И больше чего? Отмораживания задницы? — Он просто завидует, что ему некого пригласить на край света, — поддразнила Эхо. — Хотя он и не знал бы, что делать с женщиной, даже если бы какая-то решила его пожалеть. — Ха-ха-ха. Чертовски смешно. Жон брел за Винтер посреди группы с ностальгической улыбкой. Когда они вчетвером оказались в дикой местности Атласа, это напомнило ему старые времена в Спецназе. Постоянные жалобы были такой же частью тех дней, как и компания. Всё это для борьбы со скукой. Винтер это понимала и не предпринимала особых усилий, чтобы их заставить замолчать. Атлас был горным и снежным местом, как только отдалялся от столицы и некоторых более гостеприимных деревень и городов, все из которых были разбросаны вдоль побережья, где климат был теплее. Они были далеко оттуда, пробираясь между двумя возвышающимися пиками, где ветер выл наверху так сильно, что их Булхед был вынужден отступить. К счастью, в Атласе их свитки были усилены до такого уровня, что они могли связаться с пилотом даже сквозь бурю, если бы им понадобилась эвакуация. Он сомневался, что это понадобится. Хотя Гримм были устойчивы к погодным условиям, они не были невосприимчивы к ним, и такой суровый холод и сильные ветры могли бы швырять их из стороны в сторону, не говоря уже о плохой видимости. Было безумием думать, что люди могут жить здесь, особенно учитывая, что они направлялись к тому, что Винтер называла деревней. Деревянные дома были бы снесены этим ветром, и я не понимаю, как они могли бы перевозить кирпич сюда, или зачем бы им это понадобилось. Никакой надежды на земледелие, ограниченный доступ к воде, кроме растопленного снега, и один из худших ландшафтов, которые он когда-либо видел. Люди селились там, где им приходилось, и делали всё возможное — Вакуо был примером этого — но только там, где не было альтернативы. У Атласа было много более плодородных земель у побережья, а значит, люди выбрали жить здесь. — Мы близко, — сказала Винтер. — По карте деревня находится у подножия горы. Здесь? Как бы он ни поворачивался и ни смотрел вокруг, ничего не было видно, кроме снега и скал. Даже сквозь завесу мокрого снега и града, косо падающего перед ними, должны были быть видны силуэты зданий. — Может, её сдуло, — сказала Эхо. — Нет, — Винтер продолжала идти. — Эта деревня выживала здесь более ста лет. Она не могла внезапно исчезнуть от небольшого ветерка. — Небольшой ветерок, говорит она. У моего обморожения уже обморожение. Винтер двинулась дальше, и они последовали за ней, доверяя ей и карте, которую она раздобыла и которая была отнюдь не старой. Её разведчики подтвердили её точность всего две недели назад. У него была возможность просмотреть её заранее, и он знал, что деревня, которую они искали, была буквально отмечена как прилегающая к горе. Это было бы опасно из-за риска камнепадов и лавин. Опять же, факт их выживания говорил о каком-то решении обеих проблем. Если карта верна, это должно быть либо здесь, либо за углом. Они обогнули скалистое подножие горы и двинулись дальше. Ничего. Снег, равнины, скалы и пустой пейзаж, насколько хватало глаз. Ни деревни, ни даже её останков. Жон был не единственным, кто сердито вздохнул. — Подождите, — Дельта всматривался вперёд. — Я что-то вижу. Это флаг? Он указал, и они проследили за его рукой. Было трудно разглядеть наверняка, но вдалеке виднелась красная полоска. Она ярко выделялась на фоне снега и скал. Она трепетала и летела вправо, подхваченная ветром. — Хорошее зрение, Дельта, — сказала Винтер, двигаясь вперед. — Хех, — Дельта толкнул Жона локтем в бок. — Слышал? У меня хорошее зрение. Когда она в последний раз хвалила твоё? Фыркнув, Жон ударил его в ответ. — Идиот. С обновленным настроением и видом чего-то, напоминающего цивилизацию, перед ними, они пробирались сквозь снег к вспышке красного, в конце концов подойдя достаточно близко, чтобы увидеть, что это была красная ткань, обернутая вокруг или прикрепленная под несколькими сложенными камнями. Камни были сложены друг на друга, шесть в высоту, таким образом, как природа никогда бы не позволила. Стоячие камни. Люди часто использовали их, чтобы отметить цивилизацию, по крайней мере, во времена до существования указателей. Мы ищем ещё один? Жон огляделся вдоль склона горы. Если бы они были маркерами, чтобы привлечь путешественников к деревне, они были бы видны друг от друга. У этого была чаша у основания для подношений, но она была пуста. — Куда нам идти дальше? — Никуда, — сказала Винтер, отходя от стоячих камней к скале. — Мы пришли. Ощупывая руками, Винтер издала звук и шагнула между двумя камнями, исчезнув из виду. Жон, Дельта и Эхо быстро переглянулись, прежде чем последовать за ней, обнаружив тонкое отверстие в скале, которое было лишь немного шире их боком. Идти было нелегко, но протискиваться боком тоже было не слишком тесно. Они смогли прижать оружие к груди и последовать за Винтер, которая уже была впереди и поворачивала за угол, скрываясь из виду. — Система пещер? — пробормотала Эхо. — Полагаю, это один из способов избежать неприятностей. — Это не пещера, — сказала Винтер впереди. — Вы увидите, почему здесь… Повернув за угол, туннель внезапно и резко расширился, превратившись из двухфутовой ширины в огромное открытое пространство, где пятьдесят человек могли стоять в ряд. Перед ними стояла гигантская дверь, легко двадцать футов в высоту и сто в ширину. Она была сделана из резного камня с неестественно гладким блеском. Неестественный срез. — Это сделано человеком, — сказал Дельта, что было излишне. Никак нельзя было бы протащить дверь через туннель, по которому они только что вошли, и не было способа поднять её на гору в таких суровых условиях. Жон смотрел на эту штуку с благоговением, затем заметил второй набор стоячих камней с красной тканью справа, у дальней стены. Рядом лежали наборы рюкзаков, камней и даже несколько чаш с бутылками чистой воды внутри. Там даже стояло несколько пар ботинок у стены, капающих влагой. Современные ботинки. Над ними висел колокол на веревке. — Это дверной звонок? Для чего-то такого большого? Нам позвонить? — Если ты не хочешь тащиться обратно домой, — сказала Винтер. — Это и есть деревня, к которой привела карта. Людям здесь нужен какой-то способ подать сигнал тем, кто внутри. — Она протянула руку и взяла молоток под колоколом, затем ударила три раза. Звук отдался эхом, хотя и не слишком громко и без каких-либо немедленных или таинственных результатов. Двери оставались закрытыми. — Может, никого нет дома, — сказала Эхо. Скребущий звук раздался где-то выше. Винтер отступила и наблюдала, как небольшой сегмент стены был оттянут назад и в сторону, открываясь внутрь на грубых веревочных петлях. Появился человек, держащий копье и одетый в толстый мех. Копье было опущено, когда он увидел, что они не Гримм. — Кто идет? — Посетители, — позвала Винтер. — Меня зовут Винтер. Я полагаю, мои спутники прибыли две недели назад и сообщили о моем прибытии? — Шни? Да, они говорили о вас. Две секунды. — Человек отошел от входа. — Разведчики установили контакт? — спросил её Жон. — Я решила, что лучше не приходить без предупреждения, — прошептала она в ответ. — Они дружелюбны, или так мне сказали, но мне пришлось предоставить им немного пыли, чтобы завоевать их доверие. Людям разрешено входить в саму деревню, но не так свободно позволено в руины, которые мы ищем. Как всегда, деньги открывали двери. Они открыли и эти, когда человек вернулся и спустил веревочную лестницу с деревянными перекладинами, чтобы они могли подняться. Гигантские двери были закрыты навсегда, как казалось. Дельта закрепил лестницу внизу, и Жон первым поднялся по ней, ступив через отверстие на деревянную платформу, построенную у двери. Оттуда он впервые увидел деревню, построенную в горе. Первое, что поразило его, было тепло. Внутри было тепло. Не тепло в смысле выхода из снега, а тепло, как летний день в гораздо более умеренном климате. Достаточно тепло, чтобы он начал потеть под своим толстым пальто. Люди внутри ходили в рубашках и брюках, некоторые даже с обнаженным торсом. — Вау, — сказала Эхо, поднимаясь следом. — Здесь что, горячий источник или что-то в этом роде? Насколько мог судить Жон, нет. Внутри в основном был камень — опять же высеченный и гладкий, совсем не естественный. Здания представляли собой сочетание деревянных конструкций и палаток разного размера и назначения. Слева был своего рода открытый бар с множеством столов вокруг открытого ревущего огня, где кто-то нарезал и готовил мясо на плоском камне сбоку. Рядом были расставлены бочки с напитками, и люди помогали себе сами. На дальнем конце, вдоль задней стены и рядом друг с другом, были расположены около пятидесяти палаток, люди приходили и уходили, занимаясь своими повседневными делами. Несколько детей играли внизу с собакой, бросая мяч, а затем гоняясь за ней, когда она бегала кругами, виляя хвостом. Животные ревели и паслись в загоне возле двери, питаясь из металлических корыт. — Добро пожаловать в Убежище, — сказал человек, подтягивая лестницу обратно, когда они все оказались на платформе. — Самое безопасное место в Атласе. Вы можете отдыхать как пожелаете, просто знайте, что мы не терпим неприятностей. Ваши люди сказали, что вы хотели увидеть фрески. — Да, — Винтер оторвала внимание от чудесной деревни. — Хотим. — Вам нужен храм в задней части, — он указал. Услышав слово «храм», он представлял себе остатки храма Ашари, но вместо этого это была деревянная конструкция, построенная как более современный дом поклонения. — Верховный Жрец внутри. Он хороший человек, просто не забудьте заплатить десятину. Винтер кивнула. — Спасибо. Они вчетвером спустились по деревянной лестнице на уровень земли, оставив часового позади. Было так жарко, что им пришлось снять пальто, перебросив их через плечи, пока последние снег и лед, прилипшие к ним, таяли. Жон даже снял перчатки, потирая теплые руки. — Это не имеет смысла, — сказала Эхо. — Я не вижу ни термальных источников, ни бассейнов, создающих такое тепло. Ни дыма, ни пара. Как думаешь, под землей есть термальное отверстие? Вулкан? — Мы бы видели структурные повреждения, если бы это было так, — сказал Дельта. — Что же тогда? Это невозможно. Это было невозможно, если не учитывать магию. Жон встретился глазами с Винтер и получил кивок. Это была та аномалия, о которой она говорила раньше, то, что делало это место — Убежище — таким особенным. Неудивительно, что люди здесь выживали так долго. Они были защищены от Гримм и стихий в равной мере. Единственное, что им нужно было делать, это охотиться за пищей и мехом и торговать овощами с другими деревнями. Это не было огромным сообществом ни в коем случае, но для деревни на краю нигде, оно практически процветало. — Дельта, Эхо, — Винтер повернулась к ним лицом. — Мы с Жоном встретимся с этим Верховным Жрецом. Боевых действий не ожидается, так что вы двое можете развлекаться как хотите. Только постарайтесь не создавать проблем. Если сможете, обеспечьте нам немного еды из этой столовой, а также место, чтобы поставить наши палатки на ночь. Мы ненадолго. — Да, мэм. Оставьте и свои рюкзаки, мы их установим. Винтер скинула свой рюкзак и положила на него пальто. Жон сделал то же самое со своим, потянувшись и разминая плечи. Здесь было жарче, чем в Вейле, хотя и не так жарко, как в Вакуо. Ему было интересно, занимались ли они где-то сельским хозяйством. Земля была сплошной скалой, но не было бы трудно создать крытую ферму с таким количеством тепла. Самой большой проблемой был солнечный свет, которого, как он понял, не было. Лампы и провода были обернуты вокруг стен, ведущие к генераторам, работающим на пыли. Солнечные лампы могли бы позволить им выращивать определенные культуры, однако. Когда Дельта и Эхо направились в столовую, Жон отвел Винтер в сторону. — Это определенно Ашари. Здесь есть магия. — Я так и подумала, когда услышала об этом, — ответила она. — Разведчики упомянули, что не смогли определить очевидный источник тепла. Никаких залежей пыли, никакой термальной активности и никаких неизвестных, но очевидных признаков, таких как светящиеся камни или неизвестная технология. Насколько они могли сказать, тепло даже не исходит из какого-то конкретного места. Вся деревня просто поддерживает равномерную температуру, несмотря на то, что конвекция должна была бы вытягивать всё это наружу. И ты, возможно, заметил, что из устья пещеры не выходил пар, указывающий на этот перепад температур. Невозможно. Или, скорее, невозможно без магии. — Что, по мнению здешних людей, является причиной этого? — Магия, — Винтер улыбнулась его удивленному выражению. — Я сомневаюсь, что они знают, что это такое или откуда берется магия, но они, очевидно, осознают невозможную природу этого. Учитывая этого «Верховного Жреца», я полагаю, они верят, что магия исходит от духовных или религиозных существ, а не от древней расы людей. Это, вероятно, было очевидно, оглядываясь назад. Люди здесь выросли с тем, что это было частью их повседневной жизни, поэтому то, что другие считали невозможным, они считали совершенно нормальным. Он никогда не слышал об этом месте, ни в этой жизни, ни в прошлой. Неужели Озпину было просто наплевать на это? Или те, кто узнавал об этом, отвергали это как какую-то глушь? Странно, что Атлас не исследовал его или не забрал себе. Даже если бы это не было нужно, он бы подумал, что ученые будут копаться в такой аномалии. Почему это существует? Зачем это делать? — Пойдем, — сказала она. — Давай поговорим с их жрецом.

***

— Добро пожаловать, дочь и сын Атласа, — жрец был высоким и коренастым мужчиной без грамма жира на теле. Он также был огромным, напоминая Жону Гиру, хотя и с светлыми волосами и бородой, которая спускалась до середины его груди. — Я Альфонсо, Верховный Жрец Убежища, последнего оплота человечества. — Последнего оплота? — спросила Винтер. — Вы понимаете, что там сотни деревень, не говоря уже о четырех королевствах. — О, я знаю. Но Убежище однажды станет последним оплотом. Это уже решено, — он улыбнулся и широко развел руки. — Конечно, я молюсь, чтобы это не произошло в моей жизни или в жизни тех, кто придет после, но всё в конечном итоге обращается в пыль. Храм был ветхим, но, очевидно, часто используемым. Ряды скамеек из грубо вытесанного дерева и поваленных бревен стояли перед возвышающейся платформой, на которой Альфонсо стоял до того, как спустился поприветствовать их. За ней висел толстый красный занавес на перекладине на высоте нескольких метров. Храм был практически лишен украшений, но, вероятно, это было преднамеренно. Дома, мимо которых они проходили по пути сюда, вовсе не были лишены домашних удобств. Несмотря на жизнь вдали от Атласа, люди в Убежище жили хорошо. — Часовой у ворот сказал, что вы можете показать нам фрески. — Да. За… благотворительное пожертвование. Винтер ответила, вынув флакон с красной пылью. Жрец взял его с широкой улыбкой, складывая в мешочек за спиной. — Это отлично подойдет. Будьте уверены, что все пожертвования идут на поддержку Убежища и его жителей. Это не будет растрачено впустую, — он развернулся и направился к занавесу. — За ним. Обычно мы показываем их только в праздничные дни, но я сделаю исключение на этот раз. Он отдернул занавес, открывая, что задняя стена храма примыкала к стенам самого Убежища. На ней были видны фрески в похожем, но не совсем таком же стиле, как у кургана в Вейле. У Жона перехватило дыхание. Его рука начала слабо светиться. Он сунул её в карман. Они не были совсем такими же. Стиль был — пиктография имела те же высокие гуманоидные фигуры и стиль рисунка, но если курган был исписан какими-то золотыми чернилами, то здесь всё было просто вырезано в самой каменной стене. Это было видно только благодаря свету, отражающемуся от гладких кусочков камня, выделяя те места, где резец или какой-то другой инструмент был глубоко вбит. Жрец не остановил его, когда он подошел вместе с Винтер, чтобы провести рукой по поверхности. Она была теплой, как и всё в скрытой деревне. Сама скала была горячей. Изображение изображало пейзаж — видимую гору, и, весьма вероятно, ту, внутри которой они находились. Люди бежали к ней со всех сторон, к отверстию, вырезанному в боку горы, что, должно быть, представляло Убежище. На окраинах лежали монстры, и в земле открылись большие трещины. Солнце было в небе слева, изображенное прямыми линиями, исходящими от него, в то время как на другой стороне можно было увидеть луну. Вместо серии изображений, формирующих своего рода историю, это было просто одно большое изображение с различными каракулями и надписями по краям. Никаких Реликвий, подумал он, ища характерные объекты и их линии силы. Там были люди, инструменты, Гримм и само Убежище, но никаких признаков Реликвий или тех, кто ими владел. — Эта фреска пророчествует о конце времен, — сказал жрец. — О времени, когда Гримм станут слишком многочисленными и оттеснят человечество назад, — он указал на Гримм, сражающихся с людьми. — Когда придет это время, мы должны отступить в Убежище, где мы станем последним оплотом человечества. Что будет после, мы не знаем. Возможно, мы выйдем и заселим Ремнант заново. Возможно, мы создадим для себя новый дом внутри горы. — Интригующе, — Винтер достала свой свиток. — Вы не против, если мы сделаем несколько фотографий? Это разрешено? — Мы не стремимся ничего скрывать. Вперед. — У вас есть какая-нибудь дополнительная информация об этом? — спросил Жон. — Если это храм, есть ли какие-то религиозные тексты? — Есть некоторые, написанные мной… — Я бы с удовольствием купил один, — он достал свой кошелек. — Прекрасно, — жрец улыбнулся. — Я пойду и принесу свой личный экземпляр. Всегда приятно думать, что чей-то тяжелый труд распространяется по королевствам. Пожалуйста, оставайтесь здесь и исследуйте фрески как пожелаете. Я вернусь через мгновение. Мужчина ушел, а Винтер продолжала делать снимки с периодическими вспышками света. Жон подождал, пока он уйдет, прежде чем заговорить. — Это не пророчество. Это уже произошло. — Я так и думала, — Винтер приблизила изображение для ещё нескольких снимков. — Они не могли бы знать об этом без знаний об Ашари. Как это соотносится с фресками, которые у тебя уже есть? — Честно говоря, я не уверен, что соотносится. Последние показывали, как Ашари в Вейле преодолевают Гримм, но падают от гражданской войны. Эта показывала, как Гримм побеждают Ашари, и их народ запирается в Убежище ради безопасности. Возможно, цивилизация была распространена на большой территории — и Вейл и Атлас, или как бы они ни назывались тогда, постигла разная судьба. Или это мог быть другой период времени; до или после событий в Вейле. Если гражданская война закончилась плохо, и люди остались слабыми и беспомощными перед Гримм, они могли выбрать запереться. — Интересно, что с ними случилось. — Дверь была закрыта, — заметила Винтер, — но у нас нет доказательств, что они не закрыли её после себя. Он посмотрел на неё. — Ты думаешь, Ашари выжили? — Думаю, это возможно. Наша собственная раса должна была откуда-то произойти. Посмотри сюда, — она коснулась трещин в земле, простирающихся к Убежищу. — Похоже на бедствие, разрывающее сами основы Ремнанта. Я понимаю, почему они предполагают, что это будущий конец света с такими изображениями. Это могли быть природные катастрофы в прошлом. Историки давно теоретизировали, что Атлас когда-то мог быть частью Сануса, но он мог отколоться и отдрейфовать за тысячелетия. Если это правда, то Убежище могло послужить своей цели. Ашари, которые заперлись внутри, пережили так называемый конец света, вышли и основали следующую цивилизацию — либо ту, которая стала четырьмя королевствами, либо другую, между их временем сейчас и временем Озпина и Салем. Озпин и Салем могли быть из Убежища. Или они могли уже быть бессмертными до Убежища, поскольку они не умерли бы, как все остальные. Его рука с печатью слабо светилась, когда он вынул её из кармана и положил на стену. Он не был уверен, чего ожидал, но не было ни вспышки света, ни внезапного движения. Даже для его глаза фреска была явно более любительской, чем предыдущая. Это сделала твердая рука, а не магия. — Интересно, приложил ли Озпин руку к созданию этого места. Винтер приостановилась. — Ты думаешь, он мог? — Убежище звучит как-то, что он назвал бы место. Он основал академии, и они называются Маяк, Сигнал, Шейд, Хейвен и Атлас. Все они имеют что-то общее с защитой. — У нас нет доказательств, что это место раньше называлось Убежище. Это просто то, как эти люди его называют. — Верно, — он спрятал руку до возвращения жреца. — Итак, что-то случилось, что заставило появиться Гримм и мир начал разрываться на части. В Вейле Ашари нашли Реликвии и использовали их, чтобы усилить свой народ и сражаться с Гримм. Однако возникли споры по этому поводу — или, может быть, о том, как они использовались и на ком — и это закончилось гражданской войной. Тем временем в Атласе Ашари создали место, которое они могли использовать, чтобы пережить и пережить катастрофу. Этого всё еще недостаточно, чтобы точно знать, что произошло. Как закончилась гражданская война? Это казалось недостающим фрагментом. Если одна сторона бежала, то эти люди могли быть Ашари, которые заперлись здесь. Если одна сторона была уничтожена, это было бы не так, но они также не знали, закончилась ли цивилизация Ашари после той гражданской войны. Она могла легко пережить это, просуществовать еще несколько сотен лет, а затем пасть от чего-то не связанного с этим. Должен был быть кто-то живой, чтобы создать курган, храм и ту книгу. Но это мог быть Озпин. Он не может умереть. — У нас недостаточно информации, — сказала Винтер, повторяя его мысли. — Слишком много нерешенных вопросов. — Нам нужно найти больше храмов, — согласился он. — Это была хорошая находка — особенно потому, что она доказывает, что Ашари действовали за пределами Сануса. Я думаю, это отмечает их конец в Атласе, если ничего больше. Они все пришли сюда и заперлись. — Но от чего? — спросила Винтер. — От Гримм. — Ты действительно так думаешь? Если у них была сила создать такое место, зачем бояться Гримм? Просто сделай все свои стены из этого материала и получи неприступную крепость. Она была права. Ашари не нужно было бояться Гримм, если у них была сила Реликвий, ауры и Проявлений, и судя по тому, что люди на фреске ходили прямо и сдерживали Гримм по краям, у них была аура. Это доказательство того, что это произошло после событий в Вейле. После того, как Реликвии были обнаружены и использованы. Что имело смысл. Это, очевидно, было основано на магии, и это, вероятно, пришло от Реликвий, либо от Реликвии Силы, либо от Реликвии Знания, предполагая, что магия была чем-то, чему можно было научиться и, следовательно, получить от Джинн. — Значит, не только Гримм. Что-то еще. Эти трещины, как думаешь? — Это кажется правдоподобным, — сказала она. — Зачем утруждать себя высечением их на фресках, если они неважны? Занавес был отдернут, прежде чем они могли продолжить, и жрец вернулся, неся с собой потрепанную книгу с пожелтевшими страницами. Он гордо протянул её. — Вот анналы наших легенд, которые мне рассказал мой отец. Я составил их в слова. Молюсь, чтобы они были так же ценны для вас, как и для меня. — Я уверен, что будут, — Жон взял и быстро пролистал, с облегчением обнаружив, что язык был их собственным. Была большая вероятность, что всё это бессмыслица, но если бы даже одна страница содержала зерно истины, это стоило бы того. — Вот. Две тысячи будет достаточно? — Типичную книгу в Вейле можно было купить за семьдесят лиен, но это не было типичным. — Очень щедро. Спасибо. У вас было время насладиться пророчествами? — Да, было, — Винтер убрала свою камеру и решила не указывать жрецу на его предположение. Это ничего бы не изменило. — Спасибо, что позволили нам их увидеть. — Это не великая задача, поверьте мне. И если конец времен когда-нибудь наступит, я надеюсь, вы вернетесь в Убежище. Знайте, что наши ворота всегда будут открыты для тех, кто найдет сюда дорогу, — он поклонился от пояса, одна рука на сердце. — Счастливого пути вам обоим. — И вам того же, — сказал Жон, кланяясь в ответ.

***

Еда в Убежище не сильно отличалась от той, что подавали в других местах Атласа; сытное рагу, мясо и мягкий выпеченный хлеб, который таял на языке. Она не была такой изысканной, как в поместье Шни, но была более сытной. Большие порции и менее художественная подача. Жон ел, листая купленную книгу, просматривая записанные сказания и легенды. Винтер отодвинула полог его палатки и вошла внутрь. — Есть там что-нибудь? — Не много, кроме легенд. Одна интересная строчка здесь говорит, что конец света наступит, когда луна снова станет целой. — Целой? Она разбита. — Хм. Это основано на фресках, — он вытер последнее рагу хлебом и проглотил его. — Мы не заметили, но на фресках луна была кругом. Целой. Жрец предполагает, что это означает, что луна снова сформируется… — Когда на самом деле это означает, что луна была целой, когда было создано Убежище. Катаклизм — что бы это ни было — разбил как луну, так и землю, — она вошла и села рядом с ним. — Риск Салем в сторону, есть что-то захватывающее в открытии всего этого. Древняя история, которую мы так легко забыли. — Я чувствую то же самое. Если бы не всё остальное, он мог бы просто представить себя, Винтер и Эмеральд, исследующих Ремнант и просто делающих открытия. Однако это не была бы хорошая жизнь для Эм. Как бы она ни согласилась быть с ним, то, что у неё были друзья в лице Янг и Руби в Вейле, было лучше для неё. Осознавала она это или нет, она стала намного более выразительной с тех пор, как появился Тренажерный зал АШ. — Одна вещь, которую стоит учесть, — продолжил он, — это то, что это может быть не столько забытая история, сколько погребенная. — Озпин? — Я так думаю. Я бы даже не винил его за это. Что бы ни случилось, это уничтожило целую расу людей. Нет особого смысла вызывать панику по этому поводу или заставлять людей искать Реликвии, — Жон постучал по своему свитку, на котором было изображение первой фрески. — Смотри, гражданская война. Я думал раньше, что это могло быть просто из-за власти или того, кто будет править, но что, если это было о катаклизме? Винтер наклонилась и задумчиво промычала. — Как так? — Ну, изначальная проблема — это Гримм, и Ашари используют Реликвии, чтобы наделить своих людей силой, чтобы победить их. Всё выглядит хорошо. Но затем происходит гражданская война, и мы видим, как Реликвии разделены — по две для каждого человека, — в его голове он всё еще был убежден, что Король был Озпином, а лидером противоположной стороны гражданской войны — Салем. Это имело слишком много смысла. — Это может быть не просто борьба за власть. Это могло быть разногласие о том, как справиться с тем, что происходило. — Теологический или политический раскол, который разделил их народ на две части, с Реликвиями, разделенными между ними. Это возможно, — Винтер потерла подбородок. — Это было найдено в Санусе, да? Сторона, которая выиграла войну, могла остаться там, в то время как проигравшие бежали в Атлас, который в то время был бы Мантл. Они в конечном итоге могли стать Ашари, которые решили жить в Убежище. Это означало, что те, кто снаружи, были бы победившими Ашари, которые со временем пали от Гримм или своих внутренних проблем. Когда луна разбилась. — Катаклизм не закончился, когда они использовали Реликвии, чтобы отбить Гримм. Это не могло быть, потому что луна всё еще была целой. — Точно. Земля раскололась первой, — Винтер коснулась изображения трещин на фреске. — Гримм вышли, Ашари использовали Реликвии, чтобы усилить себя — или обнаружили или создали их — а затем была война, — она постучала по последней сцене. — В результате войны Ашари были разделены и, вероятно, потрясены. Одна сторона бежала в Атлас, чтобы создать Убежище, а другие, предположительно, остались защищать свое королевство. Однако земля продолжала трескаться, когда Ашари здесь вошли в Убежище, а это значит, что мы можем предположить, что то, что произошло после, было достаточным, чтобы расколоть Ремнант и луну, а также уничтожить большую часть жизни на поверхности. — И, наконец, — закончил Жон, — Ашари вышли из Убежища и начали снова заселять, но поскольку их Королевство было практически мертво, и они, вероятно, не хотели повторять ошибки прошлого, они позволили своей истории кануть в забвение… — Секреты магии и Реликвий вместе с ними, — сказала Винтер. — Разве то письмо от Салем не намекало на это? Там говорилось что-то о том, чтобы не информировать Озпина, потому что он заставит тебя замолчать. — Да. И когда я нашел ту книгу в Вейле, у меня было видение. Я помню, как положил книгу, а затем был убит на ней, — он коснулся своей груди, где прошло лезвие. — Я думаю, люди, через которых я смотрел, пытались её спрятать. Она была запечатана за дверью, которую я мог открыть только благодаря метке Салем. Они даже убили того, кто её разместил. — Это много усилий. Вопрос в том, почему? — Чтобы предотвратить еще один катаклизм…? — Это был бы самый очевидный ответ. Так что… — Винтер откинулась назад. — Значит ли это, что магия вызвала его? Почти обязательно. Это или человеческая жадность, что объяснило бы, почему Озпин спрятал Реликвии. Однако это было слишком цветисто, и Озпин был готов раскрыть и собрать их с Командой RNJR и другими, чтобы победить Салем. В конечном счете, это была его цель, убить Салем. А её цель была в чем, уничтожить всех? Стать всемогущей…? Он не знал. Никогда не было случая спросить её, чего она хотела. Он знал её прошлое, по крайней мере, в том, что касается её и Озпина, которые когда-то были вместе, и смерти их детей, но месть или горе не совсем подходили. Если она хотела только отомстить Озпину, зачем включать так много других людей? Она могла просто выйти на публику и предложить отвести Гримм, если они сдадут Озпина. Это была сделка, которую королевства выстроились бы в очередь, чтобы заключить. Озпин никогда не рассказывал им. Он никогда не упоминал, чего хотела Салем, лишь намекая на то, что она хотела уничтожить всё или положить конец миру. И всё же, какой в этом смысл? Озпин заставлял это звучать так, будто она хотела выхода из своего бессмертия, но она нашла его в конце его жизни. Она умирала там, но хотела этому помешать. Было что-то еще. Какой-то другой мотив. Сбор Реликвий? Помимо того факта, что это не дало бы ей многого из того, чего у неё уже не было, ему приходилось задаваться вопросом, почему именно сейчас. Салем существовала с тех пор, как Реликвии были найдены и впервые использованы, так почему ждать именно до сих пор, чтобы сделать это? Она должна была знать о девах раньше, и Озпин был бы гораздо более уязвим в первые дни, до того, как академии охотников стали столь устоявшимися, как сейчас. — Почему ждать? — Я не знаю. Почему бы тебе не спросить её? — Что? — Жон уставился на Винтер. — Спросить Салем…? — Попытка не повредит. Она сама связалась с тобой первой. Найди способ связаться с ней и отправь сообщение; посмотри, что она скажет в ответ. Очевидно, мы не можем доверять, что это будет точно, но мы можем разобрать детали. Она упомянула, что ты последний живой Ашари. Это прояснилось. — Она думает, что я из Убежища! — Это имело бы смысл, не так ли? Ты появился из ниоткуда с небольшой историей и без прошлого. Твоя память также перепутана, но это имело бы смысл, если бы ты родился и вырос в Убежище без знания о своем народе, — Винтер коснулась его руки. — Подыграй ей. Свяжись с ней. Посмотри, что она расскажет тебе, когда считает, что ты ничего не знаешь. — А Озпин? — Я бы не упоминала об этом ему. Как странно это ни признавать, он представляет для тебя здесь большую опасность, чем Салем. Если он действительно считает, что знание об Ашари может привести к концу Ремнанта, он не колеблясь убьет тебя. Было мало причин винить Озпина в этом. Если всё было так плохо, как намекали фрески. И если конец снова приближался, ну, это могло объяснить, почему Озпин и Салем выбрали именно эту эпоху для действий. Время было ограничено, и у них был крайний срок. Или, по крайней мере, они чувствовали, что время истекает. Были ли они правы? Гримм были более активны, но он не слышал о каких-либо разломах или стихийных бедствиях в последнее время. — Думаю, нельзя оставлять это на волю случая. Я посмотрю, что можно сделать.