Реликвия будущего

Пробуждение в Убежище было связано не столько с восходом солнца, сколько с нарастающим шумом. Жон хрюкнул и сел, потирая лицо рукой, когда услышал отдалённый, но громкий гомон людей в столовой. Похожее бормотание привлекло его внимание к Винтер, когда наследница почувствовала потерю его тепла и перекатилась на место, которое он освободил. Она была одета в ночную одежду, как и он, они делили одеяло и тепло тел, но не больше. С опущенной защитой в объятиях сна её волосы беспорядочно падали на плечи, что сильно отличалось от профессионального пучка, в котором она обычно их носила. Её руки лежали перед губами, лицо было розовым от румянца, когда она мягко дышала. Она действительно прекрасна. Оторвав от неё взгляд, Жон встал и натянул одеяло обратно на неё, проскользнув за занавеску, чтобы сбросить пижаму и надеть боевую экипировку. Он проверил, что она всё ещё спит, а затем выскользнул из палатки, запечатав её за собой. Дельта и Эхо уже встали и ели в столовой, хотя оба выбрали стол ближе всего к своим палаткам и в пределах видимости. Они несли дозор на случай, если кто-то подойдёт к нему и Винтер. Даже в мирное время Специалист был редкой породой, которая не теряла бдительности. — Доброе утро. — Дельта пододвинул к нему яйца с беконом. — Тостов нет, боюсь. Оказывается, хлеб в Убежище довольно редкий товар. Не так просто собрать всю необходимую пшеницу, как яйца и скот. — Ничего страшного. Я всё равно был в настроении для мяса. Эхо толкнул его в бок. — Нужно восстановить силы, а? Насыщенная ночка? — Нет. Мы ничем таким не занимались. — Ба. Почему нет? Не то чтобы мы рассказали старику. — Старик в данном случае, должно быть, означал Жака. — Что происходит на миссии, остаётся на миссии. Ты же знаешь. Он знал, но это не меняло того факта, что они с Винтер не сделали этот шаг. Плохо ли это? Он честно не был уверен. Они с Пиррой никогда не заходили дальше поцелуев, и он не мог сомневаться, что там была любовь, и он был привлечён к Винтер — и она к нему, он надеялся. Ему было приятнее проводить с ней время здесь, чем в опере. — Не все занимаются сексом до брака, — в конце концов сказал он. — Серьёзно? Это удивительно консервативно с твоей стороны. Жон пожал плечами. — Особенно учитывая, что я знаю, что ты спал с Фокстрот. Его вилка заскрежетала по тарелке. — Как? — Чувак, это было очевидно. — Дельта наклонился вперёд. — Но скажи честно. Есть проблемы? Если она просит подождать, то это нормально, но всё ли у вас хорошо? Она наш босс, но ты — член команды. Мы ничего не скажем, если что-то есть. — Нет. Я… я не знаю. — Он вздохнул. — Если и есть, то, вероятно, это моя вина. — Он, Салем и все остальные вещи, отвлекающие его. Винтер отложила всё в сторону, чтобы помочь ему, до такой степени, что даже она редко упоминала о браке. — Просто оставьте это. И перестаньте пытаться нас дразнить. Это только привлекает внимание. Эхо поморщился. — Извини. — Какой план на сегодня? — Дельта сменил тему. — Мы остаёмся в Убежище? — Нет. У нас есть то, за чем мы пришли. Мы подождём до полудня, когда солнце будет в зените, затем отойдём подальше и подадим сигнал Булхеду. — Почему бы не подать сигнал отсюда? — Мы с Винтер считаем, что чем меньше людей знает об этом месте, тем лучше. Мы расскажем Джеймсу, — заверил он их, — Но вы прекрасно знаете, что произойдёт, если все узнают об Убежище. Они нахлынут волнами, вытеснят живущих здесь и попытаются исследовать его. Вероятно, даже разберут. Всё это могло бы стоить того, если бы он думал, что они получат возможность воспроизвести это, но они не получат; Убежище было чудом другой эпохи. Сколько ещё таких чудес существует? Если он нашёл Убежище так далеко и храм в Вейле, то должны быть и другие. Древние сооружения, которые бросали вызов логике и здравому смыслу, которыми они так долго себя окружали. Остатки Ашари. Учитывая, что Королевства мало внимания уделяли пограничным аванпостам — в конце концов, они появлялись и исчезали так быстро — не было невозможным представить, что существовало много мест, подобных Убежищу; сообществ, которые с трудом выживали благодаря тому, что нашли место силы. Если бы новости о таких местах дошли до Королевств, люди бы просто отмахнулись от них как от глупых легенд отсталых пограничных жителей. Должен ли он найти их все? Очевидный ответ был нет, не должен — но более важный вопрос заключался в том, принесёт ли ему это пользу. Его рука была снова надёжно скрыта в перчатке и, к счастью, не светилась, так как он не находился рядом с фресками. Я определённо сделал что-то большее, чем просто засветился в бою с Хейзелом. Это тело не моё; это тело, которое Салем создала для меня, которое только выглядит как моё первоначальное. Невозможно было сказать, насколько глубоко это зашло. Будет ли у него даже та же ДНК, что и у Жона из этой эпохи, или его будет больше похожа на ДНК Салем? Что более показательно, делало ли это его Ашари второго поколения? Если так, то могу ли я использовать ту же магию, что и оригинальные Ашари? Мог бы я создать место, подобное Убежищу? От этой мысли у него закружилась голова. Оставляя в стороне последствия, огромный спрос, который он получил бы отовсюду по Ремнанту, чтобы прийти и сделать их дома безопасными, был бы ошеломляющим. И это при условии, что не было других сил, о которых стоило бы говорить. Они были. Он видел, как их использовал Озпин. Возможно, даже чувствовал, как он сам использовал заклинание, никогда не намереваясь этого делать. Нахождение этих мест не помогало, если он не становился ближе к пониманию того, как их использовать. Если Озпин когда-то был великим волшебником, который уменьшил себя, чтобы создать четырёх дев, то, возможно, для победы над Салем потребуется ещё один волшебник. Ему придётся стать этим волшебником. Отлично. А теперь я звучу как чрезмерно фантазирующий ребёнок. — Внимание, — сказал Эхо. — Наша леди просыпается. Полог палатки был отодвинут, и появилась Винтер, с уложенными волосами и без всяких следов сна. Она быстро огляделась, пока не увидела их, затем кивнула один раз и подошла. Дельта выдвинул стул между собой и Жоном, который она заняла с тихим шёпотом благодарности. — Яйцо и бекон, — сказал Жон, подвигая тарелку и воруя фразу Эхо. — Тостов нет, боюсь. — Я так и думала, учитывая ограниченное пространство здесь, — сказала Винтер с милым маленьким зевком. — Крупномасштабное сельское хозяйство было бы невозможно. Как долго ты не спишь? — Всего на десять минут дольше тебя. — Ты мог бы меня разбудить. — Ты выглядела слишком умиротворённой, — поддразнил он. — Я не мог заставить себя сделать это. Винтер бросила на него строгий взгляд, который вскоре превратился в довольный румянец, когда она увидела его искренность. Бормоча что-то себе под нос, она отвернулась, налегая на яичницу-болтунью и игнорируя не слишком тихий смех Эхо и Дельты. — Я как раз говорил им, что мы здесь закончили, — объяснил он. — Если только не было чего-то ещё, что ты хотела от Убежища? — Нет. Я думаю, у нас есть всё, что нужно — хотя меньше, чем мы хотели бы. Жон пожал плечами. — Так всегда бывает. Я на самом деле думаю вернуться в то место, которое я нашёл в Вейле. — В храм? — Да. — В прошлый раз он взял книгу и поспешно ушёл, обеспокоенный тем видением. После их стычки с Тирианом, а затем Амбер отвлекли его до такой степени, что он не подумал сфотографировать фрески там. Том был фантастической находкой, но всё ещё мучительно непостижимым. — Думаю, я упустил несколько вещей. Я хотел бы взглянуть ещё раз, на этот раз не беспокоясь об Эмеральд. — Тебе понадоблюсь я? — Нет. Я справлюсь. В Вейле есть кое-кто, кого я думал позвать с собой. — Понятно. — Она не выглядела обеспокоенной этим. Если бы это была Пирра, у него было бы ощущение, что она расстроилась бы из-за того, что её исключили. Возможно, Винтер была просто более уверена в себе или лучше это скрывала. — Ты можешь пойти, если хочешь, — сказал он. — Я определённо не откажусь… — Ценю предложение, но я нужна здесь. Спасибо, тем не менее. Не забудь, однако, что ты обещал посетить фабрику и Совет с отцом и мной. — Спасибо, что напомнила… — Это пустая трата времени, я знаю, но SDC важен для них, и нам нужно соблюдать формальности. — Винтер коснулась его руки своей. — И помни, любые инвестиции, которые мы сделаем сейчас, окупятся со временем. С точки зрения ресурсов рабочей силы. Им не нужен был SDC как таковой, но трудно было не видеть преимущества в том, чтобы иметь одну из самых богатых компаний на Ремнанте за спиной. Им понадобится всё, что они смогут заполучить, чтобы победить Салем, а деньги открывают двери. Об этом стоило помнить, когда Жак становился слишком раздражающим. — Пока ты не чувствуешь, что я использую тебя… — Пожалуйста, Жон, — усмехнулась Винтер. — Если на то пошло, это мы вдвоём используем отца. Мы работаем вместе в этом. — Это правда. За скучный день, тогда. — Он поднял свой стакан. Винтер чокнулась своим стаканом о его.

***

Янг смотрела на своё отражение в зеркале, пока лифт поднимался к кабинету директора. Несмотря на то, что она знала — или, во всяком случае, была довольно уверена — что не она попала в беду, она не могла не облизать руку и пригладить несколько непослушных прядей волос. До сих пор не могу поверить, что я лидер команды. Я не лидерский материал. Что курил Озпин, когда ставил меня во главе? Вероятно, он курил чистый здравый смысл, поскольку не ставить её на позицию лидера означало поставить туда Эмеральд, Жона или Сана. Это определённо был бы Сан на втором месте, если бы дошло до этого. Он, по крайней мере, был хорошим парнем, следящим за настроением всех. Он просто не показал ничего, что заставило бы его выглядеть хорошим стратегом. Что, справедливости ради, она тоже не сделала — но как учителя выбирали позицию, было для неё загадкой в любом случае. Двери лифта открылись, и Янг совершенно не удивилась, увидев Эмеральд и Жона, сидящих в паре кресел перед столом. Более удивительной была более высокая фигура в кресле слева, вместе с сердитым взрослым, которого она не узнала, стоящим сбоку, нависающим над всей сценой с гневным оскалом, направленным на Эм. Саммер там не было. Янг поблагодарила Озпина за маленькие милости. — Мисс Сяо-Лонг, — сказал Озпин, привлекая все взгляды к ней. — Спасибо, что пришли. — Да. — Янг оглянулась, гадая, не поздно ли убежать. То, как закрылись двери лифта и пошли вниз, сказало ей, что, возможно, уже поздно. — Вы вызывали, сэр? — Да. — Он улыбнулся ей. — Присаживайтесь. — В чём смысл этого, Озпин? — потребовал незнакомый мужчина. Он был по крайней мере такого же возраста, как её родители, с густыми бровями и красновато-каштановыми волосами. — Если уж на то пошло, здесь должны быть её родители. Не какая-то случайная девчонка. — Мисс Сяо-Лонг является лидером команды мисс Ашари. — Это ничего не меняет! Где её родители? — Её родитель, — директор подчеркнул это слово, — сейчас в Атласе и недоступен. Что ж, это был плохой знак, если Янг когда-либо слышала такой. Единственный раз, когда ты хотел, чтобы твоих родителей вызвали в школу, был, если ты играл главную роль в школьной пьесе или что-то в этом роде. В противном случае, это были только плохие новости. Янг бросила взгляд на Эмеральд и обнаружила её совершенно невозмутимой. Это было вполне ожидаемо. Жона было гораздо легче прочитать, и он явно нервничал. Другой, Кардин, щеголял синяком под глазом, разбитой губой и, возможно, сломанным, а затем вправленным носом. Почему-то Янг сомневалась, что ответственным был Жон. — Атлас? — выплюнул пожилой мужчина. — Неважно. Это ясный случай, как я вижу, и ты можешь действовать как ответственный опекун, если нужно, Озпин. Эта девчонка. — Он указал на Эмеральд. — Напала и ранила моего сына. Я хочу, чтобы её исключили из Маяка. Да, подумала Янг. Так и знала. — Полноте, мистер Винчестер, травмы вполне ожидаемы в боевой школе. — Если бы это был несчастный случай на тренировке, меня бы здесь не было, не так ли? Она напала на моего сына. — Кардин издевался! — попытался Жон. — ТЫ СМЕЕШЬ- — Мистер Арк, — сказал Озпин. — Пожалуйста, молчите. Мистер Винчестер, я предупреждаю вас один раз, не повышайте голос на моих студентов, или я сам выведу вас из Маяка. Надеюсь, я понятно выразился. — Директор подождал, пока и Жон, и человек, который, должно быть, был отцом Кардина, кивнут. — Хорошо. Когда мистер Ашари вернётся, я, естественно, вызову его сюда, чтобы поговорить о поведении его дочери, но я предупреждаю вас сейчас, что никаких исключений сегодня не будет, и, вероятно, не будет и тогда. Янг вздохнула с облегчением. Пальцы Эмеральд дёрнулись при упоминании о том, что её отцу расскажут, но в остальном она не показала никакой реакции, даже когда пожилой мужчина уставился на неё. — Значит, она уйдёт без наказания… — Вовсе нет. Мисс Сяо-Лонг, — Озпин повернулся к ней. — Вот где вы вступаете. — Я…? — Да. Я мог бы давать молодой Эмеральд взыскания до тех пор, пока она не покинет Маяк, попросить мисс Гудвитч читать ей лекции, пока у неё не отвалятся уши, или попросить доктора Ублека задать ей домашнее задание, которое измотает её разум до изнеможения. В конечном счёте, я не верю, что что-либо из этого побеспокоит её. Это… ну, это было не так уж далеко от истины. Эмеральд была не просто стойкой; она была неуязвимой. Учитывая её прошлое, Янг знала, почему — хотя это, конечно, не было делом кого-либо ещё здесь. Единственное, что действительно выдавило бы извинения из Эмеральд, было бы, если бы её отец попросил её об этом. В противном случае ей было бы наплевать. Мама, возможно, тоже могла бы заставить её почувствовать себя плохо, но Эм слушает только тех людей, которым доверяет. Сейчас это, вероятно, только я и, может быть, Руби. Поскольку Руби не участвовала в динамике команды, это была она. — Вы хотите, чтобы я занялась её наказанием? Отец Кардина был на грани взрыва. — Нет, — сказал Озпин, успокаивая их обоих. — Мисс Ашари будет наказана за свои действия. У неё будет взыскание либо со мной, либо с Глиндой до конца недели. Её отец также будет проинформирован по его возвращении в город и может счесть нужным добавить наказание, если он того пожелает. — Это несправедливо! — пожаловался Жон. — Кардин оскорбил её отца! — Мистер Арк. Разве я не просил вас молчать? Оскорбление не оправдывает такого ущерба, который нанесла ваша напарница. Охотник должен знать, когда и как использовать силу, которой мы учим их владеть. Недостаточно знать, как владеть своим Проявлением и аурой, но и когда. Никогда не приемлемо использовать свои дары, чтобы наказать тех, кто вас разозлил. Драку я бы ещё принял— — Это была драка, — сказал Жон. — Просто у Кардина не было шансов. Янг спрятала своё фырканье в кашле. Губы Эмеральд изогнулись вверх. Никто другой не был так доволен. Озпин вздохнул и сказал: — Это будет одно взыскание и для вас тоже, мистер Арк. Я просил вас молчать уже дважды. У Кардина не будет взыскания, но только потому, что я считаю, что он достаточно пострадал. Я не верю, что он так невиновен в этом, как он хотел бы представить— — У вас нет доказательств! — огрызнулся отец Кардина. — У меня есть сообщения от преподавателей и сотрудников, которые указывают на то, что мистер Винчестер делал уничижительные замечания в адрес фавнов в Маяке. У него также был конфликт с мисс Ашари во время инициации, что не затруднило бы поверить, что у него была мотивация нацелиться на неё. — Значит, вы принимаете их сторону… — Я не принимаю ничью сторону, учитывая, что я наказываю все стороны так или иначе. — Озпин сохранял свою позицию, отказываясь поддаваться на провокацию. Вероятно, именно так должна была поступить Эм, если честно, но Янг знала, что она не позволит никому оскорблять её отца. — В связи с этим, я позволю себе отметить, что расизм не приветствуется в моей школе. Мистер Винчестер будет наказан, если я или любой другой учитель услышим о таких настроениях. Старший Винчестер стиснул зубы. — Хорошо. Я полагаю, это всё, что здесь произойдёт? Если так, я хотел бы поговорить с моим сыном и сопроводить его обратно в лазарет. — Да, это всё. Мистер Арк, вы тоже можете идти. Мисс Ашари и Сяо-Лонг должны остаться. Трое мужчин ушли, Жон застрял посередине и выглядел более чем немного неловко из-за всего этого. С ним всё будет в порядке. Не то чтобы Кардин был в состоянии много сделать, а старший не собирался вымещать свой гнев на ком-то непричастном. Оставшись только вдвоём перед директором, Янг не могла не ёрзать неловко. Даже не она попала в беду, но она чувствовала себя нервно. — Эмеральд, — начал Озпин. — Ты не можешь нападать на кого-то за то, что он оскорбил твоего отца. — Почему нет? — спросила она, выпятив подбородок. — Он назвал папу трусом — сказал, что единственная причина, по которой он сражается так, как сражается, это потому, что он слишком боится сражаться с врагами в лоб. Янг поморщилась. Это было плохо, но никто другой не отреагировал бы так негативно, как Эм. — И это правда? — спросил Озпин. — Нет! — Тогда зачем реагировать на это? У Эмеральд не было ответа. — Если это неправда — а это неправда, ты и я оба знаем это наверняка — тогда почему это тебя беспокоило? Напала бы ты на меня, если бы я сказал, что эта кружка красная? — Кружка, которую он держал, была синей. — Если ты собираешься набрасываться на всех, кто делает неверное утверждение, ты обнаружишь, что станешь очень занятой женщиной. — Я бы не сделала этого… — пробормотала Эмеральд. — Понятно. Только когда оскорбляют твоего отца, да? — Все знали, что это так, даже если Эмеральд молчала. — Ты думаешь, ему нужно, чтобы ты его защищала? Ты веришь, что ему было бы больно от слов мистера Винчестера, если бы ты не вмешалась? Лично я думаю, что ему было бы абсолютно наплевать на слова какого-то случайного молодого человека, но ты знаешь его лучше, чем я. Сразил бы Жон мистера Винчестера за то, что тот назвал его трусом? — Нет… — Тогда почему ты это сделала? Эмеральд смотрела в пол. Как и всякий студент, столкнувшийся с трудным вопросом учителя, она пожала плечами. Это был не тот тип пожатия плечами, который означает «я не знаю», а тот, который говорит «я знаю, но не хочу говорить, потому что знаю, что я неправа — можем мы просто перейти к той части, где вы меня отчитываете». Янг не была чужда этому. Видимо, Озпин тоже это знал. Может быть, это был язык между студентами и учителями. — Как я сказал, у тебя будет взыскание со мной или Глиндой до конца недели. Жон также будет проинформирован и может иметь что сказать тебе. Ты также будешь на испытательном сроке. — Он поднял руку, когда Янг открыла рот. — Ничего слишком плохого, уверяю вас. Это просто способ сказать, что вы на тонком льду и должны избегать ранить кого-либо ещё. — А я? — спросила Янг. — Вы не в беде. Если только вы не хотите мне что-то рассказать, — добавил Озпин, почти поддразнивая. — Просто, как лидер команды, вы должны знать, когда возникают такие ситуации. Вы вольны пытаться навести дисциплину так, как вам угодно. В разумных пределах, конечно. Легче сказать, чем сделать. Как бы плохо Эмеральд, вероятно, ни чувствовала себя сейчас, когда Озпин разыграл карту «Жон может быть разочарован в тебе», это не остановит его навсегда быть лёгким способом задеть её. У Эм никогда не было никого до него. Дядя Жон — весь её мир. Несправедливо, что Кардину сходит с рук то, что он говорит дерьмо о нём. Впрочем, это не делало ситуацию лучше. Она начинала несколько стычек, когда люди оскорбляли Руби, но это всегда были незначительные вещи. В большинстве случаев она угрожала кому-то и слегка его трепала — никогда не заходила достаточно далеко, чтобы действительно причинить им боль, и это зависело от того, что они говорили. Если кто-то оскорблял Руби, им говорили отступить, и что Янг не позволит этому случиться. Никто никогда не пытался обидеть её, но опять же, Кардин не пытался этого сделать и с дядей Жоном. Как будто он мог бы. Реакция Эм не была необоснованной — злиться, вот что — это была сила использованная, которую нужно было подкорректировать. Может быть, это то, что ей нужно было сделать. Научить Эм, что не всегда нужно отомстить кому-то, разломав его пополам. — Мама знает? — Саммер не была проинформирована, но практически невозможно, чтобы она не узнала о взысканиях. — Озпин увидел её беспокойство и добавил: — Я обязательно скажу ей, что ваше участие было только в качестве лидера команды и ничего больше. — Спасибо, сэр. — Не за что. — Озпин кивнул им обоим. — Свободны.

***

— Я сегодня услышала интересный слух. Вернал подняла голову без особой надежды. Лёжа на кровати с руками, заложенными за голову, она скучала. Коко и Велвет тратили время не на бои, и никто не хотел спарринговать с ней. Она бы приказала Синдер спарринговать — это было её право как лидера команды — но Синдер уже сражалась с ней сегодня. Было близко, хотя всё ещё в её пользу. — Почему меня должны волновать слухи? — Почему бы я упомянула об этом, если бы не думала, что это тебя заинтересует? — парировала Синдер. Тч. Тут она её подловила. Синдер иногда была сукой — слишком интересовалась сплетнями, слухами и информацией — но она умела драться, и это заслуживало некоторого уважения. Синдер была единственной в Команде VCVC, кто мог бросить ей вызов. — Ладно, — прорычала она, — что там? — Я слышала, что маленькую Эмеральд вызвали в кабинет директора за драку в коридорах. — Синдер усмехнулась. — Хотя драка, возможно, слишком сильно сказано, судя по тому, что мне рассказали. Скорее она решила жестоко избить кого-то. — И что? Если этот ублюдок был настолько слаб, что его побила она, он заслужил это. В чём твоя мысль? — Моя мысль, Вернал, в том, что мистер Ашари может быть не очень доволен ею за это. Вернал изо всех сил старалась не выглядеть заинтересованной. Но Синдер знала её слабые места, или даже весь её чёртов справочник. Слишком умна себе на беду, она. Неважно, насколько непринуждённо она пыталась вести себя, Синдер одаривала её этой понимающей ухмылкой. У неё было немало драк в Маяке — не все на санкционированных уроках. Разница была в том, что она убеждалась, что любой, кто мог бы пожаловаться, знал, что лучше этого не делать. Синдер делала то же самое, защищая репутацию их команды со злобностью, которой Вернал могла восхищаться, если не уважать. Жону никогда не приходилось вызывать, чтобы разбираться с моими беспорядками, подумала она с гордостью. Ха. Соси это, Эмеральд. — Если она настолько глупа, что попалась, она заслуживает этого. Я не собираюсь вмешиваться, чтобы помочь ей. — Я и не думала, что ты будешь. — Синдер наблюдала за Вернал со странным блеском в глазах. — Была одна вещь, правда. Кое-что, что, я подумала, может… привлечь твоё внимание. — И что это? — Тот, кого маленькая Эмеральд избила. Мальчик. — Что с ним? — По-видимому, то, что он сказал, чтобы так разозлить Эмеральд, было довольно интересным. И направлено на самого Жона. Вернал села. — Что? — Хм, дай мне вспомнить, что это были за слова. — Синдер постучала подбородком ровно две секунды. Этого было достаточно, чтобы понять, что она зашла слишком далеко, и что Вернал была в полсекунде от того, чтобы задушить из неё ответы. — Он назвал мистера Ашари трусом. «Чёртовым трусом, который не может сражаться за себя», если я правильно расслышала. — Хм. — Вернал уставилась на стену. Что-то стучало в её голове. — Это… Это смелый ублюдок. Как его звали? — Винчестер. Кардин Винчестер. — Кардин. Верно. — Вернал выпустила долгий и тяжёлый вздох. — Я думаю, мне стоит поговорить с ним. — Возможно, ты захочешь сначала убедиться, что мои источники были верны, и я знаю именно того человека, с кем ты можешь поговорить… — Никаких игр, Синдер. Ты знаешь, я в них не играю. — Никаких игр. — Синдер развела руками, улыбаясь, как всегда. — Просто пытаюсь убедиться, что ты не поторопишься и не расстроишь мистера Ашари. Он и мой учитель тоже, в конце концов. Только мой учитель, — быстро добавила она, заметив внезапный гнев Вернал. — Это всё, кем он является для меня, и всё, кем он когда-либо будет. Именно. Жон был учителем для многих студентов, но это было всё, кем он был. Она была его первой. Это делало её особенной. — Этот источник также может сказать тебе, где найти Винчестера, если ты хочешь поговорить с ним, — сказала Синдер. — Я едва ли знаю комнату команды первокурсников. — Хорошо. Кто этот источник? Я сама его найду. — В этом нет необходимости, я уверена. И это довольно интересный молодой человек. Его зовут Жон. Вернал бросила на неё взгляд. — Не твой Жон. Другой… хотя… он довольно похож, насколько мне известно. На самом деле, я слышала слухи, что они могут быть даже связаны кровными узами. Маленькая Эмеральд, похоже, думает, что её отца изгнали из семьи. — Синдер сделала паузу для эффекта. — Или бросили. — Зубы Вернал скрипнули. — Возможно, тебе стоит разобраться и с этим. — Тч. Похоже, так и сделаю.

***

Жон и Винтер вернулись в поместье Шни как раз к шестикурсовому ужину, который стоил бы за его еду больше, чем средний человек зарабатывал за неделю. Это было слишком изысканно для его вкуса, и зловещая тишина официантов, горничных и дворецких, убирающих их еду и тарелки, придавала разговору между ними тремя неестественный воздух. Не помогало и то, что он был таким отстранённым. Жак спрашивал его о спортзале ASH и как он преуспевает финансово — приносит здоровую прибыль, спасибо — и Жон спрашивал о SDC в свою очередь и должен был высидеть пятнадцать минут рассказов Жака о его лучших переговорных победах, некоторые из которых включали сделки настолько сложные, что у него кружилась голова. Винтер оставалась тихой и в стороне. Сначала он думал, что это потому, что её мнение не имело значения для Жака, но он быстро понял, что она просто позволяла ему повеситься. Никто из них на самом деле не хотел говорить о бизнесе, и если он собирался бросаться перед Жаком ради неё, она собиралась этим воспользоваться. Так жестоко. — Возможно, мы можем удалиться в читальный зал для напитков, и я расскажу вам ещё несколько историй, — сказал Жак, когда кофейный курс был окончен. — А. Ну… — Отец. — Винтер наконец вмешалась. — Жон вернётся в Вейл через несколько дней. Я понимаю, что это по-детски с моей стороны, но могу ли я попросить немного времени наедине с моим женихом? Вместо раздражения, Жак выглядел восхищённым. Всё, что хорошо говорило об их союзе, как он полагал. — Конечно, Винтер. Я оставлю вас двоих наедине. Не забудьте, однако, наш план на понедельник. Мы должны быть на фабрике к девяти, и совет хочет пообедать с нами в ресторане поблизости в час. — Мы не забыли, отец. Жон уже выбрал костюм. Правда? — Прекрасно. — Жак встал. Дворецкий уже ждал с трубкой, табаком и бутылкой хереса. Он стоял совершенно неподвижно, пока Жак брал трубку и использовал человека как стол, чтобы подготовить её. — Совет будет доволен, — сказал он им, — Они запрашивали встречу некоторое время. — Что-нибудь, о чём нам следует беспокоиться? — спросил Жон. — Ничего особенного. Один или два могут быть завистливы — у меня было несколько предложений о браке на руку Винтер, обычно в отношении их сыновей, но я всегда ясно давал понять, что не заинтересован в таких вещах. У них достаточно власти в совете и без брака с семьёй. — Или, если перевести, жадность Жака не распространялась дальше его способности сохранять контроль. — Они могут попытаться найти слабые места у вас двоих, но стойте твёрдо, и они будут выглядеть глупцами. Другие бросятся на вашу защиту, если только чтобы завоевать расположение. Угх. Это звучало жалко и политически. Тот тип вещей, который он ненавидел. В конечном счёте, это для благого дела, напомнил он себе. SDC мог быть их величайшим врагом или их величайшим союзником. День дискомфорта был небольшой ценой, чтобы убедиться, что он не станет тем, чем был в предыдущей жизни. — Нам действительно нужен совет директоров? — спросил Жон Винтер, когда они остались одни. — Разве мы не могли бы просто взять контроль? Или ты, — сказал он. — Поскольку я понятия не имею, как управлять бизнесом. — Я вряд ли намного лучше, учитывая, что я училась у тебя. Совет выбирается нашими крупнейшими акционерами и инвесторами. Технически говоря, семья Шни владеет только пятьюдесятью процентами SDC. Если бы совет полностью обратился против нас, мы могли бы потерять контроль. — Жак это допускает? — Конечно нет. У него есть несколько непоколебимых союзников в совете, и они никогда не обернутся против нас, но факт остаётся фактом, что мы не можем просто избавиться от них. Нам пришлось бы выкупить все их акции, а это стоило бы миллиарды. Даже тогда, нам пришлось бы заменить их внутренними директорами, чтобы принимать решения от нашего имени. Они хотели бы встречаться с нами так же часто. — Значит, мы застряли? — По сути, да. Не волнуйся, это будет всего одна встреча. Они хотят почувствовать нас, но отец всё ещё тот, кто контролирует. Как только это закончится, я сомневаюсь, что им снова будет дело до нас, пока отец не уйдёт на пенсию. — Насколько вероятно, что это произойдёт скоро? — Не очень. Ему слишком нравится быть у власти, чтобы отказаться от неё. — Видя его облегчение, Винтер улыбнулась. — Нам не нужно беспокоиться о том, что нас втянут в руководство прямо сейчас. — Её улыбка исчезла. — Меня больше беспокоит Убежище или то, что мы там узнали. Или то, чего мы не узнали. Это чудо, это точно, но я не думаю, что нам как-то помогло увидеть его своими глазами. — Она вздохнула. — Мне кажется, я зря потратила твоё время. — Нет. Оно не было бы потрачено зря, даже если бы это были только мы вдвоём, но я думаю, мы узнали больше, чем ты понимаешь. Винтер подняла бровь. — О? Расскажи. — Дело не только в том, что магия существует, — сказал Жон. — Мы уже знали это. Существование Убежища само по себе не то, что так меня взволновало. Дело в том, что оно до сих пор существует сегодня. Это означает, что использованная магия сохранилась — а это значит, что магия или её источник всё ещё живы и здоровы. Озпин и Салем тоже всё ещё могут использовать свою, так что дело больше в том, что люди сейчас не знают, как использовать магию, а не в том, что она была отнята, как мы сначала думали. Легенда, рассказанная Озпином, гласила, что Бог Тьмы забрал её, но это просто не соответствовало действительности. У Озпина она всё ещё была, у Салем была, и Проявления были, по сути, остатком той же магии. По самому своему определению, Бог не мог не справиться с чем-то, что намеревался сделать. Если бы Бог Тьмы хотел удалить магию, она была бы удалена. Вот и всё. Она не исчезла. Она существовала в Убежище и других местах. Следовательно, Бог Тьмы не мог выбрать удаление магии. Либо рассказ Озпина был неверным, либо, что более вероятно, он был уклончивым из-за желания не допустить попадания магии в чужие руки. — Если она всё ещё там, я могу её выучить. Может быть, ты тоже сможешь, хотя я не знаю наверняка. — Это могло быть связано с его кровью Ашари. Всё его тело, построенное и созданное по подобию самой Салем, так называемой Королевы Ашари. — Убежище доказывает, что мы не тратим время впустую, гоняясь за тенями. Оно доказывает, что там есть магия, которую можно найти, приручить и использовать. — Я понимаю. — Улыбка Винтер вернулась, полная обновлённой надежды. — Это хорошие новости. Я дам указание разведчикам продолжать поиски. Ты должен делать то же самое в Вейле, и мы попросим Райвен поискать в Мистрале. — Винтер проверила свой свиток. — У нас ещё есть немного времени на сегодня. Давай не будем тратить его на разговоры о работе или спасении мира. Я хотела бы провести день только вдвоём, если возможно. — Романтический вечер? — Жон улыбнулся. — Конечно. Что ты имеешь в виду? — Как насчёт того, чтобы провести его, избивая друг друга до поражени на тренировочной площадке? Он засмеялся. — Звучит как план. Давай сделаем это. Романтично, конечно. — Конечно. — Винтер сжала свою саблю. — Я же воплощение романтики, и я давно мечтала показать тебе, насколько я улучшилась. В конце концов, именно то насколько они похожи всегда объединяло их.