Реликвия будущего

— Я облажался. — Как ты мог облажаться? — спросила Райвен. — Тебя не было в поле моего зрения всего полдня. Насколько всё может быть плохо? — Я… я потерял силу девы. Поток брани, который полился из свитка, заставил бы даже самого стойкого охотника рыдать в углу. Угрозы его мужественности, его жизни, его будущему и его будущим поколениям, не говоря уже о вопросах, как он выжил, когда ему явно приходится тратить столько умственных способностей на дыхание, чтобы не задохнуться и сделать миру одолжение, убрав свои тупые гены из генофонда, прежде чем они смогут распространиться и заразить Ремнант. И так далее. О, как долго это продолжалось. Жон отвел свиток в сторону и встретился взглядом с прохожим. Мужчина понимающе кивнул и коснулся его плеча. — Цветы, шоколад и мольбы, — посоветовал он. — Вот как я справляюсь с женой, когда она в таком состоянии. Жон неловко рассмеялся. — Я это учту. — ТЫ ЧТО, СМЕЕШЬСЯ НАДО МНОЙ?! — закричала Райвен. Он снова поднес свиток к уху. Осознавая, что люди слушают, он сказал единственное, что мог: — Нет, дорогая. Конечно, нет. — Как, БЛЯДЬ, ты меня только что назвал?! Я вырву твое еще бьющееся сердце и заставлю тебя его сожрать. У тебя была одна задача. ОДНА ЗАДАЧА! Всё, что тебе нужно было сделать, это НЕ отдавать эту чертову силу, способную уничтожить мир, первой встречной девчонке, но нет. Видимо, ты не смог держать свои штаны застегнутыми. — Это звучит неправильно… — И ты засунул его в какую-то случайную дуру. — Совсем неправильно. — Тебе следовало использовать защиту! — Мы вообще об одном и том же говорим? — Перчатки, болван. Тебе следовало надеть перчатки! — Я в деловом костюме. — Перчатки, видимо, не входили в комплект. — И это не должно было так сработать. К этой штуке не прилагается инструкция, Райвен. Я так же в неведении о том, как это работает, как и ты. Единственный, кто знает, как это работает, это — это… — Он хлопнул себя по лбу. — Черт. За этим стоит Лайонхарт. — Что? — Лайонхарт, — объяснил он. — Он единственный, кто мог это организовать, и единственная причина, по которой он мог это сделать, заключается в том, что Салем знала, что я могу украсть силу Амбер. — Как? — Она знает, как это работает. Знает, как всё это работает. Передача силы, должно быть, общеизвестна для нее, настолько, что она заставила Лайонхарта устроить эту ловушку, чтобы заманить меня. — Это довольно смелое предположение. Амбер умерла в Вейле. А мы в Мистрале. — Но есть ты, — указал он. — Они всё знают о тебе и твоем Проявлении, ведь я использовал его достаточно раз, чтобы сбежать от них. Мы думали, что мы такие умные, увернувшись от засады у храма, но они ожидали, что я так поступлю. — А что насчет избавления от Амбер? У них была дева, верная им. Зачем бросать ее на тебя, если они знают, что ты можешь украсть силу? — На это у меня нет ответа. Может, Амбер была недостаточно лояльна — похоже, она участвовала в этом только из страха перед последствиями; она бы сбежала при первой возможности. Или, может быть, у нее есть какой-то другой план. То письмо, которое она мне отправила, казалось, было создано, чтобы заставить меня больше интересоваться магией. Райвен молчала долгое мгновение. — Она думает, что ты присоединишься к ее точке зрения? — Она назвала себя Королевой Ашари и думает, что я один из них. — Обучение тебя использованию силы подвергает ее риску — но не слишком большому. С ее точки зрения, ты проблема, но не на уровне Озпина. Пока. Хмм. — Райвен что-то промычала про себя. — Они и раньше пытались тебя привлечь. Были случаи, когда они хотели захватить тебя, а не убить. — Я всегда думал, что это любопытство по поводу моей внешности или метки. — Он потер руку. — Возможно, я ошибался, особенно если она уже знает, что это означает; или думает, что знает. Что, если она хочет, чтобы я стал ее протеже? Хочет убедить меня присоединиться к ее стороне? — Если она думает, что ты бессмертен, как она, это большое преимущество. Даже если это не так, способность передавать силы дев сделает тебя ценным. Не говоря уже о `других вещах`, которые ты можешь делать и которым она могла бы тебя научить. Это возможно. Тем более если учесть, что она твоя единственная реальная надежда узнать о твоих способностях. Она, должно быть, думает, что у тебя не будет выбора, кроме как обратиться к ней. И всё же, потеря Амбер в твою пользу была большим риском. Есть неплохой шанс, что ты не передал бы эту силу кому-то. Это так, но рано или поздно ему пришлось бы это сделать. Со стороны Салем проведение турнира ничего не стоило и могло только окупиться. Если бы Амбер не умерла, это был бы просто турнир. Ну и ладно. Никаких потерь. Если бы она умерла, а он не передал бы силу, то же самое. Риск окупился, по определению этого слова, но зачем беспокоиться? Это было так странно. Или он что-то упускал. Более чем возможно. — Кто это? — Пирра. — Ну конечно, блядь, это она. Кто еще это мог быть? — Райвен громко застонала. — Она в безопасности. Я это чувствую. — У тебя есть связь с ней? Как? — Так же, как с младшей версией тебя, Рена и Норы. Потому что Джинн вывалила все твои чертовы воспоминания мне в голову, и, видимо, воспоминаний о том, как вы стали друзьями, достаточно, чтобы я сформировала `связь` с ними. В худшем случае я могу похитить девчонку. — Как это может быть жизнеспособным планом? — Похитить ее и отдать Озпину. Лучше, чем оставить ее с Лайонхартом, но Озпину придется просто вернуть ее. Если только Райвен не сыграет еще хуже и не будет действовать так, будто жизни Пирры угрожает опасность. Озпин, конечно, будет знать правду, но его можно убедить подыграть, если это удержит новую деву осени в Маяке. Об этом стоит подумать, но это рискованно. Это сделает Райвен еще более заметной мишенью и вызовет ответные меры со стороны Салем. — Оставим это как последний вариант. Присматривай за ней, или что ты там делаешь. Я сомневаюсь, что Лайонхарт попытается что-то сделать, когда она уже у него, но я не хочу рисковать. В любом случае, я встречаюсь с ее сестрой сегодня позже. Попробую этот подход. — С какой целью? — Отправить ее в Маяк, я думаю. Здесь ей небезопасно. — Лайонхарт должен умереть. — Согласен. — Непринужденность, с которой он обсуждал убийство, могла бы вызвать беспокойство, если бы речь шла о ком-то другом. Чем дольше этот человек живет, тем больше хороших охотников и охотниц отправляются на смерть. — Давай разберемся с этим потом. Всему свое время. — Как пожелаешь. Я буду наготове, чтобы помочь разобраться с еще одним твоим беспорядком. Жон поморщился. — Я тебе это компенсирую. — Чертовски верно. Райвен повесила трубку с щелчком.

***

Хелена вытащила стул в ресторане с большей силой, чем было строго необходимо. Ее свирепый взгляд говорил, что вежливость тоже не является строго необходимой, и что он не должен ее ожидать. — У тебя много наглости приглашать меня после того дерьма, что ты только что устроил. — Я думал, мы планировали встретиться? — Так и есть. — Она села, с грохотом бросив сумочку. — Я думала, это будет через день или два, чтобы успокоить мои нервы. Злится. Он предположил, что это неудивительно. Он тоже злился. — Это из-за того, что сделал твой отец? — Ты… — прорычала Хелена. — Нет, ты, твердолобый мужик. Это из-за того, что сделал ты! — Я? Что я сделал? — Ты и твоя глупая ссора с Александером. Это проклятое соперничество. — Какое соперничество? — Его замешательство было искренним. — Не считая того, что Эмеральд однажды победила Пирру на турнире, я бы не сказал, что есть какое-то соперничество. Мне буквально наплевать на него и его репутацию. — Не так это выглядит. Ты бросил ему вызов перед всеми этими репортерами. Жон нахмурился. — Потому что он давил на Пирру. — А кто такая Пирра для тебя, Жон? — Вопрос был пропитан опасностью. — Она моя сестра и человек, который сражался с твоей дочерью один раз. Признаюсь, даже меня немного раздражает, что всякий раз, когда ты со мной разговариваешь, ты спрашиваешь о ней. Если бы я не беспокоилась о том, что это может значить, я бы злилась, что мужчина, с которым я переспала, использует меня как средство. — В-Волнуешься? Что ты имеешь в виду?! — Я не знаю. А что я имею в виду? Почему ты так интересуешься моей младшей сестрой? Так вот как это выглядело? Жону хотелось кричать. Как еще это должно было выглядеть для кого-то вроде Хелены? Он думал, что был осторожен в этом вопросе, но, оглядываясь назад, он всегда спрашивал, как дела у Пирры, и часть этого интереса, должно быть, отразилась на его лице. Черт. Как ему объяснить это? Ой, извини, я просто думал о старшей Пирре, в которую я влюбился. Маловероятно. Хелена, однако, хотела ответов. В этом можно было не сомневаться. — Это не то, что ты думаешь. — Хмм. Надеюсь, что нет. Ты не отрицаешь этого. Скажи мне одно. Тебе ведь не нужна она из-за ее славы, верно? — Нет! — Хорошо. — Хелена отпустила это. Пока что. — Я бы ушла прямо сейчас, если бы это было так. Достаточно плохо, что Александер и семья хотят этого. — Она поморщилась. — Достаточно плохо, что теперь она вынуждена потакать их иллюзиям. — Насчет этого. Я думал, она хотела, чтобы это был ее последний бой. Что случилось? Хелена одарила его взглядом. — Ты шутишь. — С чего бы? Пирра выглядела облегченной, будучи вдали от всего этого, и мучилась, когда он снова начал об этом говорить. Я думал, она уже приняла решение. Я думал, с этим покончено. — Он сделал взмахивающий жест одной рукой. — Никаких больше турниров. Никаких больше показательных боев. — Так и было, — сказала она, стиснув зубы. — Тогда что изменилось? — Ничего. — Тогда почему она не-? — Заткнись. — Каждое слово было шипением, рука Хелены дрожала, когда она положила меню. Она пригладила свои рыжие волосы, закрыла глаза и попыталась контролировать дыхание. Когда ее глаза снова открылись, они были острыми и злыми. — Ты не понимаешь, да? Ты действительно настолько невежественен? Это лучше, чем злонамеренность, но не намного. Жон нахмурился. — Я не понимаю. — Я вижу это! Да, Пирра решила, что хочет уйти. Да, это должен был быть ее последний бой. Да, у нее есть убеждения, и она не намерена больше сражаться. Или не была намерена. — Тогда почему она не бросила вызов своему отцу? — О, не знаю. Почему же она этого не сделала? — Голос Хелены стал насмешливым. — Может быть, потому что она устала после целого турнира. Может быть, потому что она не хотела устраивать семейную ссору перед кучей репортеров. Может быть, потому что ей нужно было время, чтобы подготовиться к этому. Может быть, потому что разногласия были семейным делом, а не чем-то, что нужно выносить на публику, а?! Не говоря уже о ее замешательстве из-за внезапного проявления новых способностей Проявления. Новое Проявление? Они думали, что силы девы были естественными. Это хорошо пока что. Или нет? Он не знал. Не было времени подумать об этом, так как Хелена снова заговорила, шипя свои слова через стол. — А потом ты врываешься, размахивая руками, как Беоуольф. Делаешь громкие заявления, вызываешь его и ставишь мою младшую сестру в неловкое положение. В неловкое положение перед репортерами, которые разорвали бы ее на части, если бы она сказала нет, и в позицию, где ей нужно решить здесь и сейчас, уставшей и неподготовленной, с отцом, стоящим перед ней, что ей следует сказать. — Голос Хелены понизился до шипения, когда она сказала: — Ты можешь понять, почему это может быть не самым легким делом? Или ты хочешь, чтобы я нарисовала тебе чертову диаграмму? Жон поморщился. — Сказать «нет» своему отцу нелегко, но это выполнимо, — сказала она, и часть гнева исчезла. — Мы были готовы к этому. Я собиралась сделать это вместе с ней. Была бы большая ссора, но она могла бы пережить это. Но сделать это там? Унизить Александера перед СМИ, некоторыми из самых влиятельных людей в Мистрале и также перед его самопровозглашенным соперником? Хуже того, согласиться с самопровозглашенным соперником вместо собственного отца? Ты знаешь, как бы это выглядело? — Могу представить. — Я не думаю, что можешь, — огрызнулась она. — Мистраль очень ценит семью. Некоторые больше, чем другие. Это часть нашей культуры, но я думаю, это было бы так же везде. Не соглашаться с семьей в частном порядке — это нормально, но вы не позорите друг друга на публике. Пирра хочет уйти от турниров. Быть отвергнутой семьей — не то, к чему она стремится. — Я пытался помочь… — Да? Ну, твоя помощь не помогла. — Хелена сжала переносицу. — Спроси меня завтра, и я скажу, что ценю намерение, но сейчас я хочу тебя вырубить. Я понимаю, что твое сердце было в правильном месте, правда, но ты поставил ее в положение, где ей пришлось согласиться с ним вопреки ее желаниям. Буду честной, Жон. Ты можешь нравиться моей сестре по причинам, которые я бы предпочла не знать, но сейчас? Она тебя не любит. Слишком вежлива, чтобы когда-либо сказать это, но она злится. Заперлась в тренировочных комнатах, чтобы выпустить пар. Блядь. Он действительно всё испортил, не так ли? Не то чтобы он никогда не видел Пирру злой; просто она не злилась и не выплескивала эмоции, как Янг или Вайсс. Тихие взгляды, холодное плечо и критический взгляд. Он знал признаки и видел их, когда поддавался шантажу Кардина. Я думал, она сдалась, но это было не так. Она просто выбирала поле боя. В частном порядке, где она могла поговорить со своей семьей и прийти к соглашению. Теперь никаких шансов. Даже если она скажет, что хочет уйти с турниров, она сказала, что будет участвовать перед всеми этими людьми. Семья Никос теперь не позволит ей отступить. Хелена была права. Он только ухудшил ситуацию. — Прости. Я просто… я услышал, что он говорил, и увидел, как она расстроена- — Как? — потребовала она. — Пирра не самый очевидный человек в выражении своих эмоций. Я не говорю, что она их скрывает, но после стольких лет перед фанатами, журналистами и случайными сталкерами она научилась не показывать свои мысли. Как ты, кто встречал ее всего два или три раза, можешь так легко ее прочитать? Ответ был очевиден для него, как и ее лицо. Но не для всех остальных. Иногда было трудно помнить, что не все знали ее так же хорошо, как он. Пирра была мастером притворства, что все в порядке, излучая спокойную уверенность. Он научился видеть сквозь это после долгих месяцев вместе, но мало кто мог сказать то же самое. И он не мог объяснить это Хелене. — Это казалось очевидным, — уклонился он. — Может быть, от воспитания Эм. Хелена, мне очень жаль. Я не хотел ухудшать ситуацию. — Ты — я… аргх. — Она обмякла в кресле, и боевой настрой покинул ее. — Мне тоже жаль. Жаль, что это вообще произошло. Я злюсь на тебя, но не злюсь, — сказала она. — Я в ярости на Александера и лишь слегка раздражена тобой. Это перетекает, потому что ты здесь, а его нет, так что принимай то, что я говорю сегодня, с некоторой долей скептицизма. — К ее чести, она попыталась предложить ему улыбку. Не очень получилось, но он оценил попытку. — Я очень хочу сбить с него спесь, но тоже не могла ничего сказать. Поверь мне, я буду рвать его на части наедине, но если бы я вмешалась тогда, это только ухудшило бы ситуацию для Пирры. Это было бы похоже на то, будто мы делаем вид, что она недостаточно взрослая или зрелая, чтобы принимать собственные решения. Хотя она может не говорить об этом, Пирра ненавидит, когда люди ведут себя так, будто имеют право принимать решения за нее. Она более чем способна сражаться в своих собственных битвах. Иронично, учитывая, как часто Пирра вмешивалась в его битвы. Тем не менее, она всегда была такой ироничной личностью. Это было одним из ее многочисленных очарований. — Понятно. Что теперь будет? — Теперь? Думаю, посмотрим. Пирра не глупа и не из тех, кто сдается. Технически говоря, она не обещала, сколько матчей у нее будет. Провести еще один и затем уйти на пенсию может быть слишком очевидно, но два или три, а затем уход будет достаточно, чтобы сохранить лицо. — Она одарила его взглядом. — Надеюсь, она сможет сделать это без твоей благонамеренной задницы, вбегающей, чтобы `помочь`, а? — Я заслужил это, — признал он. — Я отступлю. Извини. — Все в порядке. Или не в порядке, но ты не настоящая проблема. Это он. Честно говоря, если бы это был кто угодно, кроме тебя, она, возможно, согласилась бы, но даже если ты не видишь себя соперником семьи Никос, это чувство не взаимно. Пирра все еще одна из нас; она будет на стороне семьи, а не кого-то, кого она не знает. Логично. Я для нее в основном незнакомец. Несколько встреч здесь и там не в счет. Он не был другом и, конечно, не тем, кому она доверяла. После его недавнего выступления это вряд ли изменится. Что касается отступления. Он бы хотел, чтобы это было возможно. Возможно, так и было раньше, но не сейчас, когда она стала девой осени. Это он даже не осмеливался упомянуть Хелене. Он считал Пирру слишком слабой, чтобы постоять за себя. Он не был уверен, почему. Может быть, из-за того, как она умерла в конце, но она никогда не была слабой в Маяке. Пассивной, конечно, но никогда хрупкой. Может, он начал видеть в ней даму в беде из-за будущего? Это было несправедливо. Если на то пошло, он был дамой для героини Пирры. Я облажался. — Если она снова решит уйти, разве Александер не устроит очередную сцену? — Конечно, но это проблема, с которой мы должны справиться. Не ты. Суть спора между членами семьи в том, что кто бы ни проиграл, Никос всё равно выиграет. Это сохраняет лицо. Твое вмешательство делает это противостоянием Никос против Ашари, а это неприемлемо. — Нет, я понимаю это. Я просто имею в виду, может быть, ей лучше дистанцироваться от него? Дать ему меньше возможностей решать, что она делает. — Очевидно. — Хелена закатила глаза. — Для этого и должен был быть Хевен. — Леонардо Лайонхарт, похоже, очень близок с Александером. — Я знаю. — Она вздохнула. — К сожалению, он близок со всеми важными людьми. Вот что делает политическая власть, так что нельзя сказать, что он ближе к нашей семье, чем к другим. Я понимаю, на что ты намекаешь, Жон, но не думаешь ли ты, что отправиться в Маяк было бы слишком сильным перегибом в другую сторону? В конце концов, не секрет, что у тебя есть связи с Маяком. Это значит просить нас снова встать на сторону Ашари. — Разве вы не можете? — Конечно. Если мы хотим принять полное и абсолютное отречение от семьи. — Я бы поддержал вас. Финансово, я имею в виду. — Нас сдерживают не деньги. Пирра ненавидит славу, а не своего отца; он просто увлекся ею. Она хочет прекратить его восхваления, но если она не может их иметь, она прекратит с его разочарованием. Чего она не хочет, однако, так это чтобы он ненавидел ее. Высокомерный или нет, он все еще ее отец. Она сидела у него на коленях, пока он рассказывал ей истории о героях Никос прошлого. Она любит его. Даже если сейчас он доставляет неприятности. Жон принял это как мог. Пирра из его времени могла бы выбрать его вместо семьи, но это была не та же девушка. Сила проявляется в разных формах. Пирра решила, что она не в том, чтобы грубо игнорировать желания своего отца, потому что незнакомец сказал ей это сделать. — Предложение все еще в силе. Если когда-нибудь понадобится. — Спасибо. — Хелена улыбнулась и взяла меню. — Давай пока оставим эту тему. После того, что произошло сегодня, я действительно не хочу говорить о турнире, моей семье или о чем-либо в этом роде. Мы должны были наверстать упущенное. — Конечно. Как бы ему ни хотелось сказать больше, Жон пустился в рассказ о том, как они с Саммер должны были провести страшный `разговор` с Эмеральд и как это прошло. Этого было достаточно, чтобы Хелена хохотала до колик, и спасти их ужин от полного провала.

***

Хелена остановилась в дверях комнаты Пирры, оглядывая сестру. Никаких травм — не то чтобы она ожидала, что Александер когда-нибудь ударит свою дочь, или что Пирра позволит такому удару попасть, но лицо ее сестры было красным, а глаза еще краснее. Не последствия полномасштабного плача, а скорее злые слезы, прорвавшиеся наружу. Вздохнув, она повесила куртку и решительно вошла в комнату. — Я думала, ты собиралась подождать меня, прежде чем противостоять нашему старику? — Извини. — Пирра не выглядела извиняющейся. — Я… Он сказал что-то, что действовало мне на нервы. Я сорвалась. — Как всё прошло? — Он знает, что я чувствую. Он злится. — Она пожала плечами. — Я под домашним арестом. — Ты в Хевене. Как это работает? — Никак. Хелена рассмеялась и села на кровать, обнимая свою младшую сестру одной рукой. — Как прошло твое свидание? — спросила Пирра. — Это не свидание, если это с женатым мужчиной. — Или почти женатым в его случае. — И оно прошло… неловко, по крайней мере, сначала. Пирра вздохнула. — Я говорила, что тебе не нужно злиться от моего имени. — Не нужно. Хотела. Кстати, он извинился. Просил передать извинения тебе. Он думал, что помогает. Жон… — Она вздохнула. — Он прямолинейный парень. Ты знаешь, что у него есть ребенок, и он был готов позволить ей прекратить соревноваться и делать то, что она хотела. Полагаю, он увидел то же самое в тебе. Сказал, что мог понять, что ты не хочешь того, о чем говорил отец. — Он мог понять? Как? Твоя догадка не хуже моей, сестренка. Пирра не была лучшей актрисой в мире, но она была хороша. Недостаточно хороша, чтобы обмануть свою сестру, но более чем достаточно, чтобы обмануть людей, которые не знали ее так хорошо. Это потому, что мы похожи? Может ли Жон понять, о чем она думает, потому что у нее те же признаки, что и у меня? Это было правдоподобно. Почему же он просто не сказал об этом? Почему вся эта секретность и виноватые выражения? — Он странный, — сказала Пирра. — Я… Когда он разговаривает со мной, у меня возникает это чувство. — О? Ты знаешь, что он помолвлен. — Не такое чувство! — Пирра покраснела и попыталась оттолкнуть ее, а затем разразилась смехом, когда заметила, что Хелена делает то же самое. — Это как… Я не знаю. Это интенсивно. И не в том смысле. Это как… знаешь, если бы я была действительно расстроена, и ты хотела бы знать, что не так, если бы я сказала, что ничего, а ты бы прочитала это и надавила? — Да. — Мне кажется, что он сделал бы то же самое. Как будто он вникает в то, что я говорю. Читает между строк. И, что еще хуже, правильно понимает. Он может сказать, когда мне неловко. Он знает, когда я просто вежлива. Иногда я встречаюсь с ним взглядом, и в них столько сочувствия. Не жалости, — настаивала она. — Но сочувствия. Как будто он точно знает, через что я прохожу и как сильно это меня раздражает. Это… это жутко. Хелена поморщилась. Не тот эффект, которого добивался Жон, она была уверена, но чего он ожидал? Нельзя обрушить всё это на молодую девушку и ожидать, что она воспримет это как нормальное. Как бы она ни бросала обвинения, она не думала, что Жон испытывает влечение к ее младшей сестре. Этого просто не было. Черт, она не была уверена, что его вообще привлекает Винтер или кто-либо еще. Он всегда вел себя так, будто его голова занята чем-то другим, даже когда она затащила его в постель. Он был хорош, но рассеян. И тот факт, что после этого ничего не будет, был настолько очевиден, что разбил ей сердце. Когда Жон смотрел на Пирру, он выглядел как человек, которому напомнили о старом друге. О том, чья история не закончилась счастливо. — Я не говорю, что он жуткий. — Пирра заикалась, без сомнения, воспринимая ее молчание как недовольство оскорблением друга. — Просто- — Тревожно. — Да. Тревожно. Как будто мои секреты не мои собственные. Я… я думаю, он мне нравится. Он хорошо обучил свою дочь и учеников, и мне понравилось с ними сражаться. Больше, чем с кем-либо другим за долгое время. И он не хвастался их победой надо мной, и не реагирует на оскорбления отца. Он кажется действительно хорошим человеком и никогда не относится ко мне как к кому-то знаменитому… — Но? — Я просто не могу. — Пирра зажмурилась. — Я не знаю, меня ли он видит или кого-то другого, но я не могу вынести этот взгляд в его глазах. Это — это так грустно. Так пусто. Как будто он смотрит сквозь меня. Даже не видит меня. Прости, Хелена. Я не хочу портить всё- — Ты ничего не портишь. — Хелена крепко обняла ее. — Мне не нужно, чтобы моя сестра одобряла каждого друга, которого я завожу, так же, как тебе не нужно мое одобрение твоих. Я беспокоилась о том, что ты будешь в команде с тремя парнями, но это оказалось бессмысленным, да? — Они джентльмены, — прошептала она. — Похоже на то. Так что не волнуйся. Ты ничего не портишь. — Под нос она пробормотала: — Если кто и портит, так это Александер и его глупое соперничество, не так ли? В любом случае, я попросила Жона немного расслабиться и отступить. Он согласился. При условии, что я извинюсь перед тобой от его имени. Он хотел как лучше. — Я знаю. — Пирра улыбнулась. — Пожалуйста, скажи ему, что он прощен. Думаю, не всё так плохо… — О? — Это показало, что отец не будет слушать. — Она не казалась такой разочарованной в этом, как должна была бы. Разоблачение. Не должно было быть так. — Это была наша попытка вежливого подхода. Разговор с ним и объяснение, что я хочу остановиться, не сработали. Он найдет способы втянуть меня обратно. Так что… — Выражение лица Пирры стало жестче. — Нам просто придется сделать это другим способом. Более рискованным способом. Хелена кивнула, предлагая поддержку без слов. Она знала, что дойдет до этого, но Пирра хотела приложить усилия — и на какое-то время казалось, что это может сработать. Александер отступил и позволил ей поступить в Хевен. Компромисс после первоначальной угрозы Пирры полностью уйти и присоединиться к Маяку. Он был в ужасе от этого, а именно из-за близости определенного самопровозглашенного соперника. То, что Пирра Никос уедет в Вейл, где находился Ашари, вызвало бы вопросы, с которыми он не хотел сталкиваться, поэтому он капитулировал и пообещал позволить Пирре контролировать свою судьбу, пока она оставалась в Мистрале. В то время это казалось победой. Следовало знать, что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Как только пришла слава, он снова потерял себя. Их отец не был плохим человеком. Он был просто голоден. Всю свою жизнь он пытался сделать имя Никос значимым и встречал на своем пути неудачу за неудачей. Теперь с Пиррой у него был первый вкус успеха. Гордости. Он не был готов отпустить это сейчас и не мог понять, почему его дочь хотела этого. — Собираешься форсировать вопрос? — Если придется, — сказала Пирра с кивком. — Я не хочу, но… если я этого не сделаю, он будет делать это снова и снова. Я угрожала раньше, но он не слушал. Может быть… — Она вздохнула. — Может быть, пришло время доказать, что это не был блеф. — А как насчет твоей команды? — Я… я не хочу их терять. Я поговорю с ними. Посмотрю, можно ли что-то сделать. Стук в дверь прервал их. Пирра напряглась, но голос, который донесся, не был голосом их отца. Он все еще остывал. У него был чудовищный характер, и хотя он никогда не направлял свою ярость на них физически, он часто уединялся, чтобы выпустить пар. Дверь открылась, и их единственная горничная просунула голову, пожилая женщина, которая часто выступала посредником. Она ласково улыбнулась. — О, Хелена. Я не знала, что ты тоже здесь. У вас гость. Он весьма настойчив во встрече с вами. Жон, нет. Только не так. — Спасибо, Касс. — Пирра подняла глаза, придя к тому же выводу. — Это мистер Ашари? — О нет. Он довольно пожилой джентльмен. — Касс, или Кассиопея, хихикнула в ладонь. — Больше моего возраста, чем Хелены. Он приехал из самого Вейла, чтобы увидеть вас. Из самого Маяка, — добавила она многозначительно. Маяк? Школа, а не город Вейл. В этом отношении был только один «пожилой человек», кем это мог быть. Пирра выглядела такой же удивленной, как чувствовала себя Хелена, но быстро пришла в себя. — Директор Озпин? — Действительно. Сказать ему подождать? Или что вы встретитесь с ним завтра? Сейчас довольно поздно, и после вашего насыщенного дня, я не думаю, что было бы слишком много просить. — Улыбаясь добро, она добавила: — Я могу сказать ему, что вы сейчас принимаете ванну перед сном, и я не смогла вас найти. — Нет. Нет, в этом нет необходимости. Спасибо, Касс, но я встречусь с ним. — Пирра начала вставать, но Хелена потянула ее вниз и коротко указала на ее лицо. Или, точнее, на ее глаза. Пирра поняла с улыбкой. — После того, как я умою лицо, наверное. Можешь попросить его подождать? — Я приготовлю чай и печенье. Не торопись, милая. — Касс! — прервала Хелена. — Отец знает? — О госте для Пирры? — Пожилая женщина прикинулась невинной. — Я и не подумала сказать ему. Он кажется ужасно расстроенным, и я подумала, что лучше дать ему расслабиться. Ты согласна? Хитро. Это была Касс для вас. Хелена ухмыльнулась. — Ты, вероятно, права. Мы оставим отца в покое. Когда женщина ушла, Пирра бросилась в ванную и умыла лицо. Дело было не в том, что ее слезы были очевидны, но первая часть уверенности — это выглядеть уверенно. Выйдя, она снова улыбалась. Улыбка, которая не совсем была ложью, но и не всей правдой. Никто никогда не видел сквозь нее. Кроме Жона. — Ты понимаешь, что это может быть попытка завербовать тебя в Маяк, верно? — Я знаю. Хелена усмехнулась. — Отец будет в ярости. — Я знаю, — снова сказала Пирра. — Но я только обещала участвовать в еще нескольких турнирах. Фестиваль Витала считается одним из них, не так ли? Я не иду против того, что я сказала — и более того, я выполняю угрозу, которую дала ему, если он попытается снова давить на меня. Важно, чтобы Никос держали свое слово, помнишь? Он всегда учил нас этому. — Душить его собственными словами? Это жестоко, Пирра. Даже для тебя. — Ну, это будет зависеть от того, что скажет мистер Озпин. — И Леонардо, — предупредила Хелена. — Он твой нынешний директор, помнишь. — Я знаю. — Собрав волосы в хвост, Пирра разгладила одежду и глубоко вздохнула. — Я готова.