Реликвия будущего

Жон не пошевелил ни единым мускулом. Саммер была другом; она была разумной; он ей доверял. Но сейчас она была не в себе, и столкнувшись с таким количеством противоречивых страхов и мыслей, он понятия не имел, что она может сделать. Саммер, возможно, пожалеет о своих действиях позже, но как серебряноглазая дева, её жизнь и жизнь её ребёнка были связаны с Салем и её врагами. В её глазах он превратился в угрозу для Руби — и все те случаи, когда он взаимодействовал с ней и пытался привлечь её в тренажёрный зал ASH, должно быть, терзали её разум. Насколько близко она подпустила врага? Когда Жон предаст её? Замешана ли в этом Эмеральд? Были ли близкие друзья, которых она и её семья приняли в свой дом, всего лишь ложью? — Саммер, — прошептал он. — Пожалуйста, успокойся. — Я спокойна! Райвен фыркнула. Это не особо помогло. — Нет, это не так, — сказал он. — И это понятно. Ты увидела и услышала много запутанных вещей, но я клянусь тебе, что я на твоей стороне. Я ненавижу Салем. Ты знаешь, что это так. Они пытались похитить и убить Эмеральд. Он знал, что достучался до неё, или, может быть, она хотела, чтобы он достучался. Больше всего на свете она хотела верить, что неправильно поняла ситуацию, и что он тот друг, которым он себя называл, но риск был для неё слишком велик. Слишком много вопросов и недостаточно ответов. — Т-тогда говори! Объясни мне всё! Заставь меня почувствовать себя глупой, и я опущу оружие, и мы посмеёмся над этим. — В её глазах были слёзы. Требования были скорее мольбами. Просьбами. — Помоги мне понять, Жон. Сделай так, чтобы всё стало хорошо. Потому что она не хотела его ненавидеть. Как? Как он должен был это сделать? Что он мог сказать, чтобы распутать запутанную сеть, которую Уоттс набросил на него? Он даже не был уверен, что Уоттс имел это в виду, но, чёрт возьми, сработало же. Как всегда, Салем не заботилась о секретности, как Озпин. Она не задумывалась о намёках на Ашари, потому что для неё это просто не имело значения. Может быть, она думала, что Озпин уже рассказал им. В конце концов, она знала, что он может, так зачем быть скрытной? — Это… это не так просто. Кончик её оружия вонзился чуть глубже. — Я пойму сложное. Пожалуйста, Жон. Хватит тянуть время. Говори. Объясняй. Скажи мне что-нибудь. Что угодно. Я… мне нужно иметь возможность доверять тебе. Я стараюсь изо всех сил, но не могу, не когда на кону жизни девочек! Она не понимала. Саммер думала, что это длинная история, которую ему придётся объяснять. Она не осознавала, что это невозможная история, в которую она ни за что не поверит. Он напряг мозг, придумывая прикрытие, включающее Дел-Ашари, руины и какую-то древнюю родословную. Райвен опередила его. — Он путешественник во времени. — Райвен! — крикнул он. — Что? Ты собирался скормить ей какую-то чушь, а она бы не купилась. Поверь мне, я пробовала это раньше. Какой бы невинной она ни казалась, она не тупая. Просто скажи ей правду. — Нет никакого шанса, что она поверит в правду! — Он прав, — сказала Саммер, изобразив хрупкую улыбку. — Путешествие во времени? Ты серьёзно, Рей? Это смешно. Ха! — Смех был резким и горьким. — Вам придётся постараться лучше, если вы хотите, чтобы я поверила в то, что вы… — Магия реальна? — спросила Райвен, скрестив руки. — Боги реальны? Реинкарнация реальна? Директор, который возвращается из мёртвых, реален? Как насчёт магического бессмертного существа, которое управляет Гриммами? Ничего из этого не может быть реальным, верно? Всё это так же правдоподобно, как и путешествие во времени. — Это другое. Мы знаем, что они реальны. — И поверили бы мы, что такое возможно, когда впервые поступили в Маяк? — Райвен снова фыркнула. — Вряд ли. Одна мысль о том, что два человека могут превращаться в птиц, была бы невозможной, но вот мы здесь. — Ну да, но… путешествие во времени? Да ладно, Рей, ты же не можешь в это верить. Молчание Райвен сказало всё. — Ты веришь…? Как? Это… это нелепо! — Я видела это своими глазами, — сказала Райвен. — Джинн, Реликвия Знания, вбила всю информацию мне в голову, а мы знаем, что Реликвия не может лгать. Она показала мне будущее, или альтернативное время. Сейчас всё не так. Всё изменилось. Жон молчал, переводя взгляд между двумя женщинами. Райвен знала Саммер лучше всех, несмотря на все их проблемы, и хотя он был уверен, что та никогда ему не поверит, он был готов позволить Райвен попытаться. На данный момент это всё, что он мог сделать. — Тогда покажи мне. — Мы не можем. Мы использовали все вопросы Реликвии. Саммер нахмурилась. — Как удобно. — На самом деле, совсем наоборот, — вмешался он. — Потому что прямо сейчас было бы очень удобно доказать это тебе и покончить с этим. — Винтер поверила ему легко, но она была влюблена в него, а всегда говорят, что любовь делает из всех дураков. К тому же, Винтер не так много теряла, как Саммер. — У меня нет никаких доказательств. Всё, что я мог бы рассказать тебе о будущем, ты не сможешь подтвердить. — Почему нет? Ты знаешь, что я буду делать в будущем. Скажи мне. Я могу подтвердить, если я это планировала. — Не могу. Саммер зарычала и приблизила оружие. — Почему нет?! — Потому что ты мертва. — Райвен сообщила новость с тактичностью лавины. — Потому что в будущем тебя нет. — Нет… — Саммер отступила, наконец убрав меч от его шеи. — Без возвращения Жона ты умираешь в Вакуо, — продолжила Райвен. — Тайянг никогда не находит твоё тело. Руби и Янг больше никогда не видят свою мать. Каждое слово заставляло Саммер отступать на шаг. — Нет. Это… Нет, это не может… — Кроу винит себя и находит утешение в выпивке. Тайянг впадает в депрессию. Янг и Руби теряют надежду, и Янг решает рискнуть своей жизнью, чтобы попытаться найти меня, и берёт Руби в лес, кишащий Гриммами, в надежде найти ту старую хижину, которую мы обычно посещали. — Прекрати! Прекрати! — Они не умирают, но почти умирают. Потом становится лучше, но никогда не исправляется полностью. Руби получает приглашение в Маяк раньше, в пятнадцать лет. Тайянг слишком потерян, чтобы остановить Озпина. Кроу слишком винит себя, чтобы пытаться. Он увидел, как Саммер вздрогнула, и задумался, не пытался ли Озпин сделать то же самое и здесь. Все те случаи, когда он настаивал на том, чтобы Руби стала охотницей, должно быть, всплывали в памяти Саммер. — В Маяке всё нормально, — сказала Райвен, пожав плечами. — До тех пор, пока всё не становится ненормальным. Белый Клык присоединяется к Салем и атакует, убивает Озпина, разрушает Маяк и отрубает Янг руку по плечо. Кроу забирает Руби, чтобы найти Озпина. Они путешествуют, собирают Реликвии и идут за Салем. — Хватит! — Саммер хрипела, дрожа и глядя на Райвен. — Хватит! Прекрати! Я не верю ничему из этого! Ты всё выдумываешь! — У них есть свои маленькие приключения, они влюбляются, и у них происходит большая финальная битва. — Райвен громко усмехнулась. — И они побеждают. Или Озпин побеждает. Салем умирает, мир спасён, но ты знаешь, что это влечёт за собой, не так ли? Серебряные глаза. Оружие. Руби и Янг, сломленные и мёртвые, жизни выброшены на ветер из-за любовной ссоры. Саммер развернулась на одной ноге и выбежала из палатки. — Саммер! — крикнул он, бросаясь в погоню. Райвен зашла слишком далеко, и независимо от того, верила Саммер или нет, нарисованная картина была слишком жестокой. Он отбросил полог палатки, выскочил на деревянную платформу и чуть не сбил с ног Пирру, которая неловко ждала снаружи. Он не обратил на неё внимания. Его глаза заметили Саммер, пробирающуюся сквозь палатки, и он бросился в погоню. — Саммер! — прорычал он. — Стой! Бандиты, попадавшиеся ей на пути, были отброшены в сторону. В палатки, в костры, друг на друга. Саммер была вихрем, прорезающим племя, и ему приходилось перепрыгивать через людей, пытающихся подняться. Белый плащ был чем-то, на чём можно было сосредоточиться, не теряя его из виду, пока он преследовал её за пределами лагеря и среди деревьев. Гриммы не были настоящей проблемой — у неё было оружие — скорее возможность того, что она может заблудиться. Порталы Райвен могли бы решить всю эту проблему, осознал он минуту или две спустя, но к тому времени было уже слишком поздно, и он схватил её плащ пальцами, дёрнув её назад за плечи. Ошейник оправдал своё название, и она задохнулась, прежде чем он успел повалить её на землю и усесться на её бёдрах, к счастью, не задушив её. Кулак попал ему в челюсть. Его голова откинулась назад, и звёзды затанцевали перед глазами. — Чёрт! — крикнул он, не думая. — А я-то думал, что Янг унаследовала это от отца! Саммер тут же разразилась слезами. Именно упоминание Янг таким образом — так небрежно, так легко, так как друг её возраста, а не взрослый о ребёнке, которого он знал. Этого самого по себе не было бы достаточно, но были и другие случаи, когда она слышала, как он действовал подобным образом, и теперь все они всплывали в её голове. Она била и размахивала на него кулаками, но он мягко отталкивал их, сел и заключил её в объятия, точно так же, как Руби обнимала его вскоре после смерти Пирры. Он сделал то, что делала Руби, поглаживая спину Саммер, покачивая её влево и вправо и шепча ей на ухо: «всё будет хорошо». Саммер только сильнее заплакала.

***

Понадобилось добрых десять минут, чтобы Саммер выплакалась и успокоилась. Это могло показаться экстремальной реакцией, но он знал, что дело не только в этой новости, но и во всём остальном. Это была смерть Озпина. Это была её вера в него, которая трескалась. Это была паника из-за слов Уоттса. Это был страх за свою семью. Это были Салем, Гриммы, появление Райвен в её жизни и теперь ещё и это. Любую из этих вещей она могла бы выдержать. Любые три из них. Но все вместе? Что-то должно было уступить. — Э-это ложь, правда? — прошептала она ему в грудину. Борьба ушла. Саммер цеплялась за него, её слёзы увлажняли его шею. — Ты всё выдумал. Райвен ошибается. Всё это какой-то извращённый кошмар, который она считает реальностью. — Этого больше не случится, — осторожно сказал Жон. — Всё изменилось. Даже если бы я исчез прямо сейчас, эти вещи никогда бы не произошли так снова. Большинство из них. — Я не верю тебе. — Я не виню тебя, — ответил он. — Поэтому я не хотел ничего говорить. Кто мог бы в это поверить? Это глупо. Путешествие во времени, ха. — Он засмеялся точно так же, как и она. — Это для книг и фильмов. Реальная жизнь не настолько добра, чтобы дать тебе второй шанс. — Д-допустим, я поверила. Как…? — Салем. Это не было добротой, поверь мне. Салем умирала, проигрывала, и она увидела последний шанс изменить это. Скорбящий идиот, который только что потерял всех своих друзей и хотел шанс сделать всё лучше. Высокомерный идиот, который думал, что если у него будет ещё один шанс, он сможет всё исправить. По-прежнему убить её, но спасти всех по пути. Салем воспользовалась горем этого дурака и предложила ему шанс, зная, что его усилия изменят вещи, даже если он будет стараться изо всех сил, чтобы этого не произошло. — Жон, — прошептала она. — Это я. — Нет. — Её голова покачалась, проведя носом по его шее. — Другой Жон. Жон Арк. О-он выглядит точно как ты. Идентично. То же имя, то же лицо, те же глаза. Н-но его оружие другое. — Оружие меняется, — сказал он просто, позволяя ей почувствовать рукоять, упирающуюся ей в бок. — Но это всё ещё меч и щит, и ножны по-прежнему превращаются в последний. Сколько мечей ты видела такими? — Множество! Он усмехнулся. — Большинство из них превращается в пистолеты, Саммер. Ты знаешь это. Никто в наше время не использует щит против Гриммов. Зачем беспокоиться, когда можно превратить его в дробовик, рельсовую пушку или какое-то другое нелепое оружие массового уничтожения? Щиты для людей, которым нужно избегать ударов. Довольно бессмысленно с аурой. Семейная реликвия, — сказал он в качестве объяснения. — Чувствовал, что должен её использовать, понимаешь? Не то чтобы я знал, как сражаться тогда… — Он знает, как сражаться… — Работа Райвен, не моя. — Он почувствовал, как она напряглась, подтверждая, что она знала. Либо из-за того, как Райвен перенесла его туда, из-за сходства в стиле, либо из-за того, что поймала её на этом. — Очевидно, в первый раз меня лично не тренировала Райвен Бранвен. Не похоже на неё — идти из своего пути, чтобы помочь ребёнку, верно? — Нет… — Я и не просил её. Если уж на то пошло, она была зла, что я не побеспокоился. Я понимаю почему, но я не склонен к саморазрушению. Я просто… я вернулся с желанием помочь всем остальным, поэтому пренебрёг собой. На бумаге это звучит плохо, но это была невинная ошибка. Я просто предположил, что меня в этом времени не будет беспокоить, пока его товарищи по команде в безопасности. Просто что-то, что он упустил. Райвен, казалось, думала, что это было бессердечно или равнодушно, как будто он был так зол на себя за то, что выжил, когда другие не выжили, что он выместил бы это на этой версии себя. Он не думал, что это так. Надеялся, что нет. Мне было о чём подумать. Белый Клык, Блейк, Эмеральд, Янг и Руби. Я просто никогда не находил времени. — Я всё ещё не говорю, что верю тебе! — Я знаю. Честно говоря, я бы тоже себе не поверил. Я не поверил Озпину, когда он рассказал мне о магии. — Он почувствовал, как она напряглась. — Если честно, это было сложно. Он заставил Кроу превратиться в птицу, как будто это всё объясняло, и конечно, Янг и Руби были в шоке, когда увидели это, но я? — Он громко рассмеялся. — Подумаешь. Он превращается в птицу. Я просто предположил, что это Проявление. Саммер истерически хихикнула ему в шею. — В смысле, не будь так строга. Парня буквально зовут Кроу, и он превращается в ворона. Неужели так сложно поверить, что это могло бы быть семейное Проявление, и что его родители просто назвали его и его сестру в честь него? И я видел, как Вайсс призывала огромных призрачных рыцарей, глифы, обратную гравитацию, ледяные стены и практически стояла на плавающих глифах, как будто она летает. Кроу может превращаться в птицу. Вау. Потрясающе. Никогда не видел ничего подобного, да? — Не может быть двух Проявлений. — Да, но он сказал, что его Проявление — невезение. Откуда мне было знать, что он не просто сваливает на него дерьмовое везение? И кроме того, Руби может и очень быстро бегать, и превращаться в лепестки роз. — Он скорее почувствовал, чем увидел её замешательство. — Или она сможет делать это в конце концов. Суть в том, что я видел Проявления с несколькими безумными вещами. Вайсс — лучший пример. Неужели Озпину было так легко убедить тебя? — Нет, — призналась она. — Но он превратил Кроу и Райвен в птиц на наших глазах. — О. Хм. Полагаю, это лучший способ доказать это, чем тот, который он использовал для нас. Честно говоря, к тому времени он умер и был брошен в голову Оскара. — Оскара? — Следующее воплощение Озпина. — Глаза Жона расширились. — Что означает, если это то же самое… — Ты можешь доказать, что ты путешественник во времени. — Вместо восторга Саммер была полна ужаса. Он знал почему. Если бы он доказал без каких-либо сомнений, что говорит правду, это означало бы, что все те ужасные вещи, которые Райвен сказала о Руби и Янг, тоже правда. Вся эта боль и страдания, которые Саммер не смогла бы исправить. Её семья, разрывающая себя на части. — Это может работать не так же. Озпин умер в конце этого года, когда пал Маяк. Но… полагаю, это всего лишь разница в пару месяцев, так что есть большой шанс, что Оскар всё ещё будет нужным человеком. Если я правильно помню, Хейзела отправляют искать его. Не волнуйся, — сказал он, когда Саммер напряглась. — Озпин не идиот. Хейзел проходит мимо него, даже не осознавая этого. — Ты просишь меня подождать, пока у нас не будет этого доказательства? — Я не знаю, — признался он. — Я наполовину ожидаю, что ты убежишь и всем расскажешь. Она оттолкнулась от его груди и посмотрела на него. Как бы ни были покрыты слезами её щёки, она выглядела более собранной, чем несколько минут назад. — Это было бы проблемой? — Во-первых, никто бы тебе не поверил, — указал он. — И это само по себе может быть проблемой. Люди склонны выбирать более правдоподобное объяснение. — Бритва Оккама. Ты думаешь, они решат, что ты предатель? — Или что я сумасшедший. — Или это, — сказала она. — Я сама не уверена, чему должна верить. Итак, предположим, что это правда, и тебя отправили назад, насколько ты изменил? — Слишком многое. Салем сказала, что позволит мне изменить вещи, но она отправила меня дальше, чем я ожидал! Я думал, что она просто отправит меня обратно к тому моменту, когда я начал учиться в Маяке с Руби и остальными, а не почти за десять лет до этого. — И ты просто поверил Салем…? Он поморщился под неодобрительным взглядом, который она на него бросила. — Я был не в себе. Я бы ухватился за любую возможность. — Хорошо. Так первое, что ты сделал после возвращения, это решил спасти меня? — Нет. — Он увидел, как её лицо поникло, и поспешил объяснить. — Я ещё не знал, какой был год, когда помог тебе. И я никогда не встречал тебя, пока ты была жива, так что я не мог тебя узнать. Тебя нашли Дел-Ашари, и меня тоже. Мы оба потеряли сознание в пустыне, только я был в лучшем состоянии и, к счастью, имел Проявление, которое могло тебе помочь. — И это всё? Просто удача…? — Практически. Я всё ещё думал, что это начало Маяка. Я просто предположил, что меня вернули в то же место, которое я занимал в прошлом мире, то есть прямо за пределами башни Салем. Я сделал плот, чтобы добраться до Вакуо, и планировал вернуться в Маяк. — Её башня…? Верно, ты сказал, что вы все победили её. Разве ты не можешь просто сделать то же самое снова? — Нет. Это была дорогостоящая задача. Нам пришлось собрать все четыре реликвии, затем Озпин смог объединить их в единое оружие, которое имело силу уничтожить всё, даже мир. Владение серебряной девой нейтрализовало эту способность, а затем его вонзили в грудь Салем. Даже сейчас это была мешанина концепций, которые он не мог понять, и Саммер была в таком же положении. Озпин знал, но, как всегда, хранил свои секреты при себе. Всё, что он им сказал, было о том, как, если они потерпят неудачу, Ремнант исчезнет. — Я воин с серебряными глазами… А я, возможно, волшебник, быстро подумал он. — Нет. Реликвии слишком опасны, и должен быть другой путь. Кроме того, это была последняя отчаянная попытка Озпина. Если бы она провалилась, все на Ремнанте погибли бы. Мы не можем снова идти на это и просто предполагать, что всё получится. — Тогда что? — потребовала она. — Мы ничего не делаем? — Мы живём своей жизнью! Мы защищаем Королевства. Мы готовим следующее поколение и защищаем человечество. Мы создаём мир, который готов к Салем и способен сражаться с ней, вместо того чтобы оставлять это Озпину. — Ты не доверяешь ему. — Напротив, я безоговорочно доверяю ему, но я знаю, что он сделает. И как бы он ни говорил, что ненавидит это, не думаешь ли ты, что он заслуживает позволить нескольким другим людям нести это бремя? Он так привык делать это в одиночку, что считает, что это единственный способ сделать это. Это неправильно. Это глупо! — Он позволяет нам помогать ему. — Нет. Он использует вас. И это нормально! — добавил он, когда она собралась возразить. — Быть использованным само по себе не плохо, и использовать кого-то не зло, если это делается с их согласия. Послушай, я не пытаюсь идти против Озпина. Я просто хочу убедиться, что он не придёт к тому же выводу, что и в прошлый раз. Маяк пал. Хейвен пал. Шейд пал. Атлас пал. Ремнант был на грани, Саммер. Вот почему Озпин был готов рискнуть всем. — Хейвен…? Леонардо. — Её глаза расширились. — Вот откуда ты знал, что он предатель! — Да. Я предположил, что это что-то, что я не изменил, и оказалось, что я был прав. Я предупредил Озпина, но он заверил меня, что всё в порядке, и я не был уверен. — Он поморщился и отвёл взгляд. — Некоторые люди, которых мы сейчас называем друзьями, когда-то были врагами, так что я не мог действовать опрометчиво и убить Лайонхарта, если не был на сто процентов уверен. — Кто? — спросила она. — Кто были врагами? — Райвен. Ну, вроде того. Скорее, антагонистичная нейтральная сторона, которая не хотела вмешиваться… Саммер фыркнула. — Похоже на неё. Кто ещё? — Адам Таурус. В прошлый раз он был монстром. Привёл Белый Клык, чтобы убить всех, кого они смогли, отрезал Янг руку и пытался убить её во второй раз. — Он увидел, как сжались зубы Саммер. — А в этом мире он лидер Менажери и ответственен за остановку Белого Клыка. Он союзник. Даже друг. — Как? Что изменилось? — Не знаю, — признался он. — Что-то, что я сделал. Может быть, атака на Атлас — этого никогда не происходило в первый раз. В любом случае, Адам увидел что-то, что ему не понравилось, и решил, что Белый Клык зашёл слишком далеко. Он не единственный. Есть ещё Роман. — Торчвик. Он помог мне спасти Эмеральд… — Да. Не по моему приказу, а потому, что теперь он союзник. Он никогда не был настоящим врагом. Салем использовала его, и он знал это и хотел выхода. Он никогда его не получил. Руби была последней, кто его видел, сказала, что он кричал о том, как миру всё равно, прежде чем его убил Грифон. Он был на неправильной стороне, Саммер, но никогда не хотел там быть. Он был всего лишь вором. Это всё, чем он хотел быть. Теперь он управляет подпольем Вейла, но по крайней мере, он управляет им хорошо. — Благодаря тебе? Он кивнул. Саммер вздохнула, закрыв глаза рукой. — А ещё есть Эмеральд. — ЧТО?! — Эмеральд была злодейкой, преданной Салем. Она никогда не была злой, но она делала всё, что от неё требовали, и не боялась запачкать руки. Она помогла убить осеннюю деву, затем помогла организовать нападение на Маяк. — Невозможно. Она боготворит тебя! — Да, ну, когда-то она боготворила кого-то другого. Кого-то, кто был плохим примером для подражания… — Эмеральд слишком сильно любила. Она любила его, и она любила Синдер, единственная разница заключалась в том, что он был готов ответить на это чувство, в то время как Синдер видела в ней полезный инструмент. — И прежде чем ты спросишь, нет, я не искал её, но я действительно взял её с собой, чтобы не дать Салем её заполучить. — Эмеральд любит тебя… — И я люблю её! Это не фальшь, Саммер. Клянусь! — Нет. Я знаю. — Она покачала головой. — Я могу сказать. Это… Это взаправду? — Сомнение наконец-то пробралось внутрь. — Это действительно происходит? Это невозможно. Это должно быть невозможно, но тогда так же невозможны Салем, Реликвии и магия, и все они реальны. — Это реально. Но знаешь что, это не имеет значения. — Как ты можешь такое говорить?! — Потому что будущее изменилось слишком сильно. Тот факт, что я пришёл из прошлого, не имеет значения сейчас, потому что я так же слеп, как и ты. Жон этого времени совсем не похож на меня. Он даже не в той же команде, в которой был я. Он не делит ни одного товарища по команде с моей первой командой. Ты жива. Руби не охотница. Кроу не алкоголик. Тайянг счастливее, чем я когда-либо его видел. Эмеральд на нашей стороне. Адам хороший парень. Белого Клыка больше нет. Всё изменилось. Саммер кивнула, затем спросила: — Но если это так, почему бы не рассказать правду? — В основном по двум причинам. Во-первых, из-за того, как сложно это доказать, а во-вторых, из-за драмы, которую это вызовет. Посмотри на себя. Можешь представить, если бы я рассказал Эмеральд? Это никак бы ей не помогло, но заставило бы её задуматься, злая ли она или действительно ли я её люблю. И давай даже не начинать с Озпина. Как ты думаешь, что бы он сделал, если бы я сказал, что лично стал свидетелем смерти Салем и предотвратил это? — Он был бы зол. — И…? — И он попытался бы воссоздать это, — прошептала она, закрывая глаза. — Руби… — Он может и не использовать её. Озпин не монстр, и у него есть ты. Но он всё равно попытался бы собрать Реликвии вместе, чтобы сделать это, но что, если бы это не сработало? Вещи изменились. У нас нет гарантии, что это сработает в этот раз только потому, что сработало в прошлый. Другие союзники, другие враги и другая Салем. Это может быть конец Ремнанта при самых благих намерениях. — Я… — Саммер крепко зажмурилась. — Я не скажу Озпину. Его улыбка выросла. — Саммер. — Но мы всё равно должны найти его! Это будет доказательством. Если Озпин будет в теле того, о ком ты говоришь, я приму всё. Она уже приняла это. Он знал, но не настаивал. Саммер нужно было это. Не доказательство, а время, чтобы обработать всё с возможностью, что это ложь, висящей в воздухе. Насильно впихивать ей это сейчас только ухудшило бы ситуацию. — Спасибо. Не говори никому другому тоже. Я доверяю Таю и Кроу, но нет смысла причинять им боль, и есть все шансы в мире, что они побегут к Озпину, либо чтобы проверить с ним, либо даже чтобы бросить ему вызов за то, что он сделал. — Да. — Саммер хихикнула. — Я могу представить, как Тай делает это. Неужели он действительно был таким отсутствующим отцом…? — Он любил девочек. Он хорошо их воспитал, защищал их и умер за них. Не вини его за то, что он был разбит от любви к тебе. Это несправедливо. Особенно когда у Тайянга, которого ты любишь, даже не было шанса сделать эту ошибку. — Т-ты прав. И у него не будет шанса! — выплюнула она. — Я не умираю. Я не оставляю их! Красноватый портал возник поблизости, разрывая открытый воздух. Райвен не вышла полностью, но высунула голову и плечи, с бесстрастным выражением на лице. — Вы двое уже закончили? Лайонхарт просыпается, и у Пирры есть вопросы. Саммер вздохнула. Жон тоже, всё ещё держа её. — Всё было бы не так плохо, если бы ты не выпалила правду. — Ой, дай мне передохнуть. Вы двое бросались бы обвинениями туда-сюда как дети. — Райвен шагнула через портал и позволила ему закрыться. Он мог только предположить, что она связала Леонардо, хотя болван не мог надеяться сбежать из племени, даже если бы она этого не сделала. — Ты слишком пытаешься контролировать вещи, — сказала она ему. — Ты не можешь предсказать всё, и логика не всегда ответ. Саммер нужно было сказать. Она бы не приняла ни одно из твоих слабых оправданий. — Райвен усмехнулась. — Я слишком хорошо её знаю для этого. — Она права, — сказала Саммер, отталкиваясь и вставая. — Я могла сказать, что ты пытаешься лгать, в ту секунду, когда ты не ответил. Ты знаешь всё это из Реликвии, Рей? — Мы разделили вопросы. Один для него и один для меня. Я использовала свой, чтобы спросить, кто, чёрт возьми, он такой. — Она вздохнула. — Любопытство взяло верх, и Джинн решила дать мне ускоренный курс жизни этого идиота. И поверь мне, он идиот. — Всю его жизнь? — Всю. — Райвен лукаво посмотрела на него. — Даже смущающие части. — Их много, — проворчал он. — А как насчёт Салем? — спросила Саммер. — А как насчёт свитка, который она тебе дала? — Салем не знает. Или, скорее, у неё неправильное представление. Я упал за пределами её башни, и она, вероятно, заметила меня. Я был занозой в её боку с тех пор, но только недавно она начала думать о чём-то другом. — Он снял перчатку и показал ей печать. — Это из-за этого. Саммер взяла его руку и перевернула, осматривая его ладонь и тыльную сторону, где лежала печать. Её пальцы потёрли её, но, к его облегчению, не было немедленной реакции. — Что это? — спросила она. — Это не татуировка. Выглядит как шрам, вырезанный прямо в твоей коже. — Это что-то, что Салем из моего мира дала мне. Сначала я думал, что это случайно, но теперь я думаю, она сделала это намеренно. Это то, что Салем этого мира узнала бы, и Озпин тоже. Что-то, что заставило бы эту Салем обратить внимание и могло бы даже заставить Озпина увидеть во мне угрозу. — По сути, она складывала шансы в свою пользу, — объяснила Райвен. — Как только люди Салем узнали об этой метке, она сосредоточилась на нём. Это практически послание от её будущего к прошлому «я», что этот парень важен и с ним нужно разобраться. Довольно умно, на самом деле. Но за исключением одной вещи. — И что это? — Салем здесь неправильно поняла послание. — Он видел замешательство на её лице и пояснил. — Я пытался узнать больше о ней со всем этим дополнительным временем, которое у меня есть. Я знаю основы от Озпина, как она была заперта в башне, он спас её, они влюбились и всё такое. Как Боги прокляли её и бежали из Ремнанта. Ты знаешь сказку? — Основы, да. И они воевали вечно после. — Неверно. Разве Озпин не говорил тебе, что у них были дети? — Ну, да, но они умерли. — Они всё равно их имели — и они могли их иметь только если продолжали жить вместе после того, как Боги бежали. — Он наблюдал, как к ней пришло понимание. — Озпин пропустил несколько деталей. Он, вероятно, думал, что они неважны. Когда Боги бежали, они не стали мгновенно ненавидеть друг друга. Они работали вместе, чтобы попытаться исправить мир. Как ещё могло выжить человечество? Они создали цивилизацию, пытались подражать эпохе Богов и управлять Ремнантом так, как, по их мнению, им следовало управлять. И в какой-то степени они преуспели. Каждый здесь сегодня, вероятно, происходит из этой линии. — Ты говоришь, что Озпин и Салем заново заселили Ремнант? — Может быть. Или, может быть, они просто добавили к пулу. Они были бессмертны, Саммер. Это много времени, чтобы быть занятыми, а человечество было на грани вымирания, так что кто-то должен был это сделать. В любом случае, они сформировали Королевство, чтобы собрать всех вместе. Это были Ашари. — Как твоё имя… — Также как племя, которое нас спасло. Я выбрал его оттуда, просто взяв фамилию из ниоткуда, потому что мне нужна была для удостоверения личности. Я не придавал этому значения, но Салем, конечно, придала. Держу пари, Озпин тоже, хотя он никогда не упоминал об этом. Саммер не была глупой. — Салем думает, что ты Ашари! — Да. И что ещё лучше, она думает, что я живой Ашари из тех времён. — Как?! Тебе было бы… Я не знаю, по крайней мере сотни или тысячи лет. — Магия. Её бровь дёрнулась. — Магия? — Магия, — подтвердил он, показывая ей свою эмблему. — Подумай об этом. Озпин всегда был волшебником, и Салем тоже жила в эпоху богов, так что у неё, вероятно, была похожая сила. Между тем, выжившие люди, которыми они правили, были бы обычными людьми. Как ты думаешь, как воспринимались бы два бессмертных сверхмощных существа? — Как Боги. Ты говоришь, они стали новыми богами?! — Фрески, которые я видел, намекают на это. — И Салем называла себя Королевой Ашари, что заполнило некоторые окончательные детали. — Они правили людьми и, возможно, научили их магии. — Как ещё Волт мог знать, как её использовать? — Либо той же магии, либо её искажённой версии. В любом случае, у них была сила, и насколько мы с Ублеком можем судить, это также первый зарегистрированный случай ауры. — Ещё один дар от них, — прошептала она. — Они научили людей, как раскрыть ауру! — Вероятно. Я предполагаю, что это было обычным делом в их время, поэтому они просто показали нам, как это делать. В любом случае, фрески говорят, что что-то случилось. Катастрофа. Гриммы и землетрясения — мы ещё не смогли разобраться в этой части. Что-то пошло не так, и по какой-то причине Озпин и Салем разошлись. Или, может быть, землетрясения и Гриммы были результатом их раскола. Это поглотило цивилизацию Ашари и рассеяло их, поэтому их потомки сегодня кочевники. — Но поскольку они теперь знали, как использовать ауру и Проявления, или, может быть, тогда это была даже магия, они могли защищаться! Салем и Озпин начали свою войну, но люди были достаточно сильны, чтобы выжить самостоятельно. — Пока Озпин не решил наклонить чашу весов ещё больше и создать академии, — сказала Райвен. — Всё сходится, то немногое, что нам удалось найти до сих пор. Салем думает, что Жон — один из Ашари, потому что он носит их знак. Салем из будущего знала, что это будет безошибочным знаком для её молодого «я», и дала ему его по этой причине. Теперь эта Салем думает, что он тот, кого она может привлечь на свою сторону. Саммер посмотрела на него. — Может ли она? — Нет. — Он улыбнулся. — Я Жон Арк, лидер Команды JNPR, партнёр Пирры Никос, первый друг Руби Роуз и бывший парень Вайсс Шни. — Для того, как мало это продлилось, — фыркнула Райвен. — Ты даже не дошёл до третьей базы! — Мы были молоды! — Тебе было восемнадцать… — Это молодо! — Хех. — Её глаза заблестели. — Девственник. Саммер разразилась смехом, согнувшись пополам, сотрясаясь. Он вздохнул и бросил на Райвен взгляд, на что она ответила самодовольной ухмылкой, говорящей, что это наименьшая из смущающих вещей, которые она знала. На самом деле, эти отношения были ничем, только Вайсс чувствовала, что обязана ему за спасение её жизни, и это не совсем сработало. Честно говоря, это было скорее потому, что они оба были сосредоточены на том, чтобы остановить Салем, чем из-за того, что они не подходили друг другу. Они расстались в хороших отношениях и с обещанием попробовать снова позже, когда всё это закончится. Они так и не получили такой шанс. — Значит ли это, что ты веришь нам? — спросил он Саммер. — Потому что нам пригодится вся помощь, которую мы можем получить на данный момент, особенно если убийство Озпина Салем — это признак того, что она решила сделать свой ход. Я больше не знаю будущего. Может случиться что угодно. — Это не значит, что я полностью верю вам, но… но это значит, что я помогу. И я буду хранить это в секрете от Озпина, при условии, что вы докажете мне, что он действительно занимает тело того человека, о котором вы думаете. — Это может подождать, — сказала Райвен. — Нам нужно сначала разобраться с Лайонхартом, а затем решить, что делать с осенней девой. Кроме того, вам двоим нужно решить, что вы будете делать с этим свитком. Независимо от того, против ты её или нет, Салем хочет поговорить с тобой. Это может оказаться полезным. Если ты решишь подыграть её играм… — Я планирую. — Он посмотрел в её сторону. — Если у Саммер нет возражений? — Никаких. — Она ухмыльнулась. — Пока я могу быть там, когда ты будешь это делать. — Я предполагал, что это само собой разумеется, — съязвил он с собственной улыбкой. — Руби тоже никогда никому не позволяла бросаться в опасность без неё. — Это будет неловко всеми возможными способами, не так ли? Ты знаешь о девочках то, чего не знаю я… — Например, в кого влюбляется Янг? Саммер вздрогнула, как будто её подстрелили. Её глаза сузились. — Скажи мне. — Будущее не высечено в камне сейчас. Оно может измениться. — Скажи мне всё равно! — Не знаю. Янг может быть смущена, а она была одной из моих лучших друзей. Саммер бросилась к нему с почти жадным рыком. — Скажи мнееее! — Идиоты, — фыркнула Райвен, поворачиваясь обратно к племени. — Оба.