Реликвия будущего

Проблема с Саммер так легко не решилась. Жон наблюдал, как она спорит с Райвен, и знал, что она делает это ради себя, отвлекаясь от услышанного, погружаясь в привычную перепалку. Ему нужно будет доказать это раз и навсегда, что могло бы произойти, если бы Озпин перешёл к Оскару, но с равной вероятностью этого могло и не случиться, если он выберет кого-то другого. Райвен, вероятно, было всё равно. Для неё это было самое простое решение. Ему либо доверяют, либо нет — и им придется приспособиться, если окажется верным второе. Ей нечего было терять, и ей было всё равно, потеряет ли он то немногое, что у него было. Борьба была важнее того, что он мог потерять, и он принял это. Неохотно. Я всё равно предпочёл бы сохранить это в тайне, подумал он, бросая взгляд на Райвен. На карту было поставлено слишком многое, чтобы всё зависело от того, поверит ли кто-то в совершенно фантастическую историю о конце мира и путешествии во времени. Дело было не в том, что он не доверял Саммер, а в том, что баланс вероятностей и последствия неудачи были слишком перекошены, чтобы рисковать. Слишком поздно что-то исправлять. Всё, что они могли сделать, — извлечь из этого максимум пользы. — Я собираюсь поговорить с Пиррой, — сказал он, заставив их вздрогнуть. — Мы можем связаться с Салем в любой момент, но Пирра наверняка беспокоится о том, где она находится, о своей семье и о том, что с ней будет. — Хочешь, я пойду с тобой? — спросила Саммер. Он покачал головой. Райвен заметила это. — Он хочет побыть наедине со своим первым партнёром. — Дело не в этом, — процедил он. — И Пирра не мой партнёр. Я это знаю. — Она не была ни женщиной, которую он любил, ни женщиной, которая любила его. Он не собирался совершать эту ошибку с девушкой, которая вдвое моложе его. — Я буду говорить с ней как друг её сестры. Возражений не последовало. По крайней мере, не в его адрес. Саммер потребовала узнать, означает ли участие Райвен в его делах, что она вернётся, и это был разговор, из которого он ретировался пораньше, зная, что он пойдёт не в том направлении. Выйдя из палатки с отогнутым клапаном, он вышел на приподнятую деревянную платформу, на которой Райвен установила свою палатку, и огляделся. Племя Бранвен было таким, каким всегда и было: палатки, тянущиеся вдаль, с многочисленными кострами, котлами и шумным смехом. Если бы кто-то видел только это, он мог бы принять их за дружелюбную группу бродячего цирка. Правда была гораздо хуже. Найти Пирру было просто. Сойдя с деревянной платформы и спустившись на землю, она сидела в стороне от палаток и толпы, заметная не своими рыжими волосами, а тем, как далеко она находилась от всех остальных. Безоружная, запертая в неизвестном месте и не желающая иметь ничего общего с окружающими, она сидела спиной к платформе. Пустая миска говорила о том, что у какого-то бандита был редкий момент внимательности. Он был благодарен за это. — Пирра. Её голова резко поднялась, когда она услышала своё имя. Её глаза были красными и налитыми кровью. — Мистер Ашари, — прохрипела она. — Д-добрый вечер. Вежлива даже сейчас, не зная, что с ней будет. Пирра знала, что её спасли, но у него было ощущение, что его присутствие только ухудшает ситуацию. Её присутствие делало то же самое с ним. Не путать Руби и Янг этой эпохи со своими было легко. Они были детьми, Янг настолько отличалась, что даже носила какое-то время косички! Пирра… Это была Пирра, студентка Маяка. Семнадцатилетняя Пирра. Его Пирра. От причёски до чокера, от доспехов до оружия, от плиссированных кожаных полос до бронзовых поножей — всё в ней было таким же. Жон втянул воздух и на короткое мгновение посмотрел на небо, собираясь с силами. Не его Пирра. Его Пирра мертва. — Пирра, — сказал он снова. — Я… ну, не очень-то это и добрый вечер, да? Учитывая все обстоятельства. Ты не в беде, — добавил он. Лучше прояснить это сразу. — Мы доставим тебя в Маяк. Я не собираюсь причинять тебе вред. Ты не возражаешь, если я присяду? Её взгляд опустился на землю напротив неё, и она пожала плечами. Он подошёл к ступенькам, чтобы спуститься, опасаясь, что резкие движения могут напугать её. Он сел, скрестив ноги, на расстоянии добрых шести футов, считая это хорошей, уважительной дистанцией. — У меня есть основания полагать, что Хелена и твой отец живы. — Он заметил, как она чуть приподняла голову. — Я не могу обещать этого, и у нас тут нет сигнала ССТ, но мы встретились с теми, кто похитил тебя. Они упомянули, что, возможно, пощадили их. Я пока не знаю, правда это или просто что-то, что они сказали, чтобы отвлечь нас, но я думаю, что это может быть правдой. — Когда я узнаю? — Как только мы доберёмся до Маяка. Глинда — это новый директор, Глинда Гудвитч — вероятно, захочет сначала убедиться, что ты в безопасности, но я попрошу одного из других учителей принести тебе свиток, подключенный к ССТ Маяка. Мы устроим тебе связь с твоей семьёй, как только это будет возможно. Это приемлемо? Пирра кивнула, ещё не улыбаясь, но начиная надеяться. Или боясь надеяться. Надежда может быть опасной, поэтому он не хотел обещать то, чего не мог выполнить. Если с Хеленой что-то случилось, ничто не помешает ему выследить Уоттса. — Я так понимаю, ты знаешь, что случилось с Озпином? — Ещё один кивок. — И что Леонардо Лайонхарт несёт за это ответственность? — Снова кивок. — Хорошо. Он у нас в плену. Мы собираемся допросить его, прежде чем вернуться и передать его соответствующим органам. Это может немного задержать наше возвращение, но я обещаю, что мы вернёмся сегодня же вечером. В лучшем случае, это займёт на час больше. Ты не возражаешь? — Да. — На этот раз она улыбнулась, слабой и почти горько-весёлой улыбкой. Вероятно, из-за того, как он с ней обращался. Помимо зрелости и умения, она всегда была умной. Достаточно умной, чтобы заметить, что он обращается с ней как с пугливым ягнёнком, и достаточно умной, чтобы понимать, что ей это нужно. — С-спасибо, мистер Ашари. За то, что спасли меня. И за это. Ему так сильно хотелось протянуть руку и обнять её. — Эй. — Он поднялся на одно колено, но держался на расстоянии. Однако его ухмылка была озорной. — Не беспокойся об этом. Ты думаешь, я бы оставил милую младшую сестрёнку Хелены там одну? Ты ведь знаешь о командах, правда? У тебя есть своя в Хейвене. — Да. И вы были в команде моей сестры. — Именно. Команда — это семья, а это значит, что ты для меня как младшая сестра или племянница. — Он надеялся, что это отвлечёт её от неловких встреч. Если она будет считать его странным из-за того, что он слишком фамильярен, это всё равно лучше, чем быть странным из-за нездорового интереса. — Я бы пришёл и если бы она попала в беду — хотя в основном для того, чтобы поддразнить её за то, что она размякла. И если ты хочешь отблагодарить меня за помощь, стань охотницей и помоги кому-нибудь другому в будущем так же. Это всё, о чём я прошу. — Я сделаю всё возможное. Нужно ли мне присутствовать, когда директ… — Пирра поморщилась. — Когда будут допрашивать Лайонхарта? — Только если ты хочешь этого. Мы не собираемся его пытать или что-то в этом роде. Этот парень — трус и скажет что угодно, чтобы спасти свою шкуру. Мы будем задавать вопросы. Тебе не нужно присутствовать, если только ты не хочешь знать, почему они охотились за тобой. — Нет. — Она подтянула колени к груди. — Я уже знаю почему. — Её взгляд метнулся к нему. — Как и вы. — Да. Знаю. И именно он сделал её Девой Осени в этот раз. Какая ирония. Сколько раз после Маяка и во время их пути к остановке Салем он обвинял Озпина в том, что тот сделал её девой, загнал её в угол или сыграл на её чувстве долга перед всеми, и вот теперь он сам сделал это на этот раз. Конечно, это была случайность, но это не меняло того факта, что она была в опасности, потому что он подверг её опасности. — Мне очень жаль. — Не стоит, — неловко улыбнулась она. — Это не ваша вина. Он снова глубоко вздохнул и встал. — Идём. Ты можешь подождать в палатке, где тепло, а не здесь. — Он не протянул ей руку, и она выглядела облегчённой, что ей не нужно искать вежливый способ отказаться от неё. — Мы ненадолго задержимся, а потом ты сможешь получить тёплую постель, быстрый звонок отцу и сестре и нормальную еду, если захочешь. Или просто немного времени наедине с собой. — Да. Это… Это звучит прекрасно. Он повёл её по ступенькам, не прикасаясь к ней, идя впереди и возвращаясь в палатку. Повышенные голоса Саммер и Райвен обрушились на них, и Пирра напряглась, но только для того, чтобы расслабиться, когда они оба поняли, что это был глупый спор о Тайянге. Эти двое. Покачав головой, он хлопнул в ладоши, чтобы вырвать охотниц из спора. Саммер и Райвен подпрыгнули, сердито посмотрели на него, а затем напряглись при виде Пирры. — Почему она здесь? — спросила Райвен с нулевым тактом. — Потому что гостеприимство твоего племени — дерьмо, и вы оставили её сидеть снаружи, как бродяжку, — парировал он. — Мы можем допросить большого и страшного Лайонхарта снаружи, а Пирра застряла в ящике кто знает сколько времени. Вы могли бы хотя бы бросить ей подушку. — Я управляю племенем бандитов, а не детским садом. — Мы с Тайянгом это прекрасно знаем, — проворчала Саммер. — Чего ты вообще от меня хочешь, Саммер? Было бы лучше, если бы я оставила Янг? Вырастила её здесь, в месте, где сила решает всё? — Нет! — Тогда чего ты от меня хочешь? — Я хочу, чтобы ты признала, что ты не права, — сказала Саммер, скрестив руки. — Признай, что ты не права, моли нас о прощении на коленях, а потом ползи к Янг и извинись за то, что ты худшая мать, и заплати ей как угодно, как она потребует. Райвен фыркнула. — Жирный. Шанс. — Прости их, — сказал он Пирре. — Несмотря на то, что они охотницы, они ещё и королевы драмы. Пирра выдавила крошечную улыбку. У него было ощущение, что она наслаждается любым отвлечением, которое не даёт ей думать о своей семье. Он проводил её к постели Райвен, бросив на упомянутую женщину твёрдый взгляд, когда та хотела пожаловаться. Райвен фыркнула и закатила глаза, отворачиваясь, когда Пирра устроилась поудобнее. — А как насчёт Лайонхарта? — спросила Саммер. — Несправедливо заставлять её смотреть, как мы его допрашиваем. — Отлично, — сказал Жон, опускаясь на колени у плеч мужчины. — Ты только что вызвалась взять его за ноги. Саммер проворчала что-то, но подчинилась, подняв его за лодыжки, в то время как Жон взял его за плечи. Вместе они вынесли Лайонхарта из палатки, а Райвен шла позади. Соплеменники почти не обращали внимания на бессознательное тело, которое тащили наружу, разве что поспешно убирались с их пути, увидев хмурый взгляд Райвен. Часовые посмотрели в их сторону и не стали задавать вопросов. Они трое, вчетвером с Лайонхартом, отошли на небольшое расстояние от лагеря, достаточное, чтобы их не подслушали. Поскольку Райвен теперь могла открыть портал к Пирре, был простой путь назад, если что-то пойдёт не так.

***

Он удивительно нежен с этой девушкой. Саммер отогнала свои мысли. Если бы она позволила им развиться, она бы полностью поверила, что он когда-то был её партнёром. Вместо чего, полуверы, которая была у неё сейчас? Что вообще означает «полуверить» кому-то? Многие странности Жона обретали смысл, если смотреть на него через призму путешественника во времени, особенно странный взгляд, которым он иногда смотрел на её дочерей. Проблема была в том, что теперь она могла основывать всё это на неверной информации. Мусор на входе, мусор на выходе, как говорится. Если это просто трюк, который Райвен и Жон проворачивают с ней… Но если так, зачем пытаться сделать что-то столь глупое? В то, что Жон — дитя Салем, она могла бы поверить. Салем была женщиной и, по-видимому, имела те же биологические возможности, что и они. То, что он был одним из её лейтенантов, который перебежал, тоже было возможно. Не все могут быть беспечны, когда их босс хочет уничтожить весь мир. Даже плохие люди обычно хотят, чтобы цивилизация продолжала своё существование. Но путешествие во времени? Это было настолько невероятно, что становилось правдоподобным! Если бы Райвен хотела обмануть меня, она не выбрала бы то, во что я ни за что не поверю. Если только она не ожидала, что я буду думать именно так, и это трюк, чтобы заставить меня подумать, что это нелепо, и я буду ломать голову, пытаясь разобраться. Угх. Сейчас было проще сосредоточиться на Лайонхарте. Саммер держала его ступни по обе стороны от своей талии, её руки были под его пятками. — Думаю, здесь подойдёт, — сказал Жон. Он внезапно отпустил голову Лайонхарта, ни капли не извиняясь, когда та ударилась о землю. — Жон! — Что? Мы знаем, что он предатель. Честно говоря, мне было бы всё равно, если бы он был мёртв. Нет! Абсолютно нет! Охотники не убивают своих пленников, предатели они или нет. К тому же, им нужно, чтобы его разоблачили за то, что он сделал. Саммер поставила его ноги более аккуратно, даже если это было довольно бессмысленно сейчас. Его руки были связаны за спиной, и он стонал, просыпаясь от удара. — И я должна быть кровожадной. — Райвен вытащила фляжку и откупорила её, выливая немного холодного алкоголя на лицо фавна. Бывший директор Хейвена проснулся, брызгая слюной и кашляя. Когда он увидел их, его глаза выпучились. — Не убивайте меня! Умоляю вас! — Гордый охотник Леонардо Лайонхарт, — саркастически сказал Жон. Даже Саммер почувствовала раздражение. — Представляю, Озпин не умолял так, когда умирал. Ты мог бы хотя бы попытаться проявить хоть десятую долю его мужества. — Он не мёртв! — завизжал Лайонхарт. — П-позвольте мне жить, и я скажу вам… — Мы уже знаем, что он реинкарнировал. — Я… Я… — Что тебе предложила Салем? — спросила Саммер. Похоже, Жону нечего было спрашивать, что опять имело бы смысл, если бы он был из будущего. Из будущего, напомнила она себе. Он сказал, что это больше не произойдёт. Что было и облегчением, и крайне удобным оправданием для любых неверных предсказаний, которые он мог сделать. — Она обещала оставить Мистраль в покое! — закричал он. — Всё, что я сделал, я сделал ради Мистраля! — Ты убил охотников, — заметил Жон. — Охотники постоянно погибают в борьбе с Гриммами! Если бы они знали, что их жертва купит защиту для людей, они бы сделали это добровольно. Разве ты не согласна?! — Леонардо направил этот вопрос на неё, и даже если это не спасло бы его, это заставило Саммер задуматься. Сделала бы она это? Смерть — это то, о чём каждый охотник и каждая охотница постоянно помнят. Если бы её смерть могла обеспечить мир для её семьи, она бы сделала это не задумываясь. Разве нельзя было бы сказать то же самое о тех, кто из Мистраля? — Ты ведь не купил мир, Лео, — сказал Жон. — Ты купил отсрочку. Временное перемирие, которое было получено ценой защиты будущего. Ты ослабил Мистраль, зная, что он падёт позже, но в надежде, что это произойдет после окончания твоей жизни. Убеждение Саммер вновь встало на своё место. Он был прав. Её жизнь за мир была бы хорошо оплаченной ценой, но только если бы это был настоящий мир, а не временное соглашение. То, что сделал Лайонхарт, не купило мир для Мистраля. Он купил свой собственный! — Почему ты не сражался? — спросила его Саммер. — Озпин помог бы тебе… — Помог? Он помог бы?! — Фавн истерически рассмеялся. — Против неё нет никакой помощи, женщина. Разве ты не видишь? Она бессмертна. Непобедима. Озпин никогда не говорил вам правду, не так ли? Он знал, что не может. Вот почему мне нужно было знать, почему я должен был выяснить. — Вены на его шее вздулись, когда он напрягся, его лицо покраснело. — Я сделал это не из страха. Знай своего врага. Я хотел знать, кто наш враг и как с ней бороться! Как её победить! Глаза Жона сузились. Он повернулся к Райвен. — Он был с тобой?! Райвен вздохнула. — Да. Как ещё, ты думаешь, я получила доступ? — Что? — спросила Саммер. — Кто-нибудь может объяснить мне это? — У Реликвии Знаний отсутствовал один вопрос, — сказал Жон. — У неё есть три каждое столетие, и один был использован. Джинн узнала Райвен, и наоборот, а значит, именно она использовала его. Это было до того, как она покинула Озпина. Я просто не осознавал, что Лайонхарт был там с тобой. — Райвен он спросил: — Почему ты мне не сказала? Её старая напарница пожала плечами. — Ты уже знал, что он предатель. Причины никогда не спасли бы его, так какой смысл? Её ноги ослабли. — Вы спросили у Реликвии способ победить Салем? Райвен закрыла глаза, а Лайонхарт засмеялся, как человек, доведённый до безумия. — Да. Мы это сделали. Саммер почувствовала, как весь мир закружился вокруг неё. Она не осознавала, что упала, пока её зад не ударился о траву, её ноги подкосились под ней. Они всегда задавались вопросом, даже если никогда не говорили этого, почему Райвен ушла. Почему Райвен, которая была такой сильной и уверенной, превратилась в труса и сбежала от их группы, сбежала от Озпина и битвы с Салем. В своей голове она убедила себя, что это потому, что Райвен скрывала своё истинное «я», или ей было всё равно, или она просто потеряла мужество. Это никогда не складывалось. Райвен верила в силу, независимо от её источника, а это означало, что даже если Салем была индивидуально сильной, Райвен признавала, что численное превосходство могло её победить. Если бы это было не так, она бы никогда не согласилась на вербовку Озпина с самого начала. Когда-то Райвен была верующей. Пока… что-то не изменилось. Теперь у неё было это «что-то». Вопрос к Реликвии, и если верить Леонардо, вопрос вовсе не эгоистичный, а тот, который должен был раскрыть слабость Салем и средства, с помощью которых они могли бы победить её раз и навсегда. Ни один из них не говорил об ответе, но то, что он заставил Райвен немедленно уйти, а Лайонхарта стать предателем, слишком хорошо говорило об ответе. Это невозможно. Это невозможно. Саммер вырвало, она наклонилась вперёд, прижав руку к горлу. — Это не невозможно! — рёв Жона прорезал их всех. — Салем может умереть! Её можно победить! Конечно. Он видел это. Саммер не осмеливалась верить раньше, но теперь она не осмеливалась не верить, потому что сделать так хоть на секунду означало потерять всякую надежду. Это означало бы стать такой, как Райвен, зная, что борьба ничего не значит, а поражение неизбежно. А Райвен снова сражается! Райвен сражается, несмотря на то, что она была из тех, кто никогда не стал бы вести проигрышный бой. Это должно означать, что Райвен верит всем сердцем, что придаёт правдоподобность, хоть какую-то, этой истории. Есть способ, подумала она. Должен быть способ. — Джинн не может раскрывать будущее и может отвечать только на заданные ей вопросы, — огрызнулся он. — Если Райвен спросила, как она может победить Салем, Джинн сказала бы, что это невозможно исключительно потому, что Райвен не может её победить. Это не значит, что кто-то другой не может. Джинн также не может отвечать за будущее. Только потому, что Джинн говорит, что что-то невозможно сейчас, не означает, что это будет невозможно позже. Да. Всегда есть возможность. Будущее никогда не высечено в камне. Саммер судорожно вдохнула, делая большие, чистые глотки, чтобы избавиться от вкуса рвоты, вызванной почти паникой. Худшей частью был не страх — облегчение было более эйфоричным, потому что она испытала его — нет, худшей частью было сочувствие. С этим ли столкнулась Райвен в одиночку? Довела ли эта ошеломляющая безнадёжность её до того, что она бросила их всех? Сбежала, отбросила свою силу и мужество и стала оболочкой женщины, которой она была? Саммер посмотрела на неё, но её бывшая напарница не ответила взаимностью. Райвен стояла к ним спиной, лицо было обращено к небу. Это не оправдывало её. Ничто не могло. Но это объясняло. Это объясняло, а Райвен никогда не рассказывала им. Никогда не пыталась. Ни разу она не усадила их и не рассказала о том, что видела, и Саммер понятия не имела, что она должна была думать об этом. Это могло показаться бессердечным — позволить им продолжать слепо идти вперёд, но в то же время, учитывая, насколько сокрушительным было это знание, разве это не могло быть также своего рода добротой? Незнание — блаженство, и независимо от того, добились они успеха или потерпели неудачу, лучше умереть, веря, что ты дал своим союзникам шанс, чем погрузиться в бездну, зная, что всё напрасно. Слишком много. Сегодня вечером было слишком много откровений! — Нет! — бушевал Леонардо. — Нет надежды. Нет пути. Салем непобедима. Она неизбежна. — Его широко раскрытые глаза смотрели мимо них. — Все те вещи, которые он обещал, все те планы, которые мы строили, ничего. — Он закричал: — Они ничего не значили! — Знание сломило его. — Жон вздохнул и пнул мужчину в рёбра. — Это менее удовлетворительно, чем я себе представлял. Было бы проще, если бы он был эгоистичным ублюдком, заботящимся о собственной шкуре, а не жалким существом вроде этого. Заставляет задуматься, умер ли старый Леонардо, которому Озпин доверял, в тот момент. Заставляло. Действительно заставляло. Лайонхарт был сильным и храбрым человеком. Мужественным и заботливым, идеальным директором для школы детей, тренирующихся стать защитниками следующего поколения. Идеально подходящим, чтобы быть хранителем Реликвии Знаний. И это бремя, это знание, уничтожило его. — Он сказал, что вы убьете меня, — внезапно прохрипел Леонардо. — Озпин сказал, что вы придёте и убьёте меня, если я выстрелю в него. Он сказал, что ничто не остановит вас. Что вы отомстите за него, прежде чем у него будет шанс сделать это самому. — Он сказал это…? — Жон усмехнулся, закрыв глаза и рассмеявшись. — Он действительно сказал это? Это… ха. Думаю, это лестно. Саммер не понимала, как это может быть лестным. — Я думаю, каждый представляет, что произойдёт после его смерти, даже если смерть не окончательна. Если Озпин думает, что я уберу за ним беспорядок, который он оставил после себя, значит, он доверяет мне сделать это. — Жон сказал это с ухмылкой, и даже если Саммер считала это самой извращённой и ужасной логикой, когда-либо существовавшей, это имело смысл. — И он прав. Я здесь, помогаю по-своему. И я действительно хочу убить тебя. Саммер напряглась, готовая вмешаться. — Но я не буду этого делать. — Он посмотрел на фавна сверху вниз. — Я сделаю кое-что похуже, чем убийство, Лайонхарт. Я позволю тебе жить. Я позволю тебе жить, чтобы ты мог увидеть разочарованный взгляд Озпина, и, возможно, даже чтобы ты мог наблюдать падение Салем и знать, что ты сдался слишком рано, что ты отдал невинных людей этому монстру, когда мог бы сражаться. Это будет наказание, которое я возложу на тебя. Жестокое наказание. Более жестокое, как она вынуждена была признать, чем просто убить его. И вполне подходящее. Саммер кивнула, вставая на ноги. Это было не меньше того, что заслуживал Лайонхарт, и, возможно, у Озпина будут к нему вопросы, когда он вернётся. В любом случае, если видение Жона сбудется, этот человек сможет обрести покой в конце. Или сойти с ума от чувства вины. Возможно и то, и другое. — Этого не случится. — Лайонхарт застонал. — Мы все мертвы. Ремнант мёртв. Мы просто… ждём смертельного удара. Я пытался отсрочить его. О, Мистраль, о, студенты, я так старался отсрочить это… Пятка Жона ударила мужчину по лицу, заставляя его замолчать. Упрёк, который был на кончике её языка, умер. Его слова были ядовитыми, и она сама не была уверена, сколько ещё она могла выдержать. Обмякнув, она громко вздохнула. — Жуть. Это было хуже, чем я думала. Я ожидала, что он будет умолять и просить, а потом признается. Не… это. Он раньше был таким сильным. — У всех есть точка слома. Для некоторых это потеря работы или богатства. Для других — потеря любимых, жены… — Он посмотрел на неё, и Саммер почувствовала, как у неё скрутило желудок. Нет. Тайянг в порядке. Тайянг счастлив. — А для некоторых, я думаю, это потеря надежды. Потеря всякой надежды. Какой смысл пытаться, когда ты знаешь с полной уверенностью, что твоего лучшего никогда не будет достаточно? — Никто не знает наверняка! — возразила она. — Нет, — согласился Жон. — Но Лайонхарт думал, что знает. Ничто в жизни не определено, но легко поверить в то, что говорит Реликвия Знаний. Не то чтобы она лжёт, но она не всегда может объяснить идеально. Я думаю, именно поэтому ей нравится использовать видения вместо этого. Слова могут быть неправильно истолкованы. Неправильно поняты. Хруст листьев под ногами возвестил об уходе Райвен. Высокая женщина стояла к ним спиной, шагая к лагерю в устойчивом темпе. Саммер протянула руку, чтобы догнать её, но Жон схватил её за запястье, качая головой. — Дай ей минутку. Райвен… ну, ты знаешь, какая она. Позволь ей выплеснуть эмоции, покричать или разобраться в этом, и потом она вернётся к своему саркастичному «я». — Была ли я не права, обвиняя её? — Понятия не имею. — Ответ был неудовлетворительным, и он это знал. — Думаю, хорошего ответа нет. Была ли ты не права? Может быть, но и она тоже. Неправа, что так сильно поверила, сдалась или не подумала глубже о том, что услышала. В конце концов, совершенное знание, я думаю, никому не полезно. Нет, я знаю это. Я думал, что у меня есть совершенное знание будущего, и я полностью напортачил с этим. Эти Реликвии и силы, которые они дают — чёрт, сами Боги — всё это слишком много для людей, чтобы справиться. Честно говоря, я думаю, что Салем была права, знаешь? Ремнанту лучше без Богов. С этим она могла согласиться. Больше ни с чем, кроме этого, и у неё было ощущение, что Озпин чувствует то же самое. — Может быть. Что теперь? Ч-что я должна делать теперь? Что я должна думать?! — Что у тебя уроки в понедельник, налоговые декларации в конце следующего месяца и Фестиваль Витала вскоре после этого. Саммер одарила Жона суровым взглядом. — Я серьёзно, — сказал он. — Не сосредотачивайся на большой, пугающей картине, которую никто из нас не может изменить. Сосредоточься на мелочах. Всё, что мы можем сделать, это продолжать двигаться вперёд и пытаться исправить ситуацию. Озпин скоро вернётся. Битва продолжается. — И враг не изменился. Гах. Ты прав. Мне нужно поспать. Нет, мне нужно, чтобы Тайянг заставил меня забыть всё это. Лучше бы ему не спать, потому что я прыгну на него, как только окажусь дома! Жон расхохотался. — Вот это настрой. Наверное. Бедный Тай… — И что это должно означать? — Я уверен, ты знаешь. — Он мягко улыбнулся и толкнул Лайонхарта ногой. — Давай. Ещё одна причина, по которой Райвен свалила, вероятно, в том, что она могла оставить нам тащить этого парня обратно. Давай доставим его к Райвен, отвезём Пирру в Маяк и разберёмся со всем этим утром. И да, я не начну звонок Салем без тебя. Обещаю. — Хорошо. — Саммер опустилась на колени. — И на этот раз ты берёшь его за ноги. Я не хочу, чтобы ты нанёс ему черепно-мозговую травму.

***

На звонок ответили через несколько секунд. Появилось лицо Хелены, измазанное и в синяках, с кровью на губе, но живое. Его облегчение было сокрушительным, но он знал, что он не единственный, кто нуждался в этом, и не тот, кто нуждался в этом больше всего. — Жон! — закричала Хелена. — Они забрали… Он не ответил. Повернувшись, он сначала передал камеру свитка в ожидающие руки Пирры. Он не мог видеть реакцию Хелены, но услышал её отчаянный крик, за которым последовали слова, бормотавшиеся из уст Пирры, когда она сжимала свиток на больничной койке, говоря так быстро, что он не был уверен, что кто-то мог её понять. Судя по звукам, Хелена отвечала так же быстро, выкрикивая между репликами зов отцу. Когда первые слёзы потекли по щеке Пирры, он понял, что настал его момент. Встав, он направился к двери и вышел, закрыв её, чтобы девушка, у которой никогда не будет шанса стать его партнёром, могла провести немного времени наедине со своей семьёй. Прислонившись к внешней стороне двери, он сделал глубокий и прерывистый вдох. — Тебе больно, не так ли? Жон грустно улыбнулся. — Я думал, ты сейчас будешь ломать Тайянгу таз. Саммер не покраснела и не заикалась. Улыбаясь так же широко, как и он, но более искренне, она подошла ближе. Так близко, что они почти касались друг друга. — Я не знаю, каково это. Для меня это единственная жизнь, которую я когда-либо знала, но я знаю, как я боялась умереть, потерять их и что они потеряют меня. Для тебя это то же самое, не так ли? Даже если ты вернулся, они больше не твои друзья… — Я помогаю им. У Руби и Янг есть ты. У Пирры есть Хелена. Этого достаточно… — Достаточно для них, — прошептала она. — Но как насчёт тебя…? Кто будет рядом с тобой в конце? — Эмеральд. И Винтер, — добавил он после минутного размышления. — Не имеет значения, что я думал. Я хотел вернуться и всё исправить. Я хотел прожить это. Я думал, что смогу, что вернусь до Маяка, что смогу быть собой, снова встретить свою команду, быть её частью, влюбиться. Спасти их. Он стиснул зубы, когда нахлынули воспоминания. Хорошие воспоминания, но горькие, не только потому, что он никогда не сможет пережить их снова, но и потому, что они никогда не произойдут в первую очередь. — Команда JNPR не просто мертва. Она стёрта из существования. Пальцы Саммер коснулись его груди, её ладонь распласталась над его тяжёлым сердцем. — Я думаю, это доказывает, что они существовали. Эта боль. Разве это не доказывает, что их существование больше, чем просто они сами? Без Пирры, которая помогла тебе, ты бы никогда не стал достаточно сильным, чтобы вернуться. Без Рена и Норы, которые поддерживали тебя, без Руби и Янг и всех остальных, у тебя не было бы шанса изменить так много жизней к лучшему. Серебряные глаза встретились с его, мокрые от слёз. — Ничего из этого не было бы возможно без их существования. Независимо от того, что, где или когда они находятся, они всё равно существовали. И они будут существовать до тех пор, пока изменения, которые ты внёс, продолжают существовать, и пока кто-то помнит их. По крайней мере, я так думаю. Другая рука Саммер взяла его руку, мягко уводя его от лазарета, от Пирры и болезненного напоминания. — Пойдём. Я хочу, чтобы ты рассказал мне всё о своей команде. Жон позволил себя увести.