Реликвия будущего

Жон проснулся от звука заканчивающегося звонка на свитке, Саммер разговаривала со своим мужем, судя по звукам. Он услышал, как она рассмеялась, извинилась и пообещала быть дома позже, затем повесила трубку. Застонав, Жон поднял голову с дивана в офисе Саммер, сбрасывая с себя одеяло, которое заботливо положили на него. — Спящая красавица пробуждается, — сказала Саммер из-за своего стола. — Доброе утро, соня. — Утро. — Жон обхватил голову руками. Последнее, что он помнил, это разговор с Саммер о команде JNPR, а потом сильный срыв. Ну, по крайней мере, сеанс плача. Боже, у него не было такого с тех пор, как Руби противостояла ему из-за его саморазрушительного стремления убить Синдер и отомстить за Пирру. — Извини за прошлую ночь, — сказал он. — Не знаю, что на меня нашло. — Мы все теряем любимых людей. По крайней мере, с ними нам не приходится видеть их живыми и здоровыми, но не узнающими нас. — Саммер подошла с чашкой кофе, которую он принял и стал держать в руках. — Не могу представить, насколько это больно. — Для меня самого это тоже было сюрпризом. Я нормально переносил встречу с Норой и Реном! Даже с Янг и Руби, конечно, у меня были некоторые воспоминания, но все они были положительными. Было так мило видеть этих двоих маленькими детьми. Не знаю, откуда взялось то, что произошло прошлой ночью. — Нора и Рен все еще такие же, какими они были для тебя, верно? Я думаю, то, как они ведут себя сейчас, было так же и в твоем мире. То же самое с Руби и Янг, верно? — Она подождала, пока он кивнет. — В то время как Пирра другая, и она была твоим партнером, той, кого ты потерял и кого, как ты чувствовал, ты подвел? Эта мысль больше не причиняла боль. У него были годы, чтобы смириться с этим. — Да. — Ты сорвался, потому что это она. Я не думаю, что кто-то другой вызвал бы это, и я не думаю, что это случится с кем-то другим. Просто она — твое самое слабое место. В эмоциональном плане, — добавила она, хлопнув его по спине. — Даже если ты изменил вещи для других людей, Нора и Рен остались теми же. Пирра — первый член твоей команды, который действительно изменился. Должно быть, это как видеть ее и не быть уверенным, та ли это самая Пирра. Он обдумывал это несколько секунд и обнаружил, что кивает в знак согласия. — Думаю, ты права. Ты действительно хорошо понимаешь людей. Не думала о карьере психотерапевта? — Я мать, — ответила она. — Каждый родитель проходит ускоренный курс по этому. — Хех. Не могу с этим не согласиться. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она. — Серьезно, я имею в виду. Все еще больно? Нет. Он был удивлен, насколько это было однозначно. Не было никакого остаточного стресса или меланхолии, только полное спокойствие и общее волнение перед предстоящим днем. Он подавлял это? Он так не думал. Мысль о Пирре вызывала бледную улыбку, но все же улыбку. — Думаю, мне лучше. — Хорошо. Обычно помогает выпустить это из системы. — Саммер встала и потянулась, хрустнув спиной и зевнув в ладонь. — Наверное, такого больше не повторится. Все уже здесь и в безопасности, насколько это возможно, так что больше не должно быть сюрпризов. Так вот что это было, шок для его системы? Может быть. Трудно осознавать свои проблемы, и еще труднее что-то с ними делать. Всё, что он действительно знал, это то, что ему не хотелось срываться или топить себя в выпивке. Больше всего ему хотелось узнать, как дела у Эмеральд, поговорить с Кроу о Райвен и, может быть, найти настоящую кровать, чтобы поспать. Его шея и плечи ощущались как хрупкая сталь! — Думаю, мне стоит пойти позавтракать. Нож для писем воткнулся в стол Саммер, зажатый в ее маленьком кулаке. — Эээ… — Ты ничего не забыл? — сладко спросила она. — У меня такое чувство, что забыл, — ответил он, отклоняясь от нее и ее приторной улыбки. — В интересах того, чтобы это не вошло в мое тело, почему бы тебе не сказать мне, что именно я забыл? — Определенный звонок по свитку…? — О. — Он потер голову. — Я думал, позже-? — Мне кажется, я была терпелива, — сказала Саммер, садясь и улыбаясь ему. — Я приняла то, что вы с Райвен не могли мне ничего рассказать. Я согласилась подождать. Я отказалась от времени обнимашек со своим мужчиной. Я даже отложила это, чтобы помочь тебе прошлой ночью. Я вырастила двоих детей. Я ждала годами, пока Тайянг вытащит свое лицо из задницы Райвен и поймет, какая я потрясающая. Нож для писем загремел по столу. — Я не собираюсь ждать столько же времени, пока ты будешь мяться вокруг этого, Жон Арк! — Ашари, — поправил он. — Жон как-бы-там-ни-было-что-заставит-тебя-сделать-этот-чертов-звонок! — Его новый свиток ударился о его грудь, заставив его неловко поймать его. Это было похоже на то, как будто Руби и Янг слились воедино, нетерпеливость Янг с отношением Руби. — Дверь заперта. Стены звуконепроницаемы. Позвони Королеве всего Зла, или, клянусь, Жон, я выкину тебя из окна ногой, и никто не найдет твое тело. — Как ты собираешься спрятать мое тело, если вышвырнешь меня из окна…? — Мы высоко. Я думаю, ты сделаешь красивый всплеск, когда приземлишься. — Ясно. Он выпил свой кофе, поморщился от вкуса и сел прямо. Может быть, он слишком затянул с этим, но могла ли она его действительно винить? Не каждый день получаешь экспресс-вызов к своему самому ненавистному врагу, который, кстати, оказался тем самым, кто отправил тебя назад во времени и так основательно все испортил. Что он должен был сказать? Что он должен был делать? Что скажет Салем, и насколько сильно это его запутает? — Справедливое предупреждение, — начал он. — Я позволю ей делать свои предположения и не буду их отрицать. Пожалуйста, не делай никаких выводов. Некоторые из них могут звучать безумно. — О, конечно, я просто поверю, что ты путешественник во времени из другого измерения. По крайней мере, это не совсем безумие, верно?! — Покачав головой, она села и оперлась локтем о стол. — Я останусь здесь и буду тихой. Убедись, что включен громкоговоритель.

***

Из всех вещей, которые он думал, что может сделать в жизни, звонок Салем не входил в список. Он смотрел на экран, который оставался черным, с маленьким символом посередине, мигающим `соединение…` пока звонок проходил. Свиток не был стандартным и должен был быть сделан самим Артуром Ваттсом. Как только этот звонок закончится, он будет храниться где-то плотно запечатанным. Он не был настолько глуп, чтобы предполагать, что в нем нет какого-то устройства слежения или другого неприятного сюрприза. Всё это было отчаянной попыткой отвлечься от того факта, что свиток щелкнул и соединился. Если и была одна милость в мире, то это то, что какую бы технологию Ваттс ни использовал для обхода CCT, сигнал был недостаточно сильным для изображения. Экран был шумным и полным помех, даже если голос, который доносился, был безошибочно знакомым. — Ашари. Саммер напряглась. Голос Салем имел такой эффект, хотя на него или его старых друзей он больше не действовал, поскольку они слышали его достаточно много раз, чтобы привыкнуть. Он не был полностью нечеловеческим, потому что когда-то она была человеком. Он был легким и женственным, богатым и чувственным, но также глубоким, глубоким, как камни, стучащие на дне океана. Не глубина тона, как у мужчины, плохо притворяющегося женщиной, а глубина, ощущаемая в костях. Вибрация, которая пронзала тело слушателя. — Салем. — Я вижу, что Артур успешно связался с тобой. Я довольна. — Да. Извини, что не ответил на твое первое письмо. Почтовая система не соединяется с Землями Гримм. — Жаль, — сказала она с усмешкой. — Но это то, за что я тебя прощу. Нас так мало осталось, что нет смысла держать обиду. Скажи мне, как ты выжил во время катаклизма? Катаклизм? Новое слово. Имела ли она в виду изображения на фресках, или это было что-то худшее? Это было так трудно определить. Фрески казались очевидными — настолько очевидными, что он хотел просто принять их за факт — но катаклизм предполагал гибель цивилизации, и поскольку Ашари, очевидно, пали, он придерживался этой версии. Однако для того, чтобы построить каирн с такой любовью к деталям и поместить эти фрески, должна была существовать определенная степень мира. Ты не останавливаешься, чтобы сделать все это, когда весь мир рушится вокруг тебя. — Я пришел из Убежища, — солгал он. — Из какого? Их было больше одного? — Атлас. — Ат- А, так сейчас называется та земля. Полагаю, имеет смысл говорить на современном языке. Тем не менее, хорошо слышать, что были те, кто последовал моим инструкциям. Запечатать себя и пережить Катаклизм. — Твой план-? Он хлопнул рукой по рту. Черт, он не должен был звучать так удивленно! — Ты не знаешь? Понятно, должно быть, ты далекий потомок. Однако твоя кровь чиста. Я чувствую это. Его кровь? Он посмотрел на Саммер, и она пожала плечами в ответ. Анализ крови более чем звучал уместно, и, честно говоря, было нелепо, что он не рассматривал его раньше. Салем буквально создала его тело из своей собственной магии. Сконструировала его, используя Реликвию Создания. Был ли он вообще человеком? Имело ли это вообще значение? Паническая атака на основе того, насколько он человек, не казалась стоящей усилий. Он чувствовал себя человеком, и этого было достаточно. Не имело значения, было ли его тело из плоти и крови или из лунной пыли и магии. — Убежища были моим планом, — продолжила она. — Моими надеждами на выживание нашей расы — Ашари. Когда пришел Катаклизм. Нет, задолго после того, как пришел Катаклизм, и когда мы осознали, насколько тщетны наши усилия в борьбе с ним, наше внимание обратилось к выживанию. Было много разных планов. Много различных инициатив. Многие из которых провалились. Убежище выстояло. И более того, Убежище было открыто — как иначе местные могли бы его найти? Это означало, что оно сработало! Ашари, или их часть, спрятались, пережили что бы ни было этим Катаклизмом и вновь появились. Начали ли они цивилизацию заново? Посеяли ли они семена сегодняшнего Ремнанта? Это было вполне возможно. Младенцы не появляются из ниоткуда. Предположительно, Убежище было забыто на протяжении поколений, больше не имея цели. Гораздо большим сюрпризом было то, что именно Салем спасла этих людей. Хотя, почему это должно удивлять? Салем была злом, это было бесспорно, но она, по крайней мере, понимала концепцию лояльности к своим подчиненным. Если Ашари действительно поклонялись ей как королеве, почему бы не попытаться удержать их? Не было смысла убивать тех, кто был верен тебе, особенно если у них были силы, равные или похожие на ее и Озпина. — Я не знал этого, — признался он. — Мне не сказали — Многое было забыто. — Так всегда было. Время идет. Мир вращается. Цивилизации поднимаются и обращаются в прах. У меня никогда не было желания создать другую после того, как наша пала. Это ощущалось бы… как будто я заменяю их. — Ее голос стал резким. — Не все были согласны. Озпин. — Что такое Катаклизм? — спросил Жон. — Катаклизм был концом времен. Концом мира. Утратой всего того, что делало нас тем, чем мы являемся. Жон закрыл лицо руками. — Конкретно, я имею в виду. Голод? Чума? Метеор…? — Ничего столь приземленного. Мы могли бы подготовиться к ним или спрятаться. Катаклизм — это скорее природное явление. Устранение даров Богов. Магии, которая поддерживала нас. Люди сейчас называют их Проявлениями. Он увидел, как Саммер села прямее, заинтригованная. Если честно, он тоже был заинтересован. — Это магия? — Конечно. Откуда еще, по-твоему, берутся такие случайные способности? Термин тоже подходящий, потому что сила, которой обладают эти люди сейчас, — лишь видимость того, что когда-то было. Они остатки великой эпохи, великого народа, точно так же, как эта проклятая планета является остатком. Скажи мне, дитя Ашари, знаешь ли ты о Богах-Братьях? Он посмотрел на Саммер, и она кивнула, подтверждая, что Озпин рассказал ей эту историю, как Кроу рассказал им в другой временной линии. — Знаю, — сказал он. — Или основы, по крайней мере. Два Бога, которые правили Ремнантом, разногласие и проклятие, наложенное на двух людей. Их уход, а затем… затем история заканчивается. Это тайна. Но я считаю, что Ашари были первыми, кто пришел после. Смех Салем донесся через динамик, усталый и хрупкий. — Ты правильно предполагаешь. Озма и я были проклятыми, как я уверена, ты знаешь, и мир был оболочкой своего прежнего «я» благодаря уходу Богов. Мы стремились собрать воедино разрозненные остатки и создать что-то новое, и мы это сделали. Ашари родились от этого союза, и мы правили ими как Король и Королева. — Наши люди были счастливы, — продолжила она. — Наша цивилизация росла. Не было войны или раздора, потому что некому было его устраивать. Всех, кто выжил после Богов, мы приветствовали с распростертыми объятиями. Они были нашими родственниками, преданными, как и мы. Озма и я были счастливы, а Ашари процветали. Мы вернули магию, которую Бог Тьмы утверждал, что забрал. Используя ее, мы подняли наш народ на новые высоты, новый комфорт и новые горизонты. — А затем Катаклизм? — спросил он. — Да. Это не было внезапным явлением. Нет, будь мы мудрее, мы могли бы осознать, что оно было там с самого начала. Бог Тьмы сказал именно так, забирая то, что он подарил нам — нашу магию. Мы думали, что это его неудача. Она все еще была у нас. Она существует и сегодня, хоть и видимость её прежней славы, так как же он мог утверждать, что забрал её у нас? — Очевидно, он этого не сделал, — сказал Жон. Были Реликвии и Девы, и Озпин, и Салем, не говоря уже о Проявлениях, которые мог разблокировать каждый. Даже оставив их в стороне, девы были магическими. Итак, как Бог Тьмы мог забрать магию, если она все еще существовала? Это не имело смысла. — Полагаю, это что-то, что мы упустили? — Да. Видишь ли, магия, которая у нас была, исходила от Богов. Это мы знали, и магия Богов — творение, как мы её называли — также создала планету Ремнант. Это мы тоже знаем. Она запустила цикл жизни, от рождения до смерти, людей, животных и растений. — Разве это не самоподдерживающийся процесс? — спросил Жон. — Растения растут, умирают и становятся компостом для новых растений. — Это так, но спроси себя, где это началось? Как? Процесс должен был быть запущен где-то. Справедливо. Если бы он не знал о Богах-Братьях, Реликвиях и магии, то спорил бы больше, но сейчас это все бессмысленно. — Тогда в чем проблема? Они запустили это. Всё работает, как задумано. — Проблема, дитя, в том, что когда Бог Тьмы ушел, он забрал свою магию с собой — не украв её у нас, как мы изначально полагали, а у планеты. Он забрал поддерживающую магию, которая заставляла все работать, как задумано, оставив магию конечным ресурсом. — Значит, Катаклизм не был природной катастрофой. Это была магия, которая заканчивалась…? — Именно. Заканчивалась, потому что мы использовали её безрассудно, не понимая, что это значит. Каждый человек, использующий магию, истощал этот источник, вызывая расколы земли и появление чудовищных существ. Гримм, как вы их знаете сейчас. Естественно, мы боролись с ними, как умели лучше всего. С помощью еще большего количества магии. — Делая проблему все хуже и хуже. — Да. В конце концов, мы обнаружили, что происходит, хотя к тому времени было уже слишком поздно. Ашари полагались на магию. Мы не могли просто сказать им перестать использовать её. Наши люди пали. Некоторые бежали, некоторые запечатывали себя, а другие сражались до конца, решив отбросить Гримм любой ценой. Озма был из последних. Глупец. Это было похоже на него. И сейчас он тоже не отказывался от человечества. — Есть одна вещь, которую я не понимаю. Если ты защищала Ашари; если ты была их Королевой- — Твоей Королевой. — Если ты отправила их в Убежища и хотела, чтобы они жили, то почему ты делаешь то, что делаешь сейчас? — Жон крепко сжал свиток. — Почему ты пытаешься убить всех и не помогаешь возродить Ашари? Или, если не это, то хотя бы не отправлять Гримм за всеми! Эти люди — твои потомки! — Кто сказал, что я этого не делаю? Стул Саммер загремел, когда она встала. Он сомневался, что Салем услышала это, потому что он тоже поднялся, топая с рычанием на лице. То, которое она, к счастью, не могла видеть. — Ты никому не помогаешь! — прошипел он. — Ты убиваешь тысячи! — И тысячи рождаются. Десятки тысяч. Население Ремнанта растет, города расширяются, и человечество распространяется по земле, как приливная волна. Я контролирую это. Я предотвращаю слишком сильную гниль. Я предотвращаю слишком большое истощение. Жон сделал паузу. — Истощение магии…? — Так мало её осталось. А эти люди с их Проявлениями и их аурой тянут её, сжигая последние запасы в гонке к финишной черте. — И что, ты их убиваешь? Ты понимаешь, что люди используют ауру и Проявления из-за Гримм! — Разве я сказала, что Проявления — главная проблема? Они проблема, я признаю, но у Озмы была та же мысль, что и у меня, и он скрыл знания о магии. Поскольку никто не ищет больше её, эти проявления — незначительная проблема. Так вот почему Озпин держал магию в секрете? Это… Это имело больше смысла, чем то, что он всегда предполагал — что Озпин думал, что знания могут привести людей к Салем, или просто что никто не был готов к этому. Если бы люди знали, что это реально, ученые хотели бы узнать больше. Атлас был бы впереди, продвигая разработки и истощая то, что осталось. — В чем проблема? — Магия пронизывает Ремнант и кристаллизуется. Она должна как-то храниться, не так ли? — Пыль. — Пыль, — согласилась она. — Такое невинное название для чистой энергии Богов, кристаллизованной и хранящейся в коре Ремнанта, чтобы извлекаться тысячелетиями. Когда Боги оставались, их сила поддерживала бы её, но сейчас у нас ограниченный запас. И как человечество использует это…? Они добывают её. Измельчают её. Очищают её. Они превращают её в лампочки, телевидение и топливо, чтобы сэкономить себе десять минут до местного магазина на углу! Они используют её для обогрева своих домов и массового производства игрушек. Они сжигают тот самый ресурс, который поддерживает нас в живых, и делают это ради удобства. Салем была эко-террористкой? Нет. Это не имело смысла. — Ты говоришь, что делаешь то, что делаешь, чтобы помочь человечеству? — Помочь им? О нет, пожалуйста, не пойми меня неправильно. Я делаю то, что делаю, чтобы сохранить магию Ремнанта. Человечество зашло слишком далеко. Лучший вариант сейчас — искоренить их и начать заново. Новая раса, которая не будет знать ничего о магии, ничего о пыли и которая будет жить более экономной жизнью. Это позволит оставшейся пыли прослужить дольше, сохраняя жизнь Ремнанта. — Сохраняя твою жизнь, — отметил он. — Я вечна, как ты хорошо знаешь. — Но Ремнант — нет. Это, решил он, рисовало слишком понятную картину. Салем не заботилась о планете, окружающей среде или людях на ней, только о том, что если она придет в упадок, треснет в пыль или станет бесплодной пустошью, это будет вечной тюрьмой для нее. Если Озпин умрет тогда, он может остаться мертвым, без других людей, чтобы вселиться в них, но она не могла умереть таким же образом. Салем будет обречена на вечность на камне. Одна. Любой стал бы бороться с этим. Одиночное заключение уже могло свести людей с ума. Насколько хуже была бы эта судьба-? И это произойдет в конечном итоге. Рано или поздно конечный ресурс иссякнет, но как скоро это произойдет, может зависеть от того, как быстро люди его используют. SDC уже сообщили о нехватке пыли. Если это правда, мы стремительно несемся к следующему Катаклизму. Тому, который они могут не пережить. Саммер в какой-то момент рассказа снова упала на свое место, бледная и дрожащая. То, что человечество было ответственно за это, не было таким уж шоком. Дело в том, что может быть обрыв, к которому они бегут. И он может быть близко. — Я не… Это. — Он зажмурился. — Должен быть лучший способ. Убийство всех — не правильный ответ. — Оно не будет полностью уничтожено. Как в Убежище, некоторым будет позволено выжить. Те, кто служит мне, в первую очередь. Они будут жить, чтобы увидеть новую эпоху. И, возможно, ты тоже. Озма не увидит будущего, Ашари, но ты и я могли бы создать новых Ашари вместе. Жон резко нажал пальцем на кнопку завершения вызова, но не без слов: — Не. Заинтересован. Яростно он швырнул свиток прочь. К его разочарованию, тот не взорвался с визгом демонического воя. Вместо этого он отскочил от стены, треснул экраном, но в остальном остался в одном куске. Глупая прочная инженерия. — Ну, — нестабильно выдохнула Саммер. — Это было нечто. — Теперь довольна? — У нас есть некоторые ответы. Я бы сказала, что это того стоило. — Верно. — Жон ущипнул переносицу и наклонился вперед. — Полагаю, это отвечает на некоторые вопросы, которые у меня были, особенно на то, почему Ваттс, Хейзел и другие вообще были верны ей в первую очередь. То есть, я знаю, что у них были свои причины ненавидеть Озпина и все такое, но присоединиться к кому-то, кто буквально хочет уничтожить тот самый вид, к которому ты принадлежишь? Не очень умно, не так ли? Однако, если им было обещано выживание и шанс править следующим видом, который появится, то это другое дело. Предположительно, они стали бы самыми могущественными людьми Нового Ремнанта, мира, управляемого Салем и её окружением. Лайонхарт, должно быть, тоже хотел быть частью этого. Он всегда задавался вопросом. Почему кто-то вроде Синдер, которая уважала только свою собственную силу, встала бы на сторону Салем? Это имело гораздо больше смысла, чем то, что она просто была безумна без всякой причины. — Есть еще кое-что, — сказала Саммер, нервно хихикая. — Что? — Королева всего Зла хотела секса по телефону! — Угх. — Он обхватил голову руками. — Могу я вычистить эту мысль из своего мозга? — М-может, ты мог бы соблазнить ее, чтобы она остановилась! — Саммер хихикнула, скорее паникуя и цепляясь за все, что могла, чем искренне наслаждаясь. — Может, нам стоит отправить тебя в Земли Гримм в смокинге. Держу пари, она забудет о завоевании вообще, если ты будешь достаточно долго `отвлекать` ее. — Даже если бы она была последним полуразумным организмом на Ремнанте. — Он встал, двинулся к свитку, а затем передумал и оставил его там. — Я собираюсь поесть и постараться забыть, что это когда-либо случилось. Мне не нужно говорить тебе, чтобы ты сохранила это в секрете, не так ли? — Кто бы мне вообще поверил?! — Да, я так и думал.

***

Столовая была заполнена к тому времени, когда он прибыл, и лишь немногие обратили на него внимание. Он нашел тихий столик в углу у одного из высоких окон и сел со своей яичницей и беконом, разрезая их и позволяя своим глазам блуждать. Шок рыжих волос указывал на Пирру, которая, к его удивлению, разговаривала с Реном и Норой. Не было Жона, чтобы дополнить команду, но он все равно улыбнулся. Это зрелище не причиняло боли, как прошлой ночью, и он ел, наблюдая, как они смеются. Пирра явно была в лучшем настроении, зная, что её семья в безопасности. — Папа. Говоря о семье. Он подвинулся по скамейке, чтобы Эмеральд могла занять место рядом с ним. Она, казалось, удивилась, когда он обнял её рукой, но она прильнула к нему, не заботясь о тех, кто смотрит, обнимая его в ответ. — Привет, малышка. Как ты? — Я в порядке. А ты как? — Здоров, крепок и полон сил. И голоден тоже. — Он откусил картофельную котлету и подмигнул ей, а затем повернулся к её партнеру. — И доброе утро, Жон. — Было странно разговаривать с самим собой. — Надеюсь, Эмеральд хорошо к тебе относится. — Мы ладим, — сообщил его более молодая версия. Одной из самых сложных вещей было смотреть на себя и замечать различия между этой версией и собой в том возрасте. Когда он думал о том, каким он был в молодости, он, как правило, был намного более критичным. Возможно, несправедливо. Он был слабым, конечно, но не настолько слабым. Этот Жон был явно сильнее, чем он сам в том возрасте, но он все равно замечал небольшие проявления неуверенности или недостаток уверенности и чувствовал себя оскорбленным этим. Думаю, каждый испытывает смущение от того, каким он был в детстве. — Рад это слышать. Сегодня без команды? — Рано, — сказала Эмеральд, как будто это объясняло всё. Увидев его озадаченный взгляд, она добавила: — Рано утром в выходной. Янг не просыпается до десяти. — Ааа. А Сан? — В Вейле, — сообщил младший Жон. — Он покупает пыль. Жон поморщился, скрывая это за долгим глотком апельсинового сока. Просто знание того, что представляет собой пыль, и как небрежно люди говорили о ней, было проблемой сейчас. Это будет еще худшей проблемой для Винтер, когда он расскажет ей, а ему действительно нужно было это сделать. Они не могли закрыть SDC, однако. Люди полагались на пыль. Она была частью их жизней. Нельзя было просто отобрать телевизоры, свитки, автомобили и медицинское оборудование, не говоря уже о топливе, которое питало сами заводы, перерабатывающие их пищу. Они не могли игнорировать и то, чем она являлась. Может быть, у Озпина были бы ответы. Или, по крайней мере, он должен объяснить, почему он, зная, что такое пыль и насколько она конечна, позволил SDC и человечеству в целом обрабатывать её. SDC также нельзя было полностью винить. Они были компанией по переработке, но они не могли бы существовать без спроса на пыль в первую очередь. Очевидно, яйцо появилось раньше курицы в этом сценарии. — Папа, мы говорили с Вернал. — А? — Татуировка, — напомнила она ему. — О, точно. — Он говорил тихо. Честно говоря, он почти забыл об этом из-за похищения Пирры, а потом и этого. — Что у тебя для меня? Эмеральд достала свой свиток и положила его на стол, набирая четырехзначный пароль, чтобы он мог получить доступ. — Сообщение от Вернал, — сказала она, когда он взял его. Она могла бы открыть его сама и избавить себя от смущения, когда её отец просматривает её сообщения. Он старался открыть только сообщение от Вернал и даже не взглянуть на другие. Даже если она не понимала, почему ей может понадобиться такая конфиденциальность, он бы уважал это. Он собирался подумать, что у Эмеральд не могло быть ничего непристойного на свитке, когда текст открыл полное изображение обнаженной девушки. Обнаженной восемнадцатилетней девушки, к счастью, но все же слишком молодой, чтобы он мог её видеть! — Эмеральд- — Смотри внимательнее! — выпалил его младший я, красный от смущения. — Это… — Он прошептал. — Это Синдер. Это была она, и, к счастью, пар из того, что казалось женской раздевалкой, не позволял ему увидеть кого-либо еще против их воли. Или против его. Он сделал бы исключение для женщины, убившей Пирру, даже если не было уверенности, что она все еще работает на Салем. До сих пор, то есть. В центре спины Синдер, между лопатками, была та же татуировка Ашари, которая теперь была на младшем Жоне. Та, о которой должны были знать только три человека на Ремнанте. Он, Озпин и Салем. И Синдер не была одной из фигур Озпина. Или его. — Мы точно знаем, что у Блейк её нет, — сказала Эмеральд. — Ни у кого больше, насколько мы можем судить. Жон тоже осмотрел парней. — Столько, сколько мог, мистер Ашари. Я мог пропустить некоторых на старших курсах. — Нет. Этого достаточно. Вы хорошо поработали. То, что у Блейк её нет, было облегчением. Он думал… Нет, не стоило думать об этом. Блейк была его ошибкой, и у него все еще могло быть время исправить её. Ошибка, которую он должен был исправить. Да, она могла ненавидеть его, но не всегда. Если бы он бросил её сейчас, он бы плюнул на память о хорошем друге. Сложном друге, но все же хорошем. — Что нам делать с Синдер? — спросила Эмеральд. — Ничего. — Ничего?! Мы игнорируем её? — Нет. Ты игнорируешь её. — Он погладил Эмеральд по голове, прищурив глаза на темноволосую женщину с другого конца комнаты. Синдер не заметила, слишком занятая поддержанием своего прикрытия с Вернал, Велвет и Коко. — Я займусь ею лично.