Реликвия будущего

Оскар был скучным. Это не его вина, бедный парень просто занимался своими делами, когда Озпин паразитически запрыгнул в его голову и сказал, что они отправляются в приключение, но это не меняло того факта, что четыре часа слежки за ним через леса Мистраля были одними из самых скучных в жизни Жона. Пейзаж был одинаковым, Гримм отсутствовали, а темп Оскара был просто раздражающим. Опять же, не вина мальчика. Он был фермером. Можно было бы подумать, что жизнь в дикой природе дала бы некоторое понимание, как скрывать свои следы. Следовать за ним было не вопросом оставаться в поле зрения, а бродить за очевидным следом, который он оставлял. Подобраться ближе означало быть замеченным, когда лес был настолько густым. Чтобы видеть Оскара, ему пришлось бы находиться в пределах восьми или десяти метров. Озпин бы точно заметил. Блеск цвета впереди заставил Жона остановиться и снова отступить. Ещё один перерыв. Выносливость Оскара оставляла желать лучшего — и да, это не его вина. Ему приходилось постоянно напоминать себе об этом. Все обычно проигрывают по сравнению с идеализированными образами в твоей голове, особенно когда эти образы на много лет старше. Оскар мог бы стать достойным охотником позже, но он не был им сейчас. Ему было четырнадцать. И это было заметно. Присев у толстого дерева, Жон вытащил плитку рациона и флягу. По крайней мере, он был готов к долгому пути. Жевательная плитка была полна углеводов и калорий и на вкус была как апельсин, занимающийся сексом с ананасом, в то время как шоколад наблюдал за ними как вуайерист. Всего было слишком много, и на то, чтобы разжевать и проглотить её, уходило вдвое больше времени, чем было комфортно, после чего она падала в желудок как свинец. Они сохранялись долгое время — факт, в который Жон вполне мог поверить, потому что даже бактерии избегали бы этого дерьма. Раньше никто не послал бы меня на задание по слежке, подумал он причудливо. Это был вид работы для Блейк, если она у вас была, и, возможно, для Рена и Руби в крайнем случае. Вайсс, если вы были в отчаянии и действительно хотели получить потом нагоняй. Он был так же незаметен, как Нора, хотя немного тише, и гораздо лучше подходил на роль бойца переднего края. Им действительно повезло тогда, не так ли? Команда JNPR так хорошо сработалась и дополняла слабости друг друга, в то время как команда RNJR делала то же самое. Это случай, когда люди естественным образом заполняют пробелы, или они просто были особенными? Он не мог сказать наверняка, поскольку единственной полной командой, с которой они взаимодействовали после, были Ace-Ops, а те были специально созданы для совместной работы. Интересно, как моя команда Специалистов поживает. Девушка Чарли, должно быть, уже родила их ребенка, а Дельта и Эхо, вероятно, отдыхают теперь, когда война с Белым Клыком закончилась. Винтер будет хорошо с ними обращаться. Может быть, Фокстроту теперь лучше ладить со своим стариком, теперь когда он вытащил палку из своей задницы. Посмеиваясь, он закончил свою трапезу и запил её минеральной водой. Специалисты были командой, которая впервые не распалась из-за смерти или отчаяния. Они просто разошлись своими путями и поддерживали связь. Вот как должно быть. Это давало ему надежду на будущее. Выглянув из-за дерева, он увидел, что Оскар ещё не двинулся с места. Зная его, это продлится как минимум час. Озпин, вероятно, жаловался в его голове на темп. С тихим вздохом Жон вытянул ноги и посмотрел на небо. Солнце взошло только час назад, и с любой удачей Синдер уже выполнила свою задачу и встретилась с Райвен. — Интересно, как там Эмеральд…

***

Эмеральд споткнулась, отступая назад, прижав руку к сердцу, с лица сошла вся кровь. Её ноги ударились о стул и опрокинули его, она упала через него на пол, где отбивалась обеими ногами, медленно отталкиваясь. — Нет, — прошептала она, голос треснул. — Нет, этого не может быть… Монстр нависал над ней. — Может. — Нет! Не может быть! — Напиши своему отцу. Он скажет тебе, что это правда. — Нет! Это невозможно! — Это возможно, Эмеральд. Жон сказал, что я могу жить с вами на школьных каникулах. — Вернал направилась к ней, хищно улыбаясь. — Эмеральд, я и есть твоя новая соседка. Саммер услышала долгий вой за несколько секунд до того, как дверь в её кабинет с грохотом распахнулась. Эмеральд ввалилась кувырком, приземлившись на спину, выпрямившись, а затем практически подползла к ней. — Тётя Саммер! Тётя Саммер! Помоги! — Что случилось? — Саммер потянулась за оружием. — Что происходит? — Папа позволяет Вернал жить с нами! Оружие опустилось. Саммер вздохнула, положила его и снова села за свой стол, уныло глядя на домашнюю работу, которую она отодвинула и разбросала по комнате в момент беспокойства за безопасность своей неофициальной племянницы. — Дорогая… — Нет. Этого не может быть. — Эмеральд поднялась и бросилась к её столу, ударив по нему обеими руками. — Тётя Саммер, пожалуйста, ты должна заставить его понять. Папа слушает тебя! — О, Эмеральд. — Саммер усмехнулась и погладила её по голове. — Это мило с твоей стороны, но твой отец не слушает меня. Он слишком упрямый. Ты единственная, кого он действительно слушает, а остальным просто приходится бегать за ним. — Ч-ч-что мне делать? Скажи, что делать. Такие моменты заставляли её сердце парить. Прошло так много времени с тех пор, как Руби и Янг смотрели на неё так. Они были слишком взрослыми, чтобы нуждаться в маминых советах, и Янг просто отмахнулась бы с «конечно, мама», если бы она предложила что-нибудь. — Ну, ты можешь попробовать поладить с ней… — Невозможно. Что дальше? Саммер закатила глаза. — А как насчёт того, чтобы терпеть её. — Нет. Можем мы перейти к части о том, как избавиться от неё? Ах. Эмеральд хотела оставить папочку только себе. Саммер уделила момент, чтобы вспомнить более сладкое время, когда Руби и Янг были такими, всегда висели на руках Тайяна, как на спортивном снаряде. Тай бегал по дому, а они радостно визжали. Глупые подростки. Почему дети не остаются милыми и очаровательными навсегда? — Тётя Саммер? Ах да. Эмеральд. — Эм, дорогая. Иди сюда. — Саммер похлопала себя по коленям и чуть не расплакалась от радости, когда Эмеральд, без колебаний, запрыгнула на них и позволила Саммер погладить её по голове. — Я знаю, что может быть страшно делить кого-то, кого ты любишь, с другим человеком. Также может быть трудно впустить кого-то нового в свою жизнь, особенно если так долго были только вы двое, но постарайся взглянуть на ситуацию и с точки зрения Вернал. — Вернал — пизда. — Эмеральд! — Извини, — пробормотала она мило. — Вернал — сука. Не намного лучше, но гораздо лучше, чем то слово! Жон никогда так не говорил, так что это должно быть что-то, что она подхватила на улице. Или от Янг, зная её старшую. Вернал действительно была немного грубой. Это было всё, что Саммер могла сказать, когда речь шла об оскорблении ученика, но она не была слепой к тому, как Вернал любила крепко бить Янг в спортзале ASH. Матери не должны ненавидеть других детей за то, что они причиняют боль их детям, но трудно было этого не делать. — Вернал сложная… Эмеральд подняла взгляд. — Папа говорит, что люди говорят «сложная», когда на самом деле они имеют в виду, что ненавидят их, но не могут этого сказать. … … — Твой папа тоже сложный. — Справедливо. — Это был, пожалуй, единственный раз, когда Эмеральд позволила бы кому-то оскорбить её отца. — Несмотря на то, что они оба «сложные», ты должна помнить, что твой отец действительно тренировал Вернал очень давно. Я не собираюсь говорить, что один из вас важнее другого, потому что ты появилась первой или что-то в этом роде, но она, вероятно, считает несправедливым, что ты получила всё, а она — нет. — Саммер убрала волосы с её лица. — Неужели так сложно делиться? Вы живёте в довольно большом доме. — У Вернал эго больше… — Я не думаю, что твоё меньше, — поддразнила Саммер. — Или твоего отца. Эмеральд надула губы, глядя на неё. — Есть одна вещь, которую ты можешь сделать, чтобы отомстить Вернал, — сказала она. И тут же привлекла внимание девушки. — Это сложно, правда. Тебе не понравится это делать. Но если ты правильно справишься, ты будешь улыбаться, а она останется ворчать в поражении. — Скажи мне! Крючок, леска и грузило. Саммер не вырастила двоих детей, не выучив несколько приёмов. — Тебе нужно перемилить её. У Эмеральд глаза скрестились. — Перемилить…? — Да. Приветствуй её в своём доме и будь милой и сладкой с ней всегда. Предлагай ей напитки, позволяй ей пользоваться своей комнатой и будь самой милой маленькой хозяйкой, какой только можешь быть. — Саммер наблюдала, как крутятся шестерёнки в голове Эмеральд. — Если ты всегда будешь идеально милой, то это значит, что она тоже должна быть такой, потому что если она хоть раз выйдет за рамки, будет очевидно, кто виноват. — И она попадёт в неприятности! — Именно. Если вы обе будете драться и спорить, Жон отругает вас обеих, но если ты стараешься изо всех сил и это очевидно, он заметит и займётся Вернал вместо этого. — Конечно, это, несомненно, вызвало бы соревновательный дух у Вернал, но если бы это означало, что обе соревнуются в том, чтобы быть милыми девочками, она не думала, что Жон будет расстроен. — А Вернал не может быть милой! — торжествовала Эмеральд. — Её тело не позволяет этого. — А? — Вернал — воплощение зла, — объяснила Эмеральд с абсолютной уверенностью ребёнка. — Поэтому она не сможет быть такой же хорошей, как я, и папа выбросит её из дома, а я смогу смеяться из окна и выбрасывать её вещи вместе с ней. Ладно, это немного экстремально, Эмеральд пытается защитить своё место разрушительницы семьи? Ну, она предположила, что это не имеет значения, поскольку Жон никогда не выбросит кого-то вот так. — Конечно. Конечно. — Саммер хихикнула и подпрыгнула семнадцатилетнюю девочку на колене. Так мило! — И ты знаешь, что если Вернал когда-нибудь станет слишком тяжёлой для тебя на школьных каникулах, ты всегда можешь провести выходные или два у нас. — Правда? — Конечно. Дядя Тай обожает тебя, и ты лучшая подруга моих девочек. Ты можешь спрятаться в нашем доме, когда тебе нужен перерыв от неё. — В крайнем случае, Янг позволит ей выпустить пар и проклинать Вернал. И правда, Жон, убегаешь следить за Озпином «после» того, как говоришь Вернал, что она может остаться с тобой? Он действительно был упрямым идиотом.

***

Синдер ухмыльнулась, входя обратно в лагерь Бранвенов с Роландом и своей свитой позади. Часовые увидели её приближение и отступили, возможно, ещё не боясь её, но зная, что она пришла с одобрения как Жона, так и Райвен. Это заслужило ей должное уважение. — Роланд. — Ей было приятно, как он пришёл, когда она позвала. — Я могу доверить тебе распустить наших маленьких помощников, да? Я доложу Райвен. — Хм. Я позабочусь об этом. Еда там, где ты можешь её взять. Не жди, что кто-то даст тебе её. Она смотрела на него, когда он уходил, размышляя на мгновение, должно ли это быть оскорблением или искренним предупреждением. Он не казался мелочным, и она доказала свою ценность, разгромив три лагеря. Значит, искренний совет. По крайней мере, пока не доказано иное. Племя Бранвен разбило лагерь грубым кругом вокруг высокой палатки Райвен в центре, вокруг которой было небольшое открытое пространство, где люди собирались, когда она отдавала приказы. Остальные палатки могли выглядеть беспорядочно установленными, но она могла видеть в этом порядок. Четыре стороны света были оставлены чистыми, длинными и широкими аллеями, позволяющими передвигаться в основных направлениях, с палатками, более беспорядочно установленными между этими точками. В этом, вероятно, также была иерархия, хотя она не могла понять, что это было с первого взгляда. Либо самые могущественные люди были ближе к центру, либо, возможно, наоборот. Они могли разместить своих целителей и ремесленников у центра, а более сильных бойцов по краям, готовых реагировать, если часовые поднимут тревогу. Это могло выглядеть хаотично сначала, но племя работало как хорошо смазанный механизм, и так и должно было быть, учитывая, что оно существовало десятилетиями. Судя по тому, что Роланд предположил о взаимодействии Жона с ними, клан ценит силу и хитрость превыше всего. Удобно, если это позволит ей заявить о своих претензиях рано. Синдер протиснулась через немногих людей, которые были на ногах, направляясь к одному из мест, откуда она видела поднимающийся дым. Просвет в палатках образовался вокруг кипящего котла на нарубленных брёвнах. Крупная женщина с широкими плечами и мужским лицом стояла над котлом, помешивая толстой деревянной ложкой. Небольшая стопка мисок стояла рядом, все разноцветные и разных размеров, возможно, краденые товары. Вокруг стояла небольшая группа, в которую Синдер вошла, пробиваясь вперёд. Бандиты сзади ворчали, но не боролись с ней. Один из них спереди, однако, схватил её за руку и оттащил назад. — Отвали, — прорычал он. — Я был тут первым. Пальцы Синдер поймали его запястье, скрутили и сжали. Нервы скрипели о кость, заставив его упасть на одно колено с удивлённым криком. Первое, что она заметила, было то, что хотя несколько человек оглянулись, никто не выглядел обеспокоенным или чрезмерно встревоженным. Она правильно прочитала атмосферу. — Ты был здесь первым, — признала она, — но с каких пор это имеет значение? — Поставив ногу ему на грудь, она отпустила его руку и дала твёрдый, но не слишком угрожающий толчок. Достаточно, чтобы сбить его на землю, не причинив вреда. Акулы и другие хищные животные сражались таким образом, часто чтобы продемонстрировать доминирование, не причиняя вреда ни одной из сторон. В дикой природе травмы от такой борьбы могли оказаться смертельными, и с ограниченным медицинским оборудованием, присущим такому племени, как это, могло быть то же самое. Хотя она могла жестоко навредить и даже убить кого-то, племя могло смотреть на это косо. Это не сила — убивать всех, кто пересекает тебя. Так рождается психопатия. Никто больше не бросил ей вызов, и Синдер пробилась в первый ряд и ждала, скрестив руки. Гораздо более старые мужчины и женщины осматривали её с ног до головы, некоторые ухмылялись, другие кивали. Это были лучшие из людей Райвен, достаточно мудрые, чтобы знать, что пол, возраст и внешность значили так мало, когда дело доходило до дела. По-видимому, уважаемая профессия тоже имела значение. Повар явно не была достаточно сильной, чтобы отбиться от кого-либо, и тем не менее все ждали, пока она объявит, что еда готова. Никогда не расстраивай человека, который имеет дело с едой, говорят. Это относится и к племенам бандитов. Как забавно. Это, вероятно, относилось и к медикам, и к травникам, тем, кто лечил раненых. — Ладно, — фыркнула женщина, поднимая миску. — Еда готова. Синдер не рвалась быть первой. Хотя она была уверена, что могла бы, это расстроило бы слишком многих людей. Её миска пришла пятой, что было уважительно, учитывая её относительную новизну. Бульон был свиной и говяжий, судя по запаху, настоящий костный бульон, кипяченный долгие часы, с богатыми свиными шкварками и жиром, плавающим среди крупных кусков овощей и ломтиков приготовленной говядины. Это согрело её душу больше, чем она думала, и она устроилась на упавшем бревне, превращённом в ряд сидений, сидя со старшими бандитами. Удивительно, но на вкус это было так же хорошо, как и выглядело. Либо у Бранвенов была блестящая идея захватить и поработить первоклассных поваров, либо конкуренция быть самым сильным также применялась к обычным задачам. Это было возможно, предположила она. Точно так же, как племя почитало силу превыше всего, возможно, была такая же жёсткая конкуренция среди ремесленников. Лучшие повара могли получить лучшую долю добычи, и они, безусловно, нашли бы большее положение, поскольку самые сильные бандиты стекались, чтобы есть их пищу, и своим присутствием оказывали поддержку и доверие повару. Какой уникально интересный способ функционирования этого племени, подумала она. Грубый и простой, но специализация, безусловно, работает, если они смогли избегать и Гримм, и охотников так долго. Выживание наиболее приспособленных. Сильные добивались успеха, а слабые учились становиться сильными, либо в бою, либо, если это не подходило, в каком-то ремесле, которое племя сочло бы полезным. Облизав пальцы, Синдер последовала примеру старейшин и вернула миски в стопку. Маленький ребёнок лет десяти, возможно, дочь или другой родственник повара, принял их и начал мыть. В силу того, что он находился в тени повара, никто из бандитов не смел причинить ребёнку неприятности. Если бы они это сделали, они могли бы обнаружить, что еда исчезает. Синдер улыбнулась и направилась к центру, отказываясь уступать дорогу кому-либо на своём пути. Поднимаясь по деревянным ступенькам к палатке Райвен, она подумала о том, чтобы войти, но затем решила, что лучше этого не делать, и несколько раз топнула ногой по дереву. — Входи. — Райвен подняла взгляд от своего прекрасного клинка, когда Синдер это сделала, сузив глаза. — Ты. Лагеря SDC позаботились? — Да. — Потери? — Никаких среди племени или лагерей. Мне удалось расправиться со всеми, не будучи обнаруженной. — Адекватно. — Райвен вернулась к своему оружию, не заметив вспышки раздражения, промелькнувшей на лице Синдер. Это было что угодно, но не адекватно. — Его здесь нет. Занят поисками Озпина. Это может занять некоторое время. Синдер кивнула. Этого следовало ожидать. В конце концов, Мистраль был большим местом, и прошла всего одна ночь. — Я полагаю, он придумал предлоги, чтобы вытащить меня из Маяка как минимум на неделю. Он оставил какие-нибудь инструкции о том, что я должна делать, пока он занят? — Нет. Никаких? Синдер нахмурилась. — Однако. — Райвен встала и выхватила свой меч в сторону. — Я думаю, что он упомянул о моей тренировке тебя. Идеально. Значит, он не забыл о ней; скорее, Райвен играла в игры. Как недостойно её. Тем не менее, нельзя было сомневаться в силе этой женщины. Такая тренировка, если она будет хоть как-то похожа на тренировку Ашари, будет более чем стоящей. — Я должна быть твоей ученицей? — Ха. Нет. Эта позиция имеет вес внутри племени. — Райвен направила меч на неё. — У тебя его нет. Я буду сражаться с тобой, и я побью тебя, и из этого ты будешь учиться, или ты будешь страдать. Племя не даст тебе ничего. Всё, что ты хочешь, ты должна взять. В свою очередь, покажи слабость, и племя возьмёт у тебя. Возможно, твоё время, твои вещи или даже твоё тело. Это была её тренировка, значит? Быть ослабленной и брошенной волкам. Они попытаются съесть её заживо, и ей придётся выбирать между тем, чтобы позволить это или бороться за каждый кусок. Это было многое, в основном жестокое, но она не из тех, кто беспокоится об этом. Стоя высоко, она подняла голову. — Очень хорошо. Я поднимусь внутри племени, если должна. Каково отношение племени к убийству? — Убей кого-то из наших, и племя разорвёт тебя на части. У тебя есть разногласия, ты разбираешься с ними. Кто-то заходит слишком далеко. — Улыбка Райвен стала шире. — Убедись, что я не услышу о том, что с ними происходит. Племя подобно стае волков. Заработай своё место, и тебя будут уважать; веди себя как бешеная собака, и тебя усыпят. — И это сделает меня сильнее? — Это сработало для Вернал. Глаза Синдер расширились. — Хорошо. Я принимаю. Райвен усмехнулась. — Глупая девчонка. — Клинок поднялся. — Я не давала тебе выбора.

***

Оскар достиг маленькой деревни до заката, избавив их обоих от необходимости разбивать лагерь в дикой местности. Деревня была маленькой, максимум около двухсот человек, добывающих средства к существованию в дикой природе, либо живущих за счёт земли, либо экспортирующих меха и мясо. Не было никаких специальных ферм, о которых можно было бы говорить, хотя, несомненно, внутри были бы небольшие сады для овощей. Еда всегда хорошо торговалась на Ремнанте. Население в городах продолжало увеличиваться, и самой большой проблемой было защитить достаточно земли для выращивания урожая. Таким образом, каждая маленькая деревня и город, которые смогли выжить, обеспечивали доход, пока они занимались сельским хозяйством. Жон позволил Оскару войти за целых два часа до того, как вошёл сам. К этому времени тот уже поел и лёг спать, что позволило ему войти без труда и сделать то же самое с натянутым капюшоном. — Стой там, — сказал охранник на стене. — Ужасно поздно находиться снаружи. — Именно поэтому я хочу войти, — весело ответил Жон, опуская капюшон. Это было то, что человек хотел видеть, возможно, чтобы оценить его лицо или посмотреть на фаунские черты. — Я ищу, где переночевать, и утром двинусь дальше. — Путешествуешь? — В Вейл. Хочу поймать лодку на западном побережье. — Опасные времена, чтобы быть на улице, — сказал мужчина, уже отпирая маленькую дверь у основания ворот. — Хотя у тебя вид охотника. Я правильно понимаю? — Да. — Жон открыл свой белый военный плащ Атласа, чтобы показать свой меч. Поскольку от него этого ожидали, он спросил: — Были ли какие-нибудь проблемы с Гримм в этом районе? — Ничего такого. В последнее время было очень тихо. — Охранник впустил его и начал запирать дверь позади. — Я бы сказал, что это подозрительно, но они приходят и уходят, как времена года. Всегда тихо в это время. Становится хуже, когда наступает зима. — Значит, работы для охотника нет? — Боюсь, что нет. Извини. — Не стоит. Меньше Гримм — всегда хорошие новости. Есть ли здесь гостиница или постой? — Ратуша сдаёт комнаты, — ответил мужчина, указывая своим факелом на приземистое здание, которое было всего в один этаж, но растягивалось вширь, как удлинённый амбар. Внутри горел свет, был слышен звук болтовни и смеха. — Мы недостаточно большие, чтобы иметь настоящий бар, поэтому мэр ведёт небольшую деятельность в зале. Хорошая еда и питьё. Охота здесь процветает. — Я заметил отсутствие ферм… — Дикие кабаны и олени в изобилии. У нас есть торговое соглашение с Мистралем. Это не много, но достаточно, чтобы нам прожить, и пока мы не вырастем слишком сильно, Гримм в основном оставляют нас в покое. Помогает то, что наши охотники могут сбивать отставших. Конечно, не так хорошо, как один из ваших, но достаточно, чтобы справиться с редким Беоуольфом. Аванпосты и приграничные деревни должны были обходиться тем, что у них было. Анселю повезло в этом отношении, поскольку это была настолько идиллическая местность, что она превратилась в прославленную деревню для пенсионеров-охотников. Пожилые там могли отбиваться от Гримм, если им приходилось, и поскольку большинство семей охотников воспитывали новых охотников, это означало, что Ансель имел более квалифицированную защиту, чем большинство других мест. Только Патч превосходил его, и это потому что там был Сигнал. Ополчения были более распространены в отдалённых местах. Средний человек не мог надеяться противостоять даже одному Гримм, но четверо или пятеро, работающих сообща, могли. Копья могли удерживать их достаточно долго, чтобы сбить их, в то время как охотники и звероловы могли заниматься своим ремеслом. Иногда единственной защитой были шипованные баррикады и камни, перебрасываемые через стены. Эти вещи никогда не защитили бы от стаи Гримм, но обычно их было достаточно, чтобы справиться с одним или двумя. Ратуша была грубо построена внутри, деревянный пол и несколько столов различных форм и размеров, некоторые из которых имели сиденья, а другие были деревянными ящиками с одеялами сверху. Даже стулья, которые у них были, явно были сделаны вручную местными жителями. Барная стойка была такой же, вполне очевидно деревянный каркас, построенный над и вокруг ящиков и бочек. Жон осмотрел маленький интерьер в поисках Оскара и только опустил капюшон, когда убедился, что он один. Оскар, должно быть, спал. Рискованно. Если бы Тириан или Хейзел напали, у него не было бы предупреждения. Возможно, Озпин знал это и принял риск. Для него это было легко, поскольку если бы Оскар погиб, он перешёл бы в новое тело. Он очень сомневался, что Оскар был достаточно осведомлён об опасности. — Эй, привет. — Жон подошёл к человеку за стойкой, вероятно, мэру. Он положил несколько лиен на стойку и занял табурет. — Я возьму всё, что есть в наличии, и что-нибудь выпить. — Пирог с диким кабаном и элем. Эль, фруктовые соки или чай для питья. — Тогда я возьму двойную порцию эля. — Жон подождал, пока человек приготовит это, крикнув на кухню, чтобы принесли пирог со стейком и элем. Запах был прекрасен. — Вообще-то я ищу кое-кого, — сказал он, когда человек вернулся. Он положил ещё несколько лиен. — И я готов заплатить за информацию. — Хм. — Мэр не взял их. — Зависит от того, что вы ищете. — Ничего плохого. — Перевернув свой свиток, он показал фотографию Хейзела. Не было необходимости спрашивать об Оскаре, так как он знал, что тот здесь, и потому что человек, вероятно, не чувствовал бы себя комфортно, выдавая ребёнка. Проявление интереса к нему гарантировало бы, что Оскара предупредят о странном человеке, который его ищет. — Этот человек — разыскиваемый преступник. У меня есть основания полагать, что он может быть в этом районе. — Опасен? — Не для вас или деревни. Он не из тех, кто вымещает свою злость на невиновных. Но да, он опасен. Разыскивается за участие в деле о государственной измене Лайонхарта. Вы слышали об этом? — Слышал ли я? — Мужчина плюнул на пол. — Отбросы, вот кто этот ублюдок. Отправлять наших хороших охотников на смерть и иметь наглость учить студентов тоже? Я рад, что он мёртв. Даже не могу себе представить, каково это было бы иметь кого-то подобного, присматривающего за твоими детьми. — Наконец, он взял деньги, убрав их. — Я его не видел, но знаю, кто мог. Тот парень там. — Он кивнул на стол с четырьмя крупными мужчинами, одетыми в кожаные куртки. — Тот в середине — Хенрик. Он руководит деревенской стражей. Пойдём. Я представлю тебя. Мужчины за столом подняли глаза, когда они приблизились, глаза скользнули по Жону и классифицировали его так, как это делает каждый, кто привык к бою. Оценивали, насколько он опасен, осматривали его оружие и где его руки. Жон демонстративно сделал глоток, отводя взгляд от них обоих, чтобы показать, что он не запуган, но и не представляет угрозы. — Хенрик. Этот человек — охотник из другого города, ищет преступника. Никого, кого я видел, так что они не входили, но я сказал, что у тебя может быть что-то. — Может быть. — У Хенрика был хриплый голос и серо-чёрные волосы, спадающие по обеим сторонам лица занавесом. На его губе был маленький шрам, где что-то, вероятно, животное, оторвало часть плоти. Несмотря на то, что это придавало ему кривой вид, он всё ещё мог дружелюбно улыбаться. Его кожаная куртка была серого цвета, а брюки — тёмно-коричневыми. Сложенный композитный лук лежал у стола, а длинный охотничий нож висел на левом бедре. — Не могу ничего обещать, но я обычно охватываю немного больше территории. Зависит от того, кто спрашивает. — Кто-то, готовый купить вам всем выпивку, — сказал Жон, бросив щедрую сумму лиен мужчине. Он поймал их и перебрал, улыбка стала шире. — Что ж. Я весь внимание, путешественник. Кого ты ищешь? Босс, почему бы тебе не взять нам всем свежую порцию, — сказал он мэру, взяв свиток Жона и перевернув его. — Давайте посмотрим. Хм. О, он довольно большой. И опасный тоже. Я вижу это в его глазах. За что его разыскивают? — Заговор с целью государственной измены. — Измена? — Хенрик усмехнулся. — Короля не было веками. Как можно совершить государственную измену в наши дни? — Ты помогаешь директору Лайонхарту убивать охотников и подвергаешь опасности жизни детей в Хейвене, предавая Королевство Мистраль в то же время. — Ответ Жона заставил мужчин хмуриться. Улыбка Хенрика приобрела уродливый оттенок. — Ага. Это точно подойдёт. Но я его не видел. — Он передал свиток дальше. — Кто-нибудь из вас? Ноэль, ты дежурил у ворот вчера. Ты видел, чтобы кто-то подобный подходил к стенам? — Нет. Я бы запомнил такого большого ублюдка, если бы видел… — Я его видел! Все глаза обратились к самому молодому, хотя ему было не менее двадцати пяти, и он щеголял начинающейся бородой. Его серые глаза были широко открыты, голова отдёрнулась от свитка, как будто его только что обожгли. Хенрик наклонился вперёд, губы сжались. — Ты его видел, Тео? Где? Когда? Если кто-то вроде этого рядом с городом, мне нужно знать. — Не прошлой ночью, а ночью до этого, — вспомнил охотник. — Я был на поляне к западу отсюда, охотился на оленей. Знаете ту тропу, которая идёт вниз у реки? — Он жестикулировал, говоря, и хотя Жон не имел представления, где была река, найти её было бы нетрудно. — Я был готов выстрелить, когда что-то спугнуло оленя, а потом этот гигантский человек пришёл, чтобы наполнить свою флягу. — Это был он? — спросил Жон. — Ты уверен? Если ты видел издалека… — Это был он. — Мужчина застонал и провёл рукой по лицу. — Я знаю, потому что я, блядь, подошёл, чтобы высказать ему, что я думаю о том, как он прошёл перед выстрелом. Я выругал этого парня, сказал ему, что чуть не застрелил его случайно! Другие были шокированы новостями и чуть не случившейся смертью, но, зная, что их друг остался жив, они вместо этого смеялись над его смелостью. Ноэль хлопнул испуганного мужчину по плечу. — Теперь ты настоящий мужчина, Тео. Забудь об охоте на медведя. Ты обругал разыскиваемого охотника и выжил. — Тебе повезло, — указал Хенрик. — Что я тебе говорил о настороженности к незнакомцам? — Он не был вооружён, Рик. — Хейзел использует инъекции Пыли, чтобы усилить физическую силу, — сказал Жон. — У него может не быть оружия, но используя свою Пыль, он может ударить достаточно сильно, чтобы разбить сталь. Тебе повезло, — сказал он, подкрепляя сообщение, в то время как Хенрик кивал. — Впредь будь осторожен. Если кто-то бродит по дикой местности… — Это потому, что они достаточно хороши, чтобы не бояться Гримм, — закончил за него Хенрик. — Что произошло? Что он сказал? — В том-то и дело. Он извинился. — Тео махнул рукой, словно потерявшись в воспоминаниях. — Я не осознавал, каким, блядь, большим он был, пока не оказался перед ним и не начал переосмысливать свой жизненный выбор. Слишком поздно останавливаться к тому времени. — Что он сказал? — подтолкнул Жон. — После извинений за то, что спугнул оленя, он задал несколько вопросов. Сказал, что ищет своего младшего брата, который пропал. Спросил, не встречал ли я кого-нибудь по имени Озпин. Значит, он здесь. И ищет Оскара. Хотя он не знал, что это конкретно Оскар, иначе он бы использовал это имя. Хейзел, должно быть, предположил, что Озпин перехватит контроль мгновенно и будет использовать своё первоначальное имя. Может быть, в прошлом так и было. — Озпин? Разве это не имя покойного директора Маяка? — Я тоже так подумал. Он сказал мне, что ребёнок был назван в его честь. Конечно, я сказал ему, что мы маленькая деревня, и у нас нет никого с таким именем. Мы немного поболтали — он спросил о пути впереди, а я спросил, откуда он пришёл. — И? — спросил Хенрик. — Немного. Он сказал, что видел кабана по пути, и я рассказал ему о следующих нескольких деревнях. Он сказал, что направляется на восток, — добавил Тео, глядя на Жона. — Сказал, что думает, что этот ребёнок Озпин будет на пути в Вейл, и хотел перехватить его по дороге. — Он сглотнул. — Полагаю, это куча дерьма. Жон кивнул. — Это так. Спасибо за информацию. — Он дал Тео немного дополнительных лиен. — И не беспокойся о Хейзеле. Если он направляется на запад, у него не будет причин возвращаться сюда. С деревней всё будет в порядке. — Хорошо. — Хенрик вздохнул и сжал переносицу. — Чёрт возьми, Тео. Нам нужно поговорить о твоём восприятии обстановки. Желательно до того, как ты себя убьёшь. — Д-да. Думаю, я приму это… — А что насчёт тебя, путешественник? — спросил Хенрик. — Ты собираешься преследовать его? — Утром. Я останусь здесь на ночь и уйду до рассвета. — До того, как у Оскара будет причина проснуться. — С любой удачей я смогу выследить его, прежде чем он уйдёт намного дальше. Спасибо за помощь. Наслаждайтесь напитками. Он мог бы уйти вперёд и попытаться найти засаду, которую, вероятно, устанавливает Хейзел. Раньше у Озпина было преимущество в путешествии в Мистраль, и, таким образом, он скрывался среди десятков тысяч детей его возраста. Теперь это не так. Не было никакой уважительной причины для человека его возраста бродить одному, что означало, что Хейзел набросится на первого, кого увидит. Оскар выделялся как больной палец. Взяв маленькую комнату на ночь, Жон положил свой меч в угол и установил будильник на четыре часа. Не важно, беспокоил его Озпин или нет, просто не было никакой возможности, чтобы Оскар восстановился достаточно после такого долгого марша, чтобы проснуться так рано, пропустить завтрак и двигаться дальше. Было слишком опасно для кого-то его возраста и навыков путешествовать ночью. Когда Хейзел будет мёртв, он сможет раскрыть себя Озпину, заявить о счастливом чуде, что нашёл его вовремя, и вернуть его в Вейл. Всё без ведома Озпина, Синдер или — что более важно — Салем. — Ничего из этого не случилось бы, если бы ты просто послушал меня, Озпин. Упрямый идиот…