Реликвия будущего

Боль расцвела по его руке и спине, когда дерево взорвалось осколками, разлетевшимися во всех направлениях, как шрапнель от гранаты. Крякнув, Жон направил ауру к ногам, усиливая следующий прыжок, чтобы отдалиться от могучих кулаков Хейзела. Они обрушились следом за ним, раскалывая землю под собой. Адреналин мчался по его системе, кровь ревела в ушах вместе со звуком его собственного голоса, а Кроцеа Морс рассекал воздух, чтобы ударить по локтю Хейзела. Аура вспыхнула, но выдержала. Хейзел зарычал и махнул рукой, поймав лезвие одной рукой и обезоруживая его. Вместо того, чтобы сопротивляться, Жон отпустил и крутанулся, вонзая собственный локоть в рукоять. Лезвие рванулось вперёд, несмотря на хватку Хейзела, врезаясь в его руку, или ауру, которую он там держал. Хейзел схватил его обеими руками, чтобы остановить движение. Годы назад это могло бы стать его гибелью. Специалисты научили его иному. Пригнувшись, его руки нырнули под плащ и вернулись, одна с пистолетом, другая с небольшим цилиндром. С такого близкого расстояния он не мог промахнуться и с особым удовольствием разрядил четыре патрона в яички Хейзела. Аура могла защитить от повреждений, но сила удара оставалась силой удара. Однажды он получил кулаком одержимого Гейстом голема по яйцам. Не самый приятный опыт. Очевидно, Хейзел был согласен, согнувшись с чем-то средним между рёвом и визгом. Его хватка на Кроцеа Морс ослабла, позволяя Жону встать, схватить рукоять и вырвать меч из рук противника, используя тот же импульс, чтобы крутануться и обрушить его с воем на шею. Малоизвестный факт: с достаточной силой можно убить кого-то сквозь ауру. Сломать шею — один из таких способов, потому что даже если нельзя проникнуть сквозь кожу и мышцы, голова, согнутая определённым образом или слишком сильно, в конце концов сломается. Хейзел тоже это знал. Стиснув зубы и со слезящимися глазами, он всё же смог поднять запястье, чтобы блокировать атаку. Его другой кулак ударил вниз, выпуская разряд молнии, заставивший Жона отступить. Он оставил после себя подарок в виде цилиндра, но Хейзел прикрыл глаза за секунду до того, как светошумовая граната сработала, в основном защитив себя. Несколько случайных выстрелов отскочили от рук Хейзела. Жон разрядил магазин и вставил новый, используя краткий момент восстановления противника для перезарядки. Окно было коротким. Как только он прекратил стрелять, Хейзел двинулся, пересекая поляну. Проклиная, Жон начал бежать влево, но увидел, как Хейзел на ходу корректирует курс и отрезает ему путь. Этот человек был не просто громадным здоровяком. Он был быстрым. Не таким быстрым, как Руби, но достаточно, чтобы нельзя было бегать вокруг него кругами, пока его инъекции пыли не истощатся. Его щит раскрылся, принимая удар. Хейзел выглядел удивлённым — он так редко использовал щит в наши дни, что это часто заставало людей врасплох. Наклонив его вниз и в сторону, чтобы отклонить кулак, он толкнул Кроцеа Морс к шее снова, но Хейзел отступил в сторону и увернулся. Колено обогнуло и зашло сзади. По почке Жона ударил такой мощный удар, что создал ударную волну. Его отбросило вперёд, и он упал на четвереньки. Игнорируя позывы к рвоте и головокружительную тошноту, он поспешно вернулся на ноги и отступил, поворачиваясь с гримасой, чтобы увидеть, как Хейзел достаёт второй шприц и вводит его в бедро. — Это два, — насмехался он. — Осталось только четыре. — С каких пор ты подшучиваешь во время битвы, Ашари? — Ты — особый случай. — Поскольку любое потраченное время означало, что пыль выходит из его крови, это была действительно хорошая идея. — Разве ты не хочешь услышать мой великий и злой план? Разве мы не можем немного помонологировать? — Жон выругался, когда Хейзел хрюкнул и рванулся к нему. — Видимо, нет!

***

Райвен игнорировала щекочущее ощущение в затылке. Постоянное предупреждение, что один из связанных с ней находится в серьёзной опасности. Это было неточное и раздражающее чувство, которое в другом будущем предупредило бы её об опасности для Янг вовремя, чтобы спасти её от разноцветной убийцы на несущемся поезде. Но это была не та жизнь, и Янг была в безопасности в Маяке. Или настолько в безопасности, насколько это возможно. А я должна была быть в безопасности, руководя своим племенем. Вместо этого я больше вовлечена в эту войну, чем когда-либо… И что хуже, она застряла в роли няньки социопатки. Отразив стрелу, Райвен поспешила вперёд и ударила по оружию, вынуждая Синдер отказаться от него в пользу двух клинков. Это был бой, гораздо более выгодный для неё, и Райвен использовала преимущество, ступая в её защиту и нанося удар обеими руками со всей силой. Самая большая слабость стиля с двумя оружиями, помимо необходимого мастерства, заключалась в том, что в те моменты, когда вам действительно нужно, вы не можете удерживать оружие второй рукой. Это оставляет вас открытыми для подавления силой. Синдер скрестила своё оружие в воздухе, чтобы поймать меч Райвен, но могла лишь с трудом отталкивать его за рукояти, в то время как Райвен отпустила одну руку и надавила на тыльную сторону своего клинка выше. Более короткие мечи Синдер отклонились назад, её запястья изгибались под давлением. Отчаянно она ударила одной ногой, пытаясь оттолкнуть Райвен, но та осталась неподвижной и приняла вспыхнувшую боль в колене. Оскалившись над их скрещенным оружием, Райвен наклонилась вперёд, вкладывая весь свой вес. Её красный меч прорвался сквозь защиту, отбросив оружие Синдер в сторону и ударив по её плечу с неприятным треском. — Аааа! — Достаточно. — Райвен отступила и вложила оружие в ножны, не выказывая никакого сочувствия женщине, упавшей на колени и схватившейся за правое плечо. — Ты слишком открыта для подавления силой. Тебе следовало отбросить одно из оружий и взять другое обеими руками. — Да. — Синдер прикусила губу, сдерживая оскорбления. — Я поняла. — Правда? Думаю, это не имеет значения. Если ты умрёшь в сегодняшнем набеге, это будет только твоя вина. — Я думала, это завтра? — Я управляю этим племенем. Всё будет тогда, когда я говорю. Наших разведчиков заметили, и деревня была предупреждена, — сказала она, лживо сквозь зубы. — Мы ничего не выиграем, позволяя охотникам усилить её, поэтому график сдвинулся. Синдер даже не пыталась скрыть свою ухмылку. — Вы уверены, что не пытаетесь избежать недовольства мистера Ашари? Рука Райвен снова легла на оружие. — Что ты сказала? — Только то, что я слышала от некоторых людей, — уклонилась Синдер. — Они говорили, что вы боитесь вызвать его недовольство. Я не могла не заметить, как вы стремитесь организовать и завершить этот рейд, пока он отвлечён. Рыча, Райвен выплюнула: — Это совпадение. — Правда? — Ты сомневаешься во мне, Синдер? Здесь нет и двух дней, а уже подвергаешь сомнению моё лидерство. — Райвен широко развела руки, мрачно улыбаясь. — Когда Жон оставил тебя здесь, он сделал это, зная, что ты будешь подчиняться нашим законам. Подвергать сомнению мои решения — значит бросать мне вызов. Ты хочешь этого? Вызовы за моё положение решаются смертью. — Нет! — лицо Синдер побледнело, её улыбка исчезла. — Нет, это не был вызов. Вы — лидер. Я просто… я пыталась понять, вот и всё. Я слышала, как люди об этом говорили, и хотела узнать больше. Обе знали, что это ложь, но страх Синдер был настоящим — и он был восхитителен. Ты не такая уверенная без силы девы за спиной. Наклонившись близко, она схватила лицо Синдер одной рукой, впиваясь пальцами в её щёки. — Тогда слушай и слушай внимательно. Я просвещу тебя. Племенем Бранвен правит сила! — её ногти впились, и Синдер поморщилась. — Те, кто недостаточно силён, изгоняются или уничтожаются. Даже если бы я действительно стала какой-то бестолковой домохозяйкой, даже если бы я действительно выбросила свою остроту и стала тупой и слабой, это не имело бы никакого значения, если бы здесь не было кого-то другого с силой свергнуть меня. Ты понимаешь? — Д-Да, Райвен. — Хорошо. — Отбросив её лицо, Райвен повернулась спиной, нанося самое серьёзное оскорбление — намекая, что она даже не боится нападения со спины. Она знала, что это не останется незамеченным для Синдер. — Помни об этом, когда в следующий раз решишь болтать языком. Если я действительно слабее сейчас, чем была раньше, и всё же могу сделать это с тобой, то спроси себя, насколько острее я должна быть, когда его нет рядом. А потом спроси себя, хочешь ли ты встретиться с этим человеком. Синдер держала голову опущенной, даже если, несомненно, внутри она кипела от ярости. — Займись своим плечом и готовься. Мы скоро начнём набег — намного раньше графика, я знаю, но если ты слишком слаба, чтобы адаптироваться, то тебе здесь не место. — А если моя рука сломана? — тихо спросила Синдер. — Ты будешь сражаться с гражданскими. Наложи шину и сражайся. — Громче, обращаясь к тем, кто, естественно, пришёл посмотреть, как сражается их лидер, она крикнула: — Вы все меня слышали. Наш набег перенесён на более раннее время, и если я найду тех, кто выдал нашу позицию, я сделаю из них пример. Гертруда. Пожилая женщина выступила вперёд, хрупкая, но полная уверенности. Бесстрашная. Какой и должна быть. Старая Гертруда была древней каргой, которая однажды уложила Кроу через колено. Многих её зубов не хватало, когда она криво улыбнулась. — Да, Райвен? — Позаботься о травмах Синдер. Я хочу, чтобы она участвовала в набеге. Хихикая, старуха подошла. — Будет сделано. Пойдём, девочка. Сломанные кости не так уж и болят. Синдер неуверенно встала, вероятно, опасаясь, что Гертруда поднимет её за руку, если она не встанет. Справедливое опасение. Вежливо — и с ненавистью — кивнув Райвен, она склонила голову и последовала за старухой. Толпа вскоре после этого разошлась, чтобы разнести новости об изменении графика и собрать оружие. И, несомненно, чтобы те, кто был среди разведывательных групп, поспорили, кто облажался. Роланд ждал рядом с ней, пока все не ушли. — Деревня по-прежнему ничего не подозревает. — Конечно, нет. Наши разведчики не настолько чертовски бесполезны… — она посмотрела на него искоса. — Я вижу, Синдер теперь знает о моих внутренних проблемах. — Ты сказала мне завоевать её доверие. — Оскорбляя меня за моей спиной это сделало? — Полагаю, да. — Тебе повезло, что племя находит тебе применение, Роланд. — Уходя, она доверяла ему следовать за собой, и он так и сделал. Он двигался без страха, как и все, кто вырос среди Бранвен. Даже при скрытой угрозе его жизни, он не показывал страха. Это было выведено из них давным-давно. — Она что-нибудь планирует? — Ничего, что я мог бы сказать. Есть любопытство, но оно больше направлено на то, как работает племя. — Прекрасно. Её интерес к нам — последнее, что мне сейчас нужно. — Почему мы атакуем так скоро? — спросил её Роланд. — Для меня это не имеет значения, но ты сказала всем, что это будет завтра. Что изменилось? Жон нашёл Хейзела. Конечно, она не могла сказать этого, не подпитывая чёртовы слухи. Ты заноза в моей заднице, даже когда тебя нет рядом. Как так получается, что моя репутация хуже, когда я работаю с тобой, чем когда я была замужем за Таем и беременна? По крайней мере, тогда у неё был секс. Теперь она получала все удары от звания `домохозяйки` без всяких грёбаных преимуществ. Если бы она нашла ублюдков, которые начали эти слухи, она бы с них кожу живьём содрала. — Я не хочу, чтобы она осваивалась, — солгала она. — Кроме того, всё это делается с определённой целью. Присматривай за ней во время набега. Убедись, что она выживет. Роланд усмехнулся. — Если она настолько слаба… — Если она настолько слаба, что её может одолеть гражданский, то да, она этого заслуживает, но всё равно верни её жалкую задницу. — Этого не произойдёт, как бы она ни наслаждалась этой картиной. Даже если бы ей отрезали руку, Синдер могла бы постоять за себя. Это был просто шок и боль от травмы. — Этого не случится. Я просто говорю, что она гостья, а не член племени. Я компенсирую тебе добычу, которую ты можешь потерять. Ты можешь выбирать первым из моей доли. Её доля была не намного больше, чем у всех остальных, но это была премиальная добыча. Лучшие драгоценности и вино. Правила по разделу добычи были простыми, но более нюансированными, чем могли бы ожидать большинство. Это не было просто случаем взять то, что ты захватил. В племени были люди, необходимые для его существования, которые не могли сражаться. Целители, повара и пожилые люди, которые поддерживали работу племени. Все они получали свою долю, как и, как ни парадоксально, раненые. Те, кто был ранен в бою, во всяком случае. Больше шло в общий котёл — племя `в целом` — для оплаты еды, лекарств и других предметов первой необходимости. То, что оставалось, собиралось и делилось, она получала первый выбор и примерно в полтора раза больше, чем кто-либо другой, а остальное делилось поровну. Если это было невозможно, они продавали это за лиены и делили их. И, конечно, каждый получал долю от выкупов. Первый выбор из её добычи был неслыханным предложением. Глаза Роланда загорелись. — Это более чем справедливо, Райвен. Я сохраню ей жизнь. Есть что-то ещё? — Я хочу, чтобы она была в гуще сражения. Если возможно, брось её против самого злобного и опасного ублюдка, которого сможешь найти. — Фыркнув, она вошла в свою палатку, крикнув: — Убедись, что её первый набег будет памятным.

***

Оскар наблюдал из-за дерева, насколько это было возможно, за сражением двух мужчин. Это было совсем не то, что он ожидал. Никаких изысканных движений, никаких изящных действий и никаких умных трюков. Хейзел был сносящим всё на своём пути шаром ярости. Ашари был вихрем движения, уворачиваясь, где мог, принимая удары, которых не мог избежать, и всегда отвечая, будь то укол, выстрел или внезапный взрыв пылевой бомбы. Это было дико, жестоко и яростно. Каждая атака была направлена на убийство. Каждое движение было либо для того, чтобы избежать боли, либо чтобы обрушить её на врага. Они даже не скрещивали оружие, не парировали и не демонстрировали своё мастерство. Это было просто бей, бей, бей, снова и снова, как будто кто-то разбивал стену кувалдой. — Это и есть настоящий бой между охотниками? — Нет, Оскар. Это бой между убийцами. Ты мог бы путешествовать по Ремнанту сотню лет и с трудом найти охотников их уровня. — Но он на нашей стороне, не так ли? Этот новый? — Ашари. Жон Ашари. И да, он на нашей. Или, по крайней мере, я был уверен до… — Это из-за того, что его назвали предателем? — Оскар тоже это слышал. — Но он не предатель, верно? Он здесь сражается с Хейзелом, чтобы спасти нас. Разве это не доказательство? — Да. И любой, кого Хейзел назвал бы предателем, является союзником для нас, — рассудил Озпин. — Просто это объяснило бы некоторые несоответствия, которые я заметил. Не позволяй этому отвлекать тебя. Следи за боем, Оскар. Я могу видеть только то, что видишь ты. Прошло всего несколько секунд с тех пор, как он отвёл взгляд, но судя по состоянию сражающихся, могли пройти часы. Жон каким-то образом потерял свой белый плащ и получил несколько неприятных синяков на подбородке, в то время как у Хейзела было почерневшее обугливание на одной стороне лица, а левая сторона его одежды была разорвана. Казалось, они сражались весь день. Мясистый кулак ударил Жона в живот. Он согнулся над ним, кровь и слюна вылетели из его рта. Было что-то ещё, заметил Оскар. Что-то сверкающее и маленькое, что вылетело из его губ, осколки стекла, а также что-то, что блестело в воздухе. Ухмыляясь, он выплюнул всё это в лицо Хейзелу, как осколки стекла — которые не долетели — так и пыль, которую он раскусил в ампуле. Она покрыла лицо гиганта, ослепляя его на мгновение, но именно реакция с электрическим разрядом Хейзела вызвала более сильный удар. Пыль воспламенилась и обожгла его лицо и глаза, заставив его отступить с мучительным рёвом. — Это жестоко… — Это не бой, Оскар. Это два человека, пытающиеся убить друг друга. Глаза Хейзела были обожжены. Даже на расстоянии они выглядели красными и узкими, кожа вокруг почернела. Оскар не мог представить боль, связанную с тем, чтобы держать их открытыми, не говоря уже о том, чтобы сражаться через неё. Жон отшатнулся и выплюнул ещё стекло изо рта, и оно было в крови. Он, вероятно, порезал дёсны и губы этим движением. Трюк, который даже не принёс бы пользы против кого-то другого. Должно быть, он придумал это специально для Хейзела. Появился третий шприц и был воткнут. Вместе с ним четвёртый — и пятый! — Он может использовать три одновременно?! Хейзел закричал от чистой боли, кровь стекала по его щекам и из глаз, мышцы набухали и расширялись настолько уродливо, что казалось, они могут взорваться. Это, должно быть, стало сюрпризом и для Озпина, потому что он молчал. Жон был так же шокирован. Вдвойне, когда гигант взорвался вперёд, как ракета, оттолкнувшись от земли с такой силой, что оставил за собой небольшой кратер. Он ударил как метеорит, полностью прорвав защиту Жона и отбросив его назад к дереву. Его следующий удар был столь же быстрым, кулак вонзился в живот Жона с такой силой, что ствол позади него треснул и раскололся. Это было похоже на один из тех мультфильмов, которые он смотрел в детстве, где люди могли летать и пробивать твёрдые камни, где они могли двигаться и оставлять за собой огромные дыры в земле от силы своего движения. Всё то, что Оскар понял как невозможное и выдуманное, и всё же он видел это сейчас снова. И это было ужасно. Мультфильмы убирали звук хрустящих костей. Они убирали вздохи и задыхающиеся хрипы. Они убирали крики боли, треск дерева и кровь. Они убирали всё, что делало этот бой тем вязким кошмаром, которым он был. Плечо Жона ударилось о землю, и он заскользил вдоль, едва сумев удержать свой меч, в то время как другое снаряжение рассыпалось по траве. Его тело дрожало, когда он пытался встать. Нога Хейзела ударила его в живот с силой, достаточной, чтобы подбросить как футбольный мяч. Если бы не деревья, он мог бы отправить его в полёт. Вместо этого спина Жона изогнулась вокруг ствола. Каким-то образом он всё ещё был в сознании и достаточно вменяем, чтобы схватиться за ветку и повиснуть вне досягаемости. Хейзел неуклюже подошёл к основанию дерева и обхватил его двумя мясистыми руками, мышцы вздулись, когда он потянул назад с ужасающим треском сломанных корней и шелестящих листьев. — Мы должны что-то сделать! — прошипел Оскар. — Мы не можем. Даже если бы я взял контроль, один удар сломал бы наше тело как веточку. Жон спрыгнул с дерева до того, как оно могло быть обрушено на него. Он приземлился, споткнулся и нырнул в сторону, когда ствол был обрушен, как дубина. Используя силу удара, чтобы продолжить кувыркаться, он поднялся и, пошатываясь, отошёл, хромая на одну ногу, но всё ещё полный решимости сражаться. — Хейзел собирается убить его! — Если он сможет продолжать в том же духе. Смотри. Почему, ты думаешь, Жон не убегает? Использование трёх шприцев одновременно делает Хейзела невероятно сильным, но это берёт с него свою плату. Это также означает, что у него остался только один. Если он сможет продержаться достаточно долго, он всё ещё может победить. Жон знает это. — Оскар наблюдал, как избитый и потрёпанный мужчина поднял свой меч. — Вот почему он продолжает сражаться. Хейзел тоже тяжело дышал, хотя его дыхание было скорее от напряжения, чем от боли. Пот покрывал его так густо, что его кожа блестела. Задыхаясь, он потянулся вниз и схватил последний шприц, вонзая его в своё бедро и вводя содержимое.

***

Райвен подгоняла их слишком сильно. Слишком. Синдер едва успевала за Роландом во главе племени, несясь через лес таким образом, что многие из них наверняка были бы истощены к тому времени, когда достигнут деревни. Это не могло быть тем, как они обычно делали дела. Это было просто слишком нелепо. С правой рукой в шине и кружащейся головой от маковых зёрен и каких-то других наркотиков, которые дала ей эта злая ведьма, она была слишком уставшей и слишком выбитой из зоны комфорта, чтобы скрывать свою усталость. К счастью, остальное племя тоже. Все они с трудом продолжали движение. И тогда, к её полному облегчению, деревья расступились, и показалась деревянная стена. Синдер чуть не заплакала при виде этого. Райвен объявила остановку, и племя остановилось, многие упали на колени, чтобы глотнуть воздух. Она торопится, подумала Синдер. Либо что-то не так, либо Ашари ожидается скоро, и она хочет закончить до его прибытия. Если она действительно беспокоилась о слухах, что он её сдерживает, это был её единственный способ развеять сомнения и доказать свой авторитет. — Наша добыча перед нами! — крикнула она. Колокола в деревне уже начали звонить, подавая сигнал тревоги. Они не были особо скрытны. — Щадите тех, кого можете. Они принесут нам больше как выкуп, чем как трупы. Пощадить их? Разве это не мягко? Синдер не видела негативной реакции от племени, так что, возможно, нет. Может быть, способность побить кого-то и взять в плен рассматривалась как признак большей силы, чем просто убить их. В конце концов, это были гражданские. Отметив это, она натянула свой чёрный шарф, доверяя тому, что плотно обернутый материал вокруг нижней части лица и тот факт, что её волосы были собраны в хвост, будут достаточной маскировкой. Учитывая, что Синдер Фолл, которая была, должна была быть с Жоном Ашари, а не с Райвен Бранвен, маловероятно, что кто-то связал бы её и какую-то случайную чернволосую бандитку. У меня не должно быть здесь проблем. Даже с одной выбывшей рукой, я всё ещё сильнее большинства. Но какова игра Ашари в этом? Он планировал это, или Райвен просто пользуется тем, что он занят поисками Озпина? Это могло быть и то, и другое. Ему нужно было, чтобы она разобралась с лагерями SDC от имени Салем, и всё, что происходило после, могло быть просто вольностями Райвен. Или она пытается избавиться от меня. Ранить меня перед боем, измотать по дороге сюда и надеяться, что я погибну. Тогда Ашари никогда не узнает, что она сделала за его спиной. Это было возможно. Более чем возможно! Если Райвен тоже боялась делить власть с третьим лицом или даже быть замененной более молодой моделью, она могла стремиться избавиться от неё. Тириан пытался сделать то же самое, когда она была впервые представлена как новейшая подопечная Салем. Ревность заставляет людей действовать дико и непредсказуемо. Её лучшим вариантом было выжить и доказать, что Райвен ошибается, точно так же, как она доказала это Тириану. Багровый меч взметнулся вперёд. — Атаковать! Райвен наблюдала, как Синдер во главе нападения, с Роландом рядом, пробивала ворота прежде, чем они успели закрыться, и входила в маленькую деревню. На лице Райвен не было ни капли милосердия, ни вины. Жон будет в ярости, но он оставил детали плана на её усмотрение, и это был лучший способ достичь их целей.

***

Последний шприц. Жон стиснул зубы и вложился в атаку, нанося порез по руке Хейзела, и едва избежав удара, достаточно сильного, чтобы разбить его рёбра. Того же нельзя было сказать об уклонении от Хейзела, когда тот обвёл рукой, ударив Жона в грудь локтем и отбросив его. Ему удалось подставить ноги, но едва, приземлившись и неровно отступив назад, вонзая Кроцеа Морс в грязь, чтобы оставаться на ногах. Хейзел никогда раньше не использовал несколько инъекций. Жон честно думал, что это вызвало бы передозировку и убило бы мужчину, если бы он попытался. Должно быть, он был в отчаянии, что ещё раз доказывало, что подкрепление не придёт. Никакого Белого Клыка для его защиты. Никакого Тириана, чтобы спасти положение. Если бы он мог оставаться на ногах достаточно долго, чтобы выполнить работу. Быстрый взгляд сказал ему, что Оскар жив. Нежелание помочь, однако. Или неспособность. Озпин всегда был чертовски расплывчат в этом вопросе. В одну секунду это было `Я в слабом теле, тебе придётся сражаться`, а в следующую он сражался один на один с Лайонхартом в этом самом слабом теле. Возможно, это было ограничено, или Оскар действительно настолько улучшился за такое короткое время. Это не имело никакого кровавого смысла, но Озпин был волшебником, так что к чёрту смысл. Чёрт. Жаль, что я всё-таки не взял с собой Саммер. Мне бы очень пригодилась её помощь. Хейзел должен был иссякать. Не похоже — его удары всё ещё бьют как грузовик — но мышцы на его руках дрожали, и дыхание становилось затруднённым. Он привык подавлять и сокрушать своих противников. Никто не выживал так долго, как он. Честно говоря, его собственное тело говорило ему сдаться последние десять минут. Ещё немного, сказал он себе. Это действительно было бы легче, если бы это был Тириан. Этот псих мог и болтал бы часами напролёт. Его глаза опустились на ауру. Она была красной, заметно мерцая над его телом. Хейзел мог видеть и знал, что это значит. Он слабел. Удары молота прорвутся. Пирра однажды сказала, что у него необычайно большая аура, и это показывало, как долго он продержался. Шесть полных шприцев неестественной ярости Хейзела. И напротив него, мужчина уменьшался на глазах, мышцы атрофировались и напрягались, тело дрожало, и вены выпирали против кожи. Однако он не упал. Хейзел вернулся на уровень, на котором был без своих усилителей, и это оставляло его всё ещё мощным охотником. Приближаясь, он размахивал руками рядом с собой, глаза сузились и покраснели, кожа вокруг них почернела и покрылась волдырями. Кровь стекала по бокам головы Хейзела, из его ушей, а также из носа, стекая по рту и подбородку. Перебирая своё последнее оружие, кроме меча, Жон бросил канистру, извергая густой, едкий дым, который ворвался в поляну. Военного образца атласский дым вырвался, вращаясь на земле, выбрасывая дым так быстро, что он сам вращался кругами, как фейерверк-свеча. Дым распространялся и нарастал, часть уносилась ветром, но достаточно оставалось, чтобы не полностью скрыть их, но заметно уменьшить их очертания. Сделав глубокий вдох и крепче сжав хватку, Жон бросился в дым. Бесполезно, подумал Хейзел, пробиваясь сквозь него. Он сосредоточил измученные глаза на тёмной фигуре, которая нырнула вниз и в сторону, поворачиваясь, чтобы следовать за ней, быстро находя её снова, врывающуюся слева. Его рука поднялась, отбивая клинок тыльной стороной суставов. Эхом прозвенел звук стали о кость. Пробиваясь через это, он протянул руку и схватил Жона за шарф, пальцы крепко обвились и притянули его ближе. Хейзел вонзил другой кулак в живот мужчины, выбивая из него воздух. — Ты думал, дым ослепит меня? — спокойно спросил он. — Это был слишком большой риск, даже для тебя. — Н-Нет, — выдавил Ашари, крепко держась за запястье Хейзела. — Я думал, это отвлечёт тебя. Раскалённый металл пронзил грудину Хейзела, изгибаясь вверх и между его и лицом Ашари, окрашенный красным кровью, но также, отметил он с некоторым шоком, красный сам по себе. Клинок был кроваво-красным. — Грх. К-Как…? Ты… Его глаза скользнули назад, голова повернулась, чтобы увидеть вторую фигуру в дыму. Дымовая граната не была предназначена, чтобы ослепить его. Постоянный шипящий звук газа, выталкивающего жидкий дым, был только для того, чтобы заглушить звук открывающегося портала. И шагов по траве. — Я, — сказала Райвен Бранвен, поворачивая меч внутри него. — Привет. Хейзел усмехнулся. Это вызвало брызги крови из его рта. Его лёгкие, должно быть, были пронзены насквозь. — У-Умно… Ашари вырвался из ослабевшей хватки Хейзела и поднял свой меч. Позади Райвен уже присела, пригнувшись с её длинным мечом, пронзившим по диагонали вверх от поясницы Хейзела, через его тело и выйдя из груди. Это уже был смертельный удар, но Ашари замахивался. Это было справедливо, устало подумал он, имело смысл быть уверенным. Хейзел закрыл глаза, на мгновение задумавшись, встретится ли он наконец со своей сестрой снова. — Я принимаю это. Хорошо сражался, Ашари. — Ты тоже, Хейзел, — сказал Ашари. — Ты всегда был лучшим из тех, кто следовал за ней. Хейзел Рейнарт слабо усмехнулся. Меч опустился.