Реликвия будущего

— Ты рассказал им правду? Жон не особо удивился, обнаружив Саммер, ожидающую его у кабинета Озпина, готовую следовать за ним тенью. Он наполовину ожидал, что она прорвется внутрь, учитывая эмоциональную бомбу, которую должно было сбросить на нее появление Оскара. Жон коротко кивнул, но наклонил голову в сторону, намекая на необходимость отойти подальше от лифта. — Я рассказал им часть правды, — объяснил он тихим голосом. Маяк был оживленным и шумным, но это лишь помогало скрыть тихий разговор двух людей, идущих бок о бок. — Они знают, что я ввел Салем в заблуждение, заставив поверить, что моя верность принадлежит ей. Они ничего не знают о будущем, моей силе или Синдер. — А обо мне…? — Они не знают о тебе. — Хорошо. — Саммер потерла руки и нервно огляделась. — Я никогда раньше не делала ничего против Озпина и Кроу. Даже лгать им настолько — это нервотрёпка. Что, если я принимаю неверное решение? — А ты принимаешь? — Нет! Я не позволю Руби и Янг… Ладно. Я поняла. — Закрыв глаза, она ненадолго вздохнула. — Хорошо. Я не принимаю неверное решение, но всё равно нелегко притворяться, что я ничего не знаю. Озпин задавал мне всевозможные вопросы, когда я его забирала, а я едва могла что-то из них слышать. Всё, что я видела, это то, что он был Оскаром, ты был прав, и это значит, что он действительно пожертвовал жизнями моих детей. Должно быть, трудно узнать, что тому, кому ты доверяла так долго, нельзя доверять. Руби была такой же в своем слепом доверии к Озпину — а почему бы и нет? Он принял её в Маяк раньше срока, работал с её мамой и всегда, казалось, знал, что нужно делать, чтобы спасти мир. Для того, у кого такая простая мечта о героизме, Озпин мог показаться добрым волшебником из какой-нибудь сказки, ведущим искателей приключений по пути к славе. Жизнь не была такой простой. Озпин мог быть волшебником, и у него могли быть благие намерения — он, конечно, был на стороне добра — но в реальной жизни не все выживали. В реальной жизни победа покупалась кровью. Как это было с Пиррой, в тот момент, когда он впервые потерял настоящую уверенность в этом человеке. Сначала он считал это несправедливым; что он осуждает Озпина за выбор, который сделала Пирра. Какой на самом деле был выбор? Стать Девой Осени и рискнуть своей жизнью или отказаться, и тогда кто-то другой должен будет стать ею, кто-то менее способный и с большей вероятностью убитый. Выбора на самом деле не было. — Что теперь…? — прошептала Саммер. — Теперь я продолжаю то, о чем нам рассказала Салем. Я до сих пор не уверен, что верю в эту историю о конце света. Это может быть уловкой — или это может быть чем-то, во что она искренне верит, но в чём ошибается. Не в первый раз Салем совершает ошибку и обрекает целую цивилизацию. — Снова погружение в руины. Именно сейчас? У меня нервный срыв, Жон. — Я — мы — должны знать. — Он остановился, задумался. — Ты могла бы пойти со мной. — Что?! Это звучало безумной идеей, учитывая, что до сих пор он делал всё в одиночку, но всё же эта мысль нравилась ему всё больше. — Ты вовлечена. Ты знаешь мой секрет. Ты можешь заметить что-то, что я упущу. К тому же, Озпин и Кроу будут гораздо меньше нервничать о том, как далеко я зайду, если ты будешь со мной. Саммер испугалась: — Они сомневаются в тебе?! Они думают, что ты присоединишься к Салем? — Они этого не говорили. — Он быстро встал на их защиту. — Я вкладываю слова в их уста. Просто, ну, я иногда знаю, как работает мозг Озпина. Я не думаю, что Кроу усомнится во мне, но если Озпин начнет — параноидальный, какой он есть — то он может заставить Кроу тоже начать так думать. — Насколько параноидален старина Озпин? — Настолько параноидален, насколько может быть любой, кого предавали столько раз, сколько его. Любой, кто прошел через столько, сколько он, будет психически неуравновешенным, если не совершенно безумным. Озпин не показывал никаких признаков этого, удивительно. Но в конце концов он их покажет. Может быть, не в этой жизни и даже не в следующей сотне, но как долго может «бессмертный» действительно жить, прежде чем он увидит всё, испытает всё и перестанет заботиться о мире. Должен быть предел тому, что может обработать разум. Если предупреждение Салем о том, что Ремнант превратится в пыльную бесплодную скалу, было правдой, его безумие, несомненно, придет тогда. Если это правда. Любое сомнение, которое у меня есть к Озпину, должно быть увеличено в сто раз для того, что говорит она. Вот почему он должен был найти правду. Почему они, если Саммер согласится, должны были найти ее. Хотя что Салем считала достаточным доказательством, чтобы доказать это им, он понятия не имел. Книги, фолианты и фрески не помогут. Люди постоянно придумывали фольклор и суеверия. Были древние племена, которые поклонялись солнцу. Вера в то, что жизненная энергия мира состоит из пыли, была столь же надуманной. Хотя и правдоподобной. Или, по крайней мере, понятной в то время. Нетрудно представить время до науки и образования, когда кто-то мог выкопать светящийся кристалл из-под земли, обнаружить его свойства, которые в то время, должно быть, казались волшебными, и объявить его «кровью планеты» или чем-то подобным. Верования рождались вокруг и более странных вещей. — Ну? — спросил он. — Ты хочешь пойти? — Да. — Саммер повернулась к нему лицом. — Я хочу. Вопрос в том, смогу ли я. — Не должно быть трудно убедить Озпина. Мы скажем, что я планирую связаться с Салем, и что мне нужно выглядеть так, будто я тайком выбираюсь из Вейла, чтобы сделать это. То, что ты следишь за мной, продаст образ Озпина, не доверяющего мне, любым шпионам Салем, которые могут быть в этом районе. Если мы сформулируем это так, Озпин, вероятно, согласится. Он доверяет тебе, что ты останешься верной ему. — Он увидел, как она вздрогнула. — И ты верна, Саммер. Быть верной Озпину не означает никогда не подвергать сомнению его решения. Озпин хочет конца Салем. Мы тоже. Ты правда думаешь, что его будет волновать, если мы обойдем его точные приказы ради той же цели? — Нет. Наверное, нет. Судя по тому, как он действовал в конце, ясно, что он считает, что результаты важнее средств. — Её улыбка была слабой, но она была. — Мы должны быть такими же. — Да. — Он похлопал её по плечу. — И я никогда не говорил, что Озпину нравилось то, что произошло. Я уверен, что если бы мы могли дать ему мир, где он мог бы победить, не жертвуя никем, он схватился бы за него со слезами на глазах и никогда бы не отпустил. — Д-да. Давай так и сделаем.

***

— Иметь шпиона внутри. Это что-то новенькое. — размышлял вслух Кроу, прислонившись к задней стене и размышляя, стоит ли ему сесть. Его ноги, казалось, не знали, как себя вести. Его колени хотели дрожать, но не дрожали. Его голова кружилась. — Рискованно, но я имею в виду, это хорошо. — Даже он не был уверен. — Разве нет? — Возможно. — Озпин сидел, опершись локтями о стол, пальцы перед его лицом. — Только время покажет. — Ты о чем-то беспокоишься. — Я всегда о чем-то беспокоюсь, Кроу. Тебе нужно быть более конкретным. — Жон. Ты боишься, что он станет предателем. Он не станет. — Кроу шагнул вперед, махнув рукой перед собой. — Он может быть таинственным, как сама преисподняя, и мы оба знаем, что он хранит секреты, но одно не секрет — это то, насколько он заботится о детях здесь. Не только о своих, но и о Янг и Руби тоже. И о тех, кого он тренировал. — Нетрудно было увидеть, насколько вовлеченным Жон стал в жизнь своих учеников. — Если бы кто-то из них застрял на миссии, ты знаешь, что он лично бросился бы туда, чтобы помочь им. — Он хороший человек, — согласился Озпин. — Но хороших людей можно склонить на свою сторону. — Я в это не верю. Я доверяю ему. — Как и я, Кроу. Я доверяю, что мистер Ашари примет наилучшие решения, думая о благе студентов и своей дочери, но знаешь, чему еще я доверяю? Я доверяю тому, что Салем после тысяч лет практики овладела искусством манипуляции. Я доверяю тому, что она обратила на свою сторону таких хороших людей, как Лайонхарт. Я доверяю тому, что если кто-то на Ремнанте может изменить разум человека, то это она. Кроу гневно фыркнул. — И это всё? Он может взбунтоваться, поэтому он уже предатель? — Я только сказал, что беспокоюсь, Кроу, а не то, что я уже принял решение. Пожалуйста, сдерживай свой темперамент — я понимаю, что мистер Ашари твой друг, и я не обвиняю его ни в чем, кроме благих намерений. Кроу провел рукой по волосам и отвел взгляд. Защитная реакция по отношению к друзьям была частой проблемой, порожденной тем отношением племени Бранвен, которое они прививали детям: защищай себя или будь раздавлен. В то время тебе приходилось держаться тех, кому ты доверял, иначе тебя бы съели заживо. — Иметь кого-то внутри будет ценно, и это то, что я рассматривал в прошлом. В конечном счете, я никогда не осмеливался попробовать это. Кому бы я ни отправил, ему пришлось бы совершить невыразимые деяния и столкнуться с худшим, что может предложить Ремнант. Я не мог добровольно отправить кого-то в такой кошмар, не говоря уже о том, чтобы ожидать, что они выйдут оттуда неизмененными. Об этом ходили истории среди полицейских, не так ли? О работающих под прикрытием офицерах, которым приходилось делать ужасные вещи и переступать границы, к которым они никогда не хотели приближаться, чтобы сохранить свое прикрытие. Эти люди неизбежно выходили измененными, но были и те, кто переходил на другую сторону и начинал любить то, кем они притворялись. Те, кто взбунтовались. Но это обычно было ради наркотиков, денег, секса или чего-то еще. Не ради конца света. — Он справится. Я верю в него. — Если он сможет, мы нанесли удар по Салем сегодня. Если он не сможет, мы, возможно, позволили человеку принять решение, которое будет преследовать его до конца жизни. — Озпин оставил эту тему с задержкой: — Будем надеяться, что это решение не вернется, чтобы преследовать и нас тоже.

***

— Папа! Эмеральд было всё равно, кто увидит, как она врезается в грудь своего отца. Её команда давно перестала считать это смущающим, в то время как Вайсс и Витли было всё равно, а Нора и Рен, казалось, считали это уместным. Все остальные не имели ни малейшего значения. Раздалось несколько приглушенных смешков и шепотом произнесенных оскорблений, которые были проигнорированы. В конце концов, оскорбления от людей, которые тебя не волнуют, ничего не стоят. Слова на ветру. — Ты становишься всё больше каждый раз, когда я тебя вижу. — Я не выросла ни на дюйм… — Это родительское, — сказал он, потрепав её по волосам. — Ты поймешь, когда у тебя будут свои дети. — Оправдание сработало, как всегда, потому что она никогда бы не стала спорить, когда он называл себя её родителем. — Как ты? Извини, что меня не было рядом в последнее время. — Всё в порядке. Ты будешь здесь на школьные каникулы? — Если меня не будет, я возьму тебя, куда бы я ни направлялся, — обещал он. — Мы проведем каникулы вместе так или иначе. Хорошо. До каникул оставалось всего две недели, но она намеревалась провести все четырнадцать дней с ним. Не имело значения, будет ли это в их доме или скитаясь по пустыне. Это будет совсем как в старые добрые времена, если так случится. За исключением того факта, что Вернал будет следовать за ними. Глупая Вернал, всё портит. Стул проскрежетал по полу. Блейк встала и ушла без единого слова объяснения своим товарищам по команде или кому-либо ещё. Эмеральд знала причину, даже если другие не знали. Её глаза сузились, но лёгкий удар пальцем Жона по её голове сказал ей остановиться. Почему он продолжал хотеть не разоблачать её, она понятия не имела. — Я пойду за ней, — сказала Вайсс. — Она, вероятно, просто в плохом настроении. — Я уверен, что так и есть, — ласково сказал папа. — Приятно снова видеть тебя, Вайсс. Итак, как у вас троих дела в команде Эмеральд? Она хорошо к вам относится? — Э-э. Она не плохая. — Отсутствие абсолютной похвалы от Янг заслужило свирепый взгляд. — Больше не обменивается колкостями с Жоном 2.0. Это приятное изменение. Жон 2.0 выглядел немного раздраженным своим прозвищем. Он вернется к своей семье во время каникул, так как технически не сбегал из дома, как в первый раз. Я должен что-то сделать с его татуировкой. Мама убила бы нас, если бы узнала, а Джейд и Хейзел выдали бы нас в ту же секунду, как заметили бы. Было странно думать об этом мальчике как о «мы» и «сам». К сожалению, он мало что мог сделать. Учитывая его сходство лица и имени, он не был уверен, что будет желанным гостем в доме Арков. За Николасом Арком была семья, но, насколько он помнил из слов своего отца, они не были в хороших отношениях. Если Николас считал его из той стороны семьи, он мог не захотеть видеть его рядом со своей нынешней семьей. И, честно говоря, это, вероятно, было к лучшему. Он не был уверен, как бы он справился с тем, что его семья относится к нему как к незнакомцу. Было бы слишком легко ошибиться и назвать их одним из их обычных прозвищ. — Рад слышать, что она заводит друзей. Как насчет ваших тренировок, Янг, Сан? Не отстаете? — Конечно. Мисс Блондинка Надирает Задницы всё еще в деле. — Я делаю, что могу, — хитро сказал Сан. — Когда я не занят тем, что тащу на себе мертвый груз Янг в боях два на два. — Ты что сейчас сказал? Ха. Последний раз, когда я помню, это я тащила тебя! — Тогда твоя голова не на месте, дорогая напарница, потому что я помню, как ты застряла в этом вихре револьвера Витли, и тебе понадобилось, чтобы я вытащил твою задницу из огня. — А я помню, как тебе задницу надрала та девушка с разноцветными волосами. — Эй, она крута, как старые гвозди! — Если вы двое закончили флиртовать… — поддразнил Жон. — Я и Янг? — рассмеялся Сан. — Неа. Я всё еще берегу себя для Эмеральд. Смело с его стороны сказать это перед ней. Еще смелее для неё сказать это перед ним. Жон рассмеялся, рассеянно наблюдая, как его маленькая девочка закатывает глаза. Он задавался вопросом, воспринимала ли Эмеральд это всерьез или нет. Казалось, Сан выбрал медленный подход, что он ценил. Эм не была девушкой, которую можно было завоевать красивым лицом и прямым отношением. — Тогда я пожелаю тебе удачи. — Не нужна она мне. Кроме того, разве не некая гадалка сказала мне, что я в конечном итоге буду с ней? Он знал, о чем говорит Сан, но не о ком. Он сказал, что Сан в конечном итоге будет с Блейк, не так ли? Это вряд ли произойдет сейчас, потому что, помимо того, что они сидят и обедают вместе, они, казалось, не особо взаимодействуют. Он думает, что я имел в виду Эмеральд? Я сказал, что это будет кто-то, кто поначалу не ответит взаимностью на его чувства, но кто полюбит его со временем… О. О, это имеет смысл. Ну, нельзя сказать, что у Сана не было шансов. Как бы Эмеральд ни выглядела незаинтересованной в мальчиках или девочках, он всё ещё был среди избранных, кого она терпела. Это должно было что-то значить. Жон подавил небольшое чувство защитной реакции, доверяя и Эмеральд, и Сану, если когда-нибудь до этого дойдет. Откровенно говоря, это было бы менее неловко, чем если бы Эмеральд развила чувства к Жону 2.0. Это было бы просто странно. — Ты останешься в Вейле, папа? — Скоро, — обещал он. — У меня есть небольшой археологический проект, с которым нужно разобраться. Это в Вейле, — заверил он её, — И я вернусь через несколько дней. Затем я планирую остаться до конца школьных каникул, так что мы сделаем что-нибудь веселое. Есть идеи? — Книжный магазин и еда. Он закатил глаза. — Я имел в виду особенные идеи. Я буду водить тебя по магазинам каждый день, если ты хочешь — а питаться вне дома избавляет меня от необходимости готовить. Я имел в виду, есть ли что-то особенное, что ты хочешь сделать? — Принести Вернал в жертву темным богам? — Ахах. — Жон нервно рассмеялся. — Как насчет того, чтобы я просто сделал тебе сюрприз? Как насчет остальных из вас? — небрежно спросил он. — Какие-нибудь планы? — Вайсс и я вернемся в Атлас, чтобы провести время с семьей, — сказал Витли, небрежно пытаясь пересесть рядом с Эмеральд. Он мрачно смотрел в сторону Сана. — С Белым Клыком покончено, мы свободны вернуться. Ты должен навестить Винтер. И взять с собой Эмеральд, не сказал Витли. Милая попытка. — Я подумаю об этом, но любые визиты к Винтер, вероятно, будут во время учебного семестра, чтобы мы могли провести некоторое время вместе, а не с вами всеми, чтобы нас отвлекать. — Чувствуя себя виноватым перед ним, он добавил: — Но ты можешь остановиться у нас, если вернешься в Вейл на день или два раньше. Я уверен, что Эм будет признательна за спасение от Вернал. — Да! — Эмеральд ухватилась за это. — Пожалуйста, приходи. Лицо Витли залилось краской. Жон надеялся, что это было из-за её желания видеть его рядом, а не из-за какой-то неудачной и гормональной игры слов. — А-А, конечно. Я бы с удовольствием. — Руби и я ведём Цвая на дрессировку собак. — похвасталась Янг. — Мы собираемся научить его трюкам и как общаться с другими собаками. Папа говорит, что мы должны это сделать, поскольку мы разблокировали его ауру, — добавила она застенчиво. — Постой. — Сан повернулся к ней. — Вы можете разблокировать ауру собаки? — По-видимому, да. — Как вы вообще могли знать, как это сделать? — Не знали. Сделали всё равно. — Но аура требует концентрации и тренировки, чтобы направить её в нужное место — вот почему нас нужно обучать её использованию. Как собака может иметь какое-либо понятие о том, как использовать ауру? — Цвай умный. — Это немного выходит за рамки понятия «умный», Янг! — Да, ну, вот почему его нужно дрессировать. Папа говорит, что ему скучно в доме. Это умственная стимуляция или что-то в этом роде. Я вроде как надеюсь заодно потренировать и Руби. Много других людей нашего возраста с питомцами, с которыми она может выйти из зоны комфорта, чтобы подружиться. — Хитро, — прокомментировал Жон. — Мне нравится. Он посмотрел на Нору и Рена, но они подтвердили, что останутся в Маяке. Это не было неожиданностью, учитывая, что Озпин всё ещё считал Нору Девой Весны, но он должен был спросить, чтобы не выглядеть подозрительно. Конечно, Озпин умер, насколько они все знали. Глинда была новой директрисой и продолжала его дело. — Мистер Ашари. — Возмущенный тон Глинды заставил его и студентов повернуть головы. — Надеюсь, я не вижу, как вы здесь беспокоите студентов, когда уроки возобновляются через пять минут. Он улыбнулся в ответ. — Хорошо. Вы знаете, что не видите. Янг захихикала. — На уроки, студенты, — призвала новая директриса. — Я уверена, вы сможете поболтать больше в конце дня. Мне нужно сказать несколько слов мистеру Ашари. — Ой-ой. Что ты сделал на этот раз? — поддразнила Янг. — Мисс Сяо-Лонг, когда учитель просит поговорить с кем-то, это не всегда означает наказание — хотя я могу понять, почему вы можете так думать с вашим послужным списком. — Обожгла! — радостно воскликнул Сан. Он поднял ладонь к Глинде, которая демонстративно не дала ему пять. — Эх. Была не была. Увидимся позже, мистер Ашари. Давай, Эм. Если ты всё ещё хочешь за кого-то держаться, я здесь. — Идиот. Эмеральд в последний раз сжала Жона и оттолкнулась, проходя мимо Сана с распростертыми объятиями. Он засмеялся и погнался за ней, окруженный её командой, Вайсс и Витли. Жон смотрел, как они все уходят, вспоминая, когда эта легкая забава и подшучивание были его. Казалось, это было так давно. Он предположил, что сейчас это действительно было так. Он был в этой временной линии около десяти лет. — У меня проблемы? — спросил он, когда они ушли. — Не совсем. Саммер попросила меня дать ей неделю отпуска, чтобы отправиться в какую-то поездку с вами. — Звучит плохо, когда вы так это формулируете. — Я не предполагала внебрачные связи. Боже. — Ущипнув переносицу, она вздохнула в руку. — Я готова удовлетворить её просьбу. Работа естественным образом замедляется по мере приближения праздничного периода. Или, скорее, студенты перестают обращать внимание. Я хотела убедиться, что она вернется в целости и сохранности. — Я не собираюсь причинять ей вред. — Очевидно. Я спрашиваю, насколько опасно это путешествие. — О. Верно. — Он позволял своей паранойе по поводу паранойи Озпина — что звучало странно даже в его голове — брать над ним верх. — Это не должно быть большим риском. Озпин рассказал вам, что я сказал, не так ли? — Да. — Тогда вы знаете, что мне сейчас не грозит нападение с их стороны. Может быть несколько Гриммов, но ничего такого, с чем мы не справимся. Я не думаю, что мы будем там долго. День пути, может быть одна или две ночи там, а затем день, чтобы вернуться. — Вы не хотите Булхед? Жон проверил, что они одни, прежде чем сказать: — Я хотел бы намекнуть, что мне не доверяют достаточно для этого. Глинда нахмурилась, понимая. — Вы уверены, что это разумно? Вы были бы более ценным агентом для неё, если бы она считала, что мы безоговорочно доверяем вам. — Я говорил с ней. — Он наблюдал, как выражение лица Глинды менялось. Сомнение, удивление, интрига. — Одна из вещей, которую я понял, это то, что она уважает Озпина больше, чем вы думаете. Так же, как и он её. Они оба считают другого самой большой угрозой для себя. — Понятно. У них были тысячелетия, чтобы отточить своё мастерство. Вы думаете, будет подозрительно, если Озпин будет вести себя так, будто он полностью ничего не подозревает? Не думаете ли вы, что будет еще более подозрительно, если он сразу поймет, что вы предатель? — Не сразу. И кроме того, Озпин сомневался во мне в прошлом. Он параноик. — С каких пор? С незапамятных времен. — Дело не только в том, чтобы обмануть Салем. — Это признание заставило Глинду поднять голову. — Даже если я скажу, что только притворяюсь, что работаю на Салем, со стороны Озпина будут некоторые подозрения. Мы оба это знаем. — Хмм. — Глинда не подтверждала и не отрицала этого. — Продолжайте. — Я хочу, чтобы Саммер была там как доказательство того, что я на правильном пути. Что-то, что заставит Озпина чувствовать себя немного безопаснее, доверяя мне. Последнее, что мне нужно, это чтобы он действительно вбил себе в голову, что я присоединяюсь к Салем. Вы думаете, я бы сделал это, когда Эмеральд находится в вашей власти? — Нет. Ни на мгновение. — Вот именно. Озпин, однако. Его предал Лайонхарт. Убил его. — Я понимаю вашу точку зрения. — Глинда вздохнула и отступила. — Признаю, у Озпина сейчас больше оснований для подозрений, чем до действий Лайонхарта. Очень хорошо. Я одобрю запрос Саммер на неделю отпуска и найму замену. — Спасибо. — Только будьте осторожны. Вы пытаетесь обмануть кого-то с более чем тысячелетним опытом. Не дайте себя убить ради этого. Мы можем вести эту войну и без того, чтобы кто-то находился в её ближайшем окружении. — Я буду осторожен. У меня есть дочь, к которой я должен вернуться. Глинда вглядывалась в его глаза. Что бы она ни искала, она, должно быть, нашла это, потому что она кивнула один раз. — Хорошо. На мой взгляд, я вам доверяю. Доверяла и до того, как вы убили Хейзела и до того, как вы спасли мисс Никос. Легко притворяться, но не ту гордость, которую вы испытывали, тренируя своих учеников. — Проходя мимо него, она прошептала. — Не рискуйте собой без необходимости.

***

Жон провел ночь в Маяке в одной из гостевых комнат и встретился с Саммер наедине в её кабинете для легкого завтрака. Она пришла с дорожным рюкзаком и припасами, собранными из их нового дома в городе. Было жаль думать, что Руби и Янг больше не живут в Патче, но им, казалось, нравилось иметь более оживленное место для взросления. Помогало то, что они были рядом с Эмеральд. — Готова? — спросил он. — Хмхм. — Саммер выглядела взволнованной предстоящим выходом. — Я говорила с Таем об этом вчера вечером. Надеюсь, ты не возражаешь. — Ты рассказала ему всё? — Не всё. Только части о том, что ты притворяешься, что служишь Салем, и я следую за тобой ради Озпина. Я не уверена, что он поверил бы в остальное, а если бы поверил… ну, я не уверена, что это была бы хорошая идея. Тай пошел бы прямо к Озпину, если бы услышал, что случилось с Янг и Руби. — Он хороший человек. — Тебе не нужно говорить мне это, глупыш. Я вышла за него замуж. — Верно. Верно. Так, он в порядке с тем, что ты проведешь неделю со мной наедине в дикой местности? Саммер закатила глаза и сделала жест, будто хотела бросить что-то тяжелое ему в голову. Тайян, вероятно, был в порядке с ним, особенно поскольку он был помолвлен и спас жизнь Саммер в прошлом. Не должно быть никакой реальной опасности в этом. Салем хочет, чтобы я нашел, что бы это ни было, так что никто не будет вмешиваться. — Ты изучал это место? — спросила Саммер. — Да. Удивительно, но оно задокументировано. — Он подошел и показал ей свой свиток, который был открыт на геологическом отчете о раскопках. Саммер наклонилась, чтобы взглянуть, пока он просматривал фотографии. — Оно было найдено около девяноста лет назад и в основном осмотрено. — Тогда что мы ищем? — Вот это. — Он перешел к новому изображению. — Эта дверь запечатана, и они не могли открыть её даже с помощью взрывчатки. От неё так и веет магией. Буквально, — добавил он, указывая на надписи, усеивающие камень. — Мы с Эмеральд нашли несколько таких во время наших путешествий. Я знаю, как их открывать. То, что Салем хочет, чтобы я увидел, должно быть внутри. — И это… — Понятия не имею. Она не сказала. Сказала что-то о том, что хочет, чтобы я увидел это сам, без какой-либо предвзятости с её стороны. Салем знала, что он не будет доверять её слову, и поэтому хотела, чтобы было ясно, что она ничего не даёт. Это беспокоило его, потому что подразумевало, что там действительно было что-то, что могло бы шокировать его. С другой стороны, Озпин не обязательно пытался остановить его от выхода, так что, возможно, это был знак, что там не было ничего, что можно увидеть. Или Озпин не помнил или не осознавал, что там было. Слишком много возможностей. Он должен был сохранять ясную голову. Если бы у меня был выбор, я бы всегда был на стороне Озпина. Что бы это ни было, оно лучше бы было убедительным. — Что, если это правда? — нервно спросила Саммер. — Что, если Салем действительно права, и мы действительно отсчитываем время, оставшееся у Ремнанта? Что мы будем делать тогда…? Он понятия не имел. — Мы сожжем этот мост, когда — если — мы до него доберемся. И даже если это правда, это не значит, что её идея геноцида — правильное решение. Ничего не изменится. — Да. Даже если это правда, мы все равно можем бороться с ней. Салем тоже это знала и все равно отправила их сюда. Что было спрятано в этом храме? Если она чувствовала себя достаточно уверенно, что это изменит его мнение, то это не могло быть ничем. Голова Жона гудела. Ничто, о чем он мог подумать, не сделало бы этого. Слова могут быть ложью. Писания могут быть неверными. Даже научные исследования время от времени делают ошибки. Что она могла показать ему такого, что изменило бы его мнение? Полагаю, мы скоро узнаем. Возможно, это была еще одна польза от присутствия Саммер. Объективный ум, чтобы взглянуть на то, что они найдут, с другой стороны. Две головы лучше, чем одна, особенно когда дело доходит до отклонения диких теорий. — Нам лучше быть готовыми ко всему. — Да. — Саммер кивнула и подошла к своему рюкзаку. По пути она взяла своё оружие. — Мы ожидаем Гриммов? — Я получил еще одно сообщение от Салем вместе с координатами, — сказал он ей. — Предупреждение. Мило с её стороны дать его. — Что в нем говорилось? — Что иногда двери созданы, чтобы не пускать людей внутрь, а иногда — чтобы не выпускать людей наружу. — Это даже не тонкий намёк, — сказала Саммер. — Итак, внутри огромный Гримм? Или человек, но они давно были бы мертвы к настоящему времени. Если только ты не думаешь, что это еще один бессмертный? — Я сомневаюсь в этом. Он или она выбрали бы сторону, а это значит, что Озпин или Салем пытались бы их завербовать. Кроме того, если бы это была та же магия Ашари, которую они использовали, чтобы стать такими, этот человек мог бы открыть дверь. Нет, там заперто что-то другое. Учитывая первые фрески с Гриммами, атакующими Ашари, я готов поспорить, что это они. Они могли запечатать Гриммов, которых не могли убить с помощью магии. — И мы выпускаем это… — Мы убиваем это, — сказал Жон. — И поверь мне, если это слишком большая угроза, чтобы справиться с ней, мы закроем дверь и снова запечатаем её. Салем, кажется, думает, что я мог бы справиться с этим самостоятельно. Технологии продвинулись далеко вперед со времен Ашари. У них даже могло не быть ауры в то время. — Даже Беоуольф — невозможное чудовище для гражданского, — сказала Саммер, цитируя старую поговорку охотников. Самые маленькие Гриммы, через которых охотники могли прорубиться сотнями, все еще могли быть ужасающими существами для тех, кто не обучен и не способен защитить себя. — Я думаю, если станет плохо, мы можем позвать на помощь Маяк. Мы будем недалеко по воздуху. — Если нам понадобится. — Жон поднял свой собственный рюкзак и привязал его к плечам. Учитывая, что он остановился только на одну ночь после поездки в Мистраль, не было нужды в упаковке или распаковке. Нет покоя нечестивым. — Ты готова? — Да. Давай посмотрим, какую «правду» предложит Салем.