Реликвия будущего

Малоизвестным фактом из жизни охотников было то, что за пределами стен Королевства до сих пор использовались лошади, и выбор Амбер передвигаться верхом не был таким уж необычным. Хотя некоторые районы за пределами городов имели железнодорожное сообщение или дороги, это касалось только устоявшихся городков, и только после того, как они доказывали, что могут выжить достаточно долго, чтобы оправдать первоначальные инвестиции. В большинстве случаев, если поселение или городок примыкали к железной дороге или каналу, это было потому, что они выбрали это место ради удобства, а не потому, что Вейл счел нужным их соединить. Учитывая, как внезапно поселения могли быть уничтожены Гриммами, в большинстве случаев это просто не стоило усилий. В последний раз, когда они попытались, Гриммы чуть не проникли в город из Горы Гленн. Поэтому, поскольку дороги встречались редко, а суровая местность дикой природы могла вывести из строя все, кроме самых прочных военных машин, люди вернулись к тому, что работало тысячи лет до этого. К лошадям. Хорошо обученный скакун мог нести тебя и твое снаряжение дальше, чем ты мог бы пройти за день, оставляя тебя достаточно свежим для боя, если возникнут проблемы. Они были в основном самодостаточны, паслись на траве, но также могли нести свой собственный овес и зерно, и могли обогнать некоторых Гриммов, если дело доходило до этого. Они были полезны и для гражданских — как еще новые первопроходцы привозили материалы к местам новых поселений? Как еще можно было привезти сырье для торговли с другими деревнями? В отдаленных регионах нельзя было просто заехать в ближайшую ремонтную мастерскую, если у твоей машины отвалилось колесо на коварной яме или ее опрокинуло в канаву. Команда RNJR даже не подумала использовать верховых животных за все свои шесть месяцев бесцельных странствий. Оглядываясь назад, это было, как он понял, серьезное упущение. Это был также его первый опыт верховой езды, и, конечно же, его промежность ощущалась так, будто ее пережевали, но Саммер заверила его, что это просто значит, что ему нужна практика. — Тебе нужно двигаться вместе с седлом, — сказала она, подпрыгивая вверх и вниз в своем седле, пока ее кобыла степенно трусила вперед. Темп казался ленивым для лошади, но для них пешком это была бы приличная пробежка, и держалась она намного дольше, чем смогли бы они. — Смотри, что я делаю. Вверх и вниз. Вверх и вниз. Используй ноги в стременах и старайся соответствовать ритму лошади. Жон попытался, опустился, когда лошадь поднялась, и болезненно пискнул. — О, и будь осторожен, если сделаешь неправильно. Тайянг всегда говорил, что это убийственно для яиц. Его мерин фыркнул и потянул за поводья. Говорят, что лошадь может чувствовать эмоции всадника, паникуя, если ты паникуешь, и расслабляясь, если ты спокоен. Этот точно мог, но также решил, что его всадник — полный идиот. Легкие подбрасывания и фырканья звучали подозрительно раздраженно. — Не могу поверить, что ты никогда раньше не ездил верхом. Этому учат в последний год в Маяке. — Правда…? — Ага. Мисс Гудвитч водит студентов на конный полигон по четвергам. Или у нас это было по четвергам. У вас было два часа днем каждую неделю. — Саммер улыбнулась приятному воспоминанию. — Большинство из нас воспринимало это как свободное время. Можно было кататься, гладить лошадей и болтать, пока тебя вызывали по одному или по двое покататься на манеже. Ну, начинали они с лонжирования. — С прыжков…? — С лонжирования, — объяснила она. — Это не так, как звучит. Учитель стоит в центре с длинной веревкой, прикрепленной к поводьям лошади, и она бегает по кругу на конце этой веревки. Ты ездишь на ней и просто сосредотачиваешься на том, чтобы удержаться и найти равновесие, пока инструктор управляет и задает темп. Это также проводилось на манеже с древесной щепой, так что не было больно, когда ты падал. Все падали. Кроме Райвен. Ей просто надо было освоить это с первого раза. Он не хотел думать о Райвен, поэтому вместо этого представил, как бы это могло быть для него и его друзей. Эта картина вызвала улыбку. Пирра наверняка освоила бы это сразу, и он мог представить, что Вайсс уже знает, как ездить верхом — хотя если бы ее сбросили, о боже, истерика была бы настоящей. Естественно, ему бы как-нибудь заехали копытом по голове, а потом все бы смеялись, и Пирра бы волновалась за него. Думать о друзьях, которые никогда в этой жизни не будут реальными, уже не так больно, как раньше. Вместо этого он просто видел их как друзей, которые ушли. В этой временной линии это была бы Эмеральд, катающаяся с Янг, а Жон и Сан подбадривали бы ее. Возможно, он предвзят — ну, даже не «возможно» на данном этапе — но у него было ощущение, что она справилась бы на отлично. Янг — нет. Или, точнее, сначала бы справилась, а потом попыталась бы всех впечатлить, показывая трюки, и в итоге выставила бы себя дурой. Хотя она бы тут же посмеялась над этим. — Ты не учился достаточно долго, чтобы дойти до этих уроков, да? — Нет. Маяк пал до окончания первого года, и потом мы отправились в Мистраль. Даже не знали, куда и зачем. Руби сказала, что Кроу сказал ей, что Синдер пошла туда, но… ну, это оказалось неправдой. Сначала она вернулась в Земли Гриммов. Может, это была работа Озпина, или, может, у него была неверная информация. — Ты сказал, что она притворялась студенткой в Хейвене. Возможно, дело было в этом. — Что это за оправдание? Кем бы она ни притворялась, она явно не собиралась возвращаться туда после публичного нападения на Маяк. Ее прикрытие было раскрыто. Даже идиот знал бы, что она не вернется в школу. — Всё само разрешилось. Вы поймали Лайонхарта. — Хм. Это история нашей жизни в те времена. Всё само разрешилось. Каким-то образом. Вайсс забрали в Атлас, и мы ничего не сделали, чтобы помочь ей. Всё само разрешилось. Блейк сбежала, и мы не пытались вернуть ее. Всё само разрешилось. Мы оставили Янг позади без руки и без кого-либо, на кого можно было бы положиться. Всё само разрешилось. Вайсс чуть не погибла и умерла бы, если бы один из нас волшебным образом не открыл способность исцелять смертельные раны. — Он вздохнул. — Всё само разрешилось. Оглядываясь назад, мы были идиотами. Удачливыми идиотами. Ничто из того, что мы когда-либо делали, не должно было решиться так легко. На кону были жизни людей, а мы не воспринимали это всерьез. Что мы вообще делали? О чем мы думали…? — Вы были детьми! — огрызнулась Саммер. — В лучшем случае тебе было восемнадцать, Жон. Первокурсники из Маяка. Эта ответственность никогда не должна была лежать на ваших плечах. У Озпина была целая школа людей, из которых можно было выбирать, не говоря уже о бывших учениках, ставших профессионалами. Он выбрал вас по причине. — Он выбрал Руби по причине. Остальные из нас просто шли в довесок.

***

Они хорошо продвинулись. К тому времени, как наступила ночь, и Саммер выбрала им место для лагеря недалеко от дороги, они преодолели более половины пути до места, указанного Салем. Жон спешился со своей лошади и последовал ее примеру, привязав ее к дереву веревкой, достаточно длинной, чтобы она могла пастись в большом радиусе. Саммер насыпала овес в два ведра для них, и поручила ему принести еще одно ведро свежей воды для питья. — Я мог бы привыкнуть путешествовать так, — сказал он, когда вернулся. — Если, знаешь, я смогу привыкнуть путешествовать так. — Твои движения становились лучше. Как твои ноги? — Болят. Такое ощущение, что у меня синяки на внутренней стороне бедер. — Это нормально для начинающих. Свободная одежда натирает и вызывает болячки. Именно поэтому профессиональные жокеи носят такие обтягивающие штаны. Саммер помогла ему поставить палатку, а затем достала свою, чтобы он ответил тем же. Они двигались быстро и — если не в идеальной синхронности — эффективно. Правильно устанавливать лагерь был уроком, который он успел освоить в Маяке, хотя и не самым гламурным. Однако, как сказал доктор Ублек, это было то, на что они будут полагаться почти так же часто, как на свои боевые навыки. Он не ошибся. Когда они установили свои сумки и палатки, Жон расположил небольшую портативную пылевую плиту, а Саммер достала несколько металлических банок с легко приготовляемой походной едой и пару металлических тарелок. Еда охотников была на ступень выше военных пайков, в основном потому, что охотников было меньше, и это была частная отрасль, так что не было крупных правительственных контрактов, где цена важнее качества. Поскольку они были свободны покупать то, что хотели, компании были свободны конкурировать и производить хорошую еду. Он мог лично подтвердить, что «чизбургер в банке», который он попробовал с командой JNPR, был самой отвратительной вещью из когда-либо созданных, несмотря на бренд, но Саммер выбрала им говяжью лазанью, которая была удивительно хороша. Она готовилась в банке, а затем сама банка ставилась на тарелку, равномерно распределяя тепло и оставляя еду в мягких, вкусных слоях. Ещё один аспект жизни охотников, которого большинство людей не понимало. Это не всё охота на животных и готовка на открытом огне. Огонь привлекал Гриммов и требовал присмотра. Пылевые плиты были проще, а консервы, которые можно было разогреть, были слишком доступны, чтобы кто-то из них хотел охотиться. Не говоря уже о том, что их оружие, как правило, было слишком громким для охоты на оленей и слишком разрушительным для кроликов. Это был бы быстрый способ привлечь внимание каждого Гримма в радиусе мили. Пока они ели вокруг маленькой плиты, они болтали. — Я удивлена, что Озпин так легко отпустил нас на это, — сказала Саммер. — Я думала, ты говорил, что он более параноидален. — Так и есть, — ответил Жон между укусами. — Или был. Но что он должен был сделать? Если он нас отвергнет, это все равно что признать, что он нам не доверяет. Он чувствует себя в безопасности. У него наши дети в качестве заложников, если они ему понадобятся. — Он бы не стал! — Он бы не стал, — согласился он. — Я не говорю, что он что-то сделает, но это все равно то, что заставит его чувствовать себя лучше. Это знак доверия — мы доверяем ему наших детей, а он верит, что мы бы этого не сделали, если бы собирались предать его. — А мы…? Жон не ответил. Он поскреб металлической вилкой по банке, чтобы собрать последние кусочки мяса, которые подгорели и прилипли к жестянке. Дно банки, очевидно, немного подгорело, даже если еда была хорошей. Повернув её боком, он соскреб остатки и проглотил их целиком, затем смял банку и положил ее в маленький мусорный пакет, прилагавшийся к еде. Это пойдет в их рюкзаки, чтобы быть утилизированным позже. Саммер вздохнула и сделала то же самое, поняв сообщение. — Что, по-твоему, мы найдем в этом месте? — Помимо нескольких опасных Гриммов, которых нам нужно убить, я не уверен. Я до сих пор не могу придумать ничего, что было бы настолько очевидным, чтобы доказать, что она права. — Но она звучала так убежденно. — Теоретики плоского Ремнанта думают, что они правы. Это не делает их аргументы более приемлемыми. Саммер хихикнула. — Наверное, так. Как думаешь, может быть в этом дело? Салем ошибается и убедила себя…? — Я не знаю. Думаю, это возможно. Бессмертна она или нет, но когда-то она была человеком из ненаучного времени. Озпин получает преимущество, прыгая в головы людей и выходя из них, и имеет возможность испытать человеческую жизнь через века, а она изолирует себя. Нетрудно поверить, что у нее устаревшие взгляды на мир. Вроде того, как она использует Гриммов для нападения и уничтожения поселений. — Когда Саммер издала озадаченный звук, он объяснил. — Такого рода вещи были бы нормальными в древние времена, не так ли? Одно Королевство объявляет войну другому, вводит свою армию, захватывает территорию, и она просто становится их. Война сейчас не такая. Это дипломатические встречи, бомбардировки и аннексии. — Салем действует как военачальник, — закончила Саммер. — Что соответствует идее о том, что она оторвана от реальности. Имеет смысл. Знаешь, это будет действительно неловко, если ее доказательство — просто какой-то глупый текст, или цветок, или «транс мысленного путешествия, где мы поглощаем галлюциногенные грибы», и она позвонит нам, ожидая, что это взорвет наш мозг. Жон фыркнул, хотя не мог не согласиться. Это было бы потерей времени, но в каком-то смысле забавной. Как и образ Салем под кайфом. Могла ли она быть такой…? Странно, что Озпин об этом не подумал. Не о наркотиках, а о яде. Газе. Даже если она бессмертна, если накачать ее веселящим газом или каким-нибудь другим ослабляющим, но не смертельным веществом, выведет ли это ее из строя? Рекреационные наркотики могут быть вариантом, если они оставят ее неспособной сражаться. И теперь мне нужно объяснить Роману, почему мне нужны наркотики класса А. Замечательно. Лучше не позволять Эмеральд найти их, иначе она устроит вмешательство. Он был готов попробовать что угодно хотя бы раз. Если сработает, значит, сработает. Может ли Салем испытывать зависимость? Хотя идея подсадить ее на крючок и купить мир бесконечным запасом наркотиков была и странной, и немного жестокой, это все же была идея. — У тебя такое выражение лица. Жон очнулся и наградил Саммер озадаченной улыбкой. — Хм? Его спутница выглядела скорее уставшей, чем обеспокоенной, качая головой из стороны в сторону. — Ты часто так делаешь — погружаешься в свои мысли. Я всегда думала, что тебя просто легко отвлечь, но это не так, верно? Ты сравниваешь временные линии, чтобы придумать план. — Что-то вроде того. Вообще-то, я рассматриваю идею подсадить Салем на счастливые таблетки и сработает ли это, чтобы успокоить её. Саммер моргнула. — А? Он объяснил идею в общих чертах, наблюдая, как Саммер становилась всё более и более раздраженной от этого аргумента, опуская голову в ладони. — Это идея, — защищался он, когда стало ясно, что она скорее развеселена, чем воодушевлена. — В смысле, что мы можем потерять, кроме наркотиков, которые в любом случае не хотим видеть на улицах. — Это определенно идея, Жон. Не могу сказать, хорошая она или плохая. Может, спроси Озпина. Хотя я не уверена, как ты собираешься заставить Салем что-то курить. Разве что сам завалишься на вечеринку обкуренных. — Транквилизатор. — Пересечь Земли Гриммов, чтобы найти ее башню, победить Тириана и Уоттса, чтобы прорваться внутрь, а затем выстрелить в нее из ружья, заряженного чем-то, что может даже не сработать? Удачи с этим. С таким же успехом ты мог бы отправить ей это по почте и надеяться, что она поверит, что это подарок. Жон моргнул. — Думаешь, это сработает…? — Это была шутка. — Да, но… как думаешь, сработало бы? Если бы я так сделал? Гипотетически? — Я думаю, доктор Уоттс мог бы предупредить ее против употребления потенциально опасных веществ. — Все еще смеясь, Саммер повернулась к своей палатке и спальному мешку. — Спокойной ночи, Жон. — Но если она бессмертна, то, может быть, она предположит, что это не может ей навредить, и ей захочется узнать, на что это похоже. Любопытство сгубило. Или в данном случае — подсадило на кайф. — Спокойной ночи, Жон!

***

Первым признаком храма стало то, что деревья расступились вокруг неестественного сооружения. Растительность стала более редкой и неровной, ползучие лозы оплетали камень и вырезанный белый камень, который выглядел как мрамор, но, вероятнее всего, был известняком. Лишь несколько минут спустя они заметили каменное сооружение. При жизни это могло быть чудесное и внушающее трепет здание, и оно не стало менее впечатляющим в своём увядании, но трепет был другого рода. Это было чудо наблюдения за тем, как природа возвращает себе то, что когда-то было её собственным, удивительное зрелище мягких растений, растущих сквозь рукотворные структуры и обвивающих их, словно затягивая здание в землю. — Вау! — Саммер остановила свою кобылу, и его конь последовал её примеру. К этому моменту он больше следовал за кобылой Саммер, чем указаниям Жона. Лошади, в конце концов, стадные животные. Спустившись со своей, Саммер привязала её к столбу, который она вбила в землю, и снова достала ведро с овсом. Жон тоже слез, следуя её примеру. — Безопасно ли привязывать их здесь? — Гриммы игнорируют животных. С ними всё будет в порядке. Обычно лучше привязывать лошадей на небольшом расстоянии от боя, чтобы не напугать их, или чтобы они не попали под случайную пулю. Это также сохраняет ваши припасы в безопасности, — добавила она, снимая седельные сумки, чтобы лошади могли отдохнуть. — Они все еще будут здесь, когда мы закончим. — Мы могли бы сэкономить два или три месяца, если бы путешествовали верхом, — размышлял Жон, поглаживая гриву своего коня. Тот уделял ему мало внимания, поедая из ведра. Они были хорошо обучены, за ними легко ухаживать, и они сэкономили им много времени и сил. Конечно, они были дорогими. Саммер и он арендовали их на конюшне за пределами города, в которой у Саммер была членская карточка, но он был уверен, что команда RNJR могла бы купить или раздобыть несколько, если бы попыталась. Они просто никогда об этом не думали. Когда с лошадьми было покончено, они оба направились к храму. Восточная стена его обрушилась внутрь вокруг толстого ствола дерева, которое каким-то образом проросло внутри, а затем потянулось к солнечному свету. Лозы цеплялись за другие поверхности, в то время как птицы вили гнезда среди разбитых куполов наверху, которые предоставляли идеальные места для выращивания потомства. Олень поднял голову, когда они приблизились, и убежал, за ним быстро последовали две самки и олененок. На западной стороне темнела открытая дверь, едва освещенная, показывая каменную стену внутри и резкий поворот направо, к центру сооружения. Несколько деревянных бочек гораздо более современного изготовления, чем сам храм, стояли у запечатанной двери, остатки первой археологической экспедиции, которые, вероятно, оставили их, намереваясь вернуться с большим количеством инструментов для взлома. Возможно, они вернулись и потерпели неудачу, или, может быть, они так и не нашли финансирования. Не было никаких скелетов или лагерных построек, которые свидетельствовали бы о том, что они пали жертвами Гриммов. — Это так круто! — восторженно воскликнула Саммер, звуча совсем как Руби. — Одни посреди нигде перед местом, полным тайн! Почему доктор Ублек никогда не говорил нам, что история может быть такой интересной? — Он пытался, — усмехнулся Жон, вспоминая свои уроки. — Мы никогда не слушали. Думаю, мы всегда считали его просто скучным учителем. — Ну, может, если бы они взяли нас на экскурсию, чтобы увидеть что-то вроде этого на уроке истории, этого бы не произошло, — сказала Саммер с фырканьем. — А Эмеральд довелось вырасти, исследуя всё это с тобой. Ах. Это звучит так весело. — Меньше веселья с Гриммами-пауками. Саммер вздрогнула. — Боишься пауков…? — спросил Жон. — Не больше, чем кто-либо другой. Просто… ну, это пауки. Мне не нужно бояться их, чтобы думать, что основывать Гриммов на них — самая жуткая вещь, которую когда-либо делала Салем. Жалоносцы? Ладно. Пауки? Нет. Сжечь их огнём. — Достав свой свиток, она сделала несколько фотографий. — Держу пари, девочкам понравится это увидеть. — Ты можешь показать им, если мы решим, что это безопасно. — Жон посмотрел на открытую дверь, но решил не заходить. — Всё, что там есть, уже было найдено первыми людьми, которые пришли сюда. Взглянем на запечатанную дверь? — Угу. — Саммер закончила селфи, стоя спиной к храму с огромной улыбкой на лице. — Я закончила. Дверь? Да, конечно. Ты сказал, что можешь открыть её? Как думаешь, внутри есть сокровища? Это было бы круто. — Саммер… — Я сосредоточена, — сказала она, касаясь своего оружия. — Но я могу быть сосредоточенной и взволнованной. Жон покачал головой и сказал: — Я думаю, в Вейле есть закон об исторических находках, согласно которому всё найденное считается собственностью Королевства и должно быть передано музеям. Невыполнение этого является преступлением, наказуемым штрафами. Если вы попытаетесь продать их, то даже тюремным заключением. — Что? Сокровища, потерянные для Королевства, на территории, кишащей Гриммами, принадлежащие цивилизации, умершей тысячи лет назад, принадлежат музеям Вейла? — Саммер уперла руки в бока. — Думаю, Салем есть что сказать об этом! С каких пор это закон? — С тех пор, как исследователи из Атласа несколько сотен лет назад забрали ценные реликвии из руин в Мистрале и отказались вернуть их. Это до сих пор больная тема. — Видя ее шокированное выражение, он пробормотал: — Я исследую древние руины последние несколько лет. Кое-чему научился. Подойдя к двери вместе с Саммер, он снял левую перчатку и протянул руку. Он услышал резкий вдох при виде светящегося синего символа на тыльной стороне — но Саммер знала о существовании магии. Она знала, насколько это реально. Дверь отреагировала, на ней появилась большая версия точно такого же символа. Эмблема глаза Салем в спицах колеса. Его рука коснулась камня, и он громко заскрежетал, вертикально разделившись по центру и мучительно раздвинувшись. Механизмы, магические или нет, явно были старыми и в плохом состоянии. Всё здание затряслось, и с потолка посыпались мелкие камешки. Порыв затхлого воздуха ударил им обоим прямо в лицо. Саммер закашлялась и отступила в сторону, и даже Жону пришлось прикрыть нос и рот шарфом. — Э-это казалось влажным, — тяжело дыша, произнесла Саммер. — Живым. — Это может быть застоявшийся воздух или источник воды, но да, это также может быть что-то живое там внизу. — С момента своего первого случая в пещере с Пиррой он стал очень внимателен к таким вещам. — Там внизу нет света. В такие моменты я жалею, что не фавн. — Даже ночное зрение фавнов требует какого-то света, — сказала Саммер, включив фонарик на своем свитке на полную мощность. Его собственный присоединился к нему секунду спустя, и они вошли внутрь с оружием в одной руке и свитками в другой. — Как думаешь, стоит запечатать дверь? — спросила она. — Если я это сделаю, у нас не будет быстрого выхода, если нам понадобится сбежать. — Я больше беспокоюсь о том, что может быть здесь внизу… — Саммер оглянулась и вздохнула. — Закрой её. Мы разберемся с тем, что там есть. Достаточно было провести рукой по внутренней стороне каменной двери, чтобы она с скрипом вернулась на место. Она не выглядела толстой, и, конечно, пылевой заряд должен был быть в состоянии пробить её, но он должен был предположить, что она каким-то образом была магической, чтобы быть непроницаемой для этого. Предыдущие археологи, должно быть, пробовали это. Лучи света скользили по внутренней части, освещая голые каменные стены, лишенные резьбы или фресок. Там не было и сохранившейся мебели. Ни каменных скамей, ни пепла, указывающего на костры, ни подставок для факелов. Просто пустая каменная комната с пустыми каменными стенами и, в задней части, ведущая вниз длинная, зловещая лестница. — Не особо гостеприимно, — прошептала Саммер. У него было ощущение, что она просто хотела услышать его голос. Это было место, которое могло вызывать кошмары. — Полагаю, мы спускаемся по лестнице. Это хороший знак. Если они чувствовали себя достаточно уверенно, чтобы построить лестницу, значит, не могли быть в опасности. Облегченный вздох Саммер был отчетливо слышен. — Верно. Может, это две двери, и это воздушный шлюз. Может быть. Одно было точно: они не узнают, оставаясь на месте. Глубоко вдохнув, чтобы укрепить свои нервы, Жон заставил себя сделать шаг вперед, затем другой. Храбрость здесь ни при чем. Смелость проявляется в том, чтобы держать оборону против Гриммов, когда необходимо, но никто не трус, если испытывает страх при входе в темное, сырое место глубоко под землей, которое может содержать неизвестных монстров. Это здравый смысл говорит твоему телу отступить. Страх полезен в таком случае. В умеренных количествах. Ступени были грубыми и неровными, изношенными за сотни лет и, очевидно, сделанными в спешке. Это были не белые камни, отесанные снаружи и принесенные в храм, а серые скалы, вырезанные и высеченные в виде ступеней. Это делало их менее ровными и порой странно расположенными, некоторые были длиннее, крупнее или имели более глубокий шаг. Жон держал свой фонарик впереди, в то время как Саммер направляла свой вниз, позволяя им осторожно выбирать, куда ступать. Каждый шаг эхом отдавался, несмотря на их усилия. Под ногами хрустели камешки, поднималась пыль, и длинный, пещеристый туннель вниз создавал эхо, которое продолжалось и продолжалось. Единственным светлым моментом было то, что то же самое должно было работать и в обратном направлении, и они пока не слышали ни рычания, ни рева, указывающих на присутствие кого-то еще. Воздух становился еще теплее. Теплым и сырым. Принюхиваясь, он пах затхлостью и сыростью — но не как дыхание или какой-то огромный зверь, дышащий. Это была небольшая кошмарная мысль, которой он решил не делиться с Саммер, что здесь может быть какой-то гигантский дракон или другое дремлющее чудовище, подобное тому, которое они никогда не смогли бы победить. Справедливости ради, она, вероятно, тоже об этом думала. Тот, что приземлился на башню Маяка, когда она падала, был бы хорошим примером. Существовали старые легенды о червях и драконах, живущих под землей. Он даже читал одну, которая предполагала, что мир Ремнант был таким зверем, а кора, камень и осадочные породы накапливались вокруг него, пока зверь дремал эоны. Суеверный вздор, сказал он себе. Если бы здесь было что-то подобное, и ему нужно было дышать, мы бы задыхались от недостатка кислорода. Или тонули в нем, если оно дышит только углекислым газом. Это естественная пещера. Здесь нет никаких следов когтей или признаков битвы, и если бы здесь были Гриммы, они бы сейчас сходили с ума. Мы буквально первые люди, которые приблизились к ним за более чем тысячу лет. Жалоносец в пещере почти сошел с ума при виде его и Пирры. Любой здешний был бы таким же, если не хуже. Свет фонарика Саммер отразился от чего-то коричневого и неровного впереди. Они оба напряглись, втягивая воздух, только чтобы расслабиться, когда луч полностью осветил влажную грязь. Камень, из которого состояли ступени, закончился. Наклонившись ближе, она прошептала ему на ухо: — Похоже, ступеньки закончились. — Воздух здесь внизу влажный, — прошептал он в ответ. — Может быть, они решили, что невозможно высушить грязь до глины. — Он осмотрел края. Даже если пол был грязным, это не выглядело как горка. Просто влажно и мутно. Стены все еще были из камня. — Мы, наверное, можем пройти по краю. За этим могут быть еще ступеньки. Я пойду первым. — Подожди. — Саммер достала банку с едой и аккуратно бросила ее в грязь. Она приземлилась с всплеском и осталась там лежать. Жон подождал, а затем оглянулся, когда Саммер издала смущенный звук. — Я подумала, это может быть ловушка или зыбучие пески, — оправдывалась она. — Лучше перестраховаться, — ответил он. — Лучше смутиться, чем утонуть. Все же он проверил ногой. Грязь хлюпнула, но выдержала, и когда он перенес на нее весь свой вес, он мог стоять без проблем. Держась спиной к стене, он обошел ее и посмотрел дальше вниз по туннелю, морщась при виде еще большего количества грязи, камней и пыли на всем протяжении. Они не просто отказались от создания лестницы для этой части, но и для всей остальной. Было ли это потому, что земля стала неровной, или потому, что у них закончилось время? Нет, это не имело смысла. Зачем строить лестницу вниз, если здесь опасно? Вы бы предпочли, чтобы путь наверх был трудным, чтобы Гриммы испытывали трудности. Или вы бы просто полностью запечатали туннель. Температура начала повышаться по мере того, как они спускались глубже. Не опасно, но некомфортно. Было так же тепло и влажно, как в лесах Мистраля, и Жон осматривал стены, наполовину ожидая увидеть плоть и понять, что они спустились в пасть монстра. Но это было не так. Скала, камень и грязь. Они были под землей. — Впереди! — прошипела Саммер. — Я вижу свет! Он тоже видел. Бледно-голубой свет. Обменявшись быстрыми взглядами, они поспешили к нему, повернув за небольшой угол как раз вовремя, чтобы увидеть три сияющих синих кристалла, торчащих из потолка. Пыль. В своей сырой и кристаллизованной форме, необработанная и крайне опасная в использовании. Достаточно безопасная для того, чтобы смотреть и трогать, как его учили, но если вы попытаетесь разбить ее и засунуть в оружие, вам лучше не слишком любить это оружие. Никогда не было проблемой с Кроцеа Морс. — Разве Пыль обычно испускает собственный свет? — спросила Саммер. — Может быть, она отражает наш. Мы светили им по туннелю около десяти минут. — Разве не кажется, что для этого свет слишком яркий…? Так и было, но он не был экспертом ни по физике, ни по Пыли. У Пыли была сила, так что, возможно, свет вызывал реакцию, и сама Пыль подпитывала ее. Все возможно. — Это доказывает, что мы глубоко под землей. Большинство шахт по добыче Пыли довольно глубокие. — В большинстве шахт по добыче Пыли не находят кристаллы такого размера, — сказала Саммер. — SDC утонула бы в собственной слюне, если бы увидела это. Жон провел пальцем по синему кристаллу. Он был около двух футов в длину от того места, где он торчал из скалы, но мог иметь любую длину за ней. Он ощущался как стекло, но тяжелее. У него было ощущение, что он не разобьется, а треснет и разломается, если по нему ударить. — Большинство месторождений Пыли размером примерно с кулак. Большие могут быть длиной с руку, но даже те тонкие. Эта штука огромна. Она, вероятно, стоит около ста тысяч лиен. Может, больше. — Неужели? Жон собрался было присвистнуть, но потом передумал. Такие деньги теперь не так шокировали его, как могли бы раньше, но все равно это было сюрпризом. С другой стороны, очищенная Пыль была… ну, пылью. Тонкие флаконы и банки, полные пыли. Она также была обработана и разбавлена, чтобы сделать ее более безопасной в использовании, так что что-то вроде этого могло быть переработано в стоимость, вдвое превышающую его массу. SDC действительно захотела бы знать об этом. А Салем хотела, чтобы это оставалось скрытым. — Впереди еще. Я вижу розовый свет. Жон проследил за ее взглядом и направился в ту сторону, Саммер позади. Они обогнули еще один угол, и туннель вдруг стал еще более опасным — стены, потолок и пол стали твердыми кристаллами. — О-О боже мой, — прошептала Саммер. — Это — Весь… Весь туннель сделан из Пыли! Насколько хватало глаз. Множество кристаллов, некоторые маленькие, другие такие же большие, как они сами, цветов от розового до синего, до желтого, до красного. Головокружительный и ослепительный оттенок, который отражался на их лицах, как витражные окна. Кристаллы, выступающие из пола, перегораживали путь впереди, создавая новые препятствия, вокруг которых им придется пробираться. И воздух был еще горячее. Намного горячее. — Полагаю, Пыль лучше растет при высоких температурах, — сказал он. — Или она производит тепло. Вулканическая порода, может быть? — Он прикоснулся к одному кристаллу. — Нет. На ощупь он холодный. — Проведя пальцем до верха, он поморщился и отдернул руку, с кончика которой капала кровь. — И острый. — Конечно! — прошипела Саммер. — Давай прольем кровь на сумасшедшую Пыль в магическом храме для ритуалов и всего такого. Отличная идея, Жон! — Несмотря на ее панику, ничего не произошло. Никакой магии, сумасшедших песнопений или демонов, выскакивающих из-под земли. Его кровь стекала по краю на пол. — Что теперь? Нас изрежут на куски, пытаясь пробраться через это. — У нас есть аура. Позволь мне попробовать. Жон вложил Кроцеа Морс в ножны и держал свиток впереди, повернувшись боком и осторожно обходя первый кристалл. Его нога коснулась чего-то острого, и он зашипел, посмотрев вниз и лучше выверяя свой шаг, чтобы избежать меньшего, но не менее зазубренного куска Пыли. Проход был тесным, и кристаллы царапали его спину, но с защитой ауры и небольшим усилием ему удалось пробраться мимо первых кристаллов, а затем нырнуть под второй, проползая к другому месту, где он мог встать. Глядя сквозь перекрещивающиеся кристаллы, он увидел открытую комнату на другом конце. Там снова была вся Пыль, вся кристаллизованная, но размером примерно с гостиную. Достаточно большая, чтобы перевести дух. — Все хорошо! — тихо крикнул он назад. — Просто держи ауру и будь осторожна, куда ставишь ноги. И не держись ни за что. Это острое. Саммер было легче, чем ему, так как она была и меньше, и тоньше. Он протянул руку, чтобы вытащить ее, когда она приблизилась, и они оба стояли, стиснутые в тесном месте, грудь к груди, и ее дыхание на его шее. Положив руки ему на плечи, чтобы приподняться, она заглянула ему через лицо на то, что он видел. — Это комната? — Больше похоже на пещеру. Я не думаю, что хоть что-то из этого было создано руками человека. — Туннель должен был быть, — сказала она. — Но, может быть, они нашли это место, и Пыль выросла в него. Пыль формируется под землей под давлением, верно? Это означало бы, что она будет выталкиваться в области наименьшего давления — как туннель или открытое пространство, подобное этому. — Возможно. Но Гриммов нет, — отметил он. — Если бы здесь были какие-то Гриммы, они бы давно убили себя на Пыли. — Это была замечательно хорошая мысль. Буквально, острая мысль. Если Гриммы будут двигаться слишком быстро здесь, они так же легко насадят себя на острия, как чуть не сделал он. Саммер протиснулась мимо него и присела на четвереньки, заставляя его отодвинуться, когда ее попа прижалась к нему. — Я пойду первой. Я меньше. — Будь осторожна. — Правда? А я думала просто побежать, как идиотка. — Себе под нос, но достаточно громко, чтобы он услышал, она пробормотала: — Будь осторожна. Что я, двенадцатилетняя? — Извиваясь и ползя вперед, временами вскрикивая, когда она ставила руку или колено на острый кусок кристалла, она протиснулась через узкое отверстие и оказалась на другой стороне. — Там безопасно? — крикнул он. — Там пусто, — ответила она. — И так же безопасно, как может быть пещера, буквально сделанная из Пыли. Одна упавшая спичка, и у нас будут места в первом ряду на самом коротком фейерверке в нашей жизни. Если ты начал курить, сейчас было бы хорошее время бросить. — К счастью, — проворчал Жон, протискиваясь. — Я этого не делал. — Его плечи были чуть шире, и он застрял в последний момент, беспомощно протягивая ей руку. — Немного помощи? — Похудей, что ли? — сказала Саммер, вытаскивая его. Позади них раздался треск, и они вздрогнули. Небольшой кусок синей Пыли со звоном упал на пол, отскакивая от других кристаллов. Он остановился без какой-либо реакции. — Фух. — Сырая Пыль, — прошептал он. — Не думаю, что она так же летуча, как очищенная. В конце концов, люди добывают ее. — Да, и это одна из самых опасных работ на Ремнанте. — Саммер просканировала стены своим фонариком, отражая свет так головокружительно, что это ослепило их. — Ой, — пробормотала она, выключая свиток. Он сделал то же самое, и света от кристаллов осталось более чем достаточно, чтобы видеть. — Ладно, итак, вот мы где. Огромная подземная пещера, сделанная из Пыли — буквально на сотни миллионов лиен этого добра. Не знаю, как ты, но меня это не убеждает, что есть дефицит, угрожающий миру. — Хмм. — Жон осторожно обошел несколько кристаллов, выступающих из земли. — Действительно, нет. Я понятия не имею, чему, по мнению Салем, мы должны научиться из этого, кроме того, что Пыль находится под землей. Ради всего… — Он закрыл лицо ладонями. — Как думаешь, она буквально верит, что поскольку это под землей, планета — это тело, а это его внутренние органы или что-то в этом роде? — Если так, то мы потратили наше время впустую. Или, знаешь, стали самыми богатыми людьми на Ремнанте. — Глаза Саммер расширились, когда она посмотрела за него. — Эй! Это стена? Стена? Он повернулся, собираясь спросить, почему это вообще вызывает беспокойство, когда увидел, что она имеет в виду. Не стена как сторона пещеры, а стена. Рукотворная конструкция из камня или, в данном случае, мрамора. Она была погребена под Пылью, которая кристаллизовалась сверху и вокруг нее, но маленький кусочек ее был виден между трещинами, цвет не характерный для подземной породы. Когда он приблизился, его рука вспыхнула, светясь синим и ослепительно отражаясь от Пыли. За Пылью, на мраморе, вспыхнул символ Салем, и стена треснула и со скрежетом открылась, ломая и разбивая Пыль, растирая ее с дороги и на пол. — Или, — сказала Саммер, затаив дыхание. — Знаешь, дверь. Почти то же самое. На другой стороне огромная расщелина, казалось, тянулась бесконечно. Шрам в земле, глубокий и длинный, с зазубренными стенами, покрытыми Пылью. Перед ними лежала небольшая платформа, участок твердой земли размером примерно пятнадцать на десять футов. Не очень большая, но достаточная для того, чтобы они оба могли выйти на нее. Его рука продолжала светиться, испуская свет, который искрился на кристаллах Пыли, казалось, уходящих в бесконечность — далеко вдаль, пока не подводило зрение. — Здесь так много… — Саммер смотрела в благоговении. — Я… Я не думаю, что на Ремнанте хватит лиен, чтобы оценить это. Это безумие! — Так и есть. Тогда почему Салем говорит, что она заканчивается? Она просто говорит по сравнению со своей продолжительностью жизни? В таком случае, каждый ресурс в конце концов закончится. Бессмертие — это навсегда. Хотя здесь достаточно Пыли на более чем тысячу лет. — Это была догадка, не основанная на фактах, но определенно было достаточно, чтобы хватило на исключительно долгое время. Далеко за пределами их и следующих нескольких жизней. — И это ничего не доказывает. Мы уже знали, что Пыль формируется под землей. Конечно, это много, но… ну, это в месте, куда люди не могут попасть, поэтому оно оставалось нетронутым все это время. Ба-Бум. Они застыли. Ба-Бум. Саммер сглотнула. — Это… Это сердцебиение…? Ба-Бум. — Это может быть что угодно, — ответил он. — Но даже если это так, я отказываюсь верить, что у Ремнанта есть сердце. Это чепуха. Включив свой свиток, он направил луч вниз. Свет вспыхнул на кристаллах, дико отражаясь, пока не коснулся чего-то глубже. Чего-то, от чего свет отскакивал, но что не светилось. Чего-то, что двигалось, натянутое между двумя кристаллическими стенами расщелины длинными, мясистыми нитями… чего-то. Кожи. Плоти Гримма. Оно слегка шевелилось. Пульсировало. Ба-Бум. Саммер выдохнула, слегка расслабляясь. — Это источник. Должно быть, это Гримм, если он здесь. Я никогда не слышал о размножении Гриммов, так что это не может быть яйцо. Может быть, это то, как он спит? Не порода, которую я когда-либо видел. — Мы убьем его? — спросила Саммер. — Мы пока не нашли никаких доказательств того, о чем говорила Салем. Я бы чувствовал себя глупо, если бы мы этого не сделали, а она сказала бы, что мы должны были убить эту штуку. Что бы это ни было, оно живое — и оно не является частью пещерной системы, если оно подвешено между стенами. — Он вытащил свой пистолет и немного Пыли. Флаконы с ней. — Я хочу посмотреть, что произойдет, если мы его потревожим. — И как ты собираешься это сделать? Выстрелить в него? Подойдя к краю платформы, Жон схватился за довольно большой осколок Пыли, торчащий из стены, и ударил прикладом пистолета по его основанию. Он работал снова и снова, вызывая небольшую трещину, которая быстро распространялась. В конце концов, его вес оказался слишком большим, и трещина стала еще больше, кристалл застонал. Отпрыгнув прежде, чем он мог упасть, он наблюдал, как вещь отломилась и опрокинулась вниз. Острый клинок из чистого кристалла, который не мог не поразить существо внизу. Пыль ударила по одной из его связок и рассекла ее. Он ожидал большего сопротивления, но этот один разрезанный жгут заставил всю штуку наклониться к другой стене, что привело другие жгуты в соприкосновение с еще большим количеством острой Пыли, разрезая и ослабляя их. В цепной реакции, которая заняла всего несколько секунд, вещь опрокинулась, полностью потеряв хватку и упав из виду с громким, густым всплеском. Саммер заглянула через край. — Это вода там внизу…? — Должно быть, — сказал он, светя своим свитком. Теперь, когда Гримм, блокирующий его, исчез, лучи света освещали расщелину от всей Пыли, ярко сияя и показывая, что у кажущейся бесконечной дыры действительно было дно. Река. Хотя причина, по которой они не заметили ее раньше, заключалась в том, что она была черной как ночь. Черная, густая и бурлящая. Мясистый шар Гримма, который бился, покачивался в ней, но перед их испуганными глазами толстые жгуты липкой черной смолы поднялись и поглотили его, утаскивая вниз в массу. Ужасное, отвратительное вещество, которое он видел раньше. — Бассейны тьмы. Но… Но они должны быть в Землях Гриммов. — Что? — Саммер оглянулась на него. — Что это такое? Почему вода съела этого Гримма? — Это не вода. Это то, из чего сделаны Гриммы. Это то, что Салем использует, чтобы делать больше, и… Фрески. Трещины, открывающиеся в земле, которые поглотили Королевство Ашари и породили Гриммов. Это не были метафоры. Это была одна из таких трещин, одна из расщелин, которые открылись, и на дне — погребенное среди Пыли — то самое вещество, из которого рождались Гриммы. Храм был построен сверху, чтобы запечатать доступ к нему. Близость Пыли к веществу, из которого состояли бассейны, не могла быть совпадением, не тогда, когда это было старше, чем Салем. Было ли это побочным продуктом Пыли, или, как намекала Салем, это была защитная система, созданная для ее охраны? Если Пыль была источником, благодаря которому планета поддерживала себя, то она никогда не предназначалась для использования человеком. — Ж-Жон, — вскрикнула Саммер. — Оно движется. Оно… Оно поднимается! Очнувшись, он заглянул вниз и выругался. Казалось, что сама черная смола поднимается по стенам, покрытым Пылью, чтобы добраться до них, но он мог видеть когтистые руки и лица, медленно формирующиеся. Гриммы рождались, предупрежденные о присутствии людей. Сотни их. Скоро будут тысячи. Десятки тысяч. Там внизу было больше этого вещества, чем у Салем когда-либо было доступа в Землях Гриммов. Так же, как было достаточно Пыли, чтобы поддерживать Королевства на протяжении веков, там было достаточно Гриммов, чтобы похоронить их тысячу раз. — Пора уходить!