Реликвия будущего

Синдер загнала его в угол в довольно роскошной гостиной после ужина, зная башню намного лучше, чем он, и поэтому без труда выследив его. Он заметил ее в дверях, размышляющую и смотрящую на него, все еще одетую в форму Маяка и выглядящую удивительно маленькой и юной для его теперь более старых глаз. Странное ощущение. Он всегда думал, что Синдер выглядит старше, как женщина, притворяющаяся девушкой, но теперь она действительно выглядела как юная девушка, пытающаяся казаться старше, чем она есть. — Ты что-то хотела, Синдер? — окликнул он ее. Это побудило ее войти в комнату, медленно пройти по красному ковру и остановиться в нескольких шагах от него, нахмурив брови и напрягшись, как пружина. — Что-то не так? — спросил он снова. — Возможно, ты упустил свой шанс заполучить Уоттса в помощники, защищая меня. Он так и думал. Жон переоценил зрелость этого человека, особенно если тот получал удовольствие, высмеивая кого-то, кто был моложе его лет на десять или даже двадцать. Неужели это действительно были люди, которых они так боялись и ненавидели? Высокомерный и жаждущий власти подросток, ребячливый фат с обидой, психически неуравновешенный фавн и гигант с проблемами с сестрой. Как эти люди доставили им столько неприятностей? — Он действительно настолько инфантильный? Синдер фыркнула, наслаждаясь намеком. — Да. Я говорила раньше, но он должен быть самым умным в комнате. — Я не оскорблял его интеллект. — Ты оскорбил его зрелость, — сказала она, звуча слишком довольной этим фактом. — Ты фактически назвал его незрелым перед Салем. Он не скоро это забудет. Даже если он предложит работать на тебя, я бы теперь отказалась. Жон нахмурился. — Ты думаешь, он бы саботировал мою работу? — Да. Если бы это выставило тебя в плохом свете перед Салем. Как нелепо! Что еще хуже, это то, как Жон раздражался из-за этого, когда на самом деле ему следовало бы радоваться, что его враги такие безудержные идиоты. Возможно, гнев возникал из-за того, что они все еще представляли проблему в прошлый раз. Это должна быть вина Озпина. Казалось по-детски самому перекладывать все на бессмертного, но он был единственным взрослым, ведущим группу детей. Они были первокурсниками, брошенными из павшего Маяка, и им нужно было руководство. Вместо этого они получили какую-то странную погоню по всему Ремнанту, почти без каких-либо значимых действий против своих врагов, кроме как сражаться с ними всякий раз, когда они нападали. Если силы Салем всегда были такими разобщенными, мы должны были победить их раньше. — Мы должны быть на одной стороне. — сказал Жон. — Я единственный здесь, кто это понимает? — Да. Вздохнув, он сел в одно из кресел. После краткого раздумья Синдер подошла и села в кресло рядом с ним. Это было странно интимно. Не романтично, но удивительно комфортно, как два старых друга, расслабляющихся у камина с трубкой, за исключением того, что один был путешествующим во времени отцом-одиночкой, а другая была… что ж, он не был уверен, кем была Синдер. Испорченной. Жаждущей власти. Социопат, вероятно, подходило, потому что она никогда не казалась сумасшедшей, как Тириан, но она, безусловно, либо не имела эмпатии, либо не заботилась о ней. — Салем намеренно натравливает всех друг на друга? Это что-то связанное с лояльностью — вроде того, что вы не можете замышлять против нее, если слишком заняты заговорами друг против друга? — Никто не может причинить ей вред. — указала Синдер. — Это просто их суть. Тириан злится, если кто-то пытается быть ближе к ней, чем он. Уоттс высокомерен. Хейзел был лучше, — призналась она, — Но его не интересовало ничего, кроме мести. Салем пыталась заставить нас работать вместе, но мы никогда не делаем этого. Или не можем. — Синдер фыркнула. — Я пыталась. — Что случилось? — Я попросила Уоттса о помощи, и он все время говорил о том, какая я бесполезная, раз нуждаюсь в помощи кого-то умнее. Когда я спросила Тириана, он сказал мне, что его волнует только бой с тобой. — Со мной?! — Жон откинулся назад в шоке. Это было новое развитие, насколько он мог судить. — Раньше он был одержим только Салем, но теперь он говорит о тебе так же много. Я не могла понять, был ли он зол или взволнован, когда услышал, что ты присоединяешься к нам. Однако с ними невозможно работать. Даже если бы я могла заставить Уоттса что-то сделать для меня, он бы саботировал меня, как только я начала бы добиваться большего успеха, чем он. То же самое с Тирианом. Он не может позволить, чтобы кто-то другой заслужил благосклонность его Богини, а я не могу победить его в бою. Он убил бы меня. То, как она это сказала, заставило прозвучать это не как гиперболу. Действительно ли Тириан убил бы Синдер? Трудно сказать, так как в прошлый раз она обладала силой девы после падения Маяка, а это давало определенное увеличение силы. Здесь она была талантливой, но все еще юной девушкой. Вернал могла стереть ее в порошок, и он был уверен, что у Тириана не возникло бы проблем с Вернал. Синдер действительно находится в странном положении. Ее место в совете Салем на самом деле слабое, учитывая, насколько она молода. Единственное, что она предлагает — это женская душа, способная принять силу девы. А в мире полно замен, которые могли бы подойти. Если бы Синдер умерла, он не думал, что Салем была бы сильно обеспокоена, точно не настолько, чтобы наказать Уоттса или Тириана за это. Или его. Это было практически разрешение сломать Синдер шею, идеальная месть за то, что случилось с Пиррой. Вот только этого не произошло. Не в этом мире. Жон отвел взгляд, обеспокоенный своими мрачными мыслями. — Я не вижу смысла в том, чтобы мы сражались, — сказал он. — Меня волнует только моя миссия и забота о тех, кто мне дорог. Эмеральд, Винтер и мои друзья. Пока ты не подвергаешь их опасности, я не вижу причин, почему мы не можем работать вместе. Синдер нахмурилась. — Я хочу силу девы. — Не знаю, заметила ли ты, но я не женщина. Я не конкурент в этом. — Ты бы… Ты бы не жаловался, если бы я получила эту силу? Ты бы не пытался остановить меня? Я бы поднялась на позицию в глазах Салем выше той, что у тебя сейчас. Я была бы самой ценной из ее слуг, безусловно самой важной! Она бы не стала, но откуда ей знать в ее возрасте? Как большинство молодых людей, у нее было завышенное представление о том, насколько хорошей будет ее жизнь, если она выполнит эту единственную цель, как он предполагал, что он будет самым счастливым человеком на свете, если Вайсс согласится встречаться с ним, без каких-либо мыслей о том, как это будет работать или как быть хорошим парнем. Даже будучи девой, она была ужасно расходным материалом в глазах Салем. — Ты бы использовала эту силу, чтобы навредить мне или моей дочери? — спросил он ее. — Нет. — Синдер нахмурилась. — Это было бы бессмысленно. В этом нет никакой выгоды… — Тогда почему меня это должно волновать? Ревность — для людей, чье эго не может смириться с тем, что они вторые. Таких как Тириан и Уоттс. Я здесь не ради власти, денег или признания; я здесь потому, что иначе наступит конец света, и я бы предпочел это остановить. — Он протянул руку через подлокотник к ней. — В прошлый раз мы хорошо работали вместе. Если эти двое будут вести себя как дети, я бы предпочел, чтобы мы согласились быть взрослыми в комнате. Соглашение, если не союз, чтобы по крайней мере не тратить время, пытаясь превзойти друг друга. Осторожно Синдер пожала его руку. — Как мило. — Голос Салем прервал этот момент, заставив Синдер подпрыгнуть и выдернуть свою руку из его. Она встала, низко поклонившись, когда бледнокожая женщина вошла в комнату, за ней на ложе из щупалец плыл провидец. — Нет-нет, можешь оставаться сидеть, Синдер. И не выгляди такой встревоженной, я не собираюсь бросать своих агентов Гримм за то, что они наконец-то сотрудничают друг с другом. Мелочные игры и споры — это то, без чего я могла бы обойтись. — Салем. — сказал Жон. Он тоже встал. — Есть что-то, о чем ты хотела с нами поговорить? — Сказанное — это все, что нужно было сказать, — ответила она лукаво. Взмахнув рукой вперед, Провидец проплыл мимо нее, держа в своих щупальцах странную стеклянную банку, испачканную черным, и тонкую коробку. Салем взяла и открыла ее, показав перистое перо, вероятно, от Невермора. — Однако остается еще одна вещь. Контракт. — Ты хочешь, чтобы я подписал контракт? — Жон не знал, стоит ли ему смеяться или нет. — Я не знал, что у вас здесь есть юридический отдел. — Чувство юмора — еще одна вещь, которой я не отказалась бы видеть здесь больше. Нет, это скорее… как бы сказать? Обязывающее соглашение. Небольшое наследие со времен Ашари для обеспечения лояльности между королевской семьей и дворцовой охраной. Оно предоставит тебе немного моей силы, достаточно, чтобы Гримм не причинили тебе вреда… — Это будет выглядеть подозрительно для всех. — Позволь мне закончить. Они будут нападать на тебя, как всегда, но не причинят тебе вреда без моего явного согласия. Если тебе это понадобится, это также позволит тебе осуществлять определенный уровень контроля над ними. Минимальный, но достаточный, чтобы отогнать их с твоего пути. Синдер. Покажи ему свой. Молодая женщина подчинилась без вопросов, повернувшись и подняв волосы обеими руками, держа их в хвосте сбоку, как у Вайсс. Ее форменная блузка была поднята, чтобы показать поясницу, а затем симметричную черную татуировку, присутствующую там. Такую же, как он поставил на своего младшего себя. Ох черт. Что я с ним сделал? — Это дает силу? — спросил он нервно, сглатывая комок. — Звучит полезно. Но я полагаю, есть подвох, иначе ты бы не назвала это контрактом. — Всегда наблюдательный. Это было разработано для обеспечения лояльности между людьми и создает нечто вроде связи между ними. Черт. Я знал, что все слишком просто. — Когда оно правильно применено и заряжено магией, оно формирует контракт между двумя людьми. Ничего слишком эзотерического, уверяю тебя. Я не могу приказать тебе делать то, что я хочу, иначе я бы давно приказала Тириану обрести здравомыслие. — Салем рассмеялась над собственной шуткой. — Или я бы использовала это на Озме. — Тело Озмы недолговечно. Даже если бы ты поставила его на него, оно бы перестало работать, когда его душа переместится в новое тело… — Жон сглотнул. — Это привязывается к душе…? — Действительно, так и есть. Ты знаешь, что аура и душа — это одно и то же, и они связаны с Богом Тьмы. То, что мы называем магией, на самом деле больше похоже на манипуляции с духом, но давайте не будем спорить о семантике. Это соединит наши души значимым образом, обеспечив тебе ограниченный доступ к моему духу, достаточный, чтобы даровать тебе силу и безопасность от Гримм. Он слышал много преимуществ для себя, но только одно для нее. — В обмен на…? — Небольшую гарантию. Салем щелкнула пальцами. Рядом с ним Синдер ахнула и застыла, тело содрогалось, когда она вскрикнула и упала на пол, царапая и скребя свою спину, пинаясь и дергаясь, как будто она была в припадке. По ее лицу текли слезы, и ее контроль сломался, отчаянный крик агонии прорвался наружу, что было так нехарактерно для нее, что это пронзило его. — Остановись! — закричал он. — Остановись! — Когда учишься манипулировать собственной душой, вскоре понимаешь, что не намного сложнее манипулировать чужой. Небольшая корректировка здесь, хватка и поворот там… — Салем сделала паузу и повернула руку, повышая тон крика Синдер, пока ее голос не сорвался. — И ты можешь делать такие невероятные вещи с человеком. Рука Жона сжала руку Салем и крепко сдавила. Его лицо приблизилось к ее. — Прекрати это! Ее глаза сузились. — Думаю, ты забываешь, кто здесь главный. Его рука сжалась сильнее. Бессмертная или нет, кости Салем затрещали. Боль не отразилась в ее глазах, но он знал, что она должна была быть там. Он продолжал сжимать, пока не услышал, как кость треснула и сломалась. Салем продолжала смотреть в ответ, не беспокоясь о причиняемом им ущербе. — Пожалуйста, — прошептал он. — Прекрати причинять ей боль. С кривой усмешкой Салем взмахнула другой рукой, и отчаянные крики Синдер прекратились. Девушка свернулась калачиком на полу, подтянув колени к груди, подавляя рыдания. — Демонстрация, — сказала Салем с немалым удовольствием. — Я могу быть довольно разумным человеком, но за века я научилась, что никакое количество пряника не может заменить небольшой кнут. Я не хотела, чтобы были какие-либо недоразумения. Служи мне, и я защищу и тебя, и твою дочь. Предай меня… и будут последствия. — Тебе не нужно было демонстрировать это на Синдер, — процедил он сквозь зубы. — Я обнаружила, что твое внимание легче всего получить, когда ты в родительском настроении. Это не имело бы такого же воздействия с Тирианом или Уоттсом, не так ли? Хихикая, Салем вырвала свою руку из его, сломав еще два пальца на выходе. Ее рука обвисла, запястье вывихнуто, но она взяла его одной рукой и просто вправила кости на место. То, что не давало ей умереть, должно было обеспечить и быстрое заживление, потому что ее пальцы двигались независимо уже через несколько секунд. Салем взяла горшочек с чернилами, которые предоставил Провидец, откупорила его и положила пробку на его шарообразную голову. — Теперь, я уверена, ты предпочтешь разместить это где-то незаметно. У тебя есть предпочтения? Стиснув зубы и горящими глазами, Жон снял свой шарф и бросил его, затем позволил своему атласскому пальто упасть и поднял рубашку, обнажая грудь, сняв рубашку и бросив ее на пол. Салем выглядела довольной. — Очень хорошо. Давай начнем.

***

Ладонь Райвен ударила по его челюсти с могучим хлопком. Люди думают о шлепке или пощечине, когда женщина бьет тебя — но это контакт ладони с щекой. Райвен знала, как сделать больно, и заставила его голову резко повернуться в сторону, щека и челюсть горели под силой ее ауры, ударившей его как стальная булава. Несмотря на свою ауру, он поработал рукой под подбородком, открывая и закрывая рот, морщась от того, насколько напряженным он ощущался. — Ты чертов идиот! — заревела она. — Ты позволил ей пометить тебя? Ты позволил ей поставить на тебя что-то, что она прямо тебе сказала, она может использовать, чтобы пытать тебя? Она не дала ему возможности ответить. Райвен схватила его рубашку за воротник и дернула влево и вправо, разрывая его верх по центру. Ее руки легли на его грудь, ладонями вниз, и стянули материал вверх и с плеч, не заботясь о том, что могли бы подумать люди. Плоскости его груди были напряжены и переплетены мышцами, но левая грудная мышца была покрасневшей и болезненной, особенно вокруг символической черной формы, вытатуированной над соском. Хмурясь, Райвен плюнула на свой большой палец, как мать, которой она никогда не была, и попыталась стереть это. Когда это не сработало, она выплюнула комок ему на грудь и принялась тереть рукавом. Он бы рассмеялся, если бы не чувствовал себя так, будто его пропустили через мясорубку. — Ты… Ты… — Рыча, она ударила его в живот, выбивая из него воздух и сгибая его пополам. — Поздравляю. Нет таких слов, которые могли бы описать, насколько я сейчас зла. У меня есть половина мысли пойти прямо к Озпину и рассказать ему, что ты сделал — хотя бы для того, чтобы получить удовольствие от того, как Саммер поджарит тебя на открытом огне! — Я… Я должен был… — Черта с два ты должен был! Ты мог бы сбежать и довериться моим порталам, чтобы выбраться. Ты не должен был делать ничего, но ты увидел шанс заставить ее потерять бдительность и ты им воспользовался. Ты сделал это, совершенно не заботясь о своей безопасности, ты… ты колоссальный, эгоистичный, высокомерный придурок! Жон улыбнулся. — Я не знал, что ты так сильно заботишься обо мне. В ответ на его шутку Райвен взяла его за обнаженные плечи, отступила назад и подняла колено ему в пах. Жон отключился. Он был благодарен за это. Когда он пришел в себя, он обнаружил себя на коленях, глаза горели, а зрение было нечетким. Райвен держала руку в его волосах и поднимала его голову, сидя на корточках перед ним. — Слушай внимательно и хорошо, — прошипела она. — Я действительно забочусь о тебе. Забочусь больше, чем следовало бы. Я первая скажу, что плохо умею это показывать, но после того, как я провела большую часть десяти лет, помогая твоей жалкой заднице, я думала, это очевидно. — Р-Райвен. Я… — Не смей сейчас извиняться. Не тогда, когда это будет пусто. Я забочусь. Я сказала это. Это не какой-то чертов секрет, когда я сформировала связь с тобой, не так ли? — Ее рука сжалась в его волосах, заставляя его смотреть на нее. — Нравится тебе это или нет — и поверь мне, мне это сейчас ненавистно — я забочусь о твоем благополучии. Достаточно, чтобы быть абсолютно чертовски взбешенной сейчас, Жон Ашари. Нет. Жон Арк. Тебе не нужно было позволять ей ставить это на тебя, и ты это знаешь. Причина, по которой ты это сделал, в том, что ты полностью готов пожертвовать собой, если это означает уничтожить ее. Скажи мне, что я не права. — … Она оттолкнула его голову, оставив его чувствовать тошноту на полу. Это было лишь отчасти из-за удара по яичкам. — Ладно, если ты хочешь быть таким, — огрызнулась она. — Будь эгоистом. Не думай о том, что думают другие. Мы оба знаем, чем это теперь заканчивается, не так ли? Эта штука — гарантия лояльности, и она может вмешиваться в твою душу. Если она может причинить тебе боль, она точно может убить тебя. Твой план — убить ее, даже если она заберет тебя с собой. — Э-это не мой план, — выдавил он. — Мой план — убить ее до того, как она поймет. — Конечно. Хорошо. Твой идеальный план может быть таким, но ты открыт для идеи, что вы оба погибнете вместе. — Это будет того стоить. Не смотри на меня так, Райвен. Ты знаешь, что я имею в виду. — Он поднялся, слегка пошатываясь и опираясь на ближайший стол. — Я не стремлюсь умереть. Я не пытаюсь выбросить свою жизнь. В идеале, я хотел бы убить Салем и жить до старости, но я не могу отступить, если моя жизнь под угрозой. Так всегда и должно было быть, я знал это, когда согласился вернуться. — Есть разница между вероятностью умереть в бою и вручением врагу буквального переключателя смерти. — Есть, но это не то. Пока нет. Кроме того, Салем поставила первую метку на мою руку в будущем. Кто знает, может, это уже было тем же самым, и она просто не знает? — Он почесал татуировку. Когда он поставил одну на своего младшего себя, это не было так болезненно ни для одного из них. Он не был уверен, что думать об этом. — Есть причина, почему я хотел ее на груди. Салем сказала, что это связывает наши души вместе с помощью магии. Если она на моей груди, то я могу как следует ее рассмотреть. Райвен выглядела совсем не так взволнованно, как он. — Ты хочешь попытаться воссоздать ее? — Если у меня будет доступ к ее душе… — Она бессмертна. Ты не можешь убить ее. — Я, возможно, смогу вывести ее из строя. — На все те несколько секунд, которые ей понадобятся, чтобы сделать то же самое — или хуже, разорвать твою душу надвое и убить тебя. — Райвен отвернулась. — Я скажу Винтер. Жон вздрогнул. Это была худшая угроза. — Ты должна…? — Да, потому что я мстительная сука, и я не могу позволить себе потратить столько времени, сколько нужно, чтобы напомнить тебе, какой ты идиот. Могу с таким же успехом передать часть этого твоей невесте. Тебе повезло, что я не рассказываю Эмеральд. Его дыхание застряло в горле. Это вышло удушливым звуком. — Я не буду, — сказала она, с закрытыми глазами и поникшими плечами. — Думай обо мне, что хочешь, но я не вижу смысла причинять ей еще больше боли, чем она уже испытает, когда ее отец эгоистично отдаст свою жизнь, чтобы убить Салем. — Как это эгоистично? — огрызнулся он. Райвен не ответила. Вылетев из шатра, она позволила полотнищу упасть за ней, оставив его застрявшим внутри, пока она вышла наружу, чтобы выплеснуть свой гнев и избить нескольких членов своего племени до кровавого месива. Жон уставился на стену шатра, глядя сквозь нее, прикусив губу. Это не так. Он не собирается погибнуть и не является самоубийцей. Однако в одном она была права; у него был выбор. Он мог бы сбежать, воспользоваться порталом и вернуться в Маяк для безопасности. Как бы ему ни хотелось это признавать, он выбрал позволить Салем поставить это на него. Все получится. Должно получиться. Поскольку Райвен так бесцеремонно испортила его рубашку, он покопался в ее сундуке в поисках одной из своих. Они не были похожи по типу телосложения — точно не в груди — но он нашел слишком большую красную рубашку с черным драконом сбоку и натянул ее, затем выбрался из шатра на приподнятую деревянную платформу, которая отделяла Райвен от остального племени. Никто не выглядел удивленным, увидев его, как будто они могли пропустить скандальную ссору. Они хихикали и толкали друг друга, без сомнения, думая о вещах, к которым он не хотел прикасаться. Сойдя с платформы, он подошел ко второму шатру у костра, отодвинул полог и вошел внутрь.

***

Синдер вздрогнула, когда полог шатра открылся, и не совсем расслабилась, когда вошел Жон Ашари. Она лежала на койке с мягкими простынями, собранными на ее животе; она проснулась на ней, далеко от башни Салем, задыхаясь, как будто только что вышла из кошмара. Ее спина болела от воспоминания о демонстрации Салем. Слабость разъедала ее, и хуже было то, что она показала ее перед ним. Ашари подошел к ее кровати и опустился. — Как ты? — спросил он. — Я в порядке. Его брови опустились, и он вздохнул. Это раздражало ее, потому что звучало раздраженно, как будто он имел дело с ребенком. — Ты не в порядке, юная леди. Никто не был бы в порядке после такого. Вот, выпей воды. Или я могу принести тебе вина, если предпочитаешь. Синдер взяла воду, пила глубоко, чтобы избежать необходимости говорить. Ее руки все еще немного тряслись, скорее от покалывающих нервов, подергивающихся долго после того, как пытка прекратилась. Это было автоматическое движение, которое она не могла остановить, и он подставил руку под кружку, чтобы она не пролила ее. — Ты потеряла сознание от боли, — объяснил он ей. — Как только она закончила свою демонстрацию… — Он презрительно произнес это слово. — Я принес тебя сюда. Я подумал, что ты не захочешь, чтобы Уоттс или Тириан видели тебя в таком состоянии, и, честно говоря, я не думаю, что мне было бы разумно оставаться там. Синдер позволила ему забрать кружку. Ее глаза были на ее руках и одеялах под ними. — Ты принес меня сюда? — Да. Надеюсь, ты не возражаешь. Она пожала плечами. Ее это не беспокоило в любом случае, хотя мысль о том, что она настолько беспомощна, беспокоила. То, что Салем просто позволила ему унести ее, не помогало. Он мог бы бросить ее волкам, если бы захотел. Он мог бы сделать с ней что угодно. Как только я заполучу силу одной из дев, я стану более ценной. Тогда я буду сильнее и Тириана, и Уоттса. Тогда Салем будет видеть в ней ценный актив, а не какую-то бесполезную пешку. Сейчас же она была меньше, чем это. Особенная только потому, что она женщина. Буквально заменяемая половиной населения Ремнанта, за исключением тех, кто слишком стар, чтобы получить силу девы. Тириан и Уоттс знали это и не скрывали этого факта. Синдер тоже это знала. — Ты принял метку? — спросила она. — Да. — Он прикоснулся рукой к своей груди, над сердцем. Синдер не нужно было видеть ее, чтобы знать, что она там. — Это часто происходит? — Нет. Не если ты не подводишь ее. Тебе не нужно беспокоиться… — Я не спрашивал для себя, Синдер. — Он положил руку поверх ее. Она была большой и теплой и легко покрывала ее. — Она использовала это на тебе раньше? — Т-три раза. — Она не была уверена, почему она заикалась, возможно, это из-за необходимости признать свою слабость или обнажить себя. Что бы это ни было, она не могла встретиться с ним взглядом, но также не могла убрать свою руку из-под его. — Первый… я пыталась требовать от нее обучения. Я была высокомерной. — Наказание. — Второй был во время тренировки. Я сражалась с Гримм по ее приказу и продолжала уклоняться от боли. Салем решила показать мне, что такое настоящая боль, чтобы я больше не боялась. — Третий? — Это были все мы, — признала она. — Все четверо. Мы… Я не помню, как это началось, но это было после неудачной попытки захватить тебя. Были споры, все обвиняли друг друга, а потом Салем заставила нас всех замолчать. Жон Ашари нахмурился. — Но ты не участвовала ни в каком нападении на меня. Синдер пожала плечами. — Это были в основном те трое. Я просто оказалась там и… и она не стала выбирать, на ком это использовать. Это было послание для всех нас. — Насколько я понимаю, это на три раза больше, чем нужно, — сказал он грубо. — Четыре раза с сегодняшним днем. Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти, Синдер. Особенно только для того, чтобы продемонстрировать мне ее эффекты. Если бы я знал, я бы отказался от твоего присутствия там. Синдер хотелось рассмеяться. Если бы она знала, то тоже никогда бы там не оказалась. Ощущение… Невозможно точно выразить это в мыслях или словах. Боль была внутри, а не снаружи, горела в твоей душе. Это было похоже на погружение в улей муравьев, которые кусают каждый кусочек твоей кожи, только это была внутренняя часть твоей кожи, а не внешняя. Это было похоже на то, как твоя кровь превращается в жидкий огонь с маленькими осколками стекла внутри, бегущими по всему твоему телу. Это было похоже на то, как твои кости полые и наполнены металлическими шариками, которые стучат внутри тебя. Это была агония. Это все, что она могла сказать. Это была худшая боль, и настолько сильная, что она даже видела Тириана, сведенного к жалким воплям. Это и разочарование Салем были единственными двумя вещами, которые когда-либо вызывали у него страх. — Это не то, что она часто использует, — заверила она его, в основном потому, что чувствовала, что это ее долг. Он предложил помочь ей и даже противостоял Уоттсу и Тириану ради нее, так что она была должна ему что-то взамен. — Четыре раза звучит как много, но она взяла меня, когда мне было шесть лет. Это четыре раза за тринадцать лет. Это только когда она теряет терпение. — С ребенком… Хмурясь, она огрызнулась: — Я не ребенок! — Извини. Ты не ребенок. — Он улыбнулся и потрепал ее по волосам. Ее возмущение возросло. Как она должна была воспринимать этот комментарий всерьез, когда он обращался с ней так? Почему он обращался с ней так? Синдер кипела. — Я только имел в виду, что когда-то ты была им, и если кто-то должен использовать боль, чтобы убедить ребенка сделать то, что они хотят, то они не годятся для правления. — Не говори так! — прошипела она. — Если Салем узнает… — Она не узнает. — Он подмигнул. — Если ты не скажешь ей, что я это сказал. Почему бы ей не сказать? Это был просто комментарий, а не объявление о противостоянии Салем, но это, несомненно, принесло бы ей признание, если бы она обратила на это ее внимание. Или если не это, то хотя бы какое-то уважение. — Я не скажу ей. — Спасибо. — Он улыбнулся, сразу поверив ей. Неужели он настолько идиот? Он в последний раз потрепал ее по волосам и встал. — Я позволю тебе отдохнуть. Роланд принесет тебе еду, и мы отдохнем перед возвращением в Маяк. — Ашари, — позвала она его, прежде чем он успел уйти. — Да? — Пока я… пока я лежала на полу… я видела, как ты схватил ее за руку. — Синдер тщательно обдумывала каждое слово, пытаясь найти правильную комбинацию. — Ты действительно пытался остановить ее? — Сломал ей руку, — тихо сказал он. — Хотя это мало что дало. Мне жаль, что я не смог заставить ее остановиться… Никто никогда раньше не пытался. Остальные, они просто смеялись. Тириан и Уоттс наслаждались бы этим, а даже Хейзел стоял бы в стороне и делал вид, что ничего не видел. Никто бы никогда не подумал попытаться сказать Салем остановиться, не говоря уже о том, чтобы заставить ее. Синдер нахмурилась, глядя на простыни, не обращая внимания, как он вышел из шатра и позволил пологу упасть за ним. Возможно, Салем не нужно знать, что он сказал.