Реликвия будущего

Были моменты, когда, оглядываясь назад, он сожалел, что упустил признаки того, что Вернал видела в нём больше, чем учителя, что он оставил её в племени, когда она тайно надеялась, что он заберёт её с собой. Он по-настоящему не задумывался об этом тогда, слишком сосредоточенный на попытках предотвратить повторение прошлого, но она была права, чувствуя себя обманутой, когда он оставил её и удочерил Эмеральд. Он действительно сожалел об этом. Иногда… Сейчас был не один из таких случаев. — Девочки! — позвал он из кухни. — Ужин! Топот ног на лестнице был ожидаем, внезапный натиск был нормален для Эмеральд, которая так и не переросла менталитет поглощения как можно большего количества еды, но чего он — и, вероятно, Эмеральд — не учёл, так это того, что на лестнице кто-то столкнётся с ней. — С дороги, слабачка. — Я была здесь первая! — Вот тут ты ошибаешься. Он был моим ещё до того, как встретил тебя. — Он мой папа! — Он мой учитель. — Папа важнее учителя. — Если ты полный ребёнок, то да. — Да пошла ты! — Нет, ты пошла! — Нет, ты! — Ты в десять раз больше! — Скорее меня больше достало… — пробормотал Жон, когда нёс тарелки на обеденный стол, намеренно садясь посередине трёх мест, потому что в прошлый раз, когда он сел слева, это чуть не обернулось смертельной битвой за то, кто будет сидеть рядом с ним. — И я думал, что быть отцом-одиночкой для одной девочки — это тяжело. Это просто смешно. Школьные каникулы только начались, всего неделю назад, и Вернал переехала жить с ними, как он ей и обещал. Эмеральд была недовольна. Он вздохнул и ждал, пока они спустятся с лестницы, сражаясь в каком-то клубке конечностей, кулаков и оскорблений, а затем вскочат и побегут в столовую, только чтобы понять, что рядом с ним есть два места. Вернал, как обычно, обогнала Эмеральд и решила сесть справа от него, что почему-то было достаточно символично, чтобы она самодовольно ухмыльнулась своей не-сестре. Возможно, это была просто слава быть первой, потому что Эмеральд поплелась с предательским взглядом в его сторону — как это его вина?! — прежде чем сесть. — Итак, — сказал Жон. — Как дела? — В доме завелись вредители, — с удивительным спокойствием сказала Эмеральд. — Думаю, нам нужно вызвать дезинсектора. Он не был настолько глуп, чтобы поддаться на это. — Вот как? Что ж, давай посмотрим, сможешь ли ты быть достаточно взрослой, чтобы самой решить эту проблему. Мы живём в том, что по сути является особняком. — Насколько можно было вместить один в плотно застроенных улицах Вейла. — Вам двоим не нужно видеть друг друга, если вы не хотите. — Не моя вина, что она такая напыщенная стерва, — сказала Вернал с набитым ртом, жуя курицу, фаршированную апельсином и паприкой. Он постучал по её руке вилкой и сказал не говорить с набитым ртом. Вместо тирады оскорблений это вызвало румянец и тихое: — Извини. Это напугало его больше, чем если бы она назвала его мудаком. — Я стараюсь изо всех сил, — сказала Эмеральд. — Это она ведёт себя глупо. — Ты использовала на мне своё Проявление и заставила меня врезаться в стену. Жон нахмурился. — Это правда, Эмеральд? — Я… Я… — Её глаза метались влево и вправо, прежде чем уставиться на Вернал. — Стукачка. — Эмеральд… — Но папа! — заныла она. — Это должно было быть наше время. — Так и может быть. — Он взъерошил её зелёные волосы, скорее забавляясь, чем расстраиваясь от её глаз, глядящих на него из-под его пальцев. — Вернал — гость, и пока что, не считая нескольких оскорблений, именно ты создаёшь большую часть проблем. Относись к ней хорошо, или мне придётся посадить тебя под домашний арест — а ты знаешь, что это значит. Никаких визитов от Янг и Руби. Понятно? Эмеральд опустила взгляд и сердито ткнула в свою еду. — Да, папа. Дисциплина никогда не была его сильной стороной, но Эмеральд никогда раньше в ней не нуждалась. Она была такой же с Винтер, но тогда она была моложе и всё ещё не уверена в своём месте в мире. Возможно, он избаловал её. Она выросла, когда были только они вдвоём, и теперь предполагала, что так будет всегда, что в каком-то смысле трогательно, но он не лгал. Вернал соперничала с ней на каждом шагу и всё ещё была грубой, но она не нарушила ни одного правила дома. У него было тревожное подозрение, что это потому, что Вернал действительно думала, что он выгонит её, если она сделает шаг в сторону, но нравится это Эмеральд или нет, Вернал вела себя наилучшим образом. — Хорошая девочка. Вам двоим нужно научиться немного лучше ладить. Это не соревнование, и вам не нужно сражаться за что-то, тем более за меня. У нас всего две недели, и если вы проведёте их в ссорах, вы упустите шансы делать что-то вместе, и позже вы будете только расстроены из-за этого, так что давайте постараемся поладить, хорошо? — Да, папа. — Да, па-мудак. Вернал выглядела абсолютно смущённой полсекунды, но Жон сделал вид, что не слышал этого, и она вернулась к еде с широко раскрытыми глазами, направленными вниз. Это не было неожиданностью ни для кого из них, что она так себя чувствует, но он не был уверен, стоит ли ему сказать ей, что это нормально. К счастью, день был спасён, потому что не прошло и часа после обеда, как прозвенел дверной звонок, и Саммер и её семья вошли в дом. Руби сразу же отправилась играть в видеоигры с Эмеральд, в то время как Вернал подзадоривала Янг на бой в тренировочном зале, оставив Жона, Тайянга и Саммер отдыхать в креслах у тёплого открытого камина с бокалами пива и тяжёлыми вздохами. — Я действительно не знаю, что делать с этими двумя. — Добро пожаловать в отцовство, — сказал Тайянг. — Я просто оставляю все сложности Саммер. Его жена шлёпнула его по руке. — Это не очень хороший совет обычно, и ещё менее подходящий для Жона. Ты пытался заставить их работать вместе над чем-то? — Я заставил их сражаться против меня как команду. Не сработало. Они спорили о том, кто должен быть главным, потом Эмеральд сдерживалась и позволила мне разбить Вернал. — Он видел и крохотную ухмылку на её лице. — Руби и Янг когда-нибудь так ссорились? Тайянг ухмыльнулся. — О да. — Правда? Эти двое? — Жон не мог поверить. — Они всегда обожали друг друга. У Саммер было странное выражение лица, вероятно, понимая, что он говорит не только об этой жизни, и не зная, что об этом думать. Она отпила свой напиток, довольная тем, что Тайянг смеётся и отвечает. — Сейчас, может быть, но они не всегда были такими. Янг была кошмаром в период полового созревания, а Руби в то время имела привычку пытаться копировать её, потому что обожала её. Те же платья, та же еда, те же увлечения. Янг раньше хорошо это воспринимала, но со всеми этими гормонами просто сорвалась и начала кричать на неё. Это была как холодная война. Потом, когда это закончилось, Янг и Руби начали ссориться, когда Янг впервые поступила в Сигнал, а Руби пришлось остаться в подготовительной. Скорее всего, ревность, но Руби не могла простить своей старшей сестре то, что та двигалась дальше. По крайней мере, пока она тоже не сделала это, и тогда всё вернулось в норму. — Значит, это нормально? — с надеждой спросил Жон. — Конечно. Братья и сёстры ссорятся, а эти двое в некотором роде похожи на это. Чёрт, посмотри на Кроу и Райвен. — Думаю, в их гневе есть нечто большее, чем просто соперничество между братом и сестрой. — Правда, но они были готовы перегрызть друг другу горло ещё во времена команды STRQ. Это началось не тогда, когда она бросила меня и Янг, тогда это только обострилось. Эти двое не могли согласиться ни в чём. Поверь мне. Ссоры — неотъемлемая часть воспитания более чем одного ребёнка. По крайней мере, ты избежал подросткового возраста и их драк из-за кукол, криков и воплей как младенцев. — Тайянг прав, Жон, — сказала Саммер с тихим смешком. — Они ведут себя не иначе, чем Руби или Янг, и если это кажется хуже, то, вероятно, потому, что для них это внезапно. Они втискивают годы соперничества между братом и сестрой в две недели. Жон застонал. — Повезло мне. — Ты действительно счастливчик, — настаивала она. — Если бы они действительно ненавидели друг друга, они были бы намного более жестокими. Вернал завидует тому, что есть у Эмеральд, а Эмеральд защищается, потому что не хочет делиться. Дай ей время понять, что тебя не отнимают, а Вернал — понять, что ей не нужно быть лучше Эмеральд, чтобы разделить то, что у неё есть, и всё будет в порядке. — А до тех пор? Саммер хихикнула. — Готовься к аду. Они смеялись и болтали некоторое время, Тайянг и Саммер отвлекали его от проблем, пока Янг и Вернал не начали кричать из тренировочных комнат, и Тайянг осушил своё пиво и сказал, что разберётся с этим. Они, вероятно, спорили о том, кто выиграл или кто лучше. Когда он ушёл, Саммер наклонилась вперёд и опустила улыбку. — Я говорила с Райвен. Жон вздохнул. — С каких пор? Почему? Она собирается рассказать всем о метке? — Райвен всегда была такой мстительной. Я больше удивлена, что мы вообще разговариваем; она должна быть обеспокоена тобой, чтобы позвонить мне вот так из ниоткуда. Да, и его яички всё ещё могли чувствовать её заботу. — Ты знаешь лучше, чем кто-либо, почему я должен был позволить Салем поставить на меня эту метку. — Знаю. И я не собираюсь говорить, что ты сделал неправильный выбор, даже если я расстроена. Просто… ты изменил вещи. Ты исправил их. Руби и Янг в безопасности, и все остальные тоже. Разве ты не можешь просто оставить это Озпину? Ты действительно не доверяешь ему? — Я доверяю ему. Я просто не думаю, что он может это сделать. — Саммер открыла рот, чтобы возразить, но он опередил её. — Если бы он мог, то уже сделал бы это. Озпин знает, что он не может, и поэтому он играет в защите. Но я могу. Руби убила её в прошлый раз, и я могу повторить этот процесс. Не используя её. — Почему бы не сказать Озпину и не позволить ему помочь? — Потому что он не станет. Это рискованно, а он не игрок. Саммер вздохнула и покачала головой, явно не соглашаясь, но не желая вступать в спор по этому поводу сейчас. — Я была удивлена, что Райвен вообще связалась со мной. Ты знал, что это первый раз, когда она добровольно сделала это с момента рождения Янг? — Не удивляет меня. Райвен не особенно чувствительная. — Нет. То, что она сделает это ради тебя… — Я знаю, что Райвен заботится обо мне. Она сказала мне. — Она… Она сказала тебе…? — Сразу после того, как познакомила своё колено с моими яйцами, и это звучало так, будто она угрожала мне смертью. — Он сделал паузу, цыкнув на внезапный смех Саммер. — Да, да, смейся. Так она сказала Тайянгу, что любит его, тоже? Смех Саммер стих, но она не выглядела расстроенной разговором об этом. Опять же, она победила в конце. Тайянг был её. — Не думаю, что она когда-либо на самом деле говорила это. Это не значит, что она не чувствовала этого, это было очевидно для всех, но она никогда не выставляла свои чувства напоказ. Ожидалось, что ты сам поймёшь их. — А если не можешь, то, вероятно, слишком слаб, чтобы понять. — Да! — Саммер снова хихикнула. — Держу пари, это что-то вроде этого. Ах. — Она вытерла глаз одним пальцем. — Так странно снова иметь возможность говорить и смеяться о ней с кем-то. Её имя было табу так долго. Убедись, что не разобьёшь ей сердце, хорошо? Даже если она поступила с нами неправильно, она всё ещё моя товарищ по команде. — Разбить ей сердце? Саммер, я действительно не думаю, что это так. — Хм. — Она отхлебнула пиво с блестящими глазами. — Полагаю, ты всё ещё слишком слаб, чтобы понять. — Не начинай ты тоже. — Что не начинать, слабак? Знаешь, она рассказала мне ещё кое-что интересное. О маленькой шпионке, которую ты привёл из Маяка. — Синдер? Что насчёт неё? — О том, как в последний раз, когда мы говорили о ней, ты планировал убить её, а теперь ведёшь себя как старший брат, обеспокоенный своей младшей сестрой. Вздохнув, Жон сделал долгий глоток пива и пожелал, чтобы Кроу был там, чтобы разрядить обстановку. Он всё ещё не был полностью уверен, что делает или почему он почувствовал такую жалость к Синдер. Нет, это была ложь. Он знал, почему ему было плохо — потому что нужно быть серьёзно повреждённым, чтобы наблюдать, как человек кричит и корчится от боли, и не хотеть помочь ему. — Я не мог ничего не делать. Это было ужасно… Её рука коснулась его колена. — Ты поступил правильно. — Я знаю. Нетрудно понять это, когда кого-то пытают прямо перед тобой. — Он вздохнул и провёл рукой по волосам. Они снова становились длинными, делая его похожим на Рена после Маяка, но лохматыми и неухоженными. Им нужна была хорошая стрижка. — Просто… тогда было легко видеть в ней хрупкого ребёнка, но потом бывают моменты, когда я вижу её и вспоминаю убийство Пирры. И я знаю, — сказал он, — это ещё не произошло, и я не должен винить кого-то, кто не совершил преступления, но есть разница между Эмеральд и ней. Эмеральд изменилась рано, как Адам, тогда как Синдер всё ещё верна своему делу и хочет силы Девы Осени. Не имеет значения, как мне жаль её, если она всё ещё убила бы Пирру, если бы была такая возможность. — Тогда работай над ней. Помоги ей. — Помочь с чем? Саммер, девочка хочет власти. Я не могу дать ей это. — Тогда старайся усерднее. Люди не просто хотят власти или денег, Жон. Они хотят их для чего-то. Должна быть причина, почему она хочет быть могущественной, так что копай глубже, выясни, что это, и обратись к этому. — Её улыбка стала озорной. — Потом удочери её. Ты можешь начать свою собственную семью приёмных злых миньонов. Я уже вижу это — Дом Жона для Бывших Злых Детей. — Я не какой-то бедный неудачник, которому вы можете скинуть всех своих злодеев в надежде, что он их исправит. — Почему нет? Пока что это работало.

***

Укладывание полностью выросших девушек в постель не было самой странной вещью, которую ему приходилось делать в последние недели. То, что они вообще хотели этого, было смущающим, но ещё одна попытка Эмеральд «превзойти» свою соперницу. Он держал всё в безопасности, укладывая их обеих, целуя оба лба и игнорируя результаты этого, чтобы поспешить обратно вниз и достать рукописный том Салем об языке Ашари. Наконец, наконец, будет какой-то прогресс. Он был в искушении попробовать это с фресками, которые он отправил Ублеку, или даже снова связаться с ним как Хенри Уотерс-Браун, но это, вероятно, была та же история Ашари, которую он слышал как от Салем, так и от Озпина. Что он действительно хотел, так это книгу, которую они с Эмеральд нашли то, что казалось много лет назад. Ту, которая всё ещё покалывала в его руках и заставляла печать на тыльной стороне его левой руки светиться, как ночник. Осторожно открыв первую страницу обеих книг и положив их рядом, он сел и начал читать. Или, по крайней мере, он попытался. Салем выполнила свой перевод, но это был скорее трактат о том, как читать язык Ашари, и это было не так просто, как разбирать его слово за словом. Там был синтаксис и род, падежи и порядок, форма и функция. Чем больше он читал, тем яснее становилось, что Салем никогда раньше не приходилось никого учить, и хотя она старалась изо всех сил, он не сможет читать на этом языке без месяцев практики. Месяцев, которые он охотно вложит. Пока что он достал отдельный блокнот и начал утомительный процесс поиска соответствий слово за словом. Берёт каракули из магического тома и сравнивает их с текстом Салем на предмет сходства, затем записывает возможные значения. В результате получилась несвязная и беспорядочная мешанина слов, которая могла бы образовать предложение, если бы он сначала расположил их по-другому, а затем сохранил открытый ум для различных значений. Например, строка с цитатой: «Огненное время в третьем рассвете» не имела смысла, когда он писал её, но после перестановки слов и нестандартного мышления он записал в своём блокноте: «Это третий день лета». Не точный перевод, но достаточный, чтобы завершить первую из примерно двухсот страниц. За час. Вес задачи тяжело давил на его уставший мозг, но он должен был сказать себе, что прогресс был неплохим. Если он будет тратить по четыре часа за ночь, даже предполагая, что не станет лучше по мере продвижения, то он переведёт всё чуть менее чем за два месяца. Если он сможет найти восемь часов в день, то менее чем за месяц. Отложив ручку и сделав глоток двойного крепкого кофе, Жон откинулся назад и подпёр блокнот одной рукой, читая его вслух в тишине своего кабинета. — Это третий день лета, и еда/урожай не будет собран этой осенью. Те, кто обитает под землёй — я предполагаю, что это их слово для обозначения Гримм — продолжали свои атаки на сельхозугодия и вынудили Ашари вернуться в город. Он сделал паузу, чтобы отпить. Они часто использовали слово Ашари, как для описания человека, который не был назван, так и для большого собрания своих людей. Один человек был Ашари. Множество людей были Ашари. — Мать и Отец — Это был прямой перевод, но он использовался так часто, что, как он полагал, это был термин для обозначения руководящих фигур, то есть Салем и Озпина. — много думали о том, как победить Обитателей. Силой — Непереводимое слово, — они позволили Ашари дать отпор. Пропущенное слово должно быть Реликвиями. Или их термином для этого. Салем пропустила его перевод, и он не мог не предположить, что это было сделано намеренно. К несчастью для неё, она не знала, что у него есть контекстные подсказки в виде изображений на фреске. — Я не верю, что этого будет достаточно, чтобы победить Обитателей. Фермы были заброшены. Фермы Обитателей тоже были заброшены. Мать и Отец строят планы, чтобы изолировать Ашари. Мудрость была запрещена. Нам больше нельзя использовать Мудрость из-за страха, что она привлекла Обитателей к Ашари. Мудрость. Любопытное слово, которое не имело смысла, но снова думая нестандартно, мудрость могла означать интеллект, могла означать мозг, но также и ментальное? Возможно, силу? Магию? Если не было прямого перевода для магии, то разве нельзя было сказать, что это что-то, связанное с интеллектом? Те, кто был обучен её использованию, могли считаться мудрыми мужчинами и женщинами. — Я буду искать ответы в Храме Знания и запрошу встречу с Той, Кто Дарует Знание. Если я достоин её времени. Это всё, до чего он дошёл. Это не звучало как много, но это было много слов для работы, и это по крайней мере давало представление о том, что это было. Это был рассказ кого-то, кто был близок к Озпину и Салем, жил как Ашари и — если последний кусок означал то, что он думал — кто-то, кто отправился искать Реликвию Знания, которая буквально была запечатана в храме с таким же названием. В том же храме, где они с Эмеральд нашли книгу? Возможно, вся эта история с Реликвиями, запечатанными в Хранилищах, не была такой современной, как это представлял Озпин. Почему бы и нет? Артефакты со сверхспособностями должны были быть защищены и не могли быть оставлены просто так. Для цивилизации древних времён с религиозным уклоном, поклоняющейся Озпину и Салем как бессмертным существам, почему бы не иметь храм, посвящённый каждой Реликвии? Они, очевидно, не были секретами в то время, учитывая их заметное включение в фреску. Вместо этого, они, должно быть, рассматривались как божественные конструкции, которые даровали человечеству силу и, возможно, знание о том, как бороться с Гримм. Четыре храма для четырёх Реликвий. Эти знания не очень полезны сейчас, так как Озпин не мог оставить их там, не тогда, когда Салем знала их местоположение. Сейчас это заброшенные храмы. Почему же тогда эта книга была оставлена там на возвышенном пьедестале? Содержал ли этот пьедестал когда-то Реликвию Знания? И то видение, которое у меня было. Я чувствовал, как кто-то убил меня сзади. Храмовые стражи? Или кто-то, пытающийся украсть Реликвию? Если она могла ответить только на три вопроса в сто лет, как сейчас, то он мог представить, что люди были готовы убить либо для защиты вопроса, либо для того, чтобы забрать его себе. Фреска показала, что у Озпина и Салем было по две Реликвии, когда они разделились. Интересно, был ли человек, который убил этого мужчину, там по приказу Озпина, возможно, чтобы украсть Реликвию для использования в гражданской войне. Он пролистал вперёд до страницы, показывающей метку, которая была нанесена на его грудь и которую он нанёс на спину своего младшего «я». Его рот пересох, пальцы чесались перевести эту страницу и забыть об остальном. Он заставил себя вернуться ко второй странице и заставил себя наклониться с ручкой в руке. Спешка без учёта последствий в первую очередь привела его в это положение. Вместо того чтобы пытаться что-то, чего он не понимает, он собирался перевести всё целиком и убедиться, что не упускает никакой ключевой информации. Если это займёт время, значит, займёт время. Не было никакой немедленной причины спешить, ведь до Фестиваля Витала оставалось ещё три месяца.

***

— Только потому, что у вас каникулы, не значит, что пора расслабляться, особенно те из вас, кто собирается поступать в Маяк в следующем году. Начинайте бегать! Глаза Жона Ашари были тяжёлыми, когда он отправил учеников спортзала ASH на маты, в то время как их родители наблюдали сверху. Благодаря каникулам учеников было больше, чем обычно, включая некоторых из Сигнала и других подготовительных школ, которые будут поступать в Маяк в следующем году. Новости о его успехе распространились, и родители хотели наилучших шансов для своих детей. Он даст им это, даже если дети, задыхающиеся и пыхтящие во время бега кругами, не поблагодарят его за это. Ученики из Маяка справлялись лучше, особенно его постоянные. Это удерживало всех остальных от жалоб, потому что если ученики Маяка могли с этим справиться, они не хотели выглядеть менее способными. Среди толпы также были знакомые лица. Очевидно, Эмеральд, Вернал и Янг, а также Нора и Рен — последний был измотан, в то время как первая демонстрировала свою безграничную энергию и не отставала от Вернал в первых рядах. Пирра тоже была там, хотя она редко разговаривала с ним. Вайсс и Витли были в центре группы, в то время как Сан делал всё возможное, чтобы не отставать от Эмеральд и донимать её флиртом на полпути. Единственной, кто не появился, была Блейк, и он знал, что она никогда не примет тренировки здесь. Честно говоря, он не знал, что или где она проводила свои каникулы. Может быть, в Менаджери, хотя, вероятно, не с Адамом. — Выше ноги! — крикнул он. — Я хочу видеть, как вы бежите, а не трусите. Бег — ценный навык. Охотник, который может убежать — это тот, кто может выжить, чтобы стать лучше. Я вижу вас там, в конце, пытающихся сдерживать себя. Не заставляйте меня воспринимать это как вызов. — Те, к кому он обращался, начали прилагать больше усилий, их лица покраснели. — Лучше. Жжение — это хорошо, примите его. Если не примете, я всё равно заставлю вас его почувствовать. Он объявил остановку пять минут спустя. Это было после полного дня тренировок и спаррингов, и трибуны наверху были заполнены только потому, что было время, когда родители приходили забирать детей. Они болтали и смеялись, некоторые помогали успокоить опасения новых родителей, что да, это для их же блага, и да, это справедливо. Казалось, было много охотников первого поколения. Озпин был бы доволен. Когда некоторые из учеников направились в раздевалки, а другие собрали своё снаряжение и ушли с родителями, чтобы принять душ дома, Жон скользнул в сторону и поймал за плечо молодую женщину с чёрными волосами, закрывающими её лицо, которая проходила мимо, спотыкаясь. Синдер Фолл пробормотала немедленное извинение, прежде чем он успел что-либо сказать, но он всё равно оттащил её в сторону. — Расслабься. Ты не в беде. Вот. Пей. — Он вложил свою бутылку воды ей в руки и наблюдал, как она дрожит, когда пила. Её пальцы тряслись. — Ты не очень хорошо справлялась там, и мы оба знаем, что для тебя это необычно. Ты травмировалась во время нашей предыдущей тренировки? Код для встречи с Салем не ускользнул от неё, и Синдер молча кивнула. Слишком уставшая, чтобы говорить, она подняла свою левую руку вверх и назад круговым движением. Жон проследил за ней, когда она поднялась, прищурив глаза, когда она достигла высшей точки и внезапно ей пришлось сдвинуть плечо и вытолкнуть руку, чтобы завершить вращение. Все делали это в определённой степени, когда плечевая кость вращается в суставе, но Синдер почти пришлось сделать это полностью, и это сопровождалось её гримасой. — Ты, должно быть, повредила мышцу, — сказал он. — Позволь мне потрогать. — Встав позади и вытянув её руку, он проверил её плечо и бицепс пальцами, поглаживая её раскрасневшуюся и потную кожу и прослеживая мышцы. Для сравнения он потрогал другую руку и зашипел. — Твоё плечо горит. Тебе следовало сказать мне, что ты ранена. — Не заметила, — пробормотала она. — А. Это объясняет. Я знаю, что ты достаточно умна, чтобы не тренироваться, если бы знала, что что-то не так. — Он позволил ей кивнуть, а затем взял её плечо обеими руками. — Я собираюсь вложить свою ауру в твою руку с помощью моего Проявления. Это может ощущаться немного странно, но не беспокойся. Ты знаешь, что делает моё Проявление, верно? Ещё один кивок. — Исцеляет. — Не совсем. — С усмешкой он вложил свою ауру, наблюдая, как Синдер вздрогнула, а затем расслабилась, когда его аура сотворила своё волшебство и успокоила её мышцы. — Не распространяйся об этом, но исцеление — это всего лишь побочный эффект того, что делает моё Проявление. Я могу усилить и улучшить, поделиться аурой и пополнить её у раненых людей. Именно последнее помогает тебе исцелиться, поскольку избыточная аура проникает в твою кожу и усиливает рост. Или я так предполагаю. Я бы предпочёл, чтобы это осталось между нами. Нет причин для этих идиотов знать. По правде говоря, не было бы большой проблемой, если бы Салем узнала об этом, но ему было интересно, поделится ли этим Синдер, если он попросит её не делать этого. Я слишком много об этом думаю. Ранена она или нет, это девушка, которая убила Пирру. Я должен воспользоваться первой же возможностью, чтобы оторвать ей голову и сжечь тело. Когда Синдер задыхалась и массировала плечо, он не мог не думать, что это несправедливо. Саммер снова влияла на него. Ради всего святого, ей нужно перестать усложнять ситуацию. — Скажи мне, если что-то ещё возникнет, — грубо сказал он. — И я имею в виду что угодно. Она могла сказать, что это духовное или душа, но ты корчилась на земле и могла нанести всевозможные повреждения своим мышцам или костям, не осознавая этого. Возможно, тебе стоит взять выходной завтра для отдыха. Тебе не нужно становиться могущественной сейчас. Это может подождать, особенно если это поможет твоему телу исцелиться. — Нет, я… — Синдер гневно выпалила, но затем перевела дыхание и вздохнула. — Я хочу быть сильнее. — Ты становишься сильнее, Синдер. Ты знаешь это. Тебе просто нужно рассчитывать свои силы, чтобы не довести себя до точки коллапса, потому что тогда тебе придётся взять ещё больше времени для отдыха, и вот тогда начинаются проблемы. Она отвела взгляд. — Возможно, ты прав. Я нетерпелива. — Ты целеустремлённая. В этом нет ничего плохого. — Да. Возможно, так и есть. — На её лице появилась крошечная улыбка. — Я возьму завтра выходной, — пообещала она. — Могу я прийти посмотреть, даже если не буду тренироваться? Я не хочу пропускать уроки. — Конечно, можешь. — Он подтолкнул её к раздевалкам. — Постарайся принять долгую горячую ванну сегодня вечером, если можешь. Хороший отмокание поможет расслабить твои мышцы, но ты знаешь это лучше меня. У тебя есть место, где остановиться, верно? — Да, Жон. — Ответ был доставлен с немного большей её обычной надменностью и даже с хитрой улыбкой. — Тебе не нужно подбирать меня как ещё одну бродяжку, как мою раздражающую товарищу по команде. Всё, о чём она говорила последнюю неделю перед концом семестра, было о том, как она проведёт каникулы с тобой. Велвет и Коко не могли перестать смеяться над ней. — За её спиной, я полагаю. Синдер фыркнула. — Естественно. Иначе у них были бы синяки под глазами. Вернал и Эмеральд как раз выходили из раздевалок, их волосы всё ещё были влажными, а одежда надета кое-как. Это была ещё одна гонка, чтобы добраться до него первыми. Как раз его удача. Синдер отошла, прежде чем её могли сбить с ног, беззвучно смеясь, помахав ему и проскользнув в женскую часть раздевалок. Вернал и Эмеральд достигли его одновременно и схватили каждая за руку. — Я была первой! — солгала Эмеральд. — Чёрта с два! Ты что, на себя свои иллюзии накинула? — Девочки. — Он положил руку на каждую голову и направил их перед собой. — Приберегите свои бои для тренировки. Я говорил вам вести себя наилучшим образом сегодня, не так ли? — Только до спортзала! — радостно закричала Вернал. — И мы так и делали! — Эмеральд согласилась с ней. Впервые. — Это значит, что мы сделали это — и ты обещал… Саммер и Тайянг наконец смогли дать ему один совет, один родительский секрет, специально разработанный, чтобы остановить ссоры братьев и сестёр — даже если они не осознавали, что они братья и сёстры. Проверенный и испытанный метод воспитания детей. Подкуп. Чем, однако, можно подкупить уличного беспризорника и жестокого убийцу из племени? Деньгами? Драгоценными камнями? Обещаниями силы и мощи, которые позволят им уничтожить всех вокруг? Шансом атаковать деревню невинных людей? Честно говоря, он не знал, но Тайянг знал. Как один мужчина другому, которому приходилось прибегать к подкупу, чтобы Руби и Янг не вырвали друг другу волосы, этот человек знал пару трюков. Жон не был убеждён, но Саммер обещала, что это сработает, особенно на Вернал, которая, казалось, меньше всего должна была бы этому радоваться. Девушка, которая регулярно ругалась и считала всё и вся недостойным её или слабым, будет любить это? Он не был уверен. Всё, что потребовалось — это улыбка Саммер и предположение, что Вернал понравится это, потому что он возьмёт её, и он понял. — Я знаю, что обещал, и вы знаете, что я не отказываюсь от своих обещаний. Так что… — Он наблюдал, как росло их волнение. — Да, я возьму вас обеих в аквапарк завтра. Две девушки разразились радостными возгласами.