Реликвия будущего

Оглядываясь назад, стоило ожидать, что поездка в аквапарк превратится в какое-то соревнование. Всё началось с покупки купальников, когда Эмеральд и Вернал устроили какое-то странное состязание в откровенности, примеряя самые крошечные бикини и позируя перед ним, будто ожидая реакции на двух девушек, которых он считал дочерьми. Ему пришлось вмешаться, когда Вернал захотела примерить стринги, скорее чтобы другие парни не пялились на неё, но она почему-то восприняла это как свою победу. Эмеральд с тех пор дулась. Она повеселела к моменту, когда они добрались до аквапарка, и он заплатил дополнительно за право пройти без очереди. Его новая татуировка была отчётливо видна, и они обе прокомментировали её: Эмеральд спросила, когда и зачем он её сделал, а Вернал поинтересовалась, не вдохновила ли она его своей. Он не был уверен, поняли ли они, что это точно такая же татуировка, как у Жона и Синдер, но если и поняли, то знали, что нужно молчать. И вскоре началось новое соревнование. — Пойдём со мной на водную горку, — сказала Эмеральд. — Нет, — возразила Вернал. — Пойдём со мной в бурную реку. — Девочки. Девочки. Почему бы нам не пойти на каждый из аттракционов вместе? — предложил он компромисс, хотя это только привело к тому, что они начали спорить, что должно быть первым. Жон вздохнул, положил руку на плечо каждой из них и повёл их вперёд, игнорируя задумчивые взгляды других посетителей аквапарка, которые, должно быть, пытались понять, был ли он отвратительным извращенцем или бедным отцом-одиночкой. Выводы, судя по всему, различались в зависимости от возраста. Пожилые пары и родители кивали и сочувственно улыбались, в то время как подростки и молодые люди, пришедшие на съём, делали неверные выводы и ревниво смотрели в его сторону, желая оказаться на его месте. Или в его дочерях. Жон бросил ледяной взгляд на одного или двух, и его холодные глаза и телосложение охотника сделали гораздо больше для их укрощения, чем их взгляды. В свои ранние годы в Маяке я мечтал, чтобы девушки боролись за моё внимание. Но это не то, что я имел в виду. Он думал предложить взять с собой Янг и Руби. Не из благотворительности — Янг отлично отвлекала Эмеральд и Вернал, а Руби, как будущий врач, по-видимому, заслужила большое уважение Вернал. Похоже, что хотя сила ценилась в племени Бранвен, те, кто посвящал свои навыки исцелению, получали не меньше, а то и больше уважения, чем даже самые сильные бойцы. В итоге он решил не делать этого. Какой мазохист-психопат захочет пасти сразу четырёх девушек в аквапарке? Его волосы стали бы белее, чем у Винтер. Тактическая остановка у палатки с сахарной ватой заставила их замолчать. Даже кровожадные бандиты не станут тратить время на болтовню, когда есть сладости, и Жон получил благословенные несколько минут тишины, пока они поднимались по длинной лестнице и стояли в очереди к горке под названием «Гора Судьбы», которая, по какой-то причине, не напоминала гору, а была просто высокой, круто падающей горкой с лестницей рядом. Посетители становились всё менее уверенными по мере подъёма, цвет исчезал с лиц, а когда-то храбрые подростки цеплялись за перила и неразумно смотрели вниз. — Слабаки! — бестактно прокричала Вернал. — Ничтожества. Трусы. Заползайте обратно во влагалища своих матерей, если боитесь водной горки. Обвиняемые обернулись со злостью, но, взглянув на него, передумали. Жон не совсем понимал почему. Он улыбался с извиняющимся видом, пытаясь выглядеть дружелюбно, и все в Маяке всегда называли его дружелюбным дурачком, но теперь люди, казалось, так боялись его. Гражданские, конечно. Большинство охотников и охотниц нормально к нему относились. Конечно, это могли быть жилистые и мощные мышцы, внушительные грудные мышцы, широкие плечи и железные кубики пресса, но в этом не было ничего особенного. У Эмеральд был пресс. У Вернал был пресс. Янг могла нокаутировать людей своим. Невозможно было избежать невероятной фигуры, когда твоя работа буквально требовала сражаться или тренироваться до шести часов — иногда до двенадцати или шестнадцати, если миссия шла не по плану — в день. Жизнь охотника заключалась не в поднятии тяжестей или беге, а в динамичных движениях, которые заставляли тебя прыгать по всевозможной местности, распределяя физические нагрузки так, как обычный бодибилдер не мог. Ирония, конечно, заключалась в том, что он бы искренне извинился перед любым парнем, который подошёл бы к ним для конфронтации. Вдвойне иронично было то, что Вернал лично запихнула бы их обратно во влагалища их матерей, если бы они попытались. — Перестань провоцировать людей, — сказал он, постукивая по затылку. Это было единственное безопасное место для удара, когда она была в тесном чёрном бикини. — То, что они дважды думают, прежде чем подойти, хорошо для нас. Значит, меньше очередь. — Пф. Жалкие. Мы могли бы спрыгнуть прямо сейчас и быть в порядке. — Потому что мы охотники с аурой. Большинство людей не могут выжить, если их сбросить с утёса. И нет, не трусость, что они не пытаются. На вершине горки довольно накачанный мужчина — по гражданским меркам — в красных шортах с логотипом аквапарка контролировал, сколько людей проходило в любой момент времени. Он выглядел смертельно скучающим, вероятно, потому что так много людей хихикало и играло в «Нет, ты», «нет, ты иди первым». Он выглядел так, будто хотел попробовать тест Вернал и спрыгнуть. — Ты иди первым и поймай нас! — приказала Вернал, и — разве это не чудо — Эмеральд охотно кивнула, соглашаясь со своей не-сестрой. Жон пожал плечами и шагнул вперёд, сел, вытянув ноги, и полетел вниз по горке, как торпеда. Был внезапный спуск, где горка приобретала крышу прямо перед ним, превращаясь в туннель, чтобы никто буквально не вылетел в свою погибель. Нестись по туннелю на гладком потоке воды было веселее, чем он ожидал, возвращая воспоминания о нём и сёстрах Арк в их собственном парке с мамой и папой. Поскольку никто не мог его услышать, он издал радостный возглас и откинулся назад, наблюдая, как приближается изгиб внизу. Он ударился об него на скорости, перейдя от почти семидесяти градусов падения к плоскому, а затем был выброшен над длинным, глубоким бассейном с водой, который погасил его скорость с невероятным всплеском. Выныривая со смехом, он ненадолго вспомнил, что делал его отец, поворачиваясь в воде, когда голос Вернал с воплем пронесся по туннелю. Девушка вылетела как из пушки, и он поймал её за бёдра обеими руками с широкой улыбкой. Был момент шока. Глаза Вернал расширились, и её щёки вспыхнули ярко-красным, прежде чем Жон, с ухмылкой, оттолкнулся от дна и подбросил её в воздух. Вернал вскрикнула от испуга и размахивала конечностями, прежде чем плюхнуться в более глубокую часть бассейна. Она всплыла, отплёвываясь и злясь, хотя его смех вскоре заставил её улыбнуться, не в силах сдержаться. Эмеральд вылетела мгновение спустя, и он повторил то же движение, схватив её до того, как она успела полностью замедлиться, и отбросив назад, технически спасая её от всех, кто мог спуститься следом, но что более важно, подарив ей длинную дугу невесомой паники, прежде чем она, как бомба, плюхнулась обратно в воду. Люди по краям бассейна смеялись и аплодировали, а один из тех фотографов, которые пытаются продать вам переоценённые фотографии у входных ворот, показал ему большой палец вверх. Если бы ему удалось заснять этих двоих, размахивающих в воздухе руками, как идиотки, он, пожалуй, купил бы. — Это было потрясающе! — ликовала Вернал. — Ещё! Ещё! Он и его сёстры тоже обожали, когда Николас делал это. Это была игра либо в парке, либо даже просто на озере, которое они посещали. Они выстраивались в линию на берегу, и их отец демонстрировал свою силу охотника, бросая их в воду. В зависимости от того, делал ли он бросок сверху или снизу, можно было пролететь серьёзное расстояние по воздуху. — У нас весь день впереди. Давайте сначала попробуем несколько других, ладно? Спустя три часа аттракционов, перекусов и окунания девушек, когда они начинали спорить, он нашёл тихий момент, чтобы лечь на пластиковый шезлонг у одного из бассейнов с развлечениями — огромного бассейна с множеством особенностей, такими как участок с порогами, надувные замки и тому подобное. Одна из тех вещей, которые он всегда считал слишком детскими, чтобы играть на них, будучи подростком, но которые та первобытная часть его хотела, даже когда девушки развлекались независимо от того, насколько это было «круто» или нет. Эмеральд и Вернал сейчас были на единственном, на чём они могли быть — тонкой надувной трубе, которая вращалась под их ногами над глубоким бассейном с водой, пока они били друг друга надувными шестами. Их окружали другие дети, подбадривающие их, удивляясь тому, как хорошо эти две держали равновесие на вращающихся брёвнах, даже когда они уклонялись, подпрыгивали и били своими палками. Они были намного агрессивнее, чем кто-либо ещё, но дежурный спасатель выглядела так, будто не хотела рисковать, пытаясь их остановить. — Это ваши девочки? — спросила пожилая женщина на соседнем шезлонге. — Извините, — ответил он инстинктивно. — За всё, что они сделали. — О нет, я думаю, это очень мило. Мы с моим Джоэлем здесь с нашими внуками, и им нравится шоу. — Она указала на мальчика и девочку, которым, вероятно, было около одиннадцати, подбадривающих Эмеральд и Вернал. — У вас там определённо соревновательные девочки. Он вздохнул. — Слишком соревновательные. — Такова природа юных девушек. Поверьте мне. Я вырастила троих. Знаете, моя младшая примерно вашего возраста. Двадцать пять… — Я помолвлен. — А. Какая жалость. — Пожилая женщина восприняла это с улыбкой. — Хотя неудивительно. Джоэль тоже был отцом-одиночкой, прежде чем я его подхватила, — она с любовью посмотрела на своего спящего мужа. — Что-то в этом типе просто кажется таким ответственным. Вероятно, потому что вы должны быть таким, чтобы растить детей в одиночку. — И не говорите. Каждый день — это испытание. — Но оно того стоит, не так ли? Жон наблюдал, как Вернал перепрыгнула через шест Эмеральд и опустила свой на плечо противницы. Удар не мог причинить боль Эмеральд, но нарушил её равновесие, а на мокром и, несомненно, скользком надувном бревне это было смертным приговором. Эмеральд размахивала руками и боролась за равновесие, но Вернал развернулась и ударила своей палкой ей в живот, сбросив с криком злости. Он засмеялся. — Да. Я бы сказал, что оно стоит боли. Иногда, во всяком случае. — Что ж, если вам интересно моё мнение, я думаю, вы делаете прекрасную работу. И вокруг полно женщин, которые, похоже, согласны! Он заметил. Нора всегда называла его слепым в отношении Пирры, но Пирра была в сто раз более тонкой, чем некоторые женщины здесь. Опять же, это, вероятно, в основном из-за его телосложения. Кардин привлёк бы столько же внимания, в то время как Сан вызвал бы сердечные приступы. С вытянутыми руками за головой его грудь была напряжена, а Арки всегда хорошо загорали. Странно думать об этом, но он на самом деле испытал то же самое в своей прошлой жизни, когда они поехали в Атлас. Не то чтобы он понял, что означали все эти предложения пригласить его в дома женщин на запеканку, пока Янг не объяснила ему. — Моя невеста занята, — сказал он. — И живёт в Атласе. — Они её? — Нет. Обе приёмные. В некотором роде. — Это ещё милее, — сказала пожилая дама. — Вы дали им гораздо лучшее детство, чем они могли бы иметь в противном случае. Ваша невеста — счастливая женщина. — Папа! — крикнула Эмеральд в его сторону. — Прекрати флиртовать и иди сюда! Жон застонал. К счастью, его новая подруга только хихикнула и прикрыла рот. — Извините, — сказал он. — Мне нужно пойти утопить мою дочь. Затем последовали хорошие полчаса борьбы и бросания Эмеральд и Вернал по бассейну. Борьба не была преднамеренной, но как только он вошёл, эти двое решили работать вместе, чтобы попытаться окунуть его, и тогда всё стало поводом для тренировки. Он бросил Эмеральд в более глубокую часть, выбил ногу Вернал из-под неё и отправил её с криком обратно в воду. Когда она всплыла, отплёвываясь, и снова бросилась на него, он увернулся и отправил её под воду снова лёгким касанием в спину. Эмеральд приземлилась ему на спину, обхватив ногами его живот и положив руки на голову, пытаясь нажать вниз. Схватив её за колени и сделав глубокий вдох, он нырнул вниз, взяв её с собой и заставив отпустить. Вскоре началась полноценная схватка, и почему-то куча других детей решила, что он — свободная территория, присоединяясь или обрызгивая его и заставляя его — гораздо более нежно — бросать их в более глубокие части бассейна. Тот факт, что их родители просто наблюдали и позволяли ему делать это, шокировал бы его раньше, но теперь, будучи сам родителем, он наконец понял, почему. Бесплатная нянька. Пользуйтесь, пока есть возможность.

***

Это было официально. Саммер и Тайянг были Богами. Эмеральд и Вернал заснули, положив голову каждая на своё плечо, во время поездки домой на такси, полностью истощённые и улыбающиеся после долгого дня. Таксист, очевидно, нашёл это милым, не понимая, что вид этих двоих спящими на самом деле был вовсе не милым, а фактически нирваной. Никаких драк. Никаких ссор. Наконец-то мир. Это было как окончание великой войны. Таксист предложил подождать, пока Жон отнесёт девушек в дом и уложит каждую на диван, затем заплатил мужчине и закрыл дверь, прежде чем по очереди отнести девушек в их спальни. Они скоро отоспятся и спустятся вниз, сердито требуя заказать ужин, но сейчас аквапарк доказал свою ценность родителям повсюду. Он уложил Вернал и натянул одеяло до её шеи, затем выкрался, когда она пробормотала что-то и перевернулась на бок. Даже если у него было всего несколько часов, это было время, которое он мог потратить на перевод. Заварив себе кофе и взяв кружку к столу в библиотеке, он достал две книги и вернулся к работе, сопоставляя слова со словами и составляя историю, которую читал вслух, работая. — Раскол формируется среди нашего народа. Те, кому дарована сила божественного, защищают всех от Обитателей и по праву любимы, но некоторые становятся высокомерными и требовательными. Они требуют, чтобы мы называли их новым титулом, и они присвоили себе титул Ашари. Требовать новое имя справедливо и оправданно, учитывая их жертву, но претендовать на титул, который был дан всем Ашари, значит лишить других их имени и назвать их ниже. С этим я не согласен. Моё единственное утешение в том, что Мать и Отец разделяют моё безразличие. Они сосредоточены на более важных вещах; даровании божественного дара и новом доме, о котором я слышал как о Хранилище. Божественный дар должен быть аурой, Проявлением или чем-то, что они использовали Реликвии, чтобы сделать людей сильными. Или это могли быть просто более высокие уровни магических способностей, так как они буквально пришли от Братьев Богов. — Когда я рассказал Отцу о своем намерении совершить Паломничество в Храм Знаний, я был сбит с толку его отказом. Паломничества были священными для всех Ашари, и хотя опасность от Обитателей велика, я не уверен, почему Отец говорит нет. Что ещё более запутанно, он предложил, что я могу свободно совершить паломничество в Храм Творения, Разрушения или Выбора. Только Храм Знаний он запретил бы, и всё же только Знаний я ищу. Я сказал ему, что буду искать Выбор, но как только я покину Королевство, я изменю свой путь и направлюсь к Храму Знаний. Я лишь надеюсь, что стражи позволят мне войти. Книга продолжалась ещё на одной странице, рассказывая о его приготовлениях и прощаниях, лишь вскользь упоминая о состоянии страха, в котором находились Ашари из-за Гримм. Пока не было упоминаний о магии, ни о том, как её использовать, ни о том, откуда она взялась, но он всё ещё не прочитал и десяти страниц из многих оставшихся. Вторая половина книги, казалось, была больше основана на инструкциях, с набросками и рисунками, в то время как на ранних страницах их не было. Должно быть, это был Храм Знаний, где он нашёл это. Он, должно быть, когда-то содержал Реликвию Знаний; раннее хранилище, которое Озпин изменил, когда Салем и он обратились друг против друга. Продолжая перевод, он нашёл больше упоминаний об этом. — В давние времена потоки паломников отправлялись в Храм Знаний за ответами. Эти времена прошли. Мой путь одинок и опасен не только из-за Обитателей, но и из-за тех, кто отказался от нашего пути и обратился к дикости. — Бандиты или преступники, скорее всего. — Я придерживаюсь более тихих троп и избегаю главных дорог. Путешествие трудное, и у меня мало времени для отдыха и письма. Страница закончилась на этом. Рано. Переворачивая на следующую, Жон вздохнул с облегчением, когда увидел символы, которые быстро выучил как «Знания». — Храм Знаний запечатан, — перевёл он медленно, переходя от одной книги к другой, прежде чем записать свой перевод в третью. — Стражи отказывают мне во входе. Они отказали во входе всем, кроме избранных Матерью и Отцом. Я ухожу, потом обхожу вокруг и возвращаюсь, на этот раз прячась. Трижды и десять раз — тринадцать раз — я посещал Храм и хорошо знаю его скрытые пути. Я искал свой путь к Замкнутой Палате и молился об ответах. К моему изумлению, ответы я получил. Ответы, мне было сказано, что остался только один, и что если я пожелаю, я могу задать один вопрос. Он нашёл Реликвию. Как? Где? Деталей было так мало, и всё же почерк стал хуже, поспешнее. Этот раздел, должно быть, был написан после того, как он использовал Реликвию, что могло объяснить, почему он стал более беспорядочным. Жон продолжил, отчаянно желая узнать, какой последний вопрос этот человек задал Джинн. — Много вопросов я хотел бы получить ответы, но с лишь одним на выбор, я думал так тщательно, как мог. Никаких видений будущего, как мне сказали, я не мог получить, только то, что случилось или существует. Моим величайшим желанием было узнать, что будет с моим народом, Ашари, и поэтому я просил понимания — я просил понять то, что Мать и Отец знают и намереваются для нашего народа. В свою очередь, мне было даровано это, в момент, который оставил мою голову тяжёлой и кровь текущей с моего лица, я понял и узнал всё, что знали Мать и Отец. Всё. В один момент я понял, насколько обречён наш народ. Некоторые знания лучше оставить скрытыми, и я боюсь, что это знание сломает меня. Я делаю только то, что могу. Я буду писать. Я буду рассказывать. Я поделюсь своим новообретённым пониманием. Перевернув страницу, Жон обнаружил, что изменения начинались там. Беспорядочные записи, диаграммы и наброски, нарисованные дрожащей рукой человека, сведённого с ума слишком большим количеством информации. Это должно быть похоже на то, что Джинн сделала с Райвен, подумал он. Джинн вбила все знания о его предыдущей жизни в голову Райвен, практически заставив её прожить это в одно мгновение. Это было шоком для Райвен, но насколько хуже было бы иметь всё, через что прошли Салем и Озма, брошенное внутрь? Это были сотни, если не тысячи лет в мгновение ока. Это было знание Богов, магии, конца света и многого другого. Человеческий разум мог вынести только определённое количество. Кроваво-красный портал закружился в нескольких футах слева от него. Жон услышал это и откинулся назад, потягивая кофе, пока Райвен прошла через него и в его дом. Прошло некоторое время с её последнего визита, обычно это он ходил к ней. Её алые глаза посмотрели на книги и исказились от отвращения. Подойдя к столу, она подняла кожаную сумку на длинном ремне и позволила ей упасть с громким звоном. Жон осмелился открыть клапан и заглянуть внутрь, увидев золото и синеву, прежде чем захлопнуть его и отодвинуть. — Ты принесла Реликвию сюда? — Я не могу оставить её с племенем, — сказала она. Двигаясь на кухню, она открыла холодильник и взяла себе банку пива, сломав кольцо с щелчком и шипением, прежде чем вернуться и сесть. — Такая красивая и необычная вещь привлекла бы чей угодно взгляд, и я не чувствую себя в безопасности, держа её в своей палатке. Я чувствую, как она наблюдает за мной. — Она сделала долгий глоток и закинула сапоги на его стол из красного дерева. — Осуждает меня. Мне это не нравится. Запри её в своём подвале. Это безопаснее, чем палатка. Он предположил, что это так. Отодвинув сумку в сторону, не желая пока с ней разбираться, он перевернул переведённый блокнот и подтолкнул его через стол к ней. Райвен наклонилась вперёд, посмотрела на его почерк, а затем откинулась назад. Жон закатил глаза и подвёл итог. — Это перевод записей человека, который жил рядом с Озмой и Салем в то время, когда существовали первые Ашари. Он пошёл против их приказов и использовал Реликвию Знаний. Этот том — запись ответа, я думаю. Я ещё не закончил переводить всё, но потребовалось пятнадцать страниц, чтобы дойти до его вопроса, а всего их двести. — Это многословный ответ. О чём он спросил? — Понять всё, что делали Салем и Озма. — Райвен поперхнулась и опустила ноги, едва не упав. Её глаза встретились с его, широко раскрытые и встревоженные, прежде чем она схватила блокнот и начала читать. Её руки перелистывали страницы, пока он не предупредил её. — Я ещё не перевёл всё, что они знали. — Чёрт! — прошипела она, бросая блокнот. — Но всё? — Так он сказал. Джинн обычно довольно буквальна. Судя по тому, что я увидел, когда взял книгу, я думаю, его убили — возможно, Озпин, но это могло быть и от одного из тех Стражей, которых он упоминает. — Он мог представить, как Озпин делает это, особенно если этот парень собирался поделиться секретами магии, которые могли подвергнуть мир опасности. — Единственное, в чём я не уверен, это почему Озпин оставил книгу там. — Магия? — лениво предположила Райвен. — Дверь была запечатана, и буквально единственными людьми, которые могли пройти через неё, были он и Салем — единственная причина, по которой ты можешь, это потому, что Салем буквально создала это тело с Реликвией Творения. Ты больше похож на клон её в своей форме, чем на настоящего человека. Ему не понравилось это предположение. — Хм. Думаю, он, должно быть, решил, что запечатать её достаточно. Может быть, он хотел, чтобы какая-то запись сохранилась на случай, если что-то пойдёт не так позже. Или, может быть, он не знал, и это стражи убили его, а затем запечатали храм, не осознавая, что книга осталась там. В любом случае, она полна информации. — Ты будешь переводить её, верно? — Конечно. Хотя я обещал сосредоточиться на Эмеральд и Вернал на время каникул… — Я думала, что чувствую её здесь, — сказала Райвен, закатывая глаза. — Наконец выследила тебя и заставила увидеть правду, да? Так что это? Ты её отец, её учитель или её игрушка для секса? — Жон поморщился от последнего. — Ты оставил её в беспорядке и замешательстве, когда сбежал. Трудно понять, хотела ли она обнять тебя, заняться с тобой любовью или убить тебя. — Это отцовская штука. Райвен ухмыльнулась. — Повезло. Она была многообещающей, понимаешь. Ты украл её у меня и сделал мягкой. Думаю, ты действительно такой же, как Тайянг. — Я считаю, что это хорошо, — сказал Жон. — Тай — отличный отец и хороший друг. Янг тоже выросла хорошо. Она не слабая; ты знаешь это так же хорошо, как и я. — Не слабая, но и не сильная. Ваши школы и ваши институты берут верх и дают, дают, дают, нянчатся с детьми и кормят их всем, чего они только могут пожелать. И для чего? Половина из тех, кто там, не воспринимает это серьёзно. Они действуют так, будто это данность, принимая как должное силу, которую им предлагают, и спустя рукава проходя через классы. Неужели Райвен пропагандирует путь учительского любимчика? Жон скрыл свою ухмылку, даже если он не полностью не соглашался с ней. Некоторые люди могли быть избалованными, и он видел множество таких типов, которые присоединялись к тренажёрному залу ASH и сдавались после нескольких занятий, когда понимали, что требуются реальные усилия. Не все были такими, однако. Он предполагал, что Райвен утверждала бы, что это были просто сильные, и что если бы они жили в мире, где им приходилось бы бороться и скрести ради той же выгоды, они бы это делали, далее доказывая свою силу, отсеивая слабых и показывая, насколько люди готовы работать. В теории всё это звучало обоснованно, но теория есть теория. Вейлу нужны были все охотники, которых он мог получить, и количество имело своё качество. Маяк мог их совершенствовать, и даже самые ленивые и высокомерные охотники всё равно могли спасать жизни. Они также могли улучшить себя как личности и повзрослеть. — Давай согласимся не соглашаться. Спасибо за сбор Реликвии. Кто-нибудь заметил? — Нет. Новый глава Хэйвена слишком занят, и поскольку я Дева Весны, было так же просто, как дождаться поздней ночи и спуститься, чтобы забрать её. С другими будет сложнее. — Джеймс готов помочь с Творением, но он попросил оставить его в Атласе до последнего момента. Он говорит, что может придумать какие-нибудь учения, чтобы привести Атлас на землю для ремонта и технического обслуживания, но это оправдание не продержится долго. Нам нужно будет взять Реликвию, использовать её и вернуть обратно, прежде чем люди станут подозрительными. — Настраиваешь Айронвуда против Озпина. Я впечатлена. — Это не против Озпина, — напомнил он ей. — Мы просто наносим свой собственный удар. — Он не будет смотреть на это так. — У него не будет права голоса в этом вопросе. — Жон наклонился и притянул блокнот обратно. — Я продолжу работать над этим. Роман и Джуниор выясняют, где в настоящее время скрывается Дева Лета, и мы можем заглянуть, чтобы бросить ей вызов, как только найдём её. После этого остаётся только выкрасть Реликвию Выбора из-под носа Озпина. — Только, — сказала Райвен с громким смехом. — Звучит легко. — Я никогда не говорил, что будет легко. Хочешь помочь мне перевести…? Райвен исчезла. На её месте маленькая чёрная птица окунула клюв в лужицу пива на его столе, отхлебнула и затем крикнула. — Кар! — высказала она своё мнение. — Кар! Кар! — Я думал, вороны каркают. Разве вороны не чирикают? — Карр! — Я должен посадить тебя в птичью клетку. Птица подняла одно крыло и опустила некоторые из его перьев, оставив одно поднятым в жесте, который не требовал объяснений. Перепорхнув на карниз, она сгорбилась и опустила подбородок на свою пернатую грудь, дремля и оставив его качать головой, допить кофе и вернуться к исследованиям.

***

— Он ходил в аквапарк. — Это всё? Синдер утвердительно промычала, держа свиток подальше, чтобы Салем не могла видеть её лицо. — Это всё, — пообещала она. — Он взял с собой свою дочь и Вернал. — Эта Вернал. Есть ли в ней что-то уникальное? — Только то, что она одержима им. Я её партнёр в Маяке, и сказать что-то плохое о мистере Ашари значит нажить врага в её лице. Я почти уверена, что он просто видит в ней вторую приёмную дочь, мэм. Он не делает ничего плохого. — Ты, кажется, очень защищаешь его, дорогая Синдер. Её кровь застыла. — Н-нет. Я… я просто предлагала свои мысли по этому поводу, мэм. Я слежу за ним, как вы приказали мне, и он поддерживает сильное разделение между своей работой и домашней жизнью. Я не думаю, что Эмеральд или Вернал даже знают, что он встречался с вами, не говоря уже о том, что он работает с нами. — Нами? Редко когда ты принимаешь такой кооперативный тон. — Он не такой раздражающий, как Ваттс или Тириан. — Хмм. Даже я могу это признать. — Салем усмехнулась. — Продолжай следить за ним. Синдер сдержала вздох, отвечая с покорным «как прикажете». Провести день, преследуя того, кто знал тебя, вокруг аквапарка, было не простой задачей. Там было много людей, но ты не могла точно замаскироваться, когда все были в купальниках. Более раздражающим было количество парней, и некоторых девушек, которые пытались приударить за ней. Красивая женщина одна очевидно означала, что она искала компанию. Это не могло быть по какой-либо другой причине. Ух. Глупцы. Всё, что она получила за свои усилия, было знанием, что Жон Ашари был идеальным отцом — что-то, что она уже знала, поскольку Вернал не затыкалась на эту тему. Помимо идиллических сцен, где он играл с детьми, больше ничего не было. У Синдер даже не было времени насладиться собой, поскольку ей приходилось следовать за ними. — Он рассказал тебе что-нибудь? — неожиданно спросила Салем. — Его слабость, похоже, маленькие дети, особенно девушки твоего возраста. Он полностью потерял самообладание, когда я делала из тебя пример. Синдер напряглась. Он был не единственным, кто потерял самообладание, и напоминание не было приятным. Неужели для Салем это было всего лишь примером? Агония была бесконечной, проникая прямо в её душу, и то, что это произошло без предупреждения и без того, чтобы она сделала что-то, заслуживающее этого, скручивало её желудок в узлы. — Н-ничего, мэм. — Ничего? Совсем ничего? Он забрал тебя от меня. Мне трудно поверить, что он не говорил с тобой наедине. — Голос Салем понизился. — Ты бы не солгала мне, Синдер. Не так ли? — Нет! Нет, — сказала она более тихим голосом. — Он действительно говорил вещи, да, я только имела в виду, что не думала, что это было что-то важное. Он спрашивал меня, чувствовала ли я это раньше, как часто вы использовали это и насколько это больно. — Должно быть, он беспокоится, что я использую это на нём. Хорошо. Страх — ценный мотиватор. Правда? Жон не соглашался. Если кому-то приходится использовать боль, чтобы убедить ребёнка сделать то, что они хотят, то они не годятся для правления. Синдер сглотнула, вспоминая эти опасные и ужасно неблагоразумные слова. Салем не приняла бы их хорошо и, несомненно, вознаградила бы её за то, что она поделилась ими. Вознаградила бы её так же, как она это сделала с той ошеломляющей болью. Зубы Синдер сжались так сильно, что болели. У неё была дрожь в течение нескольких дней, пока Жон не использовал своё Проявление, чтобы облегчить её, и только сегодня она могла нормально спать, не просыпаясь от внезапных мышечных спазмов. И для чего? Потому что Салем хотела сделать из кого-то пример, и она просто подходила под так называемое слабое место Ашари. — Есть ли что-то ещё, о чём ты хотела бы сообщить, Синдер? — Нет, — выдавила она. — Он не сказал и не сделал ничего подозрительного.