Реликвия будущего

Выбранным местом оказался унылый участок открытой песчаной земли в полукилометре от стен Вакуо, хорошо защищенный, но достаточно далекий, чтобы избежать ненужных происшествий. Кармин строго настаивала на этом и даже приняла меры предосторожности, предупредив часовых на стенах, чтобы никто не подумал, что происходит нападение. На самом деле, она была наиболее неохотной во всем этом деле, постоянно спрашивая Бертилака, действительно ли это необходимо. Великан был непреклонен. Его губы оставались плотно сжатыми, глаза сузились, и он двигался с целеустремленной поступью человека, сосредоточенного на выбранной задаче. Жон видел такой взгляд на лицах людей, защищающих свои деревни и готовых стоять насмерть, если потребуется. Странно, что он проявлялся у человека, просящего о спарринге. Кармин кажется хорошей актрисой. Может, она притворяется неохотной, а на самом деле это была ее идея с самого начала? Засаду от Крауна и этого контролирующего разум Джакса можно было бы использовать, чтобы подчинить их влиянию Крауна. Кроу заверил его, что этого не произойдет, но Жон Ашари-скоро-будет-Шни был гораздо более заманчивой целью. Краун мог бы многое сделать с поддержкой семьи Шни. С другой стороны, Бертилак не выглядел человеком, который умеет лгать. По крайней мере, эффективно. Его неприязнь была ясна с самого начала, презрение очевидно, и этот подход был слишком прямолинеен, чтобы быть спланированным такой, по-видимому, хорошо организованной группой, как эти люди Крауна. Было бы проще устроить засаду в их отеле, пока они отдыхали. — Это смешно, — продолжала жаловаться Кармин. — Сейчас полдень, адская жара, и мы находимся в какой-то заднице мира, чтобы вы могли меряться своими достоинствами. Серьезно, Бертилак, если бы не Квини, требующая, чтобы я сопровождала тебя, я бы давно тебя бросила. — Делай так. Мне не нужно твоё нытьё. — Какой скорпион залез тебе в задницу и сдох? — пробормотала она тихо. Ее глаза скользнули к Кроу и Жону, на лице снова появилась милая улыбка. — Простите его. Это совсем не то, что я имела в виду, когда он попросил меня поздороваться с вами. — Это часто происходит? — спросил Кроу. — Только когда мистер Чувствительный чувствует, что его положение в иерархии находится под угрозой. — Ее большой палец дернулся в сторону рычащего великана. — Он из таких. Знаете, вся эта ерунда про альфу и бету. Всегда нужно чувствовать себя главным. — Вы двое партнеры? — К сожалению. Бертилак в основном занимается своими делами, слишком часто на мой вкус. Я не лидер по натуре, а он не из тех, кто подчиняется приказам. Всегда тяжело, когда рядом нет Квини или Джакса. Подтянутая темнокожая женщина рассмеялась, и Жон вынужден был признать, что это был приятный и богатый звук, созданный и поддерживаемый, чтобы очаровывать и впечатлять. Он не был уверен, использовался ли он здесь именно для этого или для введения в заблуждение, и только паранойя заставляла его это замечать. В этом нет необходимости, напомнил он себе. Краун не был их врагом здесь, и Кармин с Бертилаком было бы неразумно затевать драку. Нужно было предположить, что они это понимали. — Будем надеяться, что это не зайдет слишком далеко, — сказала она. Понизив голос, она прошептала: — Между нами, я знаю, что Берт тут в невыгодном положении. Я слышала о вас, и если вы работаете с Кроу, то знаю, что вы один из лучших. Могу я попросить вас не слишком сильно его калечить? Жон медленно кивнул. — Я постараюсь. — Спасибо. Правда, не знаю, что ему взбрело в голову. Эй, Бертилак! — крикнула она. — Это место вполне подойдет. — Наконец-то. — Человек в зеленых доспехах воткнул свою ржавую булаву в песок, повернувшись с гневным рычанием, что в голове Жона укрепило мысль, что он — любимое дитя Кардина Винчестера и Рассела Траша. Он сорвал свой коричневый плащ и отбросил его на песок неподалеку, затем взял булаву и закинул ее на плечо. — Давайте уже начнем. Еще немного, и нагрянет песчаная буря. — Он говорит так, будто это мы на этом настаиваем, — сказала Кармин. — Все в порядке. — Жон медленнее размотал и сложил свой шарф, передав его Кроу, затем снял белый плащ и положил его сверху. Сражаться в слишком многих слоях одежды могло быть смертельным приговором в такую жару, даже если спарринг был дружеским. Вытащив Кроцеа Морс, но оставив его в ножнах, он вышел вперед и поднял его, отражая позу Бертилака, положив лезвие плашмя на правое плечо. — Как мы это делаем? Первая кровь, аура или сдача? — Аура или сдача, — сказал Бертилак. — Достаточно для меня. Мисс Кармин. Не окажете ли честь? — Мисс? Хех. Не многие так меня называют. Хорошо. Мои предупреждения всё ещё в силе, Бертилак. Зайдешь слишком далеко, и я вмешаюсь, чтобы тебя закопать. — Такая ужасающая угроза была произнесена с улыбкой, намекая, что слова значили что-то иное, чем смерть. — Три. Два. Один. Начали! Бертилак рванулся вперед, размахивая булавой одной рукой в грубой, но эффективной атаке. Жон ответил, просто отступив назад и позволив ей пронестись мимо, с любопытством наблюдая, каким будет следующий шаг мужчины и не изнурит ли он себя, напрягаясь в этой беспощадной жаре. Когда замах не попал в цель, Бертилак продолжил, нанеся тыльной стороной свободной руки удар, одновременно переставляя ногу назад, поднимая булаву высоко и опуская ее вниз, всё с импульсом от первой атаки. Булава ударила по песку, подняв стену пыли и песчинок, которая затруднила обзор Жону и заставила его обежать вокруг, чтобы прояснить его. Одиночный выстрел прорезал воздух и облако. Булава-пистолет. Конечно, это булава-пистолет. О чём я только думал? Бертилак вылетел сквозь облако песка, прежде чем оно успело рассеяться, ударив плечом Жона в грудь и отталкивая его назад. Однако когда его рука попыталась схватить воротник, Жон опустил Кроцеа Морс, рукоять ударила по запястью мужчины, отбрасывая его в сторону, в то время как лезвие пошло к его шее. Одиночный замах заставил Бертилака отклониться в сторону, что он сделал со скоростью, несвойственной его огромному размеру и обхвату. Он был проворен. Не быстр по меркам Руби или Райвен, но проворен и экономен в движениях, чему, должно быть, научил его Вакуо. Никаких диких размахов, как у Кардина, а один замах, перетекающий в три атаки. В такую жару каждый пропущенный удар наносил урон атакующему. Каждый замах нес вес трех, и после всего одного, пот уже начал образовываться на лбу Жона. Он не привык к такой жаре. Не так, как Бертилак и Кармин. Отступив, Жон опустил левую руку и вытащил пистолет, произведя три выстрела. Бертилак выдержал два и заблокировал третий своей булавой, затем бросился вперед, чтобы ограничить дистанцию. То, что он не стрелял в ответ, когда у него был пистолет в булаве, говорило о многом. Ограниченный радиус действия, боеприпасы или скорострельность. Эта штука действительно выглядела ржавой и изношенной. Вместо того, чтобы убрать пистолет в кобуру, он бросил его в лицо Бертилаку и пригнулся, опираясь на одно колено и направляя Кроцеа Морс на путь атакующего. Однако оружие не отвлекло, как планировалось. Бертилак даже не попытался отбить его, только хрюкнул, когда оно ударило его в лицо. Его глаза оставались прикованы к Жону, и его булава столкнулась с Кроцеа Морс, отбрасывая его в сторону. Жон перекатился вместе с ударом, уходя с пути атакующего, который остановился в полуприседе, одной рукой собирая горсть песка. У Кроу, должно быть, были флэшбеки. Запомнив своё слабое положение, Жон закрыл глаза и рубанул вниз. Как и ожидалось, Бертилак швырнул песок ему в лицо — но неожиданностью была жгучая боль, когда песок обжег его ауру, царапая щеки и вызывая кровь прежде, чем он успел укрепить защиту. Потрясенный, Жон прервал атаку и бросился влево, услышав удар булавы позади. Открыв глаза, он осторожно коснулся щеки и отнял руку, испачканную кровью. Спрятал ли Бертилак оружие в процессе сбора песка? Сделал ли он это, зная, что Жон заметит, а затем заменил его метательным ножом? Невозможно. Он бы заметил, если бы у мужчины было что-то подобное. Вместо этого он заметил слабые струйки дыма, исходящие от пальцев Бертилака, и капли того, что выглядело как вода, падающие с них. Вода касалась песка и застывала в нем, целая и прозрачная, поблескивая на солнце. Стекло. Дитя любви Кардина, Рассела и Синдер. Как нелепо. Этот парень, что, побывал на распродаже Маяка и взял на выбор снаряжение, эстетику и Проявление? Это было практически идентично Проявлению Синдер, вплоть до того, как она использовала его для создания стеклянного оружия. Генерация тепла, причем при температуре, достаточно высокой, чтобы превратить песок в стекло. Он не был уверен в физике процесса, но такая температура была более чем достаточной, чтобы сжечь и плоть. Лучше не позволять этому парню схватить меня, иначе будут проблемы. Тем не менее, это объясняет, почему он один из сильнейших охотников в Вакуо. Способность превращать песок в оружие в пустыне говорит сама за себя. — Понял? — сердито спросил Бертилак. Жон кивнул. — Это было нетрудно. — Чертов умник. Бертилак снова атаковал его, крутя булаву в обманном движении, за которым Жон следил, игнорируя первый замах и блокируя второй. Он уклонился, а затем наступил на второй замах, вырывая булаву из хватки Бертилака. Кроцеа Морс устремился к его горлу, оцарапав кожу и ауру прежде, чем мужчина успел откатиться и вонзить обе руки в песок. Земля под ногами Жона начала смещаться — Бертилак не мог нагревать достаточно быстро, чтобы достать его и поймать в стекло, но внезапное смещение ближе к нему вызвало дисбаланс массы, а дюна — всего лишь аккуратно насыпанная гора песка. Когда песок ближе к Бертилаку уплотнился, песок вокруг ног Жона начал устремляться внутрь. Он споткнулся и отпрыгнул назад, прежде чем мог упасть и быть затянутым. Откатившись как можно дальше, он наблюдал, как стекло расширялось и достигало булавы, создавая скользкий склон, по которому она со скрежетом вернулась к своему владельцу. Никоим образом это нельзя было использовать как атаку — распространение было слишком медленным — но это всё равно представляло проблему. В отчаянии Бертилак мог мгновенно расплавить песок вокруг себя, что делало опасным экстремальное сближение. Бертилак внезапно встал, закинув булаву на плечо и закрыв глаза. — Я сдаюсь. Что? — ЧТО?! — взвыла Кармин. — Я сказал, что сдаюсь. Ты что, плохо слышишь? — Скоро ты будешь плохо дышать. Ты тащишь меня искать их, заставляешь купить бутылку дорогого вина и представить тебя, затем заставляешь тащить твою жалкую задницу сюда для боя, только чтобы сдаться через несколько минут? — Он раскусил меня, — грубо сказал Бертилак. — Понял моё Проявление, мой стиль боя и моё оружие. — Он злобно посмотрел в сторону Жона. — Ведь так? — Супер-нагрев всего, к чему ты прикасаешься. Булава с однокамерным магазином. Тяжелые замахи, использующие инерцию для экономии энергии и заставляющие твоих врагов тратить свою, уклоняясь. Кармин выглядела впечатленной. Бертилак… Он выглядел довольным. — Именно. Нет смысла продолжать. Я проиграю, если только не схвачу его, а он не подойдет ко мне близко, зная моё Проявление. Продолжать бой бессмысленно. — Как будто это когда-либо останавливало тебя раньше. Ух. Ладно. Жон Ашари-Шни — победитель. Отлично. Можем мы теперь вернуться в город? — Кармин кивнула за их спины. — Мне не нравится вид этой песчаной бури. Она назревала на западе, туманная коричневая масса, захватившая горизонт. До нее было не меньше двух часов, может, больше, но ветры в Вакуо могли быть непредсказуемыми. Жон забрал свой шарф у ухмыляющегося Кроу, обернув его вокруг нижней половины лица и лба так, как его научили в племени Дел-Ашари. Он накинул плащ на плечи. Обратный путь проходил в молчании с их стороны. Постоянные насмешки и аргументативные перепалки между Кармин и Бертилаком были достаточны, чтобы заполнить тишину.

***

Стражей города больше беспокоила песчаная буря, чем их бой, они поднимали большие куски ткани и прикрепляли их к шестам, создавая импровизированные посты. Надевались очки, обмотки для лица, а в некоторых случаях полные маски. Гримм не будет отдыхать только потому, что бушует песчаная буря, и это было опасное время для любого, кто будет застигнут врасплох. — Погода была непредсказуемой в течение последних нескольких месяцев, — сказала Кармин, когда они вернулись за стены и оказались в тени главных ворот. — Хотя разведчики заметили и зарегистрировали формирование этой бури день назад. Если вы новички в этих местах, лучше всего оставаться внутри во время бури. Идите в бар или ресторан, если хотите, но наденьте толстый плащ и закройте лицо. — Мы всё равно останемся на несколько дней, — сказал Кроу. — Ждём работы с вашей стороны. — Хм. Квини сказала мне. Джакс уже наводит справки, и несмотря на то, как вел себя Бертилак, мы все здесь на одной стороне. Или, по крайней мере, работаем вместе. Мы найдем вам информацию, если ее можно найти. — Кармин внезапно наклонила голову, серебряная прядь упала на ее лицо. — Мне любопытно, однако. Что вам нужно от этой девушки? Пропавшая охотница? Старый товарищ? — Враг, — ответил Жон прежде, чем Кроу успел сказать им, что это не их дело и немедленно заинтересовать каждого члена Крауна тем, что могла представлять Омаира. — Мы охотимся за ней после того, как она напала на товарища Кроу и чуть не убила ее. Эта товарищ — мой близкий друг и профессор Маяка. — Правда? — Кармин присвистнула. — Не хотела бы я быть той, за кем вы охотитесь. Это уж точно. — Если Краун проверит его историю, они найдут легкодоступное количество информации о Саммер. Достаточно, чтобы продать его историю. — Не многие бандиты добровольно нападают на охотницу, даже если она одна. — Именно так мы и думаем. Мы хотим знать, почему она выбрала нас целью. — Справедливо. В любом случае, нам пора идти. Я буду в баре, где вы нас встретили, сегодня вечером, если захотите поболтать. Когда начинается буря, всегда устраивают вечеринку. Никаких трюков, — добавила она с подмигиванием. — Обещаю. — Посмотрим. Кармин рассмеялась и удалилась с веселым взмахом руки. Жон протянул руку Бертилаку, но тот расправил плечи и последовал за своей спутницей без единого слова. Вскоре они снова остались одни, Жон с протянутой рукой и хихикающий Кроу. — Я вижу, твое плохое первое впечатление на меня не было случайностью. Ты вообще не умеешь производить хорошее первое впечатление. — Он сделал паузу, чтобы спросить: — Что это было насчет девы? Называть ее врагом напрямую — это немного чересчур. Она могла бы быть дружелюбной. — Я бы предпочел, чтобы Краун не задавал больше вопросов. — Хмм. Понимаю твою точку зрения. Что ты думаешь о них? — Интересные личности. Мне не нравится Кармин. — Скорее, ты параноик. — Ни один из нас не был дружелюбен, — указал Жон. — Я был откровенно груб. Прости, если я становлюсь подозрительным, когда реакция человека на это — стать еще дружелюбнее к нам. Я не думаю, что у нее были какие-то скрытые мотивы, но думаю, что она такая же честная, как Райвен. — Так плохо, да? Ну, важны мотивы. Нужно ожидать, что человек должен быть немного ненормальным, чтобы присоединиться к такой группе, как Краун, в первую очередь. Пока она не нацелена на нас, всё в порядке. Верно. Пока Краун был на их стороне, это не было большой проблемой. Над городом начали звонить колокола, и торговые прилавки, выстроившиеся вдоль широкой дороги, ведущей в город, начали сворачиваться. Мужчины и женщины двигались быстро, но с опытом, скатывая ярко окрашенные ткани и укладывая свои товары в коробки и мешки. Покупатели затягивали капюшоны и начинали уходить. Всё делалось организованно, родители забирали детей, и никто не торопился или не выглядел чрезмерно обеспокоенным. Для Вакуо песчаные бури, должно быть, были так же обычны, как сильные дожди в других Королевствах. В Атласе не было большой разницы, когда приближалась метель, за исключением того, что колокола были автоматическими сиренами, а телевизоры предупреждали об этом за несколько дней. Для них это тоже был сигнал уходить.

***

Из их гостиничного номера песчаная буря была странно привлекательным зрелищем. Она не была красивой ни в коем случае — песок хлестал по городу так яростно, что был скорее горизонтальным, чем диагональным. Занавески и флаги неистово хлопали и развевались, в то время как маленькие кучки пыли собирались у подоконников и проникали через крошечные щели в комнату, образуя маленькие горки. Внутри они были защищены, в тепле, и хозяин отеля предоставил им горячее вино, сыр и фрукты, что Кроу изначально назвал пафосной чепухой, пока не попробовал. Теперь он развалился на подушках, которые устроил у балкона, наблюдая за проносящимся песком, положив ноги на спинку стула. — Мне всегда нравились бури, — внезапно сказал он. — В племени они означали спокойный день у горячего костра. Никто не хотел особо двигаться, что означало меньше дерьма, с которым мне и Рей приходилось мириться. — Какого рода дерьма? — спросил Жон, любопытствуя вопреки себе. — Издевательства. Дедовщина. — Он засмеялся. — Они всегда называли это тренировкой, и, думаю, в каком-то смысле это так и было. Ты учился бороться за то, что хотел сохранить. Это закаляло нас. Хотя вначале это был кошмар. Быть на нижней ступени. — Ты родился в племени? — Честно говоря. Понятия не имею. Насколько я помню, мы были там детьми, но я не знаю, были ли мы из племени или просто младенцами, украденными ими. Трудно сказать. С такими именами особо не разберешься. В любом случае, мы выросли там. Паршивое место для взросления, но это был единственный дом, который мы знали. А как насчет тебя? Он предположил, что Кроу и другие, должно быть, были любопытны. Он всегда был так скрытен о своем прошлом, больше из-за страха раскрыть что-то, чем из-за реальной необходимости в секретности. — Я вырос в обычной семье. Мать, отец и пара сестер. Скучная жизнь, если честно. Как и большинство детей, я постоянно менял то, кем хотел стать, ни к чему не прилагая усилий, бездельничая. К тому времени, когда мне исполнилось шестнадцать, я решил, что хочу стать охотником, и все смеялись мне в лицо. Ты не можешь начать в шестнадцать, говорили они. Охотников тренируют годами. — Подожди. — Кроу сел. — Ты серьезно? — Жон кивнул, и мужчина покачал головой. — Святое дерьмо. Я всегда думал, что ты был каким-то вундеркиндом. Ты действительно был никем? — Хуже, чем никем. У меня даже аура не была разблокирована. Короче говоря, я был слабым и жалким, но нашел товарищей по команде, которые заботились обо мне и тренировали меня. — Он сердито вздохнул. — Потом они умерли. И если бы я был менее обузой, возможно, они бы не умерли. — Чёрт. Жон, я… — Всё в порядке. — Он улыбнулся. Настоящей улыбкой. — Прошло много времени, Кроу. Я пережил это. Я… — Было больно признавать это. — Я двинулся дальше. Эмеральд помогла, как и вы, ребята, и то, что у меня было место, где можно обосноваться. Даже Айронвуд помог, дав мне цель на какое-то время. Райвен была первой, кто попытался, как ни странно. — Да? — Кроу выглядел довольным новостью, или, может быть, облегченным. — Рад слышать, что в ней всё ещё есть что-то хорошее. Полагаю, это объясняет, почему ты был так готов ей доверять. Что ж, я не могу винить тебя за это. — Кроу внезапно встал, допивая вино. — Здесь становится слишком тяжело. Хочешь зайти в тот бар? Жон посмотрел в окно. — В такую погоду? — Там внизу люди ходят. Никто не хочет быть взаперти. Действительно, Жон обнаружил, что люди всё еще передвигались в песчаной буре, когда они с Кроу стояли в укрытом карнизе у входа в отель. Он был утоплен в стену, и теперь странная конструкция имела смысл, так как люди могли прятаться под ним для укрытия, и ярко окрашенная зеленая дверь не стиралась бы от постоянного натиска. Никто из людей на улице не стоял на месте. Они быстро перебегали от укрытия к укрытию, прижимая коричневые плащи к головам и плечам. Застигнутые либо поздним прибытием, либо просто желающие куда-то попасть, они шли зигзагообразным путем по улицам, используя естественные ветровые барьеры, созданные углами зданий и входами в переулки, чтобы перевести дух. Они двое не выделялись, присоединяясь к ним. Выйдя наружу, они на короткое мгновение боролись с суровым ветром, пытаясь удержать свои плащи под контролем, но как только они освоились с песчаной бурей, было нетрудно упорно пробираться сквозь нее. Жон сильно прищурился и повернул голову так, чтобы затылок принимал на себя основной удар. Следуя за Кроу, они поспешили вперед и вскоре присоединились к нескольким другим людям, все направлялись в одно место — местный бар. Кармин была права насчет вечеринки, похоже. Даже до того, как они прибыли, громкие звуки музыки и переполненного места доносились сквозь завывающий ветер. Пара вышибал стояла внутри дверей, быстро открывая и закрывая их, позволяя воющему ветру проникнуть лишь на секунду, прежде чем с трудом захлопнуть двери. Потрепанные плащи стояли огромной кучей слева, без каких-либо усилий по их организации. Было ясно, что добавление своих собственных означало бы позже свободный для всех выбор, когда каждый уйдет с первым плащом, который сможет схватить. Для Кроу это, казалось, не было проблемой, но Жон просто опустил капюшон своего плаща и позволил ему лежать на плечах. Вышибалы остановили их у входа, положив руки им на грудь. — Обыск. Кроу поднял бровь. — На что, на деньги? — Песок, — сказал местный с закатыванием глаз. Кроу заметил внушительную кучу песка, в которой они стояли, и издал понимающий звук, прежде чем отряхнуть руки и ноги, похлопывая себя. Еще больше песка посыпалось вниз, присоединяясь к куче, которую один из вышибал отгребал в сторону плоской метлой. Жон сделал то же самое, и после этого их пустили внутрь. Бар был набит битком. Реалистично, там могло поместиться может быть сотня человек, но сейчас там должно было быть ближе к трем сотням. Он видел менее переполненные клубы в Вейле. Бар был отрезан океаном людей, а столы давно были заняты и ревностно охранялись. Десять сотрудников работали за стойкой в шумном вихре выкрикиваемых заказов, протянутых лиен и подносов с выпивкой, передаваемых в протянутые руки. Громкая музыка играла с возвышающейся сцены, где группа выдавала классику, но танцпол был занят еще большим количеством людей, стоящих и пьющих. — Ого, — сказал Кроу. — Кармин не обманывала, когда говорила, что они любят устраивать вечеринки, когда начинается буря. Полагаю, мы не единственные, кто умирает от скуки в отелях. Людям особо нечем было заняться. Те, у кого были семьи, могли остаться дома с ними и играть в настольные игры, но буря даже повлияла на ССТ и, вероятно, лишила бы некоторые места электричества до утра. В этой ситуации нетрудно было представить, как люди идут в свой местный бар, чтобы скоротать время за хорошей выпивкой и в хорошей компании. — Я пойду к бару, — предложил Кроу. — Чего ты хочешь? Жон вложил несколько купюр ему в руку. — Возьми бутылку. Может быть, две. Кто знает, когда удастся снова пробиться к стойке. — Мне нравится твой стиль! — крикнул в ответ Кроу через громкий шум и разговоры. — Скоро вернусь! — Он погрузился в массу тел, извиваясь к передней части без всякого уважения к порядку очереди или сердитым комментариям. Типичный Бранвен, подумал Жон с ухмылкой. Райвен сделала бы то же самое. Отойдя с дороги новоприбывших, входящих через двери — и подальше от кратковременных порывов мощного ветра, когда они открывались — он нашел тихую нишу у стены. Стена была построена с деревянной платформой, выступающей на уровне желудка, образуя своего рода барную стойку вокруг внешней стены. Недостаточно для того, чтобы кто-то мог стоять за ней, но несколько дюймов, достаточно, чтобы поставить напиток или опереться. Жон оперся на нее локтем, чтобы занять немного места, смахнул песчаные волосы со лба и осмотрел толпу. Если Кармин была здесь, она не выделялась. Впрочем, мало кто выделялся. Те, кто был в курсе, вероятно, пришли раньше, чтобы занять столы до прибытия масс, и нетрудно было представить Кармин за одним из них с ее союзниками. Там могли быть и другие члены Крауна. Жон не был уверен, что хочет с ними встретиться, все еще нервничая из-за Проявления, способного контролировать разум человека. Это действительно звучало слишком опасно, чтобы существовать. С другой стороны, Проявление Райвен не отличалось с точки зрения универсальности. В то время как Кармин было нелегко заметить, Бертилак выделялся. Он возвышался над большинством людей, и его глаза были прикованы к глазам Жона, когда он прокладывал путь через заднюю часть бара, двигаясь сквозь людей и направляя их в сторону своими большими руками. Глаза мужчины метнулись к бару. Жон проследил за ними, размышляя, пытается ли Бертилак определить, где находится Кроу, или там есть другой член Крауна. В любом случае, Жон отодвинул локоть, освобождая место для угрюмого мужчины, чтобы тот мог скользнуть рядом с ним. — Кармин послала тебя? — спросил Жон. — Нет, — ответил Бертилак отрывистым тоном. — Эта сука сидит глубже, у задней стены за столиком. Сказала пригласить тебя и твоего приятеля, если вы зайдете. — Он внезапно оборвал себя. — Но я здесь не поэтому. Ты богат. Брови Жона поднялись. — Полагаю, да. — Ты также силен. — Так говорят… — Мне плевать, что говорят! — огрызнулся Бертилак. — Я сам всё оценил. Мне нужны деньги. Мне нужно много денег, таких, которые ты можешь разбрасывать как мелочь, но которые много значат для такого, как я. — Он наклонился вперед. — Наймы меня. — Для чего? — Мне всё равно для чего! Просто заплати мне. Кто-то другой мог бы испугаться, но Жон выдержал взгляд гораздо более крупного мужчины, отвечая ему тем же. Неохотно Бертилак отступил. Только когда он это сделал, Жон заговорил. — Большинство людей хотели бы знать, зачем и за что они платят кому-то. И большинство людей хотели бы знать, за что им платят. Ты не знаешь, что мы здесь делаем. — Мне все равно, — сказал Бертилак более тихим голосом. — А как насчет Крауна? — Я с ними ради денег. Отчаянные времена. Их планы, их… идеология. — Слово прозвучало неестественно и вынужденно из уст мужчины. — Это не моё. Некоторое дерьмо, которое они делают… — Он замолчал. — Я не хочу этого. Жон проверил положение Кроу. Он только что добрался до бара. — Ты хочешь уйти? Бертилак кивнул. — Это сложная просьба прямо сейчас. Мы работаем с Крауном ради информации, и если я найму тебя, это наверняка разозлит их. Это не в наших интересах. — И он не позволит себя запугать. — Мне жаль. — Ты не захочешь работать с ними, когда услышишь, что они планируют. — Как я уже сказал, это не наши… — Ты ведь друг того парня Рашема, верно? Они планируют его устранить. Жон замолчал. Заметив это, Бертилак мрачно улыбнулся и продолжил. — Можно подумать, они захотят его на своей стороне, учитывая, как он хорош для Вакуо, но это проблема. Им нужно, чтобы люди были недовольны. Злы. Единственное хорошее, что может случиться с городом, должно исходить от них. Вот как они этого хотят. RTE хорошо для Вакуо и хорошо для нынешнего правительства. Это большая победа для них и признак того, что город на подъеме. Это проблема, когда Джакс и Джиллиан хотят, чтобы люди оглядывались на прошлую славу, а не на будущие возможности. Людей мотивирует не только обещание большего, но и отсутствие риска. Чем больше вам есть что терять, тем меньше вероятность, что вы будете действовать. Если бы Вакуо погрузилось в еще большую бедность, тогда было бы много людей, готовых поднять флаг революции. Жон застонал в кулак, крепко зажмурив глаза. — Я не знаю подробностей, но это связано с Джаксом и его Проявлением. Они берут его и переворачивают компанию, делают ее хуже, чем когда-либо было SDC. Затем Краун поднимается, чтобы свергнуть тираническое иго как нынешнего правительства, так и RTE, убивая твоего друга в процессе и вытесняя его. Используя его деньги для финансирования подъема монархии к власти и новой золотой эры для Королевства. Контроль разума. Он был прав, говоря, что это слишком могущественно, чтобы оставить как есть. Он даже не подумал, что Рашем и Краун могут столкнуться. В его голове он предполагал, что то, что хорошо для Вакуо, хорошо для Крауна. Видимо, нет. — Деньги — их самая большая проблема на данный момент. Краун проворачивает какие-то чертовски сомнительные дела, чтобы получить как можно больше денег. Границы были пересечены. — Бертилак нахмурился. — Мои границы. Они говорят, что это необходимое зло. Ха. Может быть, они в это верят. Я? Я здесь ради денег. Я вижу это таким, какое оно есть. Зло. — Какого рода зло? — Сначала оплата, — сказал Бертилак. — И защита. Они опасны. — Как звучит полмиллиона? — нетерпеливо спросил Жон. Судя по хищной улыбке, этого было достаточно. — Теперь говори. Я уже не позволю убить Рашема, но в зависимости от того, насколько плохо остальное, я могу… — Они похищают и продают детей в рабство, — прошептанные слова Бертилака выбили воздух из легких Жона. — Некоторым всего восемь лет. Вот где для меня была проведена черта. Необходимое зло, говорят они. — Он усмехнулся. — Я купился на обещание быть богатым, но также на идею, что это будет лучше для Вакуо. Раньше это место было дырой, где дети умирали на улицах. Теперь стало лучше, но Джиллиан и Джакс снова опустят его на дно, просто чтобы они могли быть теми, кто выведет его на свет. Я в это не верю. — Тебе и не придется, — сказал Жон, его глаза горели от ярости. — Поверь мне на слово.