Реликвия будущего

Между песчаными бурями и палящей жарой можно было разглядеть признаки того, чем когда-то был Вакуо. Разрушенные шпили и треснувшие купола, усеивающие покрытый песком ландшафт, возможно, когда-то были более значимой частью какого-то великого города, жемчужины того, что, как предполагал Жон, не всегда было забытой пустыней из песка и слоновой кости. Возможно, это было во времена Малика Раскалывателя, которым так восхищался Джакс, или, может быть, это было еще во времена Ашари, собственной цивилизации Озпина и Салем. Думая об этом, он задумался, не постигнет ли их собственную цивилизацию когда-нибудь та же участь. Разбитые и заброшенные реликвии прошлого, признаки прошлого обитания, которые лежат тихо и бездействуют, совсем как на горе Глен. Это также заставило его задуматься, имеет ли это значение. Как бы печально и жалко это ни выглядело сейчас, многочисленные руины свидетельствовали о процветающем городе, так что, возможно, не имело значения, в каком состоянии он сейчас, если люди в свое время прожили здесь счастливую жизнь. Точно так же, будущее падение Вейла и четырех королевств не обесценит совершенное добро и не сделает все бессмысленным. Цивилизации приходили и уходили. Люди жили и умирали. Земля Костей обладала странной способностью заставлять человека чувствовать себя интроспективным и мрачным. Жон винил в этом скелеты животных, разбросанные повсюду, постоянно напоминающие о судьбе, которая ждет всех смертных существ. — Это почти поэтично, — пробормотал он. — Только не начинай! — практически прошипел Кроу. — У меня песок в ботинках, песок за воротником и песок, натирающий прямо между яйцами. В этом проклятом месте нет ничего поэтичного! Да, это так. Минусом того, что Омайра пыталась убить их песчаными бурями — помимо, знаете ли, того, что кто-то пытался их убить — было то, что песок попадал повсюду. Повсюду. Он бы убил за душ, но приходилось довольствоваться тем, что ночью раздевался и счищал с себя грязь запасной рубашкой. Вода была слишком ценной, чтобы тратить ее на гигиену. С момента нападения Омайры прошло две ночи, и в течение первых полутора дней не было другого нападения. Дева Лета, очевидно, думала, что они мертвы, но это было только потому, что они стали передвигаться от руины к руине, укрываясь внутри с низкими кострами и осторожными лагерями, которые были бы практически невидимы невооруженным глазом. Это работало некоторое время, но их, должно быть, заметили в открытой пустыне несколько часов назад, потому что ветер снова усиливался, поднимая в воздух облака песка. — Она должна быть близко, — сказал Кроу. — Только так она могла нас увидеть. Руины — очевидное место для ее лагеря. Какое бы ты выбрал, если бы был каким-то убийственным отшельником? — Близкое к воде. Кроу бросил на него взгляд и задумчиво кивнул. — Хороший аргумент. Где-то здесь должен быть источник воды, иначе она бы обезвоживалась. Не похоже, что здесь вообще идет дождь. Должен быть источник или оазис. — Охотник посмотрел вверх и вздохнул. — Я бы взлетел и обнаружил его за минуты, если бы мог, но она бы сбила меня с неба. Здесь не было живых животных, ни птиц, поэтому Кроу выделялся бы как больной палец. Отсутствие какой-либо дикой природы также мешало найти источник воды, поскольку они могли бы следовать за следами или наблюдать, где собираются птицы. Было ли это делом рук Омайры или просто особенностью этой бесплодной пустыни? Что бы это ни было, песок снова поднимался. — Вот в ту. Жону не нужно было объяснять, что он имел в виду, когда указывал на ближайшую руину. Это было похожее на церковь здание, построенное сбоку красноватого холма из камня, вырастающего из песка. Это могло быть домом, торговым центром или древней версией многоквартирного дома — он не знал, но оно выглядело религиозным из-за всех арок и изношенной иконографии. Важно, что у него были стены и крыша, что делало его очевидным выбором, чтобы укрыться от очередной атаки Омайры. Буря уже усилилась и бушевала, хлеща их, когда они приблизились. Омайра была, очевидно, раздражена этим, потому что сильные порывы продолжали бить их спереди, с силой отталкивая назад, пока они не опустились на четвереньки и не затащили себя в здание. Внезапно ветер изменился, толкая их внутрь, когда она пыталась похоронить их в песке. Задыхаясь и кашляя, они выбрались из него и нырнули глубже внутрь, куда ветер не мог достать. Почти сразу же буря прекратилась. — Она думает, что мы идиоты? — спросил Кроу, включая фонарик на своем свитке. — Буря стихает, и она думает, что мы снова выбежим? — Может быть, она экономит силы, — предположил Жон. В любом случае, им придется ее переждать. Их было двое, и они могли выбирать, когда двигаться, что означало, что Омайра могла только догадываться, когда ей нужно быть бодрой и активной. Если она будет стоять на страже сейчас, а они разобьют лагерь и пойдут спать, у них будет преимущество. Если она будет спать сейчас, она рискует тем, что они сразу же выйдут. Они могли бы даже взять два дня — просто чтобы свести ее с ума и спровоцировать на самостоятельное исследование. Тем временем, они могли бы по очереди отдыхать, что означало, что это лишь вопрос времени, когда Омайра должна будет заснуть, и тогда они смогут переместиться, заставляя ее тратить время на то, чтобы снова их найти. Свет Кроу освещал стены и выцветшие изображения. Это было не из периода Ашари, это Жон мог сказать, когда письменность была совершенно чужда ему. Он не был ни в коем случае свободно говорящим, но теперь мог распознавать закономерности в письменности Ашари, и это было не то. Какая-то более поздняя цивилизация, значит. Ублек мог бы быть этим взволнован, но все было слишком выцветшим и слишком изношенным, чтобы быть полезным. — Бьюсь об заклад, это место кишит жуками, пауками и скорпионами, — сказал Кроу, продвигаясь глубже с фонарем, сканирующим как пол, так и потолок. — Они, вероятно, как мы, ищут любое место, чтобы укрыться от бури. — Может, не надо? Нам здесь спать. — Большой огонь. Это был лучший способ отпугнуть насекомых. К счастью, им не нужно было беспокоиться о пространстве, поскольку руина была достаточно большой для их количества, умноженного на сто. — Нам нужно найти комнату с вентиляцией, но разбить лагерь в стороне от нее. Я бы не удивился, если бы Омайра попыталась высыпать песок в любое отверстие, из которого она увидит выходящий дым. — Хм. Настоящая стерва, эта. А я думал, что Рей был мудаком. По крайней мере, у бандитов есть причина хотеть тебя убить. Омайра была и всегда была отшельнической фигурой, насколько помнил Жон. Она особенно ненавидела мужчин, но и женщины ей не особо нравились, только то, что она доверяла им немного больше. Он не был уверен, что случилось с ней после смерти ее семьи, что сделало ее такой смертельно антисоциальной, но это не имело значения. Омайра была убийцей. Даже до того, как она убила Кроу, она убила многих, многих других.

***

Они нашли комнату, достаточно маленькую, чтобы быть хорошо освещенной одним костром. В соседней был небольшой разлом в потолке, что означало, что они могли развести костер в дверном проеме, и это обеспечило бы выход дыму и отпугнуло бы любых ползающих тварей. Жон занялся этим, пока Кроу тщательно обследовал комнату сверху донизу, выгнав одного-единственного скорпиона, прежде чем расстелить их спальные мешки и снова достать немного дорогих консервов Жона. Огонь весело затрещал, разгораясь от пыли и угля, а не от дров. В пустыне их было не так много. Пламя поднялось вверх и окрасило комнату в ярко-оранжевый цвет, освещая каждую трещину и расщелину. В прошлой жизни это могла быть спальня, кладовая или складское помещение. В любом случае, комната была достаточно маленькой, чтобы оставаться теплой, и при этом было достаточно места для сна, не накатываясь друг на друга. — Мы не сможем ее переубедить. Кроу приподнял одну бровь, принимая разогретую банку с едой, отгибая металл, чтобы выпустить пар и запах говядины. У него в руке была складная вилка, но он остановился, когда заговорил Жон. — Я знаю, что сейчас это очевидно, но это нужно сказать. — продолжил Жон. — Дева Лета пытается убить нас с момента нашего прибытия. Я не думаю, что нам следует тратить время, пытаясь ее переубедить. Это может дорого нам обойтись. — Ты настроен на то, чтобы убить ее, с тех пор, как мы прибыли сюда, — заметил Кроу. Жон скрыл свою хмурость за укусом еды. Богатая, калорийная и обжигающе горячая, это было именно то, что ему было нужно, когда солнце над пустыней садилось, и температура падала так низко, что можно было забыть, что ты вообще находишься в пустыне. Одно, без чего он мог бы обойтись, — это то, насколько проницательным мог быть Кроу. — Разве я не прав в данном случае? — Нет, — признал Кроу. — Но ты уклоняешься от вопроса. — Это не был вопрос. Скорее утверждение. — Тогда ты уклоняешься от утверждения. Ты знаешь ее? — Я знаю о ней. Так же, как и ты. — Черт возьми, Жон. — Кроу простонал с полным ртом еды. — Получить ответы от тебя — все равно что выжимать кровь из камня. Ответь мне как следует. У тебя были или не были дела с Омайрой в прошлом? Жон нахмурился. — У меня были дела с ней. Кроу выпустил поток воздуха. — Так ты потратил наше время в Вакуо?! — Нет. Я не знал, где она находится сейчас. Нам все равно нужно было ее найти… — Он удерживал взгляд другого мужчины, пока Кроу не кивнул, принимая это как правду. — Справедливо. Она нападает на нас из-за тебя? — Нет. — Жон быстро покачал головой. Последнее, что ему было нужно, — это чтобы Кроу предположил, что Омайру просто неправильно поняли или что она охотится за ним. — Я точно знаю, что она бы меня не узнала. У меня были дела с ней, но она никогда меня не видела. — Или, по крайней мере, эта Омайра не видела. — Так она реагирует на всех, кто приближается к ней. На всех. Огонь потрескивал. Кроу медленно съел еще несколько кусков своей еды, позволяя тишине затягиваться, пока он переваривал то, что было сказано и что не было. Наконец, после долгого момента размышления, охотник заговорил снова. — Ты потерял кого-то из-за нее, не так ли? Свет от огня отражался в глазах Жона, когда он кивнул, его губы сжались в тонкую линию. — Черт. — Кроу дышал поверхностно. — Ты нашел Саммер в Вакуо, не так ли? Это было после того, как ты потерял кого-то из-за Омайры? Нет. Между смертью Кроу и его возвращением прошло много времени. Ну, не так уж и много — к настоящему времени он пробыл в этом времени дольше — но, черт возьми, это казалось вечностью. Однако он кивнул. Это был лучший способ подать информацию. — Омайра опасна, — сказал он. — Злобная, безразличная и высокомерная. Она не похожа на Райвен. Райвен убивает, конечно, но она не убивает неразборчиво. Они в основном берут пленных. Они нападают ради денег, грабежа или по другим эгоистичным причинам. Омайра убивает, потому что считает, что ей предоставлено это право. — Право? Как это работает? — Скажи мне. Когда Амбер стала осенней девой, Озпин объяснил ей, что это означало? — Конечно. — сказал Кроу. — Ты думаешь, он бы просто навязал такую силу какой-то бедной девушке и отпустил ее на волю-? О черт… — Именно. — Жон кивнул. — Омайра была ребенком, когда получила это. Никто не объяснил ей. Все, что она знает, это то, что однажды она получила эту силу и убила свою семью. Невозможно сказать, что это могло сделать с ребенком. Может быть, она убежала в пустыню, чтобы умереть, но она бы обнаружила, что может формировать бури по своему желанию, контролировать ветер и погоду. Некоторые могли бы стать тронутыми. — Жон постучал пальцем по своему лбу. — Но Омайра считает, что она благословлена. Отмечена Богом. Или Богами в данном случае. — Черт. — повторил Кроу, качая головой. — Чертов ад. Отмечена Богами…? — Она фанатик, — объяснил Жон. — Омайра считает, что ее сила была дарована ей какой-то другой сущностью, что она была избрана, что она больше, чем человек. Важнее всех остальных. Я не уверен, считает ли она себя полубогом или нет, но она точно ведет себя так. То, что она может изменять погоду Вакуо по своей воле, только усугубляет ситуацию. Это могло быть укоренено в культуре этой земли. Люди в Вакуо не были чрезмерно религиозными, но у них были старые истории и народные сказки, как и везде. Сказки каждого региона вращались вокруг вещей, происходящих в этом регионе, поэтому было нетрудно понять, что у Вакуо будут истории о пустыне, оазисе, а также о песчаных бурях. Легенды рассказывали о Боге Бурь, который принимал дань от путешественников в виде вина, вылитого в песок. Старые и фактически неверные, как они были, это было суеверие, и оно, вероятно, заставляло людей чувствовать себя в безопасности сотни лет назад. Сейчас в это никто не верил, но ребенок бы вырос на таких историях. Когда Омайра обрела свою силу, нетрудно было представить, как она цепляется за единственные вещи, которые знала. Как она делает предположения. Большие скачки логики. Вероятно, не помогло и то, что она была вне себя от горя, вины и ужаса из-за своих новых сил, светящихся глаз и всего остального, что сопровождает становление девой. Озпин не встроил в свою силу руководство по эксплуатации. — Мне жаль ее… — прошептал Кроу. — Не надо. — выплюнул Жон. — Не жалей ее. Это будет стоить тебе дорого. — Наверное. — Он поколебался. — Ты не ищешь мести, правда? — Кроу. Я прожил с Эмеральд почти десять лет. Я остепенился. Я помолвлен. Если бы я хотел отомстить, стал бы я ждать так долго? — Очевидно, нет. Кроу рассмеялся и заметно расслабился. — Я просто не хочу, чтобы у тебя сложилось неверное представление о ней. Ее история могла бы вызвать сочувствие два десятилетия назад, но не сейчас. Омайра — убийца, и если ты забудешь об этом хоть на мгновение, она сдерет плоть с твоих костей. — Жутко, — засмеялся Кроу. Смех умер, когда он заметил мрачное выражение Жона. Лицо Кроу побледнело, кровь отлила, а глаза расширились. — Она действительно-? — Он умер в агонии, — сказал Жон. — Черт, я… мне жаль… — Все в порядке. — Жон закрыл глаза. Того прошлого теперь не существует, как и многих других событий. — Просто не уходи таким же образом. Это все, о чем я прошу.

***

Маяк был удивительно скучен. Синдер предполагала, что Фестиваль Витала оживит обстановку, и хотя в некоторой степени так и произошло, она обнаружила, что с тревогой ждет новостей от Жона о Деве Лета. Ожидание ее убивало. Терпение, напомнила она себе. Он всегда выполнял все свои обещания раньше. Если сейчас возникла проблема, то это потому, что найти ее оказалось сложно. Нахмурившись, она задалась вопросом, почему у нее такая вера в него и когда это началось. Доверие было не тем, что она когда-либо раздавала, но она обнаружила, что неохотно доверяет ему. Может быть, потому что он не мог отнять у нее силу, будучи мужчиной, или, может быть, что-то другое. Он заступился за нее перед Салем, но это не делало его хорошим человеком. Если уж на то пошло, это делало его идиотом. Однако он и Райвен, по крайней мере, были с ней на одной странице. Синдер коснулась амулета, который она забрала из кучи трофеев после набега Райвен. Это не было тем, что обычно ей нравилось — слишком вульгарно — но она заработала его, выиграла его силой и хитростью, и поэтому он напоминал ей о том чувстве победы всякий раз, когда она видела его в зеркале. Власть всегда была тем, чего она хотела, но она всегда хотела, чтобы ее давали ей. Теперь она чувствовала, что было бы слаще заработать ее. Выиграть ее. Взять ее. Теперь, если бы только та бесполезная Осенняя Дева не погибла в бою с Ашари, это не было бы проблемой. Не то чтобы она винила Жона в том, что он защищался. Это просто доказывало, что он был лучшим бойцом в тот день. Ценный урок для нее — что независимо от того, насколько могущественна дева, ей нужно не отставать от своих других тренировок. Вернал была постоянной помощью и занозой в ее боку в этом отношении. — Ты сегодня чертовски рассеянна, — выплюнула она, вытираясь после их спарринга. Синдер всегда была согласна сражаться с ней, чувствуя возможность для настоящей практики с реальным противником. Вернал — одна из людей Райвен, что означает, что она намного лучше, чем другие овцы здесь. — Ты не можешь просто сказать, что я рассеянна? Не нужно вставлять слово «чертовски» во все, что ты говоришь. Вернал скривилась. — Да пошла ты. Вот опять. Синдер усмехнулась, теперь скорее забавляясь, чем раздражаясь. Было трудно привыкнуть, но она делила комнату с Вернал уже почти полгода. Даже Коко и Велвет больше не обращали внимания на постоянную ругань. У Вернал был не просто грязный рот — у нее была канализационная система, подключенная к горлу. Хотя в последнее время у их команды появилась новая причина для веселья. — Ты просто ревнуешь, что Жон — мой отец. Синдер очень старалась не улыбаться. Правда старалась. — Опять это…? — Да. — Скрестив руки, Вернал совершенно не понимала, почему всякий раз, когда она поднимала этот вопрос, Синдер, Коко и Велвет с трудом скрывали свой смех. — Он выбрал меня. Он отвел меня в аквапарк. Кто-то поблизости попытался и не смог подавить фырканье, заработав взгляд от Вернал. — Он купил мне мороженое, — продолжала Вернал. Кто-то не выдержал. — Эй, уродина. Ты думаешь, что в этом есть что-то смешное? Твой отец покупал тебе мороженое? Покупал? Да пошла ты! Синдер взяла Вернал за плечо и оттащила ее, прежде чем она смогла устроить сцену. Может быть, это было глупо, но Жон заботился о ней, поэтому она решила, что может также отплатить услугой. Он, очевидно, не нуждался в том, чтобы его оберегали от неприятностей, но его идиотская приемная дочь нуждалась. — Она, вероятно, просто смеется над какой-то шуткой, которую вспомнила. В конце концов, в том, что ты сказала, нет ничего смешного. — Именно. Это нормальные вещи. Он даже уложил меня в постель и прочитал мне сказ- Человек позади них не выдержал. Синдер спасла их жизнь, выведя Вернал и направляясь обратно к их комнате, где Коко и Велвет бурно спорили о том, почему Велвет не хочет носить кожаные брюки. Ее команда в этом смысле не имела никакого смысла. Синдер давно отказалась от попыток это понять. — …и он еще приготовил мне завтрак. Сказал, чтобы я питалась здорово. — Это звучит замечательно, Вернал. — Так и есть. Это потому, что я теперь его дочь. Это официально. — Да, это так. — И ты ревнуешь. Синдер закатила глаза, но сказала: — Я определенно ревную. Я едва могу это сдержать. Почему бы тебе не пойти первой в душ? Пожав плечами, Вернал вышла, не обращая внимания на то, как Коко и Велвет изо всех сил пытались не рассмеяться. Как только включился душ, Коко сдалась, согнувшись пополам и схватившись за бока. — Не будь злой, — упрекнула Велвет, хихикая. — Я думаю, это мило, как она счастлива. Эта ее команда была немного слишком милой на вкус Синдер, но они не пытались втянуть ее во что-либо, поэтому она могла с этим смириться. Они постепенно пришли к пониманию, что она тихий человек — даже таинственный, как выразилась Коко. К огромному удовольствию Синдер, они оставили все как есть. Не было никаких попыток нарушить ее личное пространство или спрашивать о ее прошлом. Они ходили на занятия вместе, делали домашнее задание вместе, тренировались вместе и делили комнату. Их отношения в основном на этом заканчивались, и хотя некоторые команды могли бы отшатнуться от таких холодных условий, команда VCVC приняла это и справлялась с этим. Возможно, помогало то, что Вернал могла быть такой стервой. По сравнению с этим, отчужденное поведение Синдер считалось прямо-таки дружелюбным. Пока она была на стороне Коко и Велвет — что было слишком легко с учетом того, какой могла быть Вернал — они были рады иметь ее в качестве члена команды. — Она как щенок, взятый из приюта, — сказала Коко. — Я чуть не подавилась на днях, когда она села, посмотрела мне в глаза и сказала, что ее папа может побить моего папу. — Он может? — спросила Синдер. — Конечно, может! Мой отец — бухгалтер. Что он может сделать против охотника? — Она постоянно хвастается книгами, которые он ей купил, — сказала Велвет. — Все, что есть у меня, она должна превзойти, а затем объяснить, что ее папа купил это для нее. Это было бы мерзко, если бы нам было одиннадцать, но сейчас это просто так мило. — Не дай ей услышать, что ты так говоришь. — предупредила Синдер. — Я не идиотка. Свиток Синдер пропищал прежде, чем они могли продолжить. Посмотрев вниз, она вытащила его и быстро кивнула Коко и Велвет, прежде чем выскользнуть за дверь. Они были любопытны — нет, это несправедливо; Коко была любопытна — поэтому она прошла по коридору и отошла, прежде чем ответить. — Зачем ты звонишь мне, Уоттс? Ты знаешь, я занята. — В школе? Что-то я сомневаюсь. Где Ашари? Мне нужно поговорить с ним. — В Вакуо. — В пустыне? Почему он там? — Не могу сказать. Ты всегда можешь спросить нашу общую знакомую. Он сказал ей. — Салем знает, да? Тч. Ладно. Что ты знаешь о его проекте с первым отпрыском Жака? — Разве он не предоставил тебе детали? Это альтернативный источник энергии. — Я знаю основы! Я хочу знать, что он на самом деле планирует… Синдер нахмурилась, глядя на устройство. Что он на самом деле планирует? Жон рассказал Уоттсу, что это такое, в его присутствии и в присутствии Салем, и Салем дала свое согласие. Если он лгал ей в лицо, она сомневалась, что он затем позволил бы Уоттсу иметь какое-либо участие, особенно поскольку тот бы ухватился за возможность донести на Жона. — Нет никакого скрытого мотива. Ты параноик. — А ты наивна! Никто не вкладывает столько усилий во что-то без выгоды. — Есть выгода, — сказала она, закатывая глаза. — Огромные суммы денег, полная монополия на рынке и средства для поддержания энергии после того, как пыль в Ремнанте станет слишком скудной для добычи. Должно быть что-то сверх всего этого? Полное и абсолютное экономическое господство для тебя слишком маленький приз, Уоттс? Это слишком незначительно для человека твоего интеллекта? — Сарказм — низшая форма остроумия. Нет, подумала Синдер. Это был бы ты, Артур. — Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я тебе сказала. План Жона такой, как он сказал. Это имеет смысл. Кто-то должен найти способ, чтобы свет продолжал гореть, когда все будет сказано и сделано. Это вполне может быть один из нас. Если бы он что-то скрывал, он бы не дал тебе доступ, а затем не уехал в Вакуо, не так ли? Прими тот факт, что он дал тебе доступ, как знак доверия. — Доверие? С каких пор ты веришь в доверие? С каких пор. Вопрос, который она задавала себе. Было ли глупо доверять в этом? Возможно, но если бы ей пришлось выбирать между Жоном и Уоттсом, то она знала, куда бы она положила свою шею. — Я верю в результаты. Как и наш работодатель. Жон обеспечивает их, а до сих пор ты дал очень мало. На твоем месте я бы воспользовалась этим шансом, чтобы преуспеть, и надеялась, что ты сможешь разделить часть его успеха. Эти объедки со стола — примерно лучшее, на что ты можешь надеяться. — Только если его план сработает… — Если он не сработает из-за тебя, Уоттс, то я первая расскажу ей об этом разговоре! — огрызнулась Синдер. Она заметила удивление на его лице и злобно насладилась им. Он был ошеломлен, вероятно, потому что ожидал, что она отреагирует так же, как он, попытается подорвать Жона Ашари. Это то, что она, Тириан и Уоттс делали раньше, постоянно соперничая за внимание и награду, мешая друг другу. Никогда не было никакого сотрудничества, поэтому он, конечно, не ожидал этого от нее сейчас. Никто не предлагал мне такой возможности раньше. Вы с Тирианом сделали меня такой же мелочной, как вы оба сейчас, подумала она. Было неприятно признавать, что она была даже отдаленно похожа на них. — Ашари имеет мою поддержку в этом, — предупредила она его. — И он имеет поддержку Салем. На твоем месте я бы дважды подумала, прежде чем встать на пути этого. Если бы я сказала ему, что ты ищешь возможность вмешаться, он мог бы устранить тебя. — Уже на его стороне? Как жалко. Тогда тебе лучше надеяться, что он не потерпит неудачу, Синдер, иначе ты пойдешь тем же путем, что и бедный Хейзел. Но я знаю тебя лучше, — сказал он, мрачно улыбаясь. — Ты сбежишь с корабля в тот самый момент, когда он начнет тонуть. Твоя лояльность никому, кроме себя. — Посмотрите на горшок, называющий чайник черным. — О, я признаю это. Конечно, признаю. И я не буду на втором месте. Помни об этом. Звонок закончился с отчетливым щелчком. Синдер зарычала на экран и засунула его обратно в карман. Уоттс был не так тонок, как он думал. Если бы это было так, он бы не чувствовал необходимости звонить ей и злорадствовать. Опять же, она всегда считала его похожим на одного из тех глупых телевизионных злодеев, которые выплескивают свой темный план только для того, чтобы услышать собственную речь. Это не совсем ее проблема, но перчатка была брошена, а Жона не было рядом, чтобы самому разобраться с этим. Синдер вздохнула. Ну, если он действительно собирается получить силу Девы Лета, она могла позволить себе помочь ему в ответ. Только на этот раз.

***

Девять часов. Они колебались и спорили о том, как долго ждать, но в конечном итоге нехватка воды не позволила им оставаться слишком долго. После девяти часов отдыха и некоторого сна Жон и Кроу высунули головы через задний вход руины, отталкивая песок, который скопился с боку, как будто Омайра хотела похоронить их и всю руину заживо. Солнце было наверху, обжигающее и ужасное, как всегда, а ветер отсутствовал. — Думаю, она пошла спать, — сказал Кроу. Вполне возможно. Несмотря на то, что она могла думать, Омайра все еще была человеком. — Где бы она ни была, это должно быть достаточно близко, чтобы она могла следить за нами. Там более плотное количество зданий. — Он указал на запад, недалеко, может быть, в трех или четырех часах пути. — Люди строят свои города у воды. Думаешь, там есть вода? — Может быть. Я не вижу никаких лугов, но нам может повезти. — Жон вышел, ожидая малейшего признака нападения. — Если у нее нет оазиса, то у нее должно быть много запасенной воды, которую она украла у людей. В любом случае, мы близко. Достаточно близко, чтобы она чувствовала угрозу. — Хм. Это… подожди. Там! — прошипел Кроу, хватая Жона за плечо и указывая. Вдалеке, на вершине здания, которое рухнуло на бок, трепетал кусок ткани. Было слишком далеко, чтобы разглядеть что-то большее, кроме того, что он развевался на слабом ветру, поднимаясь и метаясь, как длинный шарф или флаг. Это было единственное движение в иначе неподвижной пустыне, что объясняло, как Кроу заметил его. Только по этой причине он выделялся. Это могло быть что угодно, но ткань не выжила бы в этих условиях долго. Она была размещена там, потенциально как ориентир или маркер, или даже просто для сушки на ветру. В любом случае, это было недавно, и большинство людей, живущих в пустыне, избегало бы выходить в самые жаркие часы дня. — Это может быть ловушка, — пробормотал Кроу. — Омайра не из тех, кто будет с этим возиться. Нам в любом случае нужно это проверить. Я пойду первым. Прикрой меня. Кроу закусил губу. — Ты уверен? — Хм-хм. Мое Проявление поможет гораздо больше, чем твое. Они подходили в почти полной тишине, ожидая, что поднимется буря. Она так и не пришла, и когда два часа превратились в три, полоса ткани стала более видимой — ярко-красная, обернутая вокруг деревянного столба, вбитого в трещину в камне. Флаг. Средство для Омайры легко найти дорогу домой. Для этого она выбрала то, что когда-то было местом сбора. Это могла быть рыночная площадь, площадь или храм — каменные ступени, ведущие вверх к широкому, плоскому пространству потрескавшегося камня, на котором когда-то могли быть киоски, стенды или просто толпы людей, стоящих бок о бок. Разрушенное здание выросло с задней части, наполовину обрушившееся, но все еще сохраняющее свой нижний уровень. Темный вход вел внутрь, а снаружи стояли бочки, одежда и даже несколько гнилых огрызков яблок. Жон сигнализировал Кроу оставаться позади, наблюдая, как мужчина пригибается на лестнице, когда Жон вышел в центр каменной платформы. В тот момент ему пришло в голову, что это могла быть и арена для боя, хотя, вероятно, это не было ее первоначальной целью. — Омайра! — прорычал он. — Дева Лета! Я знаю, что ты там! Тишина. Неподвижность. Ветер. Он внезапно усилился, вылетая из темного входа в разрушенное здание, разбрасывая остатки пищи и сдувая песок мощным порывом, который очистил камень вокруг Жона. Как будто произошел взрыв, весь песок на двадцать или более метров в каждом направлении был разбросан. В темноте, во мраке арки, два глаза вспыхнули пламенем.