Реликвия будущего

— Понятно. Озпин сложил пальцы вместе, что-то напевая себе под нос. Кроу нервно переминался с ноги на ногу по другую сторону стола, словно ученик, ожидающий наказания. Жон стоял твердо, скрестив руки и уютно спрятав левую руку под правым локтем. — Мало что можно сделать, если дева была настолько конфликтной, как вы говорите. Возможно, даже лучше, что ее нет рядом, чтобы быть обманутой Салем. Я вполне могу представить, как испуганная молодая женщина с такими силами может поверить, что она Бог. — Омайра была просто девчонкой, — сказал Кроу. — То, что с ней произошло, никогда не должно было случиться. — Я полностью согласен. Увы, я не могу контролировать, кому предыдущие девы передают свою силу. Возможно, последняя дева выбрала ее неудачно, или же она просто оказалась последней девушкой, с которой дева столкнулась перед смертью. Я бы вмешался, если бы знал. — И что бы вы сделали? — спросил Жон. Озпин нахмурился. Было так странно видеть, как лицо Оскара делает это, и Жон не мог не задаться вопросом, не был ли Оскар уже полностью поглощен. Это казалось невозможным, поскольку в первый раз это заняло гораздо больше времени, но он никогда не видел, чтобы мальчик двигался и думал самостоятельно. Хотя, если быть справедливым, я был в Вакуо. Логично, что Озпин взял бы контроль для такой встречи. — Я бы хотя бы поговорил с ней. Предложил бы научить ее. Ее силу можно было бы представить как нестабильное Проявление, и я бы спонсировал ее и ее семью для переезда в Вейл для обучения. В крайнем случае, можно было бы организовать, чтобы о ней позаботились в Шейде. Были ли рядом другие женщины? — Озпин сменил тему. — Какие-нибудь подсказки о том, кто может быть следующей девой лета? — Никаких. — Жон и Кроу ответили в унисон. Жон жестом предложил Кроу продолжить без него. — Мы встретили одну или двух в городе, но с Омайрой никого не было. — Возможно, она столкнулась с кем-то, когда воровала, — предположил Жон. — Я бы следил за Вакуо на всякий случай. Похоже, она точно не путешествовала в другие Королевства. — Я свяжусь с директрисой Шейда и попрошу ее наблюдать. Жаль, что мы не можем получить доступ к Реликвии Разрушения, но опять же, Салем тоже не может. Будем считать это нашей победой. И, конечно, вы оба в безопасности. Уверен, Саммер будет рада видеть тебя обратно, Кроу. Почему бы тебе не пойти найти ее, прежде чем она придет искать тебя? Кроу взглянул на Жона, прежде чем кивнуть. — Хорошо. Увидимся. Лифт звякнул и поднялся в тишине, затем спустился после того, как двери закрылись. Озпин оставался молчаливым — старый трюк, который Жон помнил еще с тех времен, когда они бродили по Мистралю. Озпин воплощал идею ничего не выдавать и ожидать всего. Жон молчал. В конце концов, его попросили остаться, так что обязанность говорить первым лежала на другом. В конце концов Озпин уступил. — Как идут ваши инвестиции в Атлас? Начинаем с широкого фланга, да? На Озпина не похоже ходить вокруг да около. — У меня не было возможности поговорить с Винтер с момента моего возвращения, так что не знаю. Я позвоню ей сегодня днем, чтобы узнать. Хотите, чтобы я передал вам какие-нибудь новости? — Непременно. Чем скорее мы освободимся от пыли, тем лучше. — Озпин открыл шкаф под своим столом и достал термос. — Кофе? — Я только что вернулся из пустыни. Предпочел бы что-нибудь похолоднее. Усмехнувшись, Озпин достал банку газировки. Жон поднял бровь. — Я не всегда имею дело со студентами, но когда имею, полезно иметь под рукой что-то, что они могут выпить. Не каждый ребенок наслаждается чудесами кофе. — Он пододвинул банку через стол, и Жон открыл ее с громким шипением. — Я не предлагаю напитки тем, кто попал в неприятности, но бывают случаи, когда мне приходится утешать студента из-за раненого товарища по команде, горя или других проблем. — Должно быть трудно. — Так и есть. К счастью, прошло три года с тех пор, как мне пришлось иметь дело со смертью в команде. Несколько травм и один случай, когда студент бросил учебу в прошлом году, но с этим гораздо, гораздо легче справиться, даже если для тех, кого это касается, это может казаться концом света. — Удивлен, что это так безопасно. Вы говорили, что люди должны быть готовы к смерти во время посвящения, но никто не погиб. Кто-нибудь вообще погибает? — Эмеральд сказала тебе, что я так говорил? На самом деле, это было его собственное воспоминание, но Жон все равно кивнул. — Это просто небольшой способ подчеркнуть серьезность ситуации. У нас есть камеры, а Порт и Ублек бродят по лесам, готовые отреагировать. Тем не менее, риск смерти есть. Гримм не поддельные, как и опасность, которую они представляют. Мы просто стараемся минимизировать риск воздействия насколько это возможно. Питер даже отбирает Гримм перед посвящением, специально выискивая те породы, которые слишком опасны для студентов. Есть причина, почему в этот день в основном Беоуольфы и Урсы. И Смертоносец и Невермор в их время. Порт, должно быть, пропустил первого — понятно, поскольку он был заперт в горе, пока он глупо не выпустил его. Что касается Невермора, Вайсс и Руби, должно быть, прилетели с ним ближе к месту действия и сами вызвали проблему. — Не всегда было так мягко, — сказал Озпин. — О? Что-то из далекого прошлого? — Далекого для тебя, но не для меня. Возможно, двести, триста лет назад. Времена тогда были более отчаянными, как и академии. Раньше посвящение было с условием «прошел или провалил», но провал означал смерть. Вас отправляли на спорную территорию и поручали пробиться наружу. Те, кто справлялся, жили, чтобы стать охотниками. Те, кто не справлялся, ну, я уверен, ты можешь представить их судьбу. — Это ужасно… — Так и было, — согласился Озпин. — Это было суровое время для жизни, хотя только потому, что наша технология не была такой продвинутой. Охотники были единственной надеждой на выживание человеческой расы. Если бы не Салем… — Она враг для всех нас. Озпин улыбнулся. — Да. Да, полагаю, так и есть. Враг и для самой себя тоже. Прости, что я погрузился в воспоминания. Если можно, я думаю, это потому, что ты напоминаешь мне моего прежнего себя. Эффективный, безжалостный, холодный… — Я не холодный. — Ты холодный. Не бесчувственный или жестокий, совсем нет. Ты замечательный отец и — как мне надежно сообщили — такой же замечательный дядя для Янг и Руби. Пожалуйста, не пойми меня неправильно, я не думаю, что ты холодный человек, но ты холоднее, чем то, что эта эпоха считала бы нормальным. Тот факт, что у Кроу была такая очевидная реакция на Омайру, в то время как у тебя ее не было, доказывает это. — Омайра была убийцей. — Да. Омайра поступила неправильно, и это стоило ей жизни. Моя ли это вина или ее — еще предстоит выяснить. Стоит ли это того, я согласен, что это было необходимо. Как я согласен, что убийство Джакса и Джиллиан Астуриас было к лучшему. Вот почему я вижу, что мы с тобой похожи, Жон. Мы оба готовы делать то, что, как мы знаем, должно быть сделано. Они не были ничем… Они были… немного похожи. Как бы неприятно ни было признавать это, ничего другого он сказать не мог. Он вернулся специально, чтобы помешать Озпину и спасти своих друзей, чтобы не дать человеку пожертвовать невинными жизнями для обеспечения определенного будущего. Разве не это именно он и сделал? Вернулся, отрицал будущее и выбирал, кто будет жить и умирать в этом? Если бы Озпин предложил это десять лет назад, он бы взбесился, перегнулся через стол и ударил его. Теперь он лишь выпустил короткий выдох сквозь губы. — Возможно, — признал он. — Но есть пределы. — Как когда-то были и у меня. Неумолимое течение времени вскоре разрушает их, однако. Вам повезло быть смертным, мистер Ашари. Вам повезло, что вы, надеюсь, не переживете свою дочь. — В этом мы полностью согласны. Я не завидую проклятиям вашему и Салем. — Хорошо. Тогда скажите мне, и честно, как умерла Омайра? Жон закрыл глаза. — Что меня выдало? — Я считаю, что вы могли бы убить деву в первый раз, когда атаковали ее до того, как она могла собраться, но после того, как чуть не проиграли, я очень сомневаюсь, что она снова опустила бы свою защиту рядом с вами. Вам нужно было что-то, чтобы отвлечь ее. — Райвен. — Не было смысла в секретности. — Райвен убила ее. Тот же трюк, который мы проделали с Рейнартом при вашей помощи. — Не чини то, что не сломано? Жон кивнул. — Райвен была бы последним человеком, которого видела Омайра, последней женщиной, но ей больше тридцати. Мы знаем, что она не могла стать Девой Лета, даже если бы Омайра думала о ней в конце. — Райвен не оставила портал открытым? Рядом с ней никого не было? — И рисковать, что обратный удар Омайры ударит по племени? Нет. Никого не было. Райвен пришла, убила ее, а затем ушла до того, как Кроу вернулся. — Жон держал левую руку спрятанной и вместо этого оставил еще одну цепочку подсказок. — В конце Омайра подумала, что Райвен была ее матерью. Вероятно, бред, или просто тот факт, что Райвен могла использовать порталы. Это могло быть даже просто из-за цвета волос. Если настоящая мать Омайры все еще жива, ну, возраст все равно был бы слишком высоким. Однако возможно, что другие члены ее семьи живы. — И что сила могла перейти к ним, — закончил Озпин. — Я попрошу директрису разобраться. Спасибо за вашу помощь, Жон, и передайте мою благодарность Райвен. Я понимаю, почему вы не хотели говорить об этом при Кроу. — Сомневаюсь, что она примет вашу благодарность, сэр. — Она получит ее в любом случае. Райвен видит меня как много разного, но неблагодарный не будет в этом списке. — Озпин проверил свой свиток. — Уроки должны уже закончиться. Вы можете навестить свою дочь, если хотите. Или дочерей теперь, не так ли? — Да. Дочерей. — Тогда поздравляю. И будьте уверены, вы можете использовать нашу арену. Жон приостановился. — Для чего? — Ну, для длинного списка отцов других детей, с которыми вы столкнетесь. — Улыбка Озпина была слишком довольной. — Вернал была довольно настойчива, обещая, что ее отец побьет всех остальных. — Она не… — Я полагаю, она предположила, что вы побьете и отца Глинды тоже. Жон хлопнул себя по лицу. — Который, кстати, мертв. Уже пять лет. — Я извинюсь перед Глиндой… — Вам стоит. Что же сказала Вернал, когда Глинда сообщила ей об этом? О да…

***

— Тогда он не будет сильно сопротивляться! — закричал Жон в свой свиток. — О чем ты думала?! — Ну, он и не стал бы! — Вернал кричала в ответ. Они, видимо, пропустили сентиментальную фазу своих отношений и перешли сразу к подростковому бунту. — К тому же, какая, блядь, разница? Нельзя оскорбить труп. — Нет, но можно оскорбить Глинду — и она превратит тебя в труп. — Здравствуйте, мистер Ашари! — Привет, Велвет и Коко, — громко сказал он, слыша, как они хихикают на заднем плане. — Вернал, ты хотя бы можешь выйти, чтобы вести этот разговор, а не заставлять своих товарищей по команде слушать, как тебя отчитывают. — Зачем утруждаться? Это моя комната. — Комната твоей команды. Она общая. — Если эти слабаки ничего не могут с этим поделать, то она моя. Хотя я готова поспорить на нее, что ты разорвешь отца Коко на куски. — Он бухгалтер, черт возьми! — Я не буду драться ни с чьими родителями, — сказал Жон, ущипнув себя за переносицу. — Да, я знаю, что, вероятно, мог бы победить большинство из них, но это не имеет значения. Ты не должна использовать меня как угрозу, чтобы решать свои проблемы. — Что? Я могу решать свои проблемы самостоятельно, большое, блядь, спасибо! Что ж, она была права. Вернал была намного крепче среднего студента. — Тогда зачем ты вообще это говоришь? — Н-ни по какой причине. — Она ужасно гордится тем, что ты ее папочка! — дразнящим тоном крикнула Коко. Жон наблюдал, как лицо Вернал прошло через весь спектр цветов: красный, белый, а затем уродливый фиолетовый с пульсирующими венами. — Мой папочка такой крутой. Мой папочка самый лучший. Мой папочка может побить твоего… — Ты труп, Адел! — зарычала Вернал. — ТРУП! Экран внезапно несколько раз перекрутился, а затем погас. Неужели Вернал только что бросила свой собственный свиток как сюрикен и уничтожила его? Вздохнув, Жон вместо этого набрал номер свитка Синдер, на который быстро ответили. Золотые глаза посмотрели на него, а затем закатились, когда свиток был передан. — Не сломай это, — услышал он ее голос. Вернал снова появилась на экране. — Почему у Синдер есть твой номер?! — Потому что Синдер — ученица ASH Gym, и у всех учеников есть мои контактные данные. Кроме того, моя дочь не имеет права решать, у кого есть мой номер, а у кого нет. Я почти не хочу покупать тебе новый свиток. — И нормально. Я просто укра… — Но я куплю! — быстро сказал он, пока она не ограбила кого-нибудь буквально. Зная его удачу — и как подростка, и как взрослого — это будет его собственное альтер-эго в этом мире, которое избили бы за это. — Однако есть условия. Ты начнешь с того, что пойдешь к мисс Гудвитч и извинишься за то, что сказала. — Что?! Отвали! — Вернал. — Я сама достану себе свиток. — А если ты это сделаешь, я тебя накажу. — Тц. Как ты собираешься это сделать? Как он собирался? Он не был тем, кто бьет кого-то, кто его раздражает, а даже если бы и был, Вернал восприняла бы это как нормальное явление. Искаженное воспитание, которое она получила в племени, гарантировало это. Если что, она приняла бы это как правильное и извинилась бы перед Глиндой, но только потому, что кто-то сильнее ее заставил ее. Правило сильного. Я не могу отучить ее от этого, если прибегаю к силе всякий раз, когда мне что-то нужно. Что бы сделала мама? Аааа, знаю. — Полагаю, я не могу заставить тебя извиниться. Вернал закрыла глаза и самодовольно кивнула. — Но я не могу не чувствовать разочарования… Ее глаза резко открылись. — П-подожди, что? — Я не злюсь, Вернал. Я просто… разочарован. Я думал, ты знаешь, что так нельзя. — Он драматично вздохнул, проведя рукой по волосам и отвернувшись. — Я думал, я научил тебя лучшему. — Что… Н-но я… ну, я имею в виду… — Может, это моя вина. Наверное, я просто не очень хороший отец. Она отшатнулась. — Нет, ты хороший! — Это мило с твоей стороны так говорить, но если бы я был приличным отцом, то я бы лучше о тебе заботился. Может быть, я должен пойти и извиниться перед Глиндой. В конце концов, это все моя вина… — Нет! Нет, я… — Зубы Вернал сжались вместе в ужасной пародии на улыбку. — Н-ничего, чер… п-папа. Ничего. Я-я и так собиралась извиниться. — Обиженно она отвернулась от свитка. Он слышал, как Коко хихикает на заднем плане. — Я просто дразнила тебя. Ха. Какой идиот, чтобы повестись на это! Я собиралась извиниться перед ней с самого начала. З-знаешь, потому что ты меня правильно воспитал. Плечи Жона немного затряслись. — Т-так что заткнись со всем этим дерьмом про плохого отца, ясно? — Ее щеки окрасились в пыльно-розовый цвет. — Ты справился нормально. Ты справился хорошо. Он не мог удержаться. — Я люблю тебя, Вернал. — Гах! Я… угх… я… я… черт. Я тоже тебя люблю, пока! Свиток пролетел по воздуху, и он увидел, как две руки протянулись, чтобы его поймать. Дверь хлопнула, и Коко разразилась громким смехом, судя по звукам, катаясь по полу. Даже Велвет хихикала. — Это было жестоко, — сказала Синдер с немалым удовлетворением в голосе. — Великолепно жестоко, мистер Ашари. Думаю, я говорю от имени моих товарищей по команде, когда говорю, что мы это ценим. — Рад это слышать. Это не единственный сувенир, который я привез из Вакуо. Ее глаза расширились. — Поговорим позже, Синдер. — Д-да. Разумеется, вы можете связаться со мной, когда вам понадоблюсь.

***

— Ты ослабил Вернал… Жон положил свиток и закатил глаза, уже не так удивляясь, когда Райвен подкрадывалась к нему. — Вернал сейчас сильнее, чем была в прошлой временной линии, служа под твоим началом, и ты это знаешь. Не понимаю, как ты можешь назвать это ослаблением. Райвен прошла мимо него и села на его — или ее, как она называла — диван. Ее ноги поднялись и с лязгом опустились на журнальный столик, и она открыла банку пива, которую, должно быть, украла из его холодильника. — Я не говорила, что она слабая. Я только сказала, что она была ослаблена. Так же, как ты манипулировал ею здесь, кто-то другой мог бы сделать то же самое, если бы имел доступ к тебе. — Удачи с этим… — Хмф. Не будь самонадеянным. Ты сильный, но не неуязвимый. — Я в сто раз сильнее, чем был раньше. Губы Райвен изогнулись вверх. — Сто раз ничего — это все равно ничего. Мило. Не то чтобы он мог не согласиться, учитывая, каким он был в семнадцать. Идиотом, который даже не знал, что такое аура. — Придется согласиться, что мы не согласны насчет Вернал. Я считаю, что она хорошо устроилась. По крайней мере, на этот раз она не умрет бессмысленной смертью в Хейвене. — Ее смерть ввела Синдер в заблуждение. Это не было бессмысленным. — Прежде чем ты достала силу девы и раскрыла себя в любом случае. В чем дело? — спросил он. — Ты пришла сюда не для того, чтобы критиковать мои родительские навыки. Или я надеюсь, что нет, потому что я могу умереть от смеха. Бровь Райвен дернулась. Банка поднялась, и она глубоко выпила, чтобы скрыть этот маленький признак раздражения. Смяв банку, когда закончила с ней, она бросила ее через плечо. Если она целилась в мусорное ведро, то промахнулась и оставила ее греметь на его плите. — Я полагаю, что причина, по которой ты здесь, а не в Маяке, связана со всеми молодыми женщинами, к которым ты можешь прикоснуться. Весь его мозг резко остановился. Жон с стыдом признал, что ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что она имела в виду — или, точнее, чего она не имела в виду. — Ты имеешь в виду сигил и передачу силы девы? — Угу. Хорошо. И да, именно поэтому он не мог побежать повидаться с Эмеральд и Вернал лично, как бы ему ни хотелось. Я не могу позволить им стать девами. И Салем, и Озпин наблюдают за ними. Они были бы ужасным выбором, не говоря уже о том, что, когда они узнают, они могут задаться вопросом, не использовал ли я их все это время. В конечном счете, дева будет в опасности, независимо от того, поставит ли их в такую ситуацию Салем, Озпин или, возможно, даже он сам. Если ему придется кого-то выбирать, это будет кто-то, кого он не будет сильно переживать потерять. Этот список был очень мал. — Я все еще думаю о твоем предложении насчет Синдер, — сказал он. — Я думала, это уже решено? — Так и есть. — Он вздохнул. — По большей части. Я просто беспокоюсь. Ты знаешь, какой она была в моем прошлом. Ты видела мои воспоминания. Райвен что-то промычала и откинула голову на спинку дивана, глядя в потолок. Она выглядела удивительно чистой, учитывая, что жила посреди нигде. Он выглядел хуже: принял душ, слава богу, но был измотан поездкой и страдал от смены часовых поясов. — Лучше знакомый враг… — Я знаю. И если Синдер можно перетянуть на нашу сторону, то это еще лучше. Я просто не уверен, как это сделать. — Предложи ей то, чего Салем не может. Жон усмехнулся. — Семью? Мое тело? Деньги? — Все, что она хочет. Именно поэтому она присоединилась к Салем в первую очередь, не так ли? Потому что Салем предложила Синдер то, что она хотела. Власть. Если ты дашь ей силу Девы Лета сейчас, это желание будет исполнено. Что будет дальше, зависит от нее, но если она такая амбициозная, как предполагают твои воспоминания, то я сомневаюсь, что она будет довольна. Появится какое-то новое желание, какая-то новая амбиция, и шанс для тебя представить себя как того, кто может ее осуществить. Все хорошие моменты. Эмеральд следовала за Синдер в прошлом, потому что хотела дом, и он непреднамеренно увел ее, дав ей дом раньше. К сожалению, с Блейк он сделал обратное, отобрав у нее дом и оставив ее верной Белому Клыку. Всеми движут их мотивации, их цели, будь то большие, амбициозные вещи или нечто столь же простое, как поступление в любимую школу. Синдер ненадежна, но я должен перестать думать об этом как о чем-то плохом. Если она предаст всех, это также означает, что она предаст Салем. Какая альтернатива? Отдать силу Вернал и сделать реальностью будущее, где ее выследит и убьет Синдер? Этого не будет. Они, черт возьми, живут в одной комнате. Эмеральд? Та же участь — особенно с Синдер, работающей в ASH Gym. Янг и Руби пойдут по тому же пути, и Озпину просто понравилось бы, если бы Руби стала девой и была вынуждена слушать его ради собственной безопасности. Это не могла быть никто из них. — Это должна быть Синдер, да? — Не обязательно, но это лучший выбор, — сказала Райвен. — Я могла бы одолжить тебе кого-нибудь из моего племени, если тебе нужна временная мера. Сомневаюсь, что я смогу обучить их достаточно быстро, чтобы остановить приход Салем, но это вариант, если тебе нужен временный сосуд. — У нас не будет гарантии лояльности. Райвен пожала плечами. Больше ей нечего было предложить. — Когда ты стала так хороша в манипулировании людьми, чтобы они делали то, что ты хочешь? — спросил он ее. — Я научилась, наблюдая, как Озпин делает то же самое с моей командой. — Разве ты не попалась на его сладкие речи тоже? — Да. — Райвен вздохнула. — Опыт — лучший учитель, и ты видел, что это сделало с Кроу. — Твой брат — хороший человек. — Он слабый человек. И прежде чем ты будешь спорить, подумай на мгновение, что он когда-то был как я. Точно как я. — Райвен ухмыльнулась. — Мы были двумя сторонами одной монеты. Теперь спроси себя, кто был более ценным против Омайры? Кто был бременем, которое почти стоило тебе победы, а кто был тем, кто выручил тебя и обеспечил ее? Снаружи проносились машины, отдаленные гудки и тиканье ближайших часов отмечали каждую секунду тишины. Он не стал бы это говорить, но ему и не нужно было. Они оба знали правду. Хотя он предпочел бы иметь Кроу рядом с собой как друга в любой день, нельзя отрицать, что от него было больше проблем, чем пользы. — Нет ничего плохого в том, чтобы быть сострадательным… — Обычно нет, но, безусловно, есть, когда нужно выполнить работу. Мой брат — тот человек, которого ты хотел бы видеть дядей своих детей, но он достиг этого ценой достаточной силы, чтобы спасти их жизни. Тот факт, что он не прожил достаточно долго, чтобы увидеть финальную битву в твое время, доказывает это. — Это еще один момент «мы похожи»? — спросил Жон. — Потому что мне уже один такой выдал Озпин. — Озпин? — Райвен усмехнулась. — Он бы так сказал, не так ли? Ты не похож на него больше, чем я, хотя я уверена, что он был бы рад предположить, что мы все одинаковы. Разница между нами и им в том, что мы не полагаемся на других, чтобы выполнять за нас грязную работу. Ты рисковал своей жизнью в Вакуо, чтобы Саммер не пришлось. Он бы отправил ее в любом случае, даже зная, что она почти потеряла жизнь во второй раз. — Ее лицо потемнело. — Отправил бы. Отправил, в прошлой жизни. Вот в чем разница. — В чем? Я не понимаю. — Типичный мужчина. Амбиции. Вот в чем разница. Ты вернулся, потому что хотел всего. Потому что ты эгоистичный маленький человек, который не мог смириться с жизнью в мире, который не был идеальным. — Гух… — И это хорошо. — Я… Что…? Это хорошо…? Его замешательство, должно быть, очень позабавило ее. Райвен перекинула одну ногу через колено и посмотрела на него с самой широкой улыбкой, которую он когда-либо видел. Это было более тревожно, чем обнадеживающе. — Это делает тебя плохим человеком, — сказала она. — Но это означает, что ты упрямый придурок, который готов выбросить все, чтобы достичь желаемой цели — даже будущее, где Салем побеждена. Все эти жизни, вся эта работа, исчезли в мгновение ока. Все потому, что это не было для тебя достаточно хорошим. Вот в чем ты и Озпин отличаетесь. Он принял бы несовершенную победу только потому, что потерял веру в себя, чтобы достичь чего-то лучшего. У него больше нет никаких амбиций. Это очевидно в том, как он перестал пытаться убить Салем и вместо этого сосредоточился на том, чтобы сдерживать ее. Он как собака, терпеливо ждущая объедки со стола. — Ты волк, — продолжила она. — Ты не довольствуешься объедками, когда сам можешь завалить кабана. Ты будешь лгать, обманывать и красть, чтобы получить то, что хочешь — и хотя это может делать тебя куском дерьма, это также означает, что ты не согласишься обменять половину своих союзников на техническую победу. — Она разорвала зрительный контакт, раскинув руки на спинке дивана. — Вот почему ты другой. Вот почему я буду работать с тобой, а не с ним. Вот почему я продолжу работать с тобой, и теперь, когда у Саммер есть что-то более ценное, чем ее собственная жизнь, именно поэтому она тоже начинает склоняться в твою пользу. — Саммер…? — Раньше она всегда была готова рисковать своей жизнью ради схем Озпина. Но теперь, когда у нее есть Руби и Янг, что ж, она тоже стала слабой. И как и Вернал, эта слабость делает ее легко манипулируемой. — Я не контролирую ее, Райвен. Саммер — друг. — Тогда контролируй ее ради ее же блага. В противном случае Озпин воспользуется ею, как он воспользовался многими другими за последние сколько-то тысяч лет. Если бы ей пришлось выбирать, я уверена, она бы предпочла волшебника, который не станет выбрасывать ее жизнь ради обеспечения еще десяти лет мира. Принять свою дерьмовость? Вот что, казалось, она говорила. Он понял, тем не менее. В какой-то странной манере. Райвен не могла сказать и десяти слов без желания как-то покритиковать Озпина, но в этом была некоторая логика. Достаточно, чтобы помочь ему принять решение в любом случае. Если он не мог — если буквально не мог — заставить себя подвергнуть опасности кого-то, о ком искренне заботился, то единственным выбором был тот, о ком он не заботился. — Мне нужны твои порталы. Райвен усмехнулась. — Почему ты думаешь, что я здесь? — Бесплатное бухло и чтобы меня позлить. — Это просто бонус.

***

Синдер Фолл испытала немалую панику, когда светящаяся рука потянулась к ее лицу. Яркий синий свет исходил от тыльной стороны руки и обрисовывал его руку неоновым светом. Он был настолько ярким, что она могла видеть сквозь нее слегка, кровеносные сосуды и кости выделялись. Это была магия. В этом не могло быть сомнений. Но Салем сказала, что только она и Озма знали как. В этом был весь смысл того, что она не учила Ашари ничему. Он знал. Он солгал ей. Он скрывал информацию. Все это промелькнуло в ее голове, но было отброшено, ведь разве она не лгала тоже? Разве Салем не обещала ей силу Девы Осени, но при этом конкретно сказала не искать никакую другую? Это не имело значения. Синдер закрыла глаза и выдохнула, вздрагивая как от предвкушения, так и от страха, когда рука опустилась на ее левую щеку. Боль! Боль, боль, боль! Ее глаза распахнулись, и она внезапно задохнулась, пытаясь отстраниться, но Жон держал ее за челюсть. Сквозь панику она увидела, как синий свет превратился в золотой, подобный солнечному, и спиралью вышел из его руки, через его запястье и пальцы, и в нее. Это было больно. Было такое ощущение, будто ее вены горели огнем. Но она держалась. Синдер стиснула зубы и бессознательно потянулась, пальцы вцепились в его белое пальто, удерживая себя в вертикальном положении. Боль была такой сильной, что ей хотелось кричать, но в то же время… в то же время… Сила. Она ревела и наполняла ее, ощутимая, как аура, но внезапно переполняющая ее. Ветер вырвался и поднял их одежду, крутясь и ударяя о стены. То, что ее было слишком много, чтобы сдержать, должно было напугать ее. Но не напугало. Столько силы? Это было больше, чем она мечтала! Так много, что она даже не могла ее контролировать! Потрясающе! Невероятно! Насколько сильной она будет, когда сможет ее контролировать?! Непобедимой. Вот ответ. С горящими глазами и крепко стиснутыми зубами Синдер держалась за мужчину изо всех сил, дрожа, как будто ее убивали электрическим током. Пока, со слышимым хлопком, все не закончилось. Синдер обмякла — упала бы, если бы он ее не поймал. Момент слабости был тем, что она позволила себе, возможность прижаться лицом к его пальто, чтобы высушить слезы. Они ничего не значили. Достаточно боли вызовет такую реакцию, будь ты ребенком или сильнейшей охотницей в мире. Она еще не была таковой, но теперь — теперь она думала, что может стать ею. — Это… Это все? Теперь я Дева Лета…? — Да. Может потребоваться время, чтобы освоить силу. — Ашари положил руки ей на плечи, но не оттолкнул ее. Синдер сделала это сама, благодарная за поддержку и за гораздо большее, но не желая на это полагаться. — Да. Салем упоминала об этом. Я буду тренироваться. Я… — Ее голос неожиданно прервался. — Я… Я благодарна за это. Ты сдержал свое обещание… — Салем не может знать, как это произошло. — Я понимаю. Я скажу, что это случилось ночью. Что это просто появилось. Шансы на это один на миллиард, но они все же есть. — Синдер облизнула губы. — Возможно, если бы ты мог сделать это более правдоподобным? Скажи, что дева украла твой свиток и увидела мою фотографию? Это была довольно глупая ложь, если задуматься, но у нее действительно не было идей получше. — Я учту это, — сказал он. — Ты понимаешь, что это также должно оставаться скрытым от Озпина. Мне нужно, чтобы ты быстро научилась контролировать это и оставалась скрытой. Если тебе нужно, ты можешь тренироваться в ASH Gym наедине. Я отправлю тебе коды, чтобы ты могла войти, когда тебе нужно. Место, чтобы спрятаться и практиковаться. Да, это может быть необходимо. Даже сейчас она чувствовала, как ее тело гудит от энергии, которая только и ждет, чтобы вырваться наружу. К этому нужно будет привыкнуть. — Спасибо. Я воспользуюсь этим предложением. Простого спасибо, казалось, недостаточно. Синдер никогда не благодарила Салем, просто потому, что обещания Салем никогда не были щедростью. Она служила, и в ответ ее вознаграждали. Их верность всегда была сделкой, с ней, Ваттсом, Хейзелом и Тирианом в качестве сотрудников. Если они недостаточно усердно работали, их увольняли. Смертельно. — Ваттс намеревается саботировать твои эксперименты с пылью, — выпалила она. Это было немного, но хоть что-то, и она увидела, как его глаза сузились. — Он звонил мне, пока тебя не было, и пытался выманить информацию. Я считаю, что он чувствует угрозу от твоего успеха и хочет саботировать тебя в глазах Салем. Его рука опустилась на ее волосы. Такой детский жест не заставил ее извиваться или млеть, как это могло бы быть с Вернал. Это было приятно, она полагала, даже если бы она предпочла, чтобы он не ерошил ей волосы. Синдер приняла это, потому что, честно говоря, она приняла бы, если бы он попросил ее девственность в этот момент. Она отдала бы ее с радостью в обмен на такую силу. Если все, что он хочет, это гладить меня, как собаку, то гав-гав, мистер Ашари. Синдер внутренне вздохнула. Ее мозг еще не работал на полную мощность, все еще слишком потрясенный и взволнованный тем, что ей все преподнесли на серебряном блюдечке. Она едва слышала его следующие слова. — Спасибо за информацию. Я разберусь с Ваттсом. Лучше тебе не вмешиваться. Правдоподобное отрицание, если с ним случится что-то неприятное. — Салем не любит, когда мы активно вредим друг другу. Он ухмыльнулся. — Ей обязательно знать? Если Ваттс исчезнет? — Я не буду той, кто ей расскажет. — Синдер сказала злорадно. — Насколько мне известно, я проснулась однажды утром как Дева Лета. И кто угодно может подтвердить, что я ни разу не покидала Маяк. — Идеально. Предоставь объяснения Салем мне.