Реликвия будущего

— Здравствуйте. Здравствуйте! — Темнокожий мужчина протянул руку, и Жон поспешно наклонился, чтобы мужчине не пришлось вставать с инвалидного кресла. — Наконец-то мы встретились. Я много слышал о нашем предполагаемом работодателе, но всегда имел дело только с компанией Шни. — Вы ведь Пьетро Полендина? — спросил Жон, хотя и так знал ответ. — Да, да. А вы Жон Ашари. Рад наконец-то познакомиться. Никогда в жизни у меня не было столь самостоятельной работы. Вам повезло, что я в восторге от этого проекта, иначе я бы нашел массу времени, чтобы отлынивать. — Винтер тоже ваш руководитель, — сказал Жон, указывая на женщину, стоящую рядом с ним. — Это совместное предприятие между нами. — Ах, но мисс Шни тоже редко здесь бывает, — сказал Пьетро. Винтер неловко кашлянула. — Я была занята с отцом, — призналась она. — Теперь, когда я согласилась взять на себя управление семейным бизнесом, нужно многое наверстать. Отец, естественно, в восторге и последние несколько месяцев наверстывал упущенные уроки. В её улыбке была какая-то странная радость. Как бы плохо ни складывались вещи в исходной временной линии, было ясно, что Винтер всё равно любила своего отца. Возможно, ей не нравились его методы и его отношение, но любовь в семье — это естественно. Жак, должно быть, действительно был доволен, что его первоначальная наследница вернулась, и что она так заинтересована в его работе. — Надеюсь, он не слишком на тебя давит, — сказал Жон. Винтер улыбнулась и коснулась его запястья, лишь легчайшее прикосновение кончиков пальцев к его коже. — Я взяла за правило прямо говорить ему, когда больше не могу сосредоточиться. Я думала, он будет раздражен, но, кажется, он ценит мою прямоту. Говорит, что я унаследовала это от него. — Она кашлянула в кулак. — В любом случае, мне пришлось оставить надзор за этим проектом нескольким менеджерам среднего звена. Отчеты до сих пор были хорошими, так что не было необходимости вмешиваться. — Рад слышать, что наша работа ценится. — Пьетро вежливо вклинился в то, что могло превратиться в совершенно отвлеченный разговор. Затем пожилой мужчина медленно развернул свое инвалидное кресло и отъехал. — Пойдемте. Я хотел бы показать вам немного того, над чем мы работали. В конце концов, именно за это вы нам платите. Лаборатория, которую нашла им Винтер, была большой и просторной, с белым кафельным полом и стенами, сочетающими белый цвет и серебро от металлических пластин. Длинные столы были придвинуты к стенам то здесь, то там, на них были разложены компьютеры, рабочие станции и разнообразные механические устройства. Несколько человек, мужчин и женщин, молодых и пожилых, что-то мастерили. Не было особой однородности в плане возраста, расы или пола, и, учитывая бюджет, предоставленный компанией Шни, это, вероятно, были лучшие из лучших, будь то эксперты в своей области или восходящие звезды из самых престижных университетов по всему Ремнанту. Пьетро подкатил свое кресло к двери и приложил палец к панели, чтобы пропустить их. Новая комната была маленькой и узкой, почти как стрельбище — и, вполне возможно, служившая этим в прошлой жизни. Теперь это был испытательный полигон, даже если разнообразные устройства на длинном столе не были оружием. Каждая концепция хранилась отдельно, отсортированная и разделенная стеклянными боксами, которые позволяли заглянуть внутрь. — У вас уже есть прототипы?! — спросил Жон. — Это невероятно! — Ах, ну, прототип — это слишком сильное слово для них, — сказал Пьетро. — Они скорее похожи на доказательство концепции. Задание было довольно расплывчатым. Альтернативный источник энергии, очевидно, захватывающая идея, и применение очевидно, но как мы хотим достичь этого, было оставлено на наше усмотрение. Мы позволили каждому исследователю изучать все, что он пожелает, и надеемся найти одну концептуальную идею, которая работает лучше всего, прежде чем объединить ресурсы и рабочую силу для её реализации. Пьетро поднял нечто, похожее на комбинацию пистолета и электроинструмента. Ствола для стрельбы не было, но у него была рукоятка как у пистолета, и он направил его на свою собственную руку. На боку был круглый циферблат, вроде манометра, со стрелкой, установленной на отметке 0. — Выяснить, работает ли что-то, было удивительно легко. Мы помещаем внутрь пустой элемент питания, устанавливаем датчик, способный регистрировать его уровень, а затем смотрим, что может генерировать энергию. Если стрелка поднимается, это доказательство того, что может быть энергия — по крайней мере, в малом масштабе. Предположительно, позже её можно масштабировать до промышленного уровня. Жон осмотрел концепции и заметил, что рядом с некоторыми из них были продукты, древесная щепа или даже ведра с водой. Источники топлива? Энергия из ничего — это слишком хорошо, чтобы быть правдой, поэтому, возможно, им нужно было найти альтернативное топливо для пыли. — Эта первая — одна из самых интересных концепций на данный момент, хотя вы можете воспринимать это с долей скептицизма, поскольку это моя собственная, а я пристрастный старик. — Он громко засмеялся. — Попробуйте. Прикоснитесь приемником к своей руке и посмотрите, что произойдет. Жон взял инструмент и осмотрел его. Не было никакого способа, которым он мог что-то выстрелить, так что дизайн пистолета, должно быть, был для эргономики. Пожав плечами, он поднес «ствол» к своему предплечью и нажал на спусковой крючок. Стрелка почти сразу подскочила вверх. — Это биоэлектричество? — спросила Винтер. — Нет, это… — Аура, — ответил за него Жон. — Это забирает мою ауру. Для него это было очевидно — отчасти потому, что как охотник он привык к её ощущению, а еще потому, что его Проявление давало ему такой точный контроль над аурой, что он мог манипулировать ею внутри себя. Всасывание, за неимением лучшего термина, было слабым. Жон направил больше своей ауры в машину и увидел, как стрелка резко поднялась к максимуму и дико затряслась. — Не перегружайте её! — срочно сказал Пьетро, забирая прибор, когда Жон отпустил его. — Но да, вы правы. Это работает на ауре. Я получил эту идею из… а, других моих исследований. Я всегда интересовался применением ауры и тем, как она может сочетаться с технологией. Пенни. Машина для передачи ауры. Пьетро был ответственен за обе. — Аура сама по себе возобновляема, потому что человеческое тело производит её со временем, так же, как и кровь. Использование энергии было сложным, но я всегда знал, что это возможно, потому что мы видели реальные примеры этого. Те, кто обладает правильным Проявлением, могут создавать огонь, а что такое огонь, как не тепло? Тепло — это энергия, и энергия тратится на свет, звук и температуру. Следовательно, в ауре должна присутствовать физическая энергия, иначе она не смогла бы проявиться в первую очередь. Школьное образование Жона не было лучшим, но он помнил основы из уроков физики. Энергия создается из топлива и выделяется определенными способами. Если вы сжигаете дерево — топливо — то оно производит огонь, источник энергии, и эта энергия распадается определенным образом. Если вы ударите рукой по дереву, то создадите кинетическую энергию, которая разбивается на звук, температуру и давление воздуха. Следуя той же логике, он мог представить мир, где определенные Проявления могли бы использоваться для получения энергии, например, способность генерировать огонь из ничего могла бы быть запряжена в печь. Или если бы кто-то мог генерировать электричество, то он мог бы стать собственной электростанцией. Пьетро пошел еще дальше и усовершенствовал процесс от конкретных Проявлений до ауры как основы. И это имеет смысл. Даже если Синдер может создавать огонь, источником топлива все равно является её аура. Если ауру можно превратить в огонь, то её можно превратить и в другие вещи. Вместо того чтобы Проявление было уникальной способностью, возможно, это больше похоже на катализатор. Катализатор Руби позволяет ей преобразовывать ауру в скорость. Катализатор Янг позволяет ей преобразовывать ауру в волосы, глаза и кулаки. Катализатор Пирры позволяет ей преобразовывать её в магнетизм. Однако, если все это разложить, вы вернетесь к той же ауре в качестве основы. — Однако есть некоторые проблемы… — Слова Пьетро вернули его к реальности. — Во-первых, вы, вероятно, заметили, что количество ауры определяет энергию. Я едва могу сдвинуть стрелку, но у вас не было проблем с достижением максимума. Мисс Шни, не могли бы вы попробовать? Винтер взяла его и направила на себя. Стрелка дошла примерно до середины, что, казалось, расстроило её. Она сузила глаза и сосредоточилась, и вскоре стрелка подошла к верху. Гордо улыбнувшись, она вернула прибор. — Запасы ауры различаются от человека к человеку — и вы также заметили еще один недостаток. Контроль. Аура, очевидно, не хочет естественным образом покидать носителя. Охотники и охотницы, такие как вы, учатся манипулировать ею и могут принудительно направить её в устройство, генерируя больше энергии, но обычный человек не может. Теперь мы могли бы настаивать на том, чтобы этому учили. Мы могли бы медленно изменить общество — и с обещанием доступной энергии в любое время и в любом месте, я думаю, общество будет радо измениться — но это означает, что аура каждого также должна быть разблокирована. — Это опасно, — предупредила Винтер. — Генерал Айронвуд сказал мне то же самое, когда я говорил с ним об этом. — Пьетро вздохнул. — Надеюсь, вы не возражаете. Мне нужно было мнение кого-то, кто лучше знаком с контролем ауры, и его работа в качестве директора Академии Атлас делает его идеальным человеком для разговора. В моем контракте не упоминались какие-либо конкретные пункты о конфиденциальности, хотя если вы хотите их, я не возражаю… — Джеймс — это нормально, — сказал Жон. — Он доверенный друг, и он очень помог нам с этим. — Хорошо. Хорошо. — Пьетро перестал теребить руки. — Он объяснил мне детали, почему это не очень хорошая идея; как Гримм притягиваются к тем, у кого разблокирована аура. Он не мог сказать, почему это так, но после дней исследований и чтения я понял, что он просто не знает. Никто не знает. Ведущая теория, похоже, заключается в том, что Гримм охотятся на негатив, и те, у кого разблокирована аура, проецируют его более отчетливо. Возможно, эмоции исходят из души, и когда она течет по вашему телу, все эмоции, хорошие или плохие, становятся более заметными для Гримм. Трудно сказать наверняка. — Однако это меня не остановило! — с гордостью продолжил он. — Мы с генералом Айронвудом начали обсуждать другие идеи, некоторые из которых, я думаю, могут быть протестированы в более крупном масштабе. Вопрос, конечно, в том, сколько энергии может быть произведено и сколько необходимо для удовлетворения потребителей. Если мы не можем черпать её от всех, то мы должны черпать от тех, кто лучше обучен. Я предложил депо для пожертвования ауры, и генерал, похоже, заинтересовался этой идеей. — Пожертвование ауры? Как кровь? — Точно так же! Охотники, не находящиеся на миссиях, отдыхающие или даже те, кто ушел на пенсию, могут прийти, безболезненно пожертвовать безопасное количество ауры на день и получить за это оплату. Генерал Айронвуд особенно заинтересовался этим как методом финансовой поддержки пожилых, раненых или искалеченных охотников. Вы слышали, насколько тяжелой может быть для них жизнь, не так ли? Да. Особенно для искалеченных охотников и охотниц. Были те, кто потерял конечность в начале своей карьеры, иногда в возрасте всего двадцати одного года, сразу после окончания Академии. Для того, кто всю жизнь и много денег потратил на обучение, чтобы стать охотником, потеря всего так рано могла разрушить их жизнь. Было много людей, которые в результате покончили с собой, и Королевства всегда организовывали способы поддержки таких людей. Мало кто знал, что страхование охотников действительно существует, и что небольшая часть дохода охотников, облагаемая налогом в Вейле, идет на поддержку охотников, не работающих по причинам, которые они не могут контролировать. Даже тогда этого было недостаточно, чтобы помочь всем. — У них всё ещё была бы их аура, — сказала Винтер. — Так что это позволяет им вносить свой вклад! На самом деле это гениальная идея. Ну, в зависимости от того, сколько мы могли бы себе позволить платить за их ауру. — А это зависит от того, сколько энергии она генерирует, — сказал Пьетро, — Отсюда и необходимость проводить более масштабные тесты и даже проводить их через несколько домов. Мы арендуем несколько квартир, подключим наши энергосистемы и посмотрим, насколько далеко может пойти энергия, моделируя среднее ежедневное использование. Если мы сможем разработать ЭЧНО — или Энергетические Часы на Одного Охотника — то мы сможем начать говорить об экономике. — Это звучит отлично, — сказал Жон, глядя на Винтер. Она кивнула в ответ, впечатленная не меньше него. — Когда вы можете начать? Вам нужно больше денег? — Наши финансы пока в порядке. Мне просто нужно ваше разрешение. — Тогда считайте, что оно предоставлено, — сказала Винтер. — Были ли какие-то другие проблемы? — Ах. Ну… — Пьетро вздохнул и вытер лоб. — Было несколько. В основном этические, если я могу быть с вами честным. Генерал Айронвуд предложил несколько других идей, которые мне не очень понравились. Студенты, обязанные жертвовать ауру во время школьных занятий. Это не так уж плохо, но затем он захотел экстраполировать это на тюрьмы и их заключенных. Я понимаю его аргумент, он даже сказал, что заключенные будут получать плату, и деньги будут помещены на счет для того времени, когда они освободятся, давая им шанс начать новую жизнь с деньгами, на которые можно положиться, и не быть соблазненными вернуться к правонарушениям. Просто это будет против их согласия, и я беспокоюсь, к какому пути это может привести. Последнее, чего мы хотим, — это люди, лишенные своей ауры до точки смерти или принужденные к работе на электростанциях, где из них высасывают души. — Согласен. Я вижу идею Айронвуда, и не то чтобы они используют свою ауру, если она уже разблокирована. Возможно, мы можем сделать это на основе согласия. Мы будем брать ауру у заключенных, только если они подпишутся на это. То же самое для студентов. Я уверен, что большинство согласится, хотя бы ради того, чтобы иметь немного денег на развлечения. — Это лучше, — сказал Пьетро. — Другая проблема — религиозное давление. Жон моргнул. — Я… не знал, что в Атласе действительно много религии. — У нас нет, — заметила Винтер. — Организованной нет, но религиозная свобода есть то, что она есть, а затем есть другие, более религиозные Королевства. Мистраль, Вакуо… — Пьетро не стал развивать тему. Вероятно, были и более мелкие деревни, которые были гораздо более религиозными. — Обычно они нормально относятся к технологии в большинстве случаев, я просто боюсь, что если мы начнем использовать человеческие души для питания телевизоров, ну, я не могу представить, что это будет хорошо воспринято! Если выразить это таким образом, Жон не мог возразить. Всегда были фанатики, называющие охотников мерзостью за использование своих душ, но таких действительно было 0,001%. Большинство групп считало использование человеком души против существ зла доказательством божественного, свидетельством добра против зла, что божество даровало им силу защищать себя. Как ни парадоксально, они были правы, учитывая Братьев Богов и все такое. Проблема возникнет, когда они будут использовать этот «божественный дар» для управления автомобилями, игры в DDR и питания секс-игрушек. Реальные приложения. Немного труднее смириться с мыслью, что человеческая душа преобразуется в энергию для электрической зубной щетки, чем для элементальной атаки, спасающей жизни и отбивающей зло. — Это вопрос для пиара, — твердо сказала Винтер. — У компании Шни есть одни из лучших людей в этом отношении, так что все должно быть в порядке. Нам также не нужно фокусироваться на этом, если тесты не дадут результатов. Начните сначала более масштабные тесты, Пьетро. Позвольте нам заняться имиджем. — Спасибо, мисс Шни. Я буду честен и скажу, что никогда не был силен в этой стороне бизнеса. Для меня это облегчение, что это снято с моих рук. — Это справедливо. Мы наняли всех вас для исследований, а не для применения их для коммерческой выгоды. Дайте всем знать, что они могут оставить это нам. Думаю, мы довольны тем, что увидели до сих пор. Вы бы так сказали, Жон? — Определенно. — Жон протянул руку, и Пьетро выглядел взволнованным, когда пожимал её. — Пожалуйста, передайте всем, что мы действительно впечатлены достигнутым прогрессом и не можем дождаться более масштабных тестов. Вы также можете записать меня как первого подопытного. У меня есть аура в запасе. — Замечательно. Все будут так взволнованы. Хотели бы вы остаться на кофе и встретиться с некоторыми из других исследователей…? — Мы бы хотели, но мы хотим провести немного времени вместе, — сказала Винтер, не скрывая намека. Жон смущенно покраснел. — Нечасто у меня есть время наедине с моим женихом, особенно когда он не приезжает, кроме как по работе. Пьетро снисходительно улыбнулся. — А. Ну, тогда желаю вам обоим всего хорошего. Было здорово, что вы зашли. Нам не должно потребоваться много времени, чтобы масштабировать это для первых тестов, и генерал Айронвуд уже предложил своих людей в качестве охраны. Я думаю, мы сможем иметь рабочий прототип всего за день или два! Очевидно, что масштабирование его во всем мире, если он действительно работает, может занять годы, если не десятилетия, но мы можем проверить его жизнеспособность на этой неделе. — Я буду в Атласе несколько дней, — пообещал Жон.

***

— Я действительно извиняюсь, что меня не было рядом… — Все в порядке, Жон. — Винтер вздохнула и закатила глаза, каким-то образом заставив его почувствовать себя маленьким ребенком, несмотря на их разницу в возрасте. — Я сказала это только для того, чтобы не проводить там весь день. Я знаю, что ты занят, и я знаю, чем ты занят. Салем требует действий. Как солдат, я это понимаю. — И все же я должен найти время для тебя. — Ты сейчас это делаешь. Разве нет? Жон промолчал о поисках Уоттса. У него было ощущение, что Винтер подозревала об этом, поскольку её глаза сузились, и она резко выдохнула. Иногда он действительно был худшим, особенно в тонкостях. Они вернулись в поместье компании Шни и сидели в гостиной с видом на большой, скошенный газон с яркими клумбами, разбросанными там и сям. Окна оранжереи были открыты, и они сидели за белым декоративным столом с маленькими ломтиками пирожных и чаем между ними. Винтер выглядела хорошо, одетая в белое и синее, но гораздо менее по-военному, чем обычно. Нечасто он видел её в юбке, и она хорошо её носила. Ему пришло в голову, что она нарядилась для встречи с ним, а он пришел в той же одежде, что и обычно. — Похоже, что дела между тобой и твоим отцом стали лучше! — сказал он, пытаясь найти тему для разговора. — Лучше, чем то, что, как ты мне говоришь, было раньше, да. Он вернулся к тому, каким я помню его до всего этого, даже стал немного лучше. То, что почти все его дети отвернулись от компании, а затем мое возвращение, по-видимому, принесло ему некоторое облегчение, и это облегчение смягчило его. Я думаю, ему лучше от того, что он почти потерял контроль. — Так иногда бывает. Ты принимаешь вещи как должное, пока почти не потеряешь их, а потом начинаешь ценить их гораздо больше. — Хммм. Обидно думать, что это возможно только потому, что я отказалась от своей мечты быть в армии. Почему я должна быть той, кто должен измениться? — Она продолжила, прежде чем он успел сказать ей, что она не должна. — В любом случае, все сложилось. Я не несчастна жизнью здесь, даже если иногда я хочу вызвать некоторых членов совета директоров на дуэль и покончить с этим. — Какой-нибудь прогресс с твоей матерью? — Ты, должно быть, шутишь. Сомневаюсь, что она даже заметила какую-либо разницу. Раньше, я думаю, наличие Вайсс и Витли рядом хотя бы давало ей чем заняться, двух детей, которых, как она думала, ей нужно защищать, но теперь, когда их нет, не проходит и дня, чтобы она не была на дне бутылки. — Ах… — Отец и мать теперь игнорируют друг друга. Они практически разведены во всем, кроме имени. Они не спали в одной комнате уже несколько месяцев. — Мне жаль. — Не стоит. Этот брак был обречен с момента его начала. — Винтер вздохнула. — Надеюсь, наш будет лучше. Жон взял её за руку и улыбнулся. — Конечно, будет. Я похож на того, кто гонится за тобой из-за твоих денег? Кроме того, если я когда-нибудь сделаю что-то, что тебе не нравится, ты просто надерешь мне задницу за это. Винтер фыркнула и слегка улыбнулась. — Думаю, да. — У тебя появились сомнения? — Нет! — быстро сказала она. — Я имею в виду… нет, я… это нервы, — призналась она. — Волнение. Мысль о том, что мы вместе, всегда была в порядке, и мне нравится проводить время с тобой, когда ты здесь. Я просто постоянно вижу отношения матери и отца и паникую. Что глупо, я знаю. Мы знали друг друга до этого и хорошо ладили. Их свели вместе, когда никто из них этого не хотел. Винтер оборвала себя и закрыла глаза. Её рука сжала его, и он чувствовал её тревогу. — Мы можем отложить, если хочешь, — сказал он. — Твой отец поймет. — И сделать это все хуже и хуже? Это ничего. Я чувствовала себя так перед своим первым экзаменом, своим первым боем и своим первым заседанием совета директоров. Это ничего нового. — Ты никогда не казалась мне той, кто чувствует беспокойство. — Я не имею привычки это рекламировать. — Ты беспокоишься, что у нас не получится быть вместе? — Нет! Жон встретил её взгляд. — Н… Немного. Это не то, что я сомневаюсь в тебе или своих чувствах… — Нервничать — это нормально. Свадьба — это большое дело. Я тоже немного нервничаю. — Не так сильно, как он нервничал из-за Салем, метки на его груди или надвигающегося конца мира, каким он его знал, но там был намек на неуверенность. Это было очень хорошо для них ладить, но брак? Это был большой шаг; тот, который он даже близко не представлял в своей прошлой жизни. — Я не думаю, что есть что-то плохое в… Пальцы Винтер коснулись его рукава. — Поцелуй меня. Жон уставился на неё в шоке. Винтер выглядела более решительной, чем обеспокоенной, её глаза были острыми и сосредоточенными на нем, а её тело уже наполовину повернулось к нему. Было ясно, что она не примет отрицательного ответа. — Поцелуй меня, — сказала она снова. — Ты должен мне хотя бы это за свое отсутствие… ах! — Вздох вырвался не от того, что его губы обрушились на её, а от его руки, коснувшейся её щеки. Её лицо ярко покраснело, смущенное такой реакцией на то, что он просто обхватил её лицо. — Знаешь, — поддразнил Жон, — ты мило выглядишь, когда становишься такой требовательной. — Я не просила тебя подшучивать надо мной; я просила тебя поцеловать меня. — Как прикажете. Жон наклонился, перенося свой вес на стуле, чтобы должным образом повернуться к ней. Глаза Винтер закрылись, и её губы приоткрылись, голова наклонилась в готовности. Несмотря на свой возраст и опыт, Жон не назвал бы себя опытным в поцелуях. Как и Винтер, впрочем. Они встретились неуклюже. Он тут же почувствовал себя глупо. Но это не продлилось долго. Вскоре после того, как их губы соприкоснулись, и он прижался к ней, его тело взяло верх, понимая, что должно произойти, даже если он сам не понимал. Его губы более полно сформировались под её, рука скользнула за ухо и мягко притянула её к себе. Она была мягкой, теплой и любопытной, исследуя его так же, как и он её. Экспериментально её язык коснулся его нижней губы. Он воспринял это как разрешение сделать то же самое, вызвав удивленный вздох, а затем тихий, но довольный звук, когда он погнался за её языком обратно. Винтер поднялась, не прерывая поцелуя. Неловко, с руками на его плечах, она села ему на колени — сначала сидя боком, как скромная дама из исторического периода, но вскоре решив, что это причиняет больше боли её бедрам, чем того стоит, и вместо этого оседлала его, положив ноги по обе стороны от его талии, её грудь прижалась к его, её руки обхватили его шею и спину. Руки Жона нашли путь к талии Винтер, а затем к пояснице, крепко притягивая её к себе. За ними разбилось стекло. Это заставило Винтер вздрогнуть, оторвав губы от его и заставив её подняться и снова упасть. Внезапный удар по его паху вызвал всевозможные реакции, но они были смягчены, когда он откинул голову назад, пытаясь увидеть, на кого смотрит Винтер над его головой. — М-Мама! — Её заикание было настолько необычным, что он подумал, что могло ему показаться. Каждый сантиметр её кожи горел ярко-красным, как у молодой девушки, застигнутой родителями за поцелуями с парнем. Чем она, как он полагал, и была. — Ч-Что ты здесь делаешь? Я… я имею в виду, почему ты…? Виллоу Шни стояла, держа одну руку на двери в оранжерею, а другой сжимая бокал красного вина. Бутылка упала и разбилась у её ног. Она выглядела так похоже на Винтер, но мягче благодаря возрасту. Более округлые черты и немного полнее из-за жизни без тренировок. Её лицо тоже было покрыто розовым румянцем, хотя, учитывая то, что он слышал, это могло быть столько же от выпивки, сколько от смущения. — Винтер…? — Голос Виллоу был тихим и хриплым. Невнятным. — Ты… Ты выглядишь счастливой… Винтер сглотнула. Её взгляд скользнул от матери к нему. С ясным и намеренным движением она снова села ему на колени, расслабилась и положила руки ему на плечи. Напряжение исчезло из неё, когда её глаза встретились с его. Медленно она улыбнулась. — Я действительно счастлива, мама. — Хорошо. — Виллоу покачнулась. В её глазах было что-то печальное: слезы, печаль, ревность. Жон не осмеливался пытаться расшифровать это. — Это хорошо. Ты… Ты должна выбирать то, что делает тебя счастливой… — Я уже выбрала, — сказала Винтер. — Я сделала свой выбор. — Тогда… Тогда я оставлю вас. — Виллоу отвернулась. — Не… Нет, я… Доброго вечера, Винтер. Женщина ушла, оставив Винтер вздохнуть и уткнуться лицом в изгиб его шеи. Он услышал слова: «Сейчас даже не полдень», пробормотанные в его кожу, и он успокаивающе погладил её по спине. — Ты все еще нервничаешь? — Не о нас. — Её губы мягко коснулись его шеи. — Теперь я просто боюсь свадьбы и всей той чепухи, которая там будет происходить. Фотографы, речи, танцы, СМИ. Это будет кошмар. — Но это будет того стоить. — Хм-хм. Я думаю… я знаю, что это будет того стоить.

***

Пальцы Уоттса летали над клавиатурой. Этот высокомерный, богатый и привилегированный человек пришел и все испортил. Ашари — даже имя звучало так отстало, как какой-то пещерный человек из задницы мира. Это не было утонченным и образованным именем, как Артур Уоттс, и Ашари не был и наполовину таким мужчиной, как он. — Все ему подносили на блюдечке, — бушевал он. — Никогда не приходилось работать ради чего-то. Идеальный с момента рождения, преуспевающий во всем без всяких усилий. Они все одинаковые. Эти люди — люди вроде Пьетро Полендина — никогда не должны были много работать ради своего успеха. Им все было подарено. Больше нет. В Атласе все было достаточно плохо, но теперь Ашари здесь, желая присоединиться к Салем и занять его место. Именно к нему обращалась его госпожа, когда ей требовалась компетентная помощь, а не к какому-то качку с банковским счетом. И подумать только, его не только оскорбили, предложив работу под Ашари — работу. Как будто он годился только для того, чтобы чистить обувь и служить своему лучшему — но Салем даже приказала ему принять её. Уоттс был вынужден принять подчинение не Салем, а кому-то ниже её. Это был Атлас снова, с кумовством и политикой, стоящими на пути реального прогресса. — Больше нет, — пробормотал Уоттс, открывая свой аккаунт в лаборатории. Пьетро понятия не имел, кто он такой, только то, что он внешний консультант, нанятый мистером Ашари. Это дало ему доступ ко всем необходимым файлам, включая новое решение масштабировать машину ауры. Идеальная возможность. — Несколько изменений здесь, небольшая корректировка там. Идеально. Посмотрим, как долго продержится твой маленький домашний проект после этого, Ашари. Посмотрим, как ты объяснишь это. Документ был сохранен и датирован задним числом, чтобы казалось, будто сам Пьетро был последним, кто его касался. Закрыв файл и соединение, Уоттс откинулся назад и выключил компьютер. Теперь оставалось только ждать. Ждать и наблюдать, как жизнь Ашари рушится.